Кукольный дом

      Лил дождь. Противный, всегда ненавистный Диланом, дождь. Но он лил опускаясь своими тяжелыми каплями на землю и стуча барабаном по их зонтам. Лил дождь, точно оплакивал их общую потерю.       И кто бы мог подумать, что все сложится так?       Дилан не мог даже представить себе этого...       Еще совсем недавно все было хорошо, но теперь они все стоят над могилой соседа...друга, и оплакивают его. Даже у самого Дилана на глазах навернулись противные, обжигающие слезы. Как бы он не старался показать себя спокойным и отрешенным, ничего не помогало. Потому что Брэндон хоть и был туповатым и до ужаса раздражающим, но он был его...все еще другом.       Его взгляд невольно скользнул к Лололошке, что застыл неподалеку. Лололошка выглядел совершенно неважно, побледнел, точно увял. Лололошка, который и сам чудом выжил в этой аварии. Лололошка, который был на грани смерти, почти на ее волоске. Сейчас выглядел совершенно неживым, словно и он умер в той аварии...       И сердце Дилана болезненно сжимается, потому что этот неугомонный еще более раздражающий сосед, тоже стал ему дорог. Тоже стал ему другом. И потерять его он бы не хотел.       Но вот он —Лололошка стоит неподалеку. Его лицо не выражает совершенно ничего, оно застыло, точно мраморная маска, холодная и отрешенная. Создавалось впечатление, что ему все равно на чужую смерть и на Брэндона в частности. Потому что на лице Ло не дернулся ни единый мускул, и он сам застыл изваянием, обессиленно опустив руки. Ему было все равно...       Но так могло показаться на первый взгляд.       Но потом Ло поднял глаза, болезненно пустые, совсем уже черные. В этих глазах плескалось столько горестей и смирения, что Дилан вздрогнул. Потому что глаза эти выглядели так, точно Ло переживал подобное уже ни раз.       И от этой мысли ему становится еще хуже.       Он пытается отвести взгляд от соседа, пытается не думать и вовсе о нем. Но все равно каждый раз, натыкается на его, все больше съежившуюся фигуру, все более холодное лицо. Он наблюдает, как Ло прикрывает глаза, глубоко вдыхая.       Всем было тяжело, только вот почему-то казалось, что для Лололошки это стало еще большим ударом.       Почему-то казалось, что в нем что-то сломалось, умерло.       Дилан закрывает глаза, вновь вздыхая.       Горе — не то чувство, которое он желал бы испытать. Но вот оно внутри клубиться, роется. Вот оно — это горе, точно осколки впиваются в ткани, раня и царапая. Горе—это привкус крови на языке и протяжный вой хищников.       Горе— это что-то, к чему Дилан никогда не привыкнет. И горе это то, к чему, казалось бы, привык сам Лололошка. — Быть может, лучше бы было, если бы умер я,—слыша это Дилан замирает, крепко сжимая в руках телефон, он медленно переводит взгляд на задумчивого, все еще слишком усталого соседа и видит в нем осколки. Он видит в нем мертвого- со все еще серой кожей и тусклыми глазами. — Что ты несешь, чокнутый? —вырывается хрипло у Дилана.       Ло переводит на него слегка удивленный, хоть все еще и отрешенный взгляд. А после на его губах появляется кривая изломанная улыбка. От этой улыбки у Дилана в кишках все переворачивается, сжимается. Эта улыбка самого его ломает. Потому что ее не должно быть.       И слов, вырвавшихся из чужого рта, тоже не должно быть.       Потому что представить себе, чтобы умер Лололошка, он не может. Так же как и не мог представить смерть Брэндона. Но теперь, когда страшные леденящие душу слова слетели с чужих уст, он ощущает не меньший ужас. — Вы знали Брэндона гораздо дольше, чем меня,—просто говорит Лололошка, отводя взгляд к окну,—разумеется было бы логично, что в этом исходе, если уж так выбирать из тех, кто должен был умереть, это должен быть я.       Мурашки ползут по коже Дилана, у него мгновенно спирает дыхание, и, не замечая того , он подскакивает с кровати, в два шага оказываясь около постели соседа. —Никто бы из нас не желал ни твоей смерти, ни смерти Брэндона. Перестань говорить так, точно тебе плевать на свою жизнь!       Но глаза Ло все такие же тусклые, все такие же неживые. Его губы растягиваются в такой же тусклой мертвой улыбке, от которой Дилану все еще плохо.       Лололошка ничего не говорит, и это тяжелое молчание наполняет комнату. И, казалось бы, это молчание говорит о многом, само отвечает на вопросы Дилана.       Потому что правда в том, что Ло действительно считает свои мысли правильными.       Потому что Ло искренне верит в то, что так было бы лучше для всех.       Какая же у него была жизнь, если он не ценит себя настолько?       Дилан вздыхает, пытается успокоиться. Лололошка безразлично смотрит на него, сжимая плед в руках. Лололошка выглядит слишком усталым для восемнадцатилетнего парня, слишком вымотанным жизнью.       Что же пришлось пережить ему?       Дилан вновь вздыхает, осторожно присаживается на край чужой постели и нервно перебирает руками край своей толстовки, выдыхает: —Пойми, Ло, мы очень переживали за тебя...потому что потерять еще и тебя...мы не могли...       Позади слышится легкий шорох, после судорожный вдох. Дилан не оборачивается, ему кажется, что обернуться сейчас — значит узреть чужую тайну. Узреть сломленного человека. Дилану казалось, что обернись он сейчас, то увидел бы то, чего видеть ему не положено. — Никогда не могу привыкнуть к этому,-хрипит Ло и Дилан вздрагивает, вслушиваясь в его слова.—Всякий раз, когда мне приходится расставаться с людьми, к которыми я успел привязаться, мне чертовски больно. Может быть наставник был прав, когда говорил, что я слишком добрый для этой жизни, что доброта моя и отзывчивость лишь помеха...но я..       Он замолкает, нервно смеется, и более не шевелится.       Дилан осторожно поворачивается назад, нерешительно смотря на Ло. И то, что видит он, подтверждает все его мысли. Потому что теперь этот Лололошка, слишком погруженный в себя, слишком подавленный, и такой настоящий. Этот Ло не ведет себя так, точно ему все ни почем.       Этот Лололошка изуродованный жизнью, раненный ею в самое сердце. Убитый морально.       Дилан подрагивающими руками берет чужую изуродованную шрамами руку, крепко сжимая ее. Он наблюдает, как Лололошка поджимает губы, как пытается вновь нацепить свою глупую, но уже полюбившуюся всем улыбку. Да вот не получается, она трескается и тут же пылью падает на кровать. — Мне жаль, что я гружу тебя своим эгоизмом.       Программист удивленно вскидывает брови. Где же тут он нашел эгоизм? Они сидят так молча, казалось бы, очень долго. Каждый в своих мыслях, не менее тяжелых и пугающих. — Обещай мне, Дилан,-программист вздрагивает, вновь смотря в черные глаза Ло,—что если со мной что-то случится, ты не будешь горевать. — Да что с тобой может случиться!?—раздраженно говорит он, крепче сжимая чужую ладонь. Что он задумал этот чокнутый? —убиться захотел, ублюдок? Только посмей! Второй труп нам не нужен.       Он не замечает, как оказывается совсем близко к лицу Лололошки. Не замечает и того, что руки его крепко сжимают чужие костлявые плечи.       Не замечает ровно до той поры, пока на его щеку не ложится ледяная ладонь. —Нам хватит траура по Брэндону.—Ло хрипит и почти незаметно вздрагивает,—потому обещай, что ты не будешь горевать по мне.       Слова не лезут, они застряли где-то в глотке комом. Весь это разговор до усрачки пугает его, и сам Лолололошка, весь такой уничтоженный, тоже не меньше его пугает. Такой Лололошка точно переживший сотни смертей, заставляет задуматься, заставляет желать прижать его к себе, дабы все душевные травмы так залечить.       Он натыкается на тяжелый взгляд еще более черных глаз и сглатывает: —Обещаю. Обещание камнем легло на его душу.

