Сад на краю

– Азалия! Азалия! – Белладонна в панике звала её, трясла за плечи: никакой реакции. Редрон же застыл. Как они это допустили? Отвлеклись, заговорились… Точно послышался звон. Тихий-тихий, что скорее подумаешь: померещилось. А после… После и мысли не возникло, что рядом должен быть кто-то ещё. Их тут двое – это нормально, правильно. И, судя по поведению, Белладонна считала так же. Опомнились они только когда Азалия упала. Метнулись к ней тут же, не сговариваясь. Только поздно было. Зови не зови, а не докричишься до того, чьи глаза почернеть успели. Уж Реду-то этого не знать? Он смотрел на сереющее лицо, на медленно темнеющие волосы и не мог, не хотел верить в то, что видел. Почему? Почему это случилось именно с ней? Ред изначально осознавал, что встреча с Настурцией не пройдёт гладко… Да что там – может закончиться смертью. Понимал, но упорно отмахивался от этой мысли. Будто подобным образом возможно предотвратить её претворение в жизнь. Руки зажали рот в попытке сдержать внутри то ли крик, то ли стон, но точно что-то безмерно отчаянное. – И сердце совсем чёрное, – пробормотала Белладонна, приложив ладонь к едва-едва вздымающейся груди. – У Настурции такое же было. Такое же. И ведь Настурция с этим жила. В искажённой чёрной форме, но жила. Вот только она – дух, а в Азалии от того только половина. Может ли человек жить с чёрным сердцем? Люди хрупки и уязвимы, особенно когда дело касается магии. Внутри ледяной коркой расползался холод, а душу захватила парализующая пустота. Пускай Азалия говорила, что не та, кого он ищет. Но так ли это? Чувства вот не могли согласиться с её утверждением. Будь то влияние образов из прошлого, души Отражения или ещё что – неважно. Главное – потеря пронзила грудь больнее проклятого ножа. – Нужно отнести её в Сердце, пока не стало слишком поздно. К Порядку. Мы должны поторопиться. Сердце Мира… Помимо бездны, страшнее места для Реда не найти. Его до лишающей дыхания паники ужасала мысль подойти к Сердцу, что уж говорить о непосредственном визите в обитель духов? Имеет ли он право появляться там? Не будет ли изгнан прежде, чем донесёт до места назначения? Или, поглощённый собственными кошмарами, сам не сможет продолжить путь… Уже ком в горле застрял и подташнивало от волнения. Белладонна заметила его замешательство и грубо толкнула в бок. Неприязни в ней было ничуть не меньше, чем в других духах, однако Редрон чувствовал – тут причина другая. Не в предсказанном конце. – Чего стоишь?! Поздними её! Я сама не донесу. Или ждёшь, пока умрёт? Обратится новой Чёрной? – Н-нет, я… – промямлил, дрогнув, да так и не успел придумать оправдание. – Ты, ага. Шевелись давай! – прикрикнула Белладонна и подтолкнула к Азалии. Ред осторожно взял её на руки. Как самое деликатное и ценное, что только было в его жизни. Сейчас сломанное и грязное, но всё равно бесконечно ценное. Прижав к груди слишком хрупкое для навалившихся испытаний тело, Редрон последовал за Белладонной. Ни он, не она не могли обуздать тревогу. Хоть и спешили, – почти бежали – а постоянно косились на Азалию, на медленно, но неумолимо расползающуюся черноту. И даже на миг они не смели задумываться, что случится, если спешка окажется бессмысленной, если спасения нет. «Пожалуйста. Пожалуйста, хотя бы раз… Мир, окажись благосклонным!» – мысленно молил Ред. Белладонна призвала мост, как только берег появился в поле зрения. К тому моменту беспокойство об Азалии настолько захватило мысли Редрона, что там не осталось места для страха перед кажущейся совершенно ненадёжной прозрачной поверхностью. У него ещё не сошли шрамы от прошлого падения в озеро, по телу до сих пор циркулировала отрава, и новое погружение точно не закончится ничем хорошим, но… Он совсем об этом не думал. У него, кажется, сердце стучало громче, чем каблуки по кристальному полу. И вот Ред впервые ступил на противоположный берег. Как же это будет иронично, если именно он – первый садовник, посетивший Сердце. Самый недостойный, самый никчёмный, самый нежеланный здесь гость. И вот здесь уже страх настиг его. Ещё не парализующий, но уже достаточно сильный, чтобы руки задрожали. Страх, ставший рефлексом, не считавшимся с мыслями. Сначала промелькнула надежда, что удастся добраться до ядра незамеченными – ни одного духа, кроме Белладонны, рядом не