Отражение ночи

      Отрезвление после сильного возбуждения осыпается холодными осколками вниз живота. Хёнджин хмурит лоб и торопливо хватает халат, всё ещё лежащий на полу, быстро прикрывая им своё тело. Его ладони слегка подрагивают, а из груди вырывается тихий, тоскливый стон. Он резко отворачивается к окну, сильнее запахивает на себе махровую ткань и, поджимая губы, поднимается на ноги.       В гостиной воцаряется тишина, нарушаемая лишь дробью дождя за окном. По стеклу медленно стекают капли. Они переливаются в приглушённом свете, словно прозрачные хрустальные бусины, медленно собираются в крупные скопления и растекаются по гладкой поверхности, размывая огни ночного города в яркие кляксы причудливо переплетённых оттенков. Хёнджин невольно задерживает взгляд на этой абстракции света и воды, пытаясь отвлечься. Но реальность возвращается к нему внезапно. Он вздрагивает от прикосновений рук Феликса к талии и его голоса, звучащего низко и совсем близко:       — Ёнбок…       — Всё-всё, — с усмешкой раздаётся из-за спины. Хёнджин оборачивается через плечо и встречается взглядом с другим Феликсом — точнее, с его чуть искажённым отражением. Тот поднимает руки в капитулирующем жесте и бросает сверкнувший хитростью взгляд на брата. Уголки его губ подрагивают в игривой улыбке. — Вы можете продолжать, а я просто пойду к себе.       — Я, наверное, тоже пойду, — тихо произносит Хёнджин, провожая взглядом фигуру, удаляющуюся из гостиной. Он поворачивается к Феликсу, стараясь сохранить голос ровным, и натягивает дежурную улыбку. — Приятно было познакомиться…              — Не спеши уходить, — мягко, почти умоляюще просит Феликс. Он с прежним интересом заглядывает в глаза Хёнджина и легко поглаживает его поясницу, не напирая, но и не отпуская. — Мой брат не помешает нам. Но если ты всё же решишь уйти, я вызову такси и провожу тебя. Только, может, перед этим выпьем по бокалу вина? Это поможет нам немного сбавить напряжение и спокойно обсудить возможность продолжения вечера. Мы можем поехать к тебе, если это будет уместно, или выбрать любой отель. Но я надеюсь, что ты согласишься остаться здесь.       Во взгляде Феликса читается внезапная растерянность — он явно старается уловить хоть малейший намёк на продолжение, вглядываясь в едва заметные изменения мимики. Но странное ощущение опустошения от резко оборванного интимного момента тяжестью оседает глубоко внутри, отражаясь на лице Хёнджина вымученной улыбкой. Объятия Феликса остаются по-прежнему тёплыми, заинтересованность — открытой. Но теперь всё чувствуется иначе.       Дело даже не в том, что Хёнджин никогда прежде не занимался сексом в присутствии других людей, пусть даже и находящихся за стеной соседней комнаты. Просто эта ночь с самого начала не обещала быть ни тихой, ни простой. А мысль о том, что кто-то, похожий как две капли воды на Феликса, будет слышать, а не просто догадываться обо всём происходящем, вызывает странное чувство неловкости.       Хёнджин тяжело вздыхает и старается подавить свои тревоги. Он прикрывает глаза, позволяет Феликсу обвить его руками, а после отворачивается к окну, едва слышно бормоча:       — Я не уверен, что… Ах!       Слова обрываются на рваном вдохе, когда тёплые губы Феликса мягко касаются шеи. Мурашки резво разбегаются по коже волной электрического тока, а тело моментально реагирует на ласку. Словно Феликс — чистая концентрация всех сильнейших афродизиаков и феромонов, превращающая Хёнджина в сплошную эрогенную зону.       Короткие поцелуи скользят по чувствительной коже под чокером. Тот внезапно сильно сдавливает шею. Мешает сделать глубокий вдох. Хёнджин запрокидывает голову, зажимает нижнюю губу между зубов и дышит короткими толчками, позволяя сознанию утопать в приятном тумане. Он становится податливым, как тряпичная кукла, и плавится от каждого прикосновения Феликса. Но стоит слегка расслабиться, как под прикрытыми веками всплывает образ Ёнбока — его улыбка, мягкая и лукавая, и глаза, искрящиеся теплом.       Этот контраст между братьями поражает. Феликс источает свет, но обладает властной, жёсткой энергетикой, способной подчинять. Ёнбок же кажется тёмным, но в своей тени скрывает очевидную мягкость, уступчивость и заботу.       — Вот так, котик, — низко шепчет Феликс с отчётливой хрипотцой в голосе, — позволь себе расслабиться. Позволь мне дать тебе то, чего ты так хотел.       Каждое слово звучит приторно сладко, опускаясь вниз живота и взрываясь там волнами обжигающего вожделения. Он тихо постанывает, когда на сгибе шеи и плеча ощущается осторожный укус. Его помутнённый взгляд непроизвольно скользит к арке гостиной, где совсем недавно стоял Ёнбок, но видит только пустоту.       Феликс, замечая растерянность в глазах Хёнджина, едва заметно усмехается:       — Понравился мой брат? — шепчет он с томной насмешкой, скользя губами по ключицам. — Хочешь, я попрошу его вернуться?       Хёнджин резко всхлипывает от шока. Он совершенно не ожидал такого предложения и смотрит на Феликса широко раскрытыми глазами. Но его тело, вопреки всему, ещё сильнее тянется к нему. Ужасно смущённый, он отрицательно качает головой, но в этом жесте проскальзывает слабая неуверенность.       Феликс аккуратно тянет за край халата Хёнджина, вновь обнажая его кожу — медленно, миллиметр за миллиметром. Но воздух внезапно разрезает громкий рингтон мобильного телефона. Он грубо нарушает нарастающее напряжение, наполненное звуками сбившегося дыхания, тихих стонов и приглушённых причмокиваний.       Некоторое время стараясь игнорировать отвлекающий фактор, Феликс продолжает свои ласки. Но на третьем настойчивом звонке его брови раздражённо сдвигаются. Он нехотя, с извиняющимся взглядом отрывается от Хёнджина.       — Это по работе, — коротко объясняет он и направляется к камину, откуда раздаётся громкая мелодия. — Я пока принесу вино и бокалы.       Ответив на вызов коротким «Что?», Феликс тут же меняется. Его лицо становится холодным и отстранённым, а взгляд — стальным. Именно таким Хёнджин и представлял его с момента знакомства. Человеком, способным одним лишь словом пустить ледяной осколок в сердце собеседника. Провожая Феликса взглядом, он ощущает, как в комнате повисает необъяснимое напряжение. И источник этого напряжения — сам Хёнджин.       Внезапно становится зябко и пусто. Оставшись в одиночестве, Хёнджин обхватывает себя руками и подходит к окну. Мысли, которые он пытался подавить в присутствии Феликса, начинают активно копошиться в сознании, разгоняя беспокойство глубоко внутри. Интуиция никогда не подводила Хёнджина. И сейчас снова подаёт тревожные сигналы: нужно уходить.       Появление загадочного брата, чьё лицо упрямо всплывает перед глазами, кажется всё менее случайным. Вряд ли, конечно, всё было подстроено специально. Но и вероятность того, что Хёнджин сам пытается себя обмануть, игнорируя любые намёки на очевидность, имеет право существовать. Ведь реакция Феликса тоже вызывает сомнения.       Феликс не удивился и не возмутился. Он скорее воспринял приход брата, как нечто ожидаемое. Когда Хёнджин повернулся на голос Ёнбока, то ненароком заметил странные игры взглядов. Словно братья пытались что-то сказать друг другу. А после Феликс и вовсе предложил позвать Ёнбока обратно. Только… Зачем? Возможно, это было частью заранее запланированного сценария?       Образ Ёнбока упрямо удерживается в мыслях Хёнджина, словно цепляясь за что-то глубоко внутри, на уровне подсознания. Эта необъяснимая притягательность обоих братьев, на которую тело реагирует так бурно и ярко, словно воспламеняясь от малейшей искры… Всё это странно. Поэтому становится ещё сложнее избавиться от ощущения, что Хёнджин втянут в игру, правил которой пока не понимает. А все эмоции и переживания складываются в единое целое — в магнит, от которого невозможно оторваться, каким бы опасным он ни казался.       Но текущие обстоятельства явно не способствуют расслаблению, на которое рассчитывал Хёнджин. Он прекрасно осознаёт, что не является одним из тех, кто может ограничиваться скромным и тихим поведением во время секса. Хёнджин привык отдавать себя без остатка, забывая обо всём в моменты яркого удовольствия. Только здесь, в компании двух столь похожих и одновременно разных людей, один из которых точно услышит, а может, даже увидит грандиозное представление, оставаясь в тени, необходимое для этой ночи раскрепощение ощущается нереальным.       В то же время желание, которое всё ещё теплится в сознании, приобретает совершенно другие оттенки. Более яркие и манящие. Мысли о внимании постороннего человека, пока Хёнджин будет получать удовольствие, кажутся неправильными. Но лишь усиливают врождённое чувство азарта.       За спиной раздаётся лёгкий звон бокалов, возвращая Хёнджина из собственных мыслей в настоящее время. Он отрывает взгляд от мерцающих огней моста Йондон и переводит его на отражение комнаты в стекле. Феликс, всё ещё хмуро удерживающий телефон у уха, сосредоточенно слушает собеседника. Он параллельно наполняет один из бокалов густой жидкостью цвета марсала. Оставив бутылку на краю камина, подходит к Хёнджину, не отрываясь от разговора, и осторожно передаёт ему бокал.       — Всё в порядке, котик? — едва слышно спрашивает Феликс.       Хёнджин утвердительно кивает головой. Получив короткий поцелуй, просто наблюдает, как Феликс возвращается к телефонному разговору. Терпкий вкус вина приятно оседает на языке лёгкой горчинкой и тонкими виноградными нотами. Хёнджин неспешно делает небольшой глоток, стараясь растянуть момент. Такой напиток точно не пьют залпом, да и, кажется, он впервые пробует что-то настолько изысканное.       — Я услышал тебя, Джихун, — от строгого голоса Феликса, внезапно прорезавшего тишину, Хёнджин непроизвольно вздрагивает и сильнее сжимает ножку бокала. Он косится на отражение мужчины в стекле окна, стараясь даже дышать тише. — А теперь послушай меня. Меня не волнует, почему бригада не приняла материалы вовремя. Это не отменяет сроков сдачи проекта. Теплотрасса должна быть готова через двое с половиной суток. Да, ты всё правильно понял. Крайний срок — вечер понедельника.       Хёнджин морщит нос, продолжая наблюдать за отражением Феликса. Вот она, разница между их мирами. В своём окружении Феликс — типичный представитель бизнеса. Уверенный, властный, не допускающий компромиссов. Таким людям чужды сомнения и сопереживания. Хёнджин лишь усмехается про себя: хорошо, что он, часом ранее с лёгкостью жалующийся на ненавистные сроки и дедлайны, сейчас здесь не ради работы.       — И это тоже меня не интересует, — снова говорит Феликс и раздражённо направляется к выходу из гостиной. — Значит, будут работать ночью. Да, и завтра тоже. Эта теплотрасса — не чья-то прихоть. Она обеспечит горячей водой два социально незащищённых района города без использования электричества и газа.       Последние слова долетают до Хёнджина уже отдалённо. Он машинально возвращается к виду ночного города, теряясь в своих мыслях. Наступившая тишина внезапно давит на сознание. В висках пульсирует кровь, а тревога опускается вниз живота. Едкое предчувствие того, что ситуация с каждой откладываемой секундой всё больше выворачивается не в его пользу, сдавливает грудную клетку железными тисками. Наступает момент, когда уйти кажется самым разумным решением. Если он сейчас быстро оденется и выйдет за дверь, вряд ли кто-то станет его останавливать.       Но действительно ли это нужно?       