Сад на краю

Вторник. Почти полдень. Роза сидела в студии и обрабатывала снимки после утренней фотосессии. Соседнее место пустовало, и ей оставалось только тихо вздыхать при взгляде на него. В понедельник Дальрен не пришёл, выдав несколько сумбурное объяснение, что нужно закрыть проход между мирами, но этого недостаточно – кто-то обязательно должен за ним следить. Само закрытие необходимо в первую очередь ради безопасности Азалии. Конечно, с такой причиной Роза могла только отпустить Дальрена с наказом добросовестно выполнять обязанности. С работой Роза управится сама – они и без того не всегда вместе были, однако раньше при виде пустого места не накатывала тоска, не кололо обострившееся осознание: они из разных миров. Дальрен пришёл сюда с определённой целью и, логично, уйдёт после её достижения. Роза не спрашивала об этом, потому что особо не задумывалась, но разве может быть иначе? Однажды его место опустеет навсегда. Раньше Роза бы просто пожала на это плечами: никогда не считала, что можно вечно работать с одним ассистентом. Шла бы речь только о работе – она и сейчас готова перестать быть коллегами. Потерять окончательно – нет. Однако нет у неё и права удерживать. Нельзя просить остаться только из-за разыгравшегося страха навсегда потерять ещё одного ставшего близким человека. Дом Дальрена не здесь. Естественно, если он хочет туда вернуться, если там остались дорогие ему люди… Духи… Кто бы то ни был, Дальрен мог все эти годы скучать по ним, а они – по нему. «Если бы я всё-таки уехала из Лёйхена, меня бы всё равно сюда тянуло. Не жить, так хоть с семьёй повидаться. Но без возможности в любой момент сорваться и вернуться, я бы вовсе никуда не поехала. Невозможной встречи только сильнее желаешь… И не похоже, чтобы Даль мог спокойно возвращаться на родину». Пока пальцы порхали по клавишам, творя магию ретуши, мысли всё сильнее погружались в тень. Розе не нравилось, к чему всё шло. Из-за лисьей натуры к вопросу отношений она подступала с определённой осторожностью. С лёгкостью падала только в те, с которыми пребывала в уверенности, что увлечение конкретным человеком – временное, и сторонилась тех, на кого могла запасть серьёзно и сильно. На мамином примере знала, насколько скверно промахнуться с выбором партнёра. Дальрена Роза с самого начала рассматривала только как друга и напарника – ассистента же искала, а не любовника. Если бы только задумалась раньше, пришла бы к выводу, что нужно держать дистанцию, не давать отношениям сильно выходить за рамки деловых. Потому что дружба коварна. Усыпляет бдительность, даёт возможность проникнуться, узнавая ближе, в итоге… Один неосторожный – слишком большой – шаг, и, здравствуй, лисья любовь со слишком сильной привязанностью к объекту симпатии. На самом деле, сущность проявляла себя в любых близких отношениях. Оттуда и безмерная верность кузине с желанием рвать глотки обидчикам, и за друзей она грудью на амбразуру броситься… Но романтика на то и романтика, чтобы отличаться проблемностью. Ловушка, в которой и жизнь отдашь, и в разлуке взвоешь, и не высвободишься из неё так просто. Дверь в кабинет открылась. Внезапно. Роза резко крутанулась на стуле. Дальрен! Зашёл как ни в чём не бывало, куртку повесил и к рабочему месту прошёл. – О, ты пришёл, – с запозданием прокомментировала его появление Роза. – Сегодня очередь Диона дежурить. – Вот как… Ты не устал? Если нужно – возьми выходной. Сегодня нет ничего такого, с чем бы я не исправила сама. – Не настолько устал, чтобы терять возможность провести время с тобой. Пускай и рабочее. Они встретились взглядами, и Роза тяжело сглотнула. То ли Даль скрываться перестал, то ли она прозрела, но теперь сложно не заметить: он тоже относился к ней не просто как к подруге-коллеге. Стоило осознать это на моменте, когда он согласился переспать, и дать по тормозам. Его совсем не дружеская забота точно помогла поменять направление вектора отношений Розы. Задумывался ли он об уходе? И если да, то почему позволил сократить дистанцию? Под влиянием накатившей волны раздражения Роза сжала компьютерную мышь и резко отвернулась к