наблюдалось. Однако у надежд есть свойство разбиваться, разлетаясь в стороны особенно колючими осколками. В Сердце новости слухи распространялись слишком быстро. Разлетались семенами одуванчика во время урагана. Кто бы ни заметил заражённых гостей, он поспешил поделиться этим с остальными. Сначала наблюдателей выдавали только шаги, шорохи веток, неразборчивые шепотки и неприятное покалывание вдоль позвоночника. Знакомое. Когда кто-то злонамеренный подглядывал за ним в саду, Ред ощущал это так же. Совсем скоро наблюдатели осмелели, вышли из укрытий и даже не старались понизить голос. Открыто выражали недовольство увиденным: проклятым Последним и какой-то больной иномиркой. Ни первому, ни второй не место в Мире. Нужно ли от них избавиться? Не заразные ли? Духов становилось всё больше и подходили они ближе. Ред чувствовал их гневные, прожигающие взгляды, направленные не только на него, но и на Азалию. Из-за этого страх вытеснила злость. Она принесла себя в жертву, чтобы избавить Мир от главной опасности, но смотрели на неё, как уродливый источник заразы. Да как… Как только эти слепцы посмели! Редрон молчал, скрипя зубами. Сейчас нужно дойти, а не ругаться. Не нарываться, чтобы не преградили дорогу. Вот только он тут был не один, а спутница совсем не отличалась терпением. – Отошли! – рявкнула Белладонна. – Если хоть кто-то попытается помешать – казню на месте! Она угрожающе махнула рукой, и от растопыренных пальцев хлёсткими тонкими плетьми взметнулись нити готового вцепиться в чужое сердце заклинания. Белладонна не шутила. Совсем. Убьёт любую помеху, даже если впоследствии будет наказана за злоупотребление полномочиями. Угроза сработала. Духи продолжали враждебно коситься, перешёптываться, но не подходили. Источаемая ими неприязнь окутывала невидимым плотным облаком, тисками сжимала грудь, но Ред заметил это только когда они ступили на тропу, ведущую к ядру, и дышать неожиданно стало легче. Несмотря на то, что воздух здесь был наполнен магией Порядка и раздражал горло. Дыхание Азалии тоже стало затруднённым, лицо исказила гримаса боли. – Мы идём в зал, – пояснила Белладонна уже когда они оказались в кристальном коридоре. Из-за гладкости пола пришлось замедлиться. – Если повезёт, там будет живая статуя – это Порядок. Он не всегда там. То заранее появляется, то позже… А может и не появиться. – А что он из себя представляет? – уточнил Ред и поёжился от вида духов, спящих в стенах в ожидании прорастания. По тому, с каким отвращением Белладонна произносила имя Порядка, Ред ожидал услышать гневную тираду, но она только повела плечами. Окружающая её конфликтная аура тоже потухла, от залитого костра осталось только облако пара. Значит, и ей свойственно бояться «по привычке»? – Совершенно бездушное существо, – тихий ответ едва не поглотили отражающиеся от стен шаги. – На моей памяти самовольно заявляться к нему и стоять прямо, смотря в глаза и что-то требуя, могла только Азалия… Нет, может, до неё был ещё кто-то – просто я не застала, не помню. Но после – никого. Редрон чуть крепче прижал к себе лёгкое тельце. И где только пряталась в нём эта сила, смешанная с безрассудством? Ей бы жить спокойно, цвести, а не окрашивать себя то в красный, то в чёрный. Белый так легко испачкать, но так сложно вернуть в изначальное состояние. Когда они зашли в зал, тот был пуст. Белладонна не сдержалась – обхватила себя руками. Редрону тоже хотелось если не уйти поскорее, то спрятаться. От этой давящей неестественной правильности, в которую он – драный, шрамированный и заражённый – особенно не вписывался. – Выходите! Сейчас же выходите! – крикнула Белладонна; голос не слушался её, дрожал, срывался, но она продолжала звать, пока в центре зала не возникала статуя с очередным одолженным обликом. Невидимая сила заставила Редрона положить Азалию на пол и отойти. Повинуясь движению руки Порядка, её поглотил выросший из пола кристалл. Истоптанный цветок в оковах чистейшего льда. Одновременно красиво и пугающе. – Для чего это? – Чтобы зараза не распространялась дальше. – Вы сможете её спасти? – с замиранием спросила Белладонна. – Почему я должен это делать? Редрон подавился воздухом. Его предупреждали о бездушности… Но чтобы настолько? Гадать не нужно, в кого пошли духи. Вот только они хотя бы не знали о случившемся и