Опуская взгляд на бокал в своей руке, Хёнджин пытается прислушаться к собственным ощущениям. Старается понять, почему эта мысль — просто сбежать отсюда — кажется одновременно правильной и абсолютно невыносимой. Он задумчиво делает ещё один глоток вина. Ладонь, сжимающая бокал, слегка дрожит. А кожаный чокер, перекрывающий дыхание, начинает раздражать и казаться неуместным в эту секунду, отчего его хочется сорвать и кинуть на пол.       Обхватывая шею свободной рукой и заводя несколько пальцев под тонкий кожаный ремешок, Хёнджин делает несколько глубоких вдохов-выдохов. Это украшение для послушных мальчиков. Чокер, имитирующий собачий ошейник, буквально создан для тех, кто любит безоговорочно выполнять любые просьбы того, кто застегнул пряжку на их шее. Хёнджин едко усмехается своим мыслям. Если он задумался об этом сейчас, то уже подсознательно принял чужие правила игры. Но сможет ли он освободиться от этих оков, если просто снимет чёртово украшение? Да и хочет ли он его снимать?       Нужно хотя бы постараться мыслить трезво, чтобы найти причину разрастающейся внутри паники. Хёнджин прикрывает глаза и начинает выстраивать в голове диалог с самим собой. Логика кричит, что пора уходить. Что он сам не привык к подобным ситуациям. Да и вся эта ночь превратилась больше в испытание, чем в удовольствие, даже толком не начáвшись. Но где-то глубоко внутри тихий голос нашёптывает совсем другое. Голос, подстрекающий остаться, узнать больше и дать себе шанс. Только шанс на что?       Хёнджин наклоняется и ставит бокал на низкий подоконник, а после запускает пальцы в волосы и взъерошивает их. Ему нужно время, хотя бы минуту, чтобы понять, что он чувствует. Чтобы осознать, о чём конкретно кричит его подсознание, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке и метаться в мыслях из крайности в крайность. В голове снова всплывает картина — лицо Ёнбока с игривой, доброй улыбкой. И воспоминание, как холодный голос Феликса только что не оставил ни единого шанса своим подчинённым на элементарный отдых.       Контрасты.       И не только между двумя братьями, но и внутри самого Хёнджина.       Внезапное осознание того, что этот вечер может закончиться рядом с двумя мужчинами, зеркально отражающимися в ночи, заставляет Хёнджина ощутить скачок адреналина и лёгкое головокружение. Он понимает, что его тянет к обоим братьям сразу.       Хёнджин приехал сюда ради того, чтобы провести бурную ночь с Феликсом. Только с Феликсом, который с первой секунды привлёк его физически. Но после появления Ёнбока желания изменились. А его будто бы специально оставили наедине с собой для полного осознания. Принятия того, что же такого готов дать ему Феликс, чтобы получить те яркие и незабываемые эмоции, которых он так страстно желал.       Хёнджин понимает, что пока к такому не готов. Он резко разворачивается и делает шаг к кожаному дивану, где лежит его одежда, но тут же останавливает себя. Одно решение сейчас может изменить всё. И в этот момент Хёнджин не может определиться, чего он боится больше. Его пугает то, что произойдёт, если он решит остаться, или то, о чём никогда не узнает, если уйдёт.       Разворачиваясь обратно к окну, Хёнджин берёт оставленный на подоконнике бокал вина. Он делает большой глоток, задерживая его во рту, и прикрывает глаза. Смакует и проглатывает напиток маленькими порциями, решая, что сам усложняет ситуацию. Феликс точно не откажется поехать к Хёнджину. А эта ночь может закончиться в более комфортной обстановке для них обоих.       Выдержанный алкоголь постепенно проникает в кровь и приятно разливается по венам, даря теплоту и расслабляя тело. Хёнджин медленно открывает глаза, стараясь сфокусироваться на картинах за окном, но его взгляд неожиданно цепляется за отражение позади.       Словно тень, Ёнбок стоит за спиной, с лёгкой полуулыбкой наблюдая за ним. Будучи замеченным, его губы сразу растягиваются в дружелюбной усмешке. Ладони мягко ложатся на напряжённые плечи Хёнджина, слегка поглаживая их с заметной сноровкой.       — Значит, так выглядит похититель чужих халатов? — тихо и расслабленно спрашивает Ёнбок. Его голос звучит почти мурлыкающе, а пальцы быстро находят точки напряжения на шее и плечах, разминая их лёгкими, но уверенными движениями. — Почему выбрал мой, а не белый?       Хёнджин вздрагивает от неожиданного вторжения в своё личное пространство. Поворачивая голову, он встречается взглядом с братом Феликса и пытается придумать ответ на заданный ему вопрос. Мокрые волосы Ёнбока слегка вьются и непослушно ложатся на лицо, а из одежды на нём только чёрное махровое полотенце, небрежно повязанное на бёдрах. Этот образ сбивает Хёнджина с толку. Он невольно замолкает, теряя способность связать даже два слова в одно предложение.       Его попытка чуть отстраниться заканчивается тем, что ловкие пальцы Ёнбока находят особенно чувствительную точку на шее. Умелое надавливание вызывает болезненно-приятное ощущение, и с губ Хёнджина срывается короткий, жалостливый стон, после которого тело будто сдаётся и расслабляется.       — Тихо ты, — прыскает Ёнбок, но в его голосе нет осуждения, только лёгкая насмешка. — Это просто массаж. Ты весь напряжён, как струна. А это, между прочим, вредно для спины и позвоночника. Много сидишь в неудобной позе? Не удивительно, что мышцы забились.       — Это твой халат? — чуть расслабляясь, спрашивает Хёнджин. Он снова подносит бокал к губам и отпивает глоток вина. — Мне… отдать его тебе?       — Не нужно, — тихо смеётся Ёнбок. — Он тебе идёт. На спине, разве что, золотого дракона не хватает, — добавляет он с ноткой иронии, убирая одну руку с шеи Хёнджина и плавно проводя ею вдоль позвоночника.       Слегка вздрагивая, Хёнджин чувствует, как скольжение ладони вызывает в его теле знакомую смесь покалывания и тепла. Даже прикосновения Ёнбока действуют на него так же, как Феликс.       — Золотого дракона? — Хёнджин не может удержаться от лёгкой улыбки, бросая взгляд через плечо. — Это как-то слишком пафосно, не находишь?       — А почему бы и нет? — отвечает Ёнбок с загадочной улыбкой. Его изучающий взгляд вызывает в Хёнджине чувство дежа-вю. Он невольно делает шаг назад, чтобы быть ближе к Ёнбоку. — Ты выглядишь как человек, который достоин чего-то столь величественного.       Хёнджин едва успевает открыть рот, чтобы что-то возразить, как тишину разрывает громкий, резкий голос.       — Ёнбок!       Произнесённый звук имени звонко отлетает эхом от стен и повисает в воздухе, заставляя обоих обернуться ко входу. В арке стоит Феликс, уперевшись плечом в деревянный косяк и сложив руки на груди. Он выглядит уверенным и спокойным, но его прищуренные глаза пытаются выдать нечто другое. То, что похоже на смесь удивления, ревности и лёгкой раздражённости.       — Я только отвернулся, а ты уже руки распускаешь? — Феликс приподнимает брови, показывая своим видом, что он явно не прочь получить объяснения.       — Да это просто массаж, — лениво повторяет Ёнбок, словно не замечая напряжения, появившегося в комнате. Он убирает ладони с плеч Хёнджина и делает шаг назад. А потом поднимает руки в примирительном жесте, напоминая невиновного ребёнка. — Мне же можно вина?       Не дожидаясь ответа брата, Ёнбок берёт второй бокал. Ловким движением наполняет его вином, сразу опустошая половину. Феликс напряжённо наблюдает за каждым его движением, но внезапно расслабляется, проходя вглубь комнаты.       — А ты не мог для начала одеться? — его голос звучит сдержанно, но с нотами скрытой иронии.       На секунду Ёнбок будто специально медлит с ответом, наслаждаясь возникшим напряжением. А затем небрежно кивает в сторону Хёнджина и произносит с лёгкой усмешкой:       — Мой халат. — Ёнбок невозмутимо пожимает плечами.       — Хочешь так быстро раздеть нашего гостя? — усмехается Феликс, бросая загадочный взгляд на брата.       Хёнджина резко покрывает мурашками. Нашего гостя. Эта фраза за секунду расставляет всё по своим местам. Значит, появление Ёнбока не было обычной случайностью. Но, возможно, Феликс планировал, что брат вернётся чуть позже. Тогда бы у Хёнджина не осталось ни единого шанса противостоять предложенному ему удовольствию. Внутри всё сжимается, а неловкость накатывает волной, в которой странно переплетаются смущение и чувство возбуждения. Теперь он ясно осознает, что попал в хитро спрятанный от глаз капкан. Двойной капкан, из которого вряд ли удастся выбраться.       Окидывая беглым взглядом комнату, Хёнджин цепляется за свою одежду, аккуратно сложенную на диване. Он делает незаметный шаг в сторону мебели. Это — последний шанс и его последнее решение. Если Хёнджин не сделает этого сейчас, то согласится на чужие правила, неведанные ему ранее. Только Феликс, видимо, заметивший его движения, вырывает его из оцепенения.       — Хёнджин? — удивлённо, но мягко спрашивает он.       — Я… Я просто хотел присесть, — объясняет своё поведение Хёнджин и растягивает губы в невинной улыбке.       — Ох, да, — хмыкает Феликс и делает шаг к дивану, подхватывая вещи. — Прости. Я не так часто принимаю гостей в своём доме, что даже забыл о всех правилах приличия. Присаживайся, — говорит он и выходит из комнаты вместе с одеждой.       Это окончательная точка невозврата. Ощущая подступающий ком к горлу, Хёнджин кривит жалостливое лицо и растерянно смотрит в пустоту. Его руку тут же обвивает тёплая ладонь Ёнбока и тянет в сторону дивана. Мебель, на которую Хёнджина усаживают, — мягкая и уютная. Воздушные подушки, проминаясь под весом тела, приятно окутывают напряжённую спину. Обивка дивана пахнет дорогой кожей. Ёнбок усаживается рядом. Даже слишком близко, что его бедро чувствуется через два слоя махровой ткани — халата и полотенца.       Внезапно озноб сменяется жаром, растекающимся по всему телу. А когда возвращается Феликс и садится с другой стороны, дрожь проходится по конечностям до заметного тремора ладоней.       Протягивая руку к Феликсу, Ёнбок забирает его мобильный телефон и быстро нажимает пару кнопок. Через секунду комната наполняется тихой, расслабляющей мелодией. Halsey - Not Afraid Anymore.       Феликс берёт ладони Хёнджина в свои, нежно поглаживая длинные пальцы. Он поднимает их к лицу и оставляет на внутренней стороне запястьев лёгкие поцелуи.       — Что ты решил, Хёнджин? — прямо спрашивает Феликс. — Останемся здесь или, может, поедем к тебе?       — Хочу остаться, — шёпотом отвечает Хёнджин, борясь со своей неуверенностью.       — Моему брату уйти к себе? — продолжает Феликс, аккуратно заглядывая сверкающим взглядом в испуганные глаза Хёнджина. — Или я не зря его позвал?       — Пусть… — Хёнджин запинается, давясь своими же словами. — Пусть останется.       — Тогда не бойся нас, — удовлетворённый услышанным, Феликс надевает на лицо уже знакомую хищную ухмылку. — Мы не сделаем ничего плохого.       — Я бы на твоём месте ему не слишком доверял, — весело прыскает Ёнбок, чья рука сразу оказывается на оголенном участке бедра и начинает мягко скользить вверх под ткань халата.       Хёнджин прикрывает глаза и внутренне сжимается, прислушиваясь к своим ощущениям. Пытается понять, насколько ему нравятся эти прикосновения. Каждое нервное окончание вспыхивает, словно от искр электростатики. А тело в двойном размере захлёстывает невыносимым возбуждением, неподвластным контролю.       Под щекочущим движением руки Ёнбока кожу покалывает. Хёнджин непроизвольно сползает ягодицами ниже и приоткрывает губы, всхлипывая от столь интимной и приятной ласки внутренней стороны бедра.       — Вот так, сладкий, — раздаётся низкий, томный голос. Феликс мягко, но уверенно надавливает на плечи Хёнджина, заставляя расслабиться и полностью откинуться на спинку дивана. Он продолжает говорить, едва касаясь его губ. — Расслабься и получи удовольствие. Я обещаю, что тебе будет хорошо.       