монитору. Она годами оставалась в неведении и пребывала бы в нём дальше, не случись того срыва, заставившего сорвать маски, но он-то с самого начала знал, к чему приведут отношения, если всё-таки начнутся! Знал и позволил сблизиться! «Ты совсем не думал о том, как я буду себя чувствовать после твоего исчезновения?» – Эй, всё в порядке? Рядом на стол легла рука, а чужой палец ткнул между сведённых бровей. Роза еле сдержалась, чтобы не отпихнуть его, не ответить грубостью на бесполезное беспокойство – лучше бы о действительно важных вещах волновался! Подняла голову к склонившемуся над ней обеспокоенному Далю. Фиолетовая дреда задела щёку, оставив после себя ощущение лёгкого покалывания. Кольнуло и сердце. Да на пальцах одной руки пересчитаешь, кто в этой жизни смотрел на неё так же ласково. Рука на мышке расслабилась. Роза отрицательно мотнула головой. Раздражение потухло так же быстро, как и разгорелось, на его месте тлел уголёк возмущения, направленного на саму себя. Это же Дальрен, замечающий изменения в её состоянии лучше, чем сама Роза. Он не мог не подумать. На душе стало гадко. Не только умудрилась усомниться в нём, так ещё и чуть не сорвалась. Давно пора что-то сделать со своей вспыльчивостью. А сейчас… Ох… Чем бы перебить эту неловкость… – Сколько там до выхода осталось? – спросила себя, отвлекаясь на часы. – Час? Я сегодня в школу поеду, – сообщила, будто Дальрен не был в курсе рабочего расписания. – Март ещё не закончился, а они уже выпускной альбом готовят, представляешь? – Роза… – перебил он – Я редко соглашаюсь для альбомов снимать. Ну, сам знаешь: все эти формальности, официальности – не моё. Но когда к делу с фантазией подходят – я только за. Здесь вот тоже… Они ещё такую тему выбрали… – Роза. Она замолчала, не в силах и дальше делать вид, что не замечает попыток Даля остановить словесный поток. – Роза, что тебя беспокоит? Вздох. Похоже, уйти от темы не получится. Тогда нужно её добить. Роза развернулась на стуле. Сцепила пальцы. Нога постукивала по полу, сильнее выдавая волнение, которое уже бессмысленно скрывать. – Что будет, когда ты достигнешь цели? – Какой? – уточнил Дальрен, не сведущий о недавних размышлениях Розы. – Ещё б я знала, – от эмоционального возбуждения ответ прозвучал резче, чем хотелось бы. – Из-за которой ты пришёл в этот мир. Даль выпрямился и отступил. Взгляд тут же потух, отражая вцепившуюся в душу смиренную тоску. Не успев подумать, Роза схватила его за руку, лишь бы не отдалился сильнее. Нет. Ещё не время. С горькой усмешкой Даль удобнее перехватил её кисть и начал поглаживать большим пальцем по тыльной стороне. – Что бы ни случилось, ты этого не заметишь. – Как это понимать? – Если я исчезну, то и из твоей памяти тоже, если нет – ты не заметишь изменений. – Как такое возможно? – Первое – естественный исход. Когда духи приходят в какой-то мир, то временно вплетаются в него, а когда уходят, следы их существования стираются. Однако мы пробыли тут слишком долго, поэтому возможен второй вариант… Тогда я как бы уйду, но не совсем. Можно сказать, буду душой на два мира жить. Вот оно что. Раз так легко дал ответ, значит, об уходе думал, но позволил отношениям развиваться, потому что в итоге если кто и пострадает, то только он сам. «Тогда о себе бы подумал!» – выпалила в мыслях Роза, только чудом не повторив вслух. Подумал бы, а дальше что? Чувства штука вредная, не всегда желающая подчиняться разуму и тухнуть по его воле. А если чувства не заглушить, то… Сама же недавно давала совет вступить в отношения с сомнительным исходом, потому что лучше так, чем тонуть в сожалениях о несделанном. Дальрен мог решить так же. Свободной рукой Роза достала из среднего ящика стола небольшую фирменную коробочку с украшениями для дредов. Ту самую, о которой прознала Аламея. Ту, которая всё ждала некой особой ситуации, повода, времени… Проще говоря, пока Роза перестанет искать отговорки. Потому что для неё этот подарок означал признание отношений. Да-да, тех, которых пока не искала. Отсюда и промедление. – Если продолжу ждать этот загадочный подходящий момент, скорее проебу вообще все