просто проявляли стадную твердолобость, тогда как Порядок… Он точно всё знал! – Отчасти, но она тоже дух, – встрял Ред. – Разве дух сможет снова прорасти без половины души? Разве потеря духа не станет нарушением порядка? В вашей природе его поддерживать, так и следуйте ей. – Не связаны, а так похожи, – прокомментировал Порядок требовательное высказывание. – Чтобы не допустить исчезновение духа, достаточно очистить душу, но этого не хватит, чтобы вернулась именно она, – он кивнул в сторону Азалии. – Если она не желает возвращаться, если желание жить недостаточно сильно, её не спасти. Потому что без воли не очистится сердце. Синхронный смиренно-горестный вздох вырвался у Редрона и Белладонны. Желание у них одно на двоих: чтобы очнулась, но никто не может осуждать, если Азалия не захочет возвращаться к жизни. Даже будь у неё впереди только мирные дни в родном мире, груз пережитого непременно омрачит их. Усталость души и оковы воспоминаний способна сбросить – если повезёт – только смерть. В отличие от Редрона, от чьей жизни зависит существование мира, Азалия имеет право выбрать себя, своё благо, каким бы его ни видела. – Вам дело какое, эта будет или перерождённая? Вопрос Порядка застал врасплох. А ведь правда. Им нужнее дух, а не человек, который в итоге уйдёт, и хотя видеть сам факт смерти естественным образом пугает, по сути же это не она. И для них уход с перерождением в виде духа скорее будет возвращением Азалии. Однако чему-то внутри этот вариант решительно не нравился, только слова никак не подбирались, чтобы в них недовольство облечь. Первой ответ нашла Белладонна. – Потому что это несправедливо по отношению к ней – умереть, как только закончилась миссия. Уйти, не увидев результата, не убедившись, что силы потрачены не зря… Это неправильно. А если у неё остались планы? Дела, которые всё ещё хочется закончить? Нам спешить некуда. Мы дождёмся. Дух же всё равно вернётся, разве не так? – Вернётся. – Ну, вот и всё. Искренне дорожить кем-то, значит ценить его благо, как своё. Мне… Да что уж там, – Белладонна с глухим смешком покосилась на Реда, – нам она дорога и в нынешней форме. И дело нам есть до желаний, и больно будет, если смерть их перечеркнёт. Перерождение вообще-то та ещё лажа для перерождающегося! – воскликнула под конец и в сердцах махнула рукой. Редрон был полностью согласен с услышанным. Да, его тоже возмущало именно это. Пренебрежение желаниями Азалии и грусть от того, что её просто выкинули после использования. В мерцающих, но беспощадно пустых глазах Порядка промелькнул интерес, будто ему не безразличен был ответ на вопрос, будто правда хотел разобраться в чужой нелогичности. – Ни вы, ни я в любом случае не имеем достаточно влияния на итог. Я выведу яд, остальное за ней. Слова Порядка поставили точку, и следовало бы уйти, раз больше ничего не сделаешь, однако Редрону очень хотелось прояснить один момент: – Почему становиться спасителем пришлось именно ей? Белладонна, уже развернувшаяся к выходу, замерла и прислушалась. – Потому что у нас контракт. – В таком случае она тоже должна была что-то получить. – Собственных сил ей бы не хватило, чтобы ты оказался здесь. – Она заключила контракт чтобы… – Не болтай лишнего, – перебил Порядок и посмотрел в сторону Белладонны. «Ей нельзя знать о прошлой сущности садовников?» – догадался Ред и понимающе кивнул. – Чтобы закончить то дело? – Да. Взамен она согласилась взять ответственность за последствия твоего появления. – В таком случае… Не будь я причастен к распространению яда… Не будь меня здесь вообще… Ей бы не пришлось разбираться с Чёрной? Порядок кивнул. Повисло молчание. Разрастающееся чувство вины узлом скручивало внутренности. А ведь Редрону казалось, что чувствовать себя паршивее уже некуда. Ещё чего! Зачем только спрашивал? Судя по источаемой Белладонной ненависти, точно не стоило. Она схватила Реда за рукав и потащила из зала, храня молчание до тех пор, пока они не оказались на другом берегу. Даже прогонять других духов не пришлось – настолько концентрированной была враждебность в ауре. – Всё из-за тебя! – крикнула Белладонна, отпихивая от себя Реда. Её трясло, а на щеках проступили фиолетовые пятна. – Мне было всё равно, что тебя назвали погибелью для Мира, но ты стал погибелью для неё! Если бы тебя только не было… С ней