Поцелуй начинается с нежного касания, но быстро перерастает в глубокий и властный. Феликс грубо вторгается языком в рот, демонстрируя своим напором жажду доминирования. Теряя контроль над телом, Хёнджин подчиняется. Он отпускает себя и полностью отдаётся моменту. Если не открывать глаза, то остаются только ощущения, топящие сознание в сладкой неге удовольствия. Чуть отстраняясь, Феликс перехватывает запястья Хёнджина и медленно поднимает его руки над головой. Удерживая их в таком положении, он вновь накрывает влажные от слюны губы поцелуем.       Частично лишённый воли, Хёнджин загорается, словно спичка. Выгибается сильнее, стремясь прижаться грудью к нависающему над ним Феликсу. Ощущение руки на бедре исчезает, и после короткого копошения он чувствует, как его колени разводят в стороны. Тёплые ладони снова ложатся на подкаченные мышцы ног и медленно двигаются выше. От такого взаимодействия хочется сжаться и свести бёдра. Но Ёнбок, устроившийся между ними, придвигается ближе и блокирует любые попытки закрыться. Жалостливый стон вырывается из груди Хёнджина и утопает в страстном поцелуе Феликса.       Тёплое прикосновение сухих губ к обнажённому бедру, словно высоковольтный разряд напряжения, заставляет Хёнджина дёрнуться. Ладони Ёнбока, скользнувшие вверх по тазовым косточкам, полностью распахивают халат, едва удерживаемый небрежно повязанным поясом. В такой открытой и лишающей контроля над ситуацией позе всё происходящее кажется сном.       Сознание уплывает всё глубже, оголяя начальные инстинкты. Хёнджин сжимает в кулаки удерживаемые Феликсом ладони, постанывает ему в рот и наслаждается прикосновениями губ Ёнбока, приближающимися к налитому кровью члену, который ноет от возбуждения. А когда лёгкий поцелуй опускается на влажную от предэякулята головку, внутри всё взрывается и топит остатки разума в небытие.       Ёнбок не торопится, сладко и мучительно медленно облизывает подрагивающее возбуждение, доводя Хёнджина до края пропасти. Скользит языком по длине, возвращаясь к головке и дразня уретру, невыносимо приятно. Хочется больше, отчего Хёнджин невольно приподнимает ягодицы выше. Снизу слышится короткий смешок, после которого на члене ощущается обхват губ, плавно опускающийся до конца.       Громкий стон вибрацией проходится по всему телу Хёнджина. Он отстраняется от Феликса, захлёбываясь своим дыханием. Ему необходимо увидеть это — как губы Ёнбока растягиваются вокруг его члена, принимая всё глубже с каждым движением. Он отворачивается и бросает взгляд вниз, лишь мельком успевая рассмотреть своего мучителя. Феликс свободной рукой берёт его за подбородок и возвращает внимание на себя.       — Смотри на меня, — с властными нотами говорит он. — Только на меня. Meg Myers – Done.       Хёнджин шире распахивает глаза и хмурит брови, всматриваясь в потемневшие глаза Феликса. Словно боясь ослушаться приказа, из-за чего всё происходящее может закончиться в эту же секунду. Внизу живота разрастается пожар, пускающий обжигающие языки пламени от умелых ласк члена по всему телу. Обхват губ ощущается частым скольжением до самого основания, когда головка упирается в горячее горло. Так чертовски приятно, что Хёнджину хочется схватить за волосы того, кто снизу, и прижать к себе ещё ближе. Но ладони, лишённые свободы действий, лишь сцепляются в замок. А острые кончики ногтей впиваются в кожу от попыток справиться с переполняющими эмоциями.       От переизбытка ощущений глаза невольно закатываются под веки, а рот приоткрывается с шумным и частым хриплым дыханием. Губы быстро высыхают, и Хёнджин постоянно облизывает их языком, стараясь не отрывать взгляда от Феликса. На грудь опускается тёплая ладонь. Она скользит вверх-вниз, пока пальцы не достигают соска, сразу цепляя его. Это прикосновение к чувствительной зоне заставляет вскрикнуть от наслаждения и добавляет ещё больше огня, который сжигает всё тело изнутри.       Чуть покручивая сосок между подушечками пальцев, Феликс напряжённо вздыхает через нос. В его взгляде Хёнджин замечает поглощающую тьму, топящую всё живое в мрачном омуте страсти. Он исступлённо кусает свои губы, погружаясь в блаженную негу, с каждой секундой приближающую его к удовольствию. Ещё немного, и наступит долгожданная разрядка. Ещё совсем чуть-чуть. Мышцы живота напрягаются, слегка болезненные ласки соска становятся более яркими, а из груди рвутся частые, неконтролируемые стоны.       Но в момент всё прекращается. Сосок больше не сжимают пальцы, а теплота рта на члене заменяется раздражающим холодом. Хёнджин досадно хмурится, лишённый подступающего оргазма. Он плаксиво стонет, когда Феликс выпускает его руки из захвата и медленно встаёт, отходя на несколько шагов от дивана.              Теперь в центре комнаты стоят двое мужчин, с прищуром взирающих на Хёнджина. Они словно охотники, рассматривающие свою добычу. Хёнджин выпрямляется, поочерёдно бросая обиженный взгляд на братьев. Внизу живота по прежнему скручивается тугой узел возбуждения, а член ноет и требует хотя бы лёгкого прикосновения для полного расслабления.       — Ты хочешь больше, Хёнджин? — полурыком спрашивает Феликс.       — Да, — с трудом отвечает он. Горло пересохло от частого дыхания через рот, и Хёнджин мучительно сглатывает остатки слюны.       Феликс молча протягивает свою ладонь вперёд, жестом приглашая подняться и подойти к ним. Хёнджин выпрямляется, оставаясь ягодицами на самом краю дивана. Он проходится пальцами по своему возбуждению, чтобы хоть немного снизить ноющие ощущения от неполученного оргазма. Лёгкие прикосновения к члену отдаются тяжестью в паху. Он, наконец поднимается, делая неуверенный шаг вперёд.       