моменты, – отругала себя. – Это тебе. Просто так. Не по дружбе. Недоумение сменилось искрой надежды, разжёгшей счастливую улыбку. Дальрен всё правильно понял. И забрал коробочку так осторожно, словно в ней лежали не звонкие безделушки, а чужое сердце. Но к радости быстро примешалась горечь. Та, с которой смотрят на вещи из мест, куда не вернуться, вспоминают людей, которых больше не встретить. Роза хорошо знала это чувство, настигающее всякий раз, как на глаза попадались мамины и – реже – бабушкины вещи. Она нахмурилась, встала со стула, резко дёрнула Даля на себя и крепко поцеловала в щёку. Рано в тоске тонуть начал! – Мы всё ещё рядом, а ты уже будто живёшь в том будущем, где это не так. Нахера? – Я не специально, – виновато пробормотал Дальрен. – Ага, понимаю. Но тогда специально сосредоточься на настоящем! – Постараюсь… Просто ост… – он мотнул головой и отошёл к своему столу, чтобы поставить туда подарок. Роза недовольно скривила губы. Если Даль решил, что она подыграет и сделает вид, будто последних слов не было, в журнале появится первая двойка по розоведению. – Что «просто»? Не пытайся уйти от ответа, когда сам из меня его вытянул недавно. – Время. Возможно, до моего ухода осталось недолго. Поэтому не думать сложно. – Ну, явно дольше, чем до нашего выхода, – с напускной беззаботностью возразила Роза. – Нашего? – Со мной в школу поедешь. Если всё как ты говоришь, надо проводить больше времени вместе. Кто иначе тебя выпихнет из этого болота несвоевременных страданий? И раз уж тебе нечего делать – иди собери оборудование, пока я с фотографиями заканчиваю. Давай-давай, на висюльки потом повздыхаешь. – И Роза игривым шлепком по филею направила Даля в кладовку. После разговора у обоих стало легче на душе, и к моменту выхода никто больше не хмурился, не зависал в удручающих мыслях. На место излишней серьёзности пришли привычные взаимные подколки и шутки. И это было очень кстати: один из залогов получения хорошего памятного альбома – хорошее настроение участников процесса. От Розы и Дальрена требовалось не только поддерживать атмосферу радостного предвкушения, что определённо сложно делать с постной миной, но и помогать тем, кто слишком волнуется, или у кого не задался день. Выпускники захотели сделать для альбома по две фотографии с каждом. На одной – какими их видят в школе, на другой – какие они по жизни или хотят быть. И обязательно с вещами, связанными с главными увлечениями. Чтобы обойтись без лишней суеты, съемка тоже проводилась в два этапа, и если для будничного вида сильно готовиться не надо, создание второго образа, особенно для некоторых, требовало больше времени. С него и начали. Конечно, не всё и не у всех пошло по плану, а Роза слишком горела своим делом, чтобы не попытаться помочь. Всё не ограничивалось поисками удачных ракурсов для каждого и попытками убрать зажатость у самых стеснительных. Она поправляла девушкам макияж, маскировала подло появившиеся пятна и дырки на одежде. Подбадривала парня, получившего плохую оценку на последнем уроке. Раз двадцать переснимала ученика, стеснявшегося своих больших торчащих ушей, чтобы, во-первых, доказать, что уши не портят вид, а, во-вторых, чтобы он смог выбрать фото, которое точно согласен оставить на память. Повозиться пришлось и с ученицей, запершейся в туалете и отказывавшейся сниматься. После долгой беседы Роза выяснила, что та совсем не против, но боится показаться перед одноклассниками в своём не школьном виде: как они отреагируют, если узнают, что строгая заучка на самом деле любит всё милое и читать совсем не серьёзные романы? Роза считала, что в таком открытии нет ничего плохого, ведь одна из идей альбома – лучше узнать друг друга, но если ученице настолько страшно, то может сфотографироваться последней. Никто не увидит чужие снимки до выпуска, а там уже – да какая разница? – Эх, молодость! – Роза убрала в сумку фотоаппарат и ещё раз окинула взглядом класс, ставший на время студией. – Столько энергии даже после уроков. Обычно в это время дети уже вялые из-за подготовки к экзаменам и переживаний о будущем, ан-нет, с этими повезло. И