бы этого не случилось! Да лучше б ты исчез! Бездново отродье! Да что она в тебе нашла? Редрон сжал опущенные руки в кулаки и стиснул зубы, опустил голову. Когда его называли будущим губителем Мира, он мог бы поспорить… По крайней мере, до тех пор, пока «пророчество» не сбылось бессознательными мольбами называющих. Однако в случае с Азалией Белладонна права. Возможно, даже больше, чем сама предполагала. Ведь он сгубил её дважды. Когда из-за упрямства отказывался покидать свой мир, – видел же потом весь путь, который пришлось проделать Белой ради его похорон, – и вот теперь. Она любила его больше, чем кто-либо. В любом мире. В любом времени. А он этого не заслуживал. И только доводил до смерти. Намеренно или нет – какая, к бездне, разница? – Я знаю. Знаю, что виноват! Сам исчезнуть хочу! Но должен продолжать жить. Ради того мира, который она на самом деле защищала. – К сожалению, это так. Ты обязан жить, чтобы её усилия не были напрасными. Иначе, клянусь, убила бы тебя, – процедила Белладонна, пальцем тыча в грудь над сердцем. – Боюсь, для меня это был бы слишком хороший исход. Исполнить мечту с твоей стороны акт милосердия, а не кара. Редрон рассмеялся, и смех этот был настолько полон безысходности, больного смирения и отвращения к себе, что становилось жутко. Он развернулся и махнул на прощание. Им больше не о чем говорить, а ему пора в сад. Работать и молиться, чтобы Азалия пожелала очнуться.

***

Спрятавшись в каком-то саду, Гиацинт сидел на пыльной ступеньке и отрешённо смотрел, как разрастается на руке сетка трещин. Похоже, в этот раз он достиг предела своих возможностей и пересёк черту. Разрешение может не остановится – сил осталось недостаточно, чтобы и яд нейтрализовать, и раны заживить… И просто поддерживать силы. Впрочем, боялся ли Гиацинт умереть? Едва ли. Он прожил очень долго – можно и переродиться. И время как будто подходящее: после избавления от Чёрной и проклятого ножа бездна должна начать успокаиваться. Чудовища ослабеют, потом и вовсе исчезнут. Сладят уж как-нибудь с ними. Его исчезновение всё равно не заметят – и так о существовании не помнят. Только вот… Колокольчик точно расстроится. Лучше бы тоже не помнила. Как бы грубо ни держался с ней Гиацинт, по-настоящему огорчать не хотел. Поэтому и из сада на краю сбежал до её появления. Слишком много она знала о его ранах, чтобы понять: они уже достаточно серьёзные, рискованно отпускать без лечения. А забирать у неё столько сил… Всё-таки неправильно. Не у всех духов одинаковая продолжительность жизни. Некоторых перерождение настигало чаще остальных, в их числе была и Колокольчик. Гиацинт не хотел, чтобы из-за него она сократила и без того малый жизненный цикл. И, пора признаться себе, опасался, что в новой жизни она больше к нему не придёт. Не будет помнить. Хотя сейчас… Сейчас хорошо бы, как и все, забыла. Гиацинт прекрасно понимал, почему Азалия, предчувствуя возможную гибель, попросила оборвать её связь с миром. Тоже не хотела уходить с чувством, что оставит кого-то скорбеть. Он покосился на меч. Раньше не задумывался, возможно ли использовать тот на себе. Идея как будто бесполезная, но Гиацинт всё равно потянулся к рукояти… И остановился, услышав быстрые шаги. Поднял голову. Она снова пришла. Кажется, единственный способ не встретиться с Колокольчик – уйти туда, куда ей нет доступа. Но ни до Сердца, ни до врат Гиацинт бы сейчас не дошёл. Оставалось надеяться, что она не станет искать. Наивный. Колокольчик подбежала к нему и села рядом. Обеспокоенная, встрёпанная. Окинув взглядом, губу закусила и тут же схватила за руки. Сноп сиреневых искр вспыхнул над ними маленькими фейерверками, Гиацинт поморщился от жжения, вызванного большим количеством энергии, разом перелитым в тело. – Не надо, – прошипел сквозь зубы. Для кого-то с кровью подобный трюк стал бы равносилен бутылке спирта, вылитой на глубокую рану. – Себя побереги. – Ведь и для тела Колокольчик могла стать шоком потеря энергии. – Пожалею-пожалею, – пробормотала она, только сильнее вцепляясь в руки. – Распадаться станешь и пожалею. Я в порядке буду, а ты потерпи ещё немного. Склонив голову, Колокольчик поцеловала растрескавшиеся пальцы. Касающееся кожи дыхание удивительным образом облегчало боль. Или же это тело постепенно выходило из состояния разрушения и