Стоит Хёнджину оказаться рядом с Феликсом и Ёнбоком, как его сразу обнимают в четыре руки, прижимая к своим телам. Ёнбок легко сбрасывает с него халат, оставляя полностью обнажённым. Контраст температур заставляет задрожать всё естество: внутри полыхает обжигающее тепло, а кожа покрывается лёгким ознобом.       Хёнджин замирает, чувствуя, как сильные руки медленно ласкают его тело, а горячее дыхание касается шеи. Сердце бешено колотится, разрывая грудную клетку, пульс гулко отзывается в висках, а тело продолжает дрожать. Едва справляясь с нахлынувшими эмоциями, он прикрывает глаза и отдаётся ощущениям.       Воздух наполняется громкими причмокиваниями и звуками сбивчивого дыхания. Нежные пальцы, едва касаясь кожи, пробегаются по плечам. Затем скользят вдоль спины, вызывая рой мурашек. Другие руки уверенно исследуют талию, живот и грудь, тщательно расслабляя Хёнджина. Лёгкие поцелуи влажными мазками покрывают щёки, шею и плечи. Грудь то поднимается, то опадает в хаотичных движениях. Возбуждение стремительно накатывает, лишая сил, и колени Хёнджина слабеют. Он не выдерживает двойного напора и едва стоит на ногах, позволяя двум парам рук удерживать его, будто это единственное, что не позволяет ему упасть.       Губы Ёнбока задерживаются у самого уха и обжигают дыханием чувствительную кожу, вызывая новую волну дрожи. Хёнджин чувствует, как щёки начинают полыхать от прилива крови, вызванного этой мучительно сладкой пыткой. Феликс же действует жёстче. Его пальцы впиваются в талию чуть сильнее, а поцелуи становятся грубыми, оставляя едва заметные следы на теле.       Ладони Феликса давят на плечи, побуждая встать на колени. В то положение, на котором они и закончили ранее — уязвимом и покорном. Хёнджин медленно опускается на мягкий ковёр и смотрит на двоих снизу вверх. Даже сейчас братья, вопреки своей внешней схожести, играют своими контрастами. Феликс рваными и нетерпеливыми движениями скидывает с себя халат, когда Ёнбок аккуратно снимает своё полотенце, сразу же выпадающее из его рук. Omido, Rick Jansen, Ordell - Secrets.       Перед глазами возникают два половых органа, от вида которых Хёнджин шумно сглатывает и непроизвольно облизывается. Два увесистых, крупных члена, достаточно толстых, вопреки стройной комплекции своих обладателей. Потемневшие от возбуждения головки покачиваются перед Хёнджином, привлекая к себе внимание. Его поза намекает на дальнейшие необходимые действия: хочешь получить больше — обслужи. Покажи, как сильно ты желаешь ощутить их в себе. Как умеешь работать языком и губами. Какое наслаждение получаешь только от вкуса на своём языке.       Чьи-то пальцы перебирают растрепавшиеся волосы, словно успокаивают перед самым началом акта. Хёнджин, словно кот, ластится к этим поглаживаниям, выпуская грудной стон, и снова прикрывает глаза. Крепкая ладонь чуть напирает, притягивая его голову в сторону Феликса. И Хёнджин инстинктивно приоткрывает рот, готовясь дать мужчинам то, чего от него требуют.       Крупная головка касается губ, размазывая скользкий предэякулят. Кончиком языка Хёнджин проходится по разгорячённой плоти, собирая солоноватую влагу. Вкусно. Аромат естественной смазки приятно оседает на рецепторах, и Хёнджин открывает шире рот, обхватывая член губами. Лаская бархатную поверхность языком, он принимает головку в себя. Посасывает с наслаждением, неглубоко — насколько позволяет его организм.       Стоит только привыкнуть к размерам, растягивающим губы, его тянут за волосы в другую сторону. Хёнджин, хмуря брови, выпускает член изо рта и отзывчиво наклоняется. Он принимает в себя другой и распахивает глаза, чтобы взглянуть на Ёнбока. Тот пристально смотрит на Хёнджина в ответ, приоткрывая губы с немым стоном. Надавливая на затылок, удерживая Хёнджина в таком положении, Ёнбок откидывает голову назад и толкается чуть глубже, пока по комнате не раздаётся задушенный стон.       Оба брата с удивлением устремляют взгляд вниз. Хёнджин, упираясь ладонями в бёдра Ёнбока, отстраняется и мучительно пытается откашляться. Привычный рвотный рефлекс даёт о себе знать слишком рано, а саднящие ощущения в горле от внезапного, хоть и не сильно глубокого проникновения, неприятно оседают вниз. На своё удивление, Хёнджин понимает, что возбуждение от такого дискомфорта не покидает его. Оно усиливается ещё больше, добавляя градуса накалённой атмосфере. Хёнджин поднимает наполнившийся слезами взгляд вверх и наклоняется, чтобы снова обхватить член губами.       — Интересно, — чуть усмехаясь, шепчет Ёнбок, но больше не давит на затылок.       — Хёнджин, — слышится строгий голос Феликса. — Убери руки за спину.       Всего лишь одна фраза заставляет Хёнджина почувствовать взрыв сверхновой под рёбрами, стекающий теплотой в низ живота. Он всхлипывает, заводя руки за спину, и позволяет мужчинам направлять себя без его контроля. Ёнбок больше не пытается проникнуть глубже, оставляя право за Хёнджином умело посасывать только головку.       Шея слегка затекает от однообразных покачиваний головы. Притягивая к себе поочередно, оба брата насаживают рот Хёнджина на себя. Они тихо постанывают и поощряюще поглаживают его волосы. Хёнджин растворяется в моменте, удерживая себя только на коленях и напрягая для сохранения равновесия уставшую спину. Но происходящее настолько нравится ему самому, что он даже не пытается остановить процесс, умело работая ртом, втягивая щеки и поглаживая плоть языком.       Судя по звукам и окутавшей тело с одной стороны прохладе, Феликс отходит от них в сторону. Хёнджин подползает на коленях ближе к Ёнбоку, ища нового тепла. Стараясь дать одному из братьев больше, он ускоряет движения головы, насаживается резче и тихо постанывает от увлечённости процессом. Ёнбок поглаживает его щёку, благодаря за особое рвение. От этого ощущения становится так тепло внутри, что брошенная следом хриплым голосом фраза Феликса вгоняет Хёнджина в тоску.       — Помоги ему лечь. Meg Myers - Desire.       Распахивая глаза, Хёнджин бросает взгляд вверх и замедляет свои движения. Ёнбок чуть отстраняется, придерживая свой влажный от слюны член ладонью, и нежно улыбается в ответ. Мышцы рук, которые приходится напрягать вместе со спиной, слегка сводит. Но стоит только Ёнбоку аккуратно уложить Хёнджина на мягкий ковёр, как все дискомфортные ощущения сходят на нет.       — Придётся чуть потерпеть, — шепчет Ёнбок в губы, едва касаясь их своими. — Я знаю, что мой брат бывает нетерпелив. Но ты же справишься, правда?       Согласно качая головой, Хёнджин только в последний момент задумывается над ответом. А справится ли он в действительности? Чего от него ожидают? Его будет брать сначала один, а потом другой? Или они собираются меняться в процессе? Готов ли он сам морально и физически к такому марафону? Но шансов для дальнейших раздумий ему не оставляют. Вернувшись обратно, Феликс нависает грозной тенью и кидает что-то рядом на пол. Он быстро сгибает одну ногу Хёнджина в колене и отводит её в сторону.       Припадая к губам Хёнджина, Ёнбок перехватывает его вторую ногу. Раскрывает его перед братом полностью, а после томно шепчет тихие, ласковые фразы в поцелуй. Говорит, какой же он умница. Как прекрасно ощущается их смешанный вкус на его губах. Как он хорошо постарался и заслужил большего. Каждым своим словом Ёнбок вводит Хёнджина в сладкий транс от возбуждения и похвалы.       Слышится щелчок флакона смазки, а через несколько мгновений на промежности ощущаются тёплые кончики пальцев. Феликс аккуратными движениями поглаживает сжимающееся кольцо мышц, разминая и смазывая его.       Стараясь расслабиться, Хёнджин ёрзает стройными бёдрами по ковру. Он отвечает на поцелуй Ёнбока, но внезапно всхлипывает, случайно прикусывая его губу. Без предупреждения два пальца плавно входят внутрь него, растягивая анус. Скользят внутри уверенно, не заботясь об удобстве нижнего. Всё тело Хёнджина напрягается от дискомфорта. Мышцы сжимают проникающие внутрь пальцы, доводя Феликса до громкого недовольного рыка. Хёнджин поднимает руки к плечам Ёнбока, пытаясь оттолкнуть его от себя.       — Тщщщ, — чуть отстраняясь, шепчет Ёнбок. Он перехватывает одно запястье Хёнджина и заводит его руку над головой, прижимая к полу. — Держи ручки здесь, ладно? Иначе нам с тобой не пережить гнева моего брата. Расслабься, сладкий.       Сказать «расслабься» намного проще, чем сделать. Распирающие ощущения, не дающие ни секунды на передышку, доводят до ноющих ощущений в промежности. Ёнбок откидывает и вторую руку Хёнджина за голову, пристально смотря в глаза. Словно пытается удостовериться, что он не ослушается. Для переключения внимания с неприятного растяжения в промежности он укладывает свободную ладонь на грудь Хёнджина и большим пальцем поглаживает возбуждённый сосок.       Ощущение от ласки эрогенной зоны чуть снижает градус напряжения в теле. Хёнджин, всё ещё хмурясь, покорно принимает ситуацию без сопротивления. Растяжка никогда не бывает приятной. Он плаксиво стонет в поцелуй, когда Ёнбок снова пленяет его губы, но старается расслабить нижнюю часть тела. Прикосновения и движения Ёнбока кажутся нежными и заботливыми, словно направленными на облегчение участи нижнего. И это успокаивает.       Пальцы внутри методично растягивают мышцы, расходятся в стороны, но принципиально игнорируют простату. Откладывают на потом самое сладкое удовольствие, выполняя только необходимые действия для комфортного продолжения полноценной близости. К двум прибавляется третий, а потом и четвёртый палец, мучительно и безжалостно проникая внутрь сопротивляющегося кольца мышц.       На пятом становится слишком дискомфортно. Хёнджин резко отворачивается от Ёнбока, болезненно кривит лицо и с силой сжимает свои ладони на напрягшихся руках. Он приподнимает голову, чтобы посмотреть на Феликса с немым вопросом в глазах, но быстро откидывает затылок на пол. Половина мужской кисти плавно входит в него благодаря лубриканту, и медленно прокручивается внутри, задевая то самое место, жаждущее прикосновений.       Громкий стон вырывается из его груди. Хёнджин открывает рот, рвано хватая кислород, и выгибается. Скользя по полу, он отводит ягодицы чуть назад. Так уходит от непривычных и одновременно приятных манипуляций. Но Феликс резким движением возвращает его обратно, притягивая ближе к себе. Ладонь покидает промежность, но Хёнджин успевает сделать лишь один облегчённый вздох, прежде чем почувствовать пальцы снова в себе.       Погружение неглубокое, судя по ощущениям, но даже этого слишком много для неискушённого извращёнными играми Хёнджина. Феликс не пытается ввести кисть полностью в анус, но входит ею по костяшки пальцев и прокручивает рукой из стороны в сторону. Переполненный неведанными впечатлениями, Хёнджин начинает метаться по ковру спиной, не в силах стерпеть большего.       А потом всё заканчивается. Возникшая пустота внутри неприятно отзывается в паху, отчего член болезненно пульсирует, ещё сильнее наливаясь кровью. Только что всего было слишком много. Эмоции от некомфортных, но чертовски приятных действий захлестывали с головой. Но теперь становится мало. Хочется больше. Хочется, чтобы его наполнили полностью и растянули глубоко внутри.       Хёнджин плаксиво стонет, бросая наполнившийся слезами взгляд поочерёдно на Ёнбока и Феликса. В их глазах горит огонь — тёмный, устрашающий и поглощающий. На подсознательном уровне Хёнджин понимает, что его, прекрасного и порочного, покорного и одновременно строптивого, эти двое мужчин готовы сожрать. Поглотить целиком, заставить кричать от удовольствия до сорванных голосовых связок.       Это — то, что ему было нужно. То, что необходимо прямо сейчас. Новые эмоции. Новые впечатления. Новый опыт, возможно, болезненный, но определённо точно — приятный.       