***

      Это обещание пожалуй самое тяжелое в его жизни. Потому что когда произойдет страшное, непоправимое, Дилан не сможет его сдержать. Сломается окончательно.       Потому что Лололошка, который стал таким человечным, с широкими веселыми улыбками, в большинстве своем наигранными, будет мертвым. Лололошка, что в сердце Дилану въется так, что клешнями не оттащишь. В этот раз эта смерть будет самой отвратительной и самой болезненной.       Дилан никогда не давал обещаний. Всегда боялся их, избегал всеми силами. Потому что обещания это что-то слишком серьезное, слишком важное. И единственный раз, когда он дал обещание он его нарушил.       И заглядывая в будущее будет еще кое-что очень важное в тот момент. Точнее кое-кто. Человек так до ужаса похожий на Лололошку. Человек в черных одеждах и красном шарфе, человек, от которого разит кровью и смертью.       Когда Дилан столкнется со взглядом пугающего близнеца вздрогнет, потому что в глазах алых, точно кровь, читатется лишь ненависть.

***

—Ты опять переборщил! Ай-ай-ай, вот, что за ублюдок,—насмешливо говорит человек, подпирая голову кулаком. При этом глаза его совершенно недобро блестят. —Ты видел сколько у него в этот раз ран? Мы отправили Ло в эту реальность отдохнуть от смерти и спасений мира, а в итоге? —говорит второй, протирая от крови меч,—Эти ублюдки сделали из Ло решето! Потому, ничего не знаю, все вполне заслуженно. —Только красотке об этом не рассказывай. Он явно будет не в восторге от того, что ты нарушаешь обещания. —Я ничего не обещал. И никогда не обещаю, даже Ло.