начинало восстанавливаться? Гиацинт закрыл глаза, подавляя желание высвободить руки и остановить Колокольчик. Опять она со своим милосердием лезет, себя не жалея! Но грубости не хватало, чтобы отвергнуть её и обесценить заботу. На самом деле забота приятна. В глубине души хотелось потянуться к этому милосердному созданию, отравляющему его одинокий путь лаской. Поддавшись порыву, Гиацинт коснулся губами сиреневых волос. Вместо тела трещинами пошла маска. Ответом стали крепкие объятия. От переизбытка чувств или тоже лечения ради? С тихим вздохом Гиацинт ненадолго прижал Колокольчик к себе. – Да как ты меня всё время находишь? Почему не забываешь? – спросил, отстранившись. Правда же интересно. Это ненормально, против правил, исключения в которых просто так не появляются. Не под носом у того, кто является воплощением правильности. Колокольчик с улыбкой ткнула пальцем в нагрудный карман чёрного кителя. – Потому что я всегда рядом. – Заметив недоумение, она достала оттуда цветок колокольчика. – Я сама не помню, когда дала его тебе, – пояснила, так как удивление Гиацинта стало только сильнее. – Видимо, не в этой жизни. Но, думаю, именно благодаря цветку продолжаю помнить и находить. Думать о других и быть рядом – это ли не удел Колокольчиков? Гиацинт нахмурился. Память вдруг услужливо подкинула то, что долгое время хранила в дальнем ящике: их встречу в одной из прошлых жизней Колокольчик. Они, как всегда, столкнулись. Разговорились. Точнее, это Колокольчик пристала с разговорами, крутилась рядом, а Гиацинт услал отмахиваться и терпеливо ждал, когда его оставят в привычном одиноком покое. Колокольчик очень удивилась, почему каждый встреченный дух реагировал на Гиацинта, как на незнакомца. Явно же не новорождённый. И не затворник. Поэтому не мог настолько ни с кем не пересекаться! Он не знал, почему и зачем в тот раз рассказал ей, что не может оставаться в чужой памяти: Колокольчик ведь забудет об этом, как только они разойдутся, а какой-то потребности поделиться он не испытывал. Или привык так считать. Колокольчик приняла рассказ удивительно близко к сердцу, расстроилась сильнее, чем когда-либо расстраивался Гиацинт. Она, казалось, готова была в любой момент расплакаться, но вместо этого лучезарно улыбнулась и протянула цветок, наполненный энергией. Не просто подарок, а клятва души. – В этом цикле мне осталось недолго, но я обязательно снова найду тебя в следующем. Я не смогу пронести память между жизнями, но в самой жизни обещаю её сохранять. – Зачем тебе это? Впервые встретила, а уже обещаниями завалила? – Впервые ли? А если и да – просто захотела. Чтобы ты не был один. Потому что это грустно. Каждый имеет право на друга, чтобы делить с тем горести и радости. Я стану им для тебя. Гиацинт не спешил принимать цветок, несколько обескураженный происходящим, поэтому Колокольчик сама вложила его в нагрудный карман. Впоследствии он предпочёл забыть о подарке, чтобы не травить себя ложными надеждами. Хотел, но не смел верить в обещание. Колокольчик слово сдержала, Гиацинт же не сдержал улыбки. Самой искренней в его жизни. В этом временами через чур драматичном Мире, не изменяя себе, Колокольчик без лишних раздумий принесла клятву по простой причине «захотелось». В порыве ненавистного и любимого милосердия. Если бы только она меньше разбрасывалась собой… – Вот вы сердца отдали. А что с вами дальше будет? – задал Гиацинт давно волнующий вопрос. – Они вернутся к нам в новой жизни, а когда она наступит – зависит от Порядка. Сейчас мы полностью в его власти. Кажется, он говорил, что цикл этот продлится, пока Мир не придёт в норму. В норму, значит. Это нужно, чтобы очистился полностью, и садовники вернулись. Нескоро такое случится, но скорее, чем хотелось бы… Расстаться с Колокольчик. Как долго придётся ждать возвращения? Останется ли в силе клятва? – Но ты не расстраивайся, – спешно добавила она, ласково накрывая напрягшиеся пальцы своими. – Главное – храни цветок. И я обязательно-обязательно найду тебя снова! А если потребуется – снова пообещаю помнить. Только прими меня. – Приму. Некуда мне деваться – конечно, приму. Гиацинт снова поцеловал её в макушку. Он не мог дать клятву, только слово. И постарается его сдержать. Не для того часть маски потерял, чтобы обратно пытаться отвалившийся кусок приклеить.