Неуверенно сводя трясущиеся от напряжения ноги, Хёнджин чувствует на бёдрах ладони Феликса. Тот быстро переворачивает его на живот и поднимает в коленно-локтевую. Любимую позу Хёнджина, когда можно свободно подмахивать бёдрами, усиливая ощущения от проникновения. Sam Smith feat. Kim Petras – Unholy.       Хитро улыбаясь, глядя на расположившегося напротив него Ёнбока, Хёнджин прогибается и покачивает ягодицами, демонстрируя свою готовность. Затем наклоняется ниже, собираясь опуститься грудью на ковёр. Но Ёнбок не позволяет. Он надавливает пальцами на подбородок Хёнджина, чтобы приподнять голову выше, и подползает на коленях ближе. Проводит членом по саднящим от покусывания губам, и Хёнджин послушно приоткрывает рот. Он медленно облизывает головку языком и сразу обхватывает горячий орган, слегка посасывая.       Сзади слышится шорох упаковки презервативов. Через мгновение на промежность давит твёрдое возбуждение. Расслабляясь на свой возможный максимум, Хёнджин сладко постанывает. А стоит только члену плавно войти в него до основания, он пускает вибрацию по возбуждению Ёнбока, доводящую последнего до удовлетворённого стона.       Крупный член Феликса сразу начинает двигаться быстро и ритмично, даже не позволив привыкнуть к своим размерам. Внутреннее растяжение узких стенок приятно проходится тёплой волной по всему телу. Хёнджин стонет, с трудом справляясь с напряжением собственного члена. Хочется кончить. Получить хотя бы лёгкую разрядку, чтобы уменьшить зашкаливающее возбуждение, сконцентрировавшееся в поджавшихся яичках.       Но Феликс не старается стимулировать простату. Вторгается внутрь быстро, сжимает ладонями мягкие ягодицы и принципиально игнорирует железу, лишь иногда случайно задевая комок нервов. Наполненность и редкая внутренняя стимуляция продолжает держать Хёнджина на грани удовольствия и разбивающего его перевозбуждения. На каждом толчке его рот насаживается на член Ёнбока без необходимости работать собственной шеей.       Путаясь в бессвязных мыслях, Хёнджин не сразу замечает, как ладонь Ёнбока сжимается на его волосах и надавливает на затылок. Мужчина легко толкается сам, проникая членом ближе к горлу, чем заставляет Хёнджина давиться. Ёнбок не отпускает, делает ещё несколько движений бёдрами, после чего выпускает голову из захвата.       Хёнджин отстраняется, быстро и рвано хватает воздух ртом и заходится кашлем. На глазах выступают горячие слёзы, которые приходится сморгнуть, прежде чем его голову снова пленяют захватом ладони. Ещё одна пытка, доводящая до тошноты и перекрывающая дышать. Пальцы впиваются в высокий ворс ковра, спина напрягается, больше не выгибаясь по-кошачьи грациозно. И всё повторяется снова.       — Расслабь горло, — мурлычет Ёнбок, поглаживая Хёнджина по голове в моменты отдыха. — Всё получится.       Но расслабиться не получается. Ни с третьего, ни с пятого, ни с десятого раза. Каждое вторжение, когда головка проникает всё ближе к горлу, заставляет давиться и задыхаться. Заставляет вспоминать, чем за прошедший день был наполнен сжимающийся спазмом желудок. Горло саднит и, наверняка, завтра будет болеть. По щекам скользят обжигающие слёзы. От быстрых фрикций по комнате разносятся хлюпающие звуки взбиваемой слюны, которая обильно стекает по подбородку, и смазки, облегчающей скольжение в анусе.       На особо глубоком проникновении в горло Хёнджин напрягается всем телом, сжимая Феликса в себе, за что получает жгучий шлепок по ягодицам двумя ладонями. Нежная кожа от удара слегка горит, а скорость и жёсткость фрикций с двух сторон только усиливается. Двойные манипуляции оттягивают удовольствие, не позволяя сконцентрироваться на чём-то одном. И снова всего слишком много. Только хочется ещё больше.       Ёнбок громко вскрикивает, войдя почти до своего основания, и быстро отстраняется. Он пережимает свой член ладонью, откладывая нежданный и слишком быстрый оргазм. Хёнджин кашляет, пытаясь отдышаться, и стирает капающую на ковёр слюну с подбородка ладонью. На деле лишь размазывает её по лицу. Удовлетворение, что он смог доставить настолько яркое удовольствие одному из братьев, греет изнутри до хищной, голодной улыбки, растягивающейся на его горящих от недавнего натяжения губах.       Кидая полный порока взгляд на Ёнбока, Хёнджин усмехается половиной лица и пошло облизывается. Он замечает в глазах напротив взаимную вспышку желания и тянется обратно. Переходит на сладкие стоны от смены угла проникновения Феликсом, который теперь бьётся в нужную точку. Внезапно на боках ощущаются руки. Феликс обхватывает и тянет Хёнджина от Ёнбока к себе, побуждая подняться на колени.       Продолжая плавно скользить внутри, он приподнимает Хёнджина полностью и придерживает его за талию. Тело выгибается под напором ладоней, скользнувших к низу живота. Ягодицы непроизвольно поднимаются, ища более удобное положение, чтобы получить ещё больше желанного удовольствия. Головка с силой проезжается по простате, и это сладкое движение отзывается мощной волной до громкого вскрика Хёнджина. Rihanna - Desperado.       Горячее дыхание обжигает шею сзади. Хёнджин растворяется в ощущениях, переходя на частые стоны. Он откидывает голову назад, выгибая позвоночник, прикрывает глаза и представляет, каким его сейчас видит Ёнбок. Наверняка, разбитым и нуждающимся. Грязным и ненасытным. Жаждущим и жадным до удовольствий. Быстро подмахивая бёдрами и насаживаясь на член самостоятельно, Хёнджин, наконец, получает то наслаждение, которое желало его тело.       — Ммм, — томно стонет Феликс, оставляя поцелуй на сгибе шеи и плеча. — Какой прекрасный ангел извивается в наших руках. А хочешь… Хочешь моего брата, м, Хёнджин? Хочешь трахнуть его, пока я буду трахать тебя?