глаза у всех так загорались, стоило об увлечениях поспрашивать. – Никак от тебя заразились. Ты и сама очень добрая для той, кто отснял двадцать три человека за… – Даль протянул последнее слово, посмотрел на часы и с улыбкой развёл руками. – Я забыл, когда мы начали. В любом случае, кто-то другой уже бы выдохнулся. – Мне положена нечеловеческая выносливость. И я просто была рада вообще не вспоминать о последних днях. Так, ладно, мы ничего не забыли? – Даже если да – ещё вернёмся на вторые съёмки. – Твоя правда. Тогда пошли. Кстати, раз время есть, заглянем в цветочный? – Я не против, но ведь Азалия сегодня не там, – с удивлением отметил Дальрен. Да, обычно Роза если заглядывала в магазин, то для встречи с сестрой, реже – прикупить что-то для фотосессии, но и во втором сегодня нет необходимости. – Так и есть. Я хочу поговорить с мачехой. Спроси кто Розу, не решила ли та спустя столько лет наладить отношения с Нессой, она бы не нашла что ответить. Если судить по действиям, получалось – да, но подтвердить это словами пока не смогла бы. Какая-то часть внутри, особенно тяжело и неохотно отпускающая прошлое, всё ещё не могла воспринимать новую – вообще-то, уже давно не – пассию отца. Часть, именуемая наивной маленькой девочкой, свято уверенной: у папы должна быть только мама. «Но так почти никогда не было. И больше не будет», – признавала более реалистичная сторона. Быстро найти место для парковки в центре города – тоже что-то из раздела розовых мечтаний. Пришлось изрядно покружить, чтобы найти хотя бы ужасно неудобный просвет – настолько узкий, что вылезала Роза с задержанным дыханием и неудобно вывернутой рукой, придерживающей край двери. Дальрену она предложила подождать в машине: нечего тоже корячиться, да и долго беседовать не планирует, однако он выразил желание посмотреть на цветы. Хорошо. Пускай. Всякий раз, оказываясь внутри, Роза понимала, почему Азалия продолжает работать флористом, хотя на то не было финансовой необходимости. Ей очень подходило это место, пропитанное запахом сочных срезанных стеблей, оформленное в нежных тонах и с вниманием к деталям. Магазин, посетить который можно просто ради визуального наслаждения. Роза подошла к кассе и с приветливой улыбкой кивнула сотруднице, что до их прихода поправляла висящие за спиной бобины с лентами. – Добрый день. Могу я встретиться с Нессой? По семейному вопросу: она моя мачеха, – добавила Роза, заметив беспокойство, промелькнувшее на лице сотрудницы, явно начавшей перебирать в уме все возможные ошибки, из-за которых могли поделать увидеться с начальницей. – Я сейчас уточню, – ответила с облегчением. – Спасибо. Даль, тебя что-то заинтересовало? – Роза обернулась к нему, когда сотрудница убежала на второй этаж. – Тут как всегда красивые букеты. – Никак не привыкну, что ты так в них заинтересован. – В моём мире букеты имеют большое значение. Даже судьбоносное. Но там важнее состав, а не внешний вид. Хотя здесь… – взгляд задержался на букете из хризантем и орхидей. – Кажется, здесь и о значении цветов задумываются. Поэтому я чувствую себя ближе к дому. – Тебе следовало больше общаться с Азалией: она с детства заинтересована в языке цветов. Часто пыталась составить что-нибудь осмысленное из растущего в саду. Что-то странное почудилось в улыбке, который ответил Даль. Будто он нашёл в сказанном больше, чем хотела донести Роза. Она не успела ничего уточнить: вернувшаяся сотрудница пригласила пройти в кабинет. Небольшая комната была наполнена примерами упаковок и лент, книгами, образцами декора для букетов, будь то искусственные бабочки, фигурки из проволок, маленькие открытки… Несса сидела за белым компьютерным столом в окружении каталогов, пестрящих торчащими со всех сторон закладками-стикерами. Постукивая пальцем по открытой странице, она внимательно смотрела в монитор, явно во что-то вчитываясь. Не утруждая себя лишними вопросами, Роза прошла до свободного стула, расположенного правее стола. Куртку снимать не стала, расстегнула только. – Не сильно отвлекаю? Щёлкнув мышкой, Несса наконец-то обратила внимание на Розу. – Всё в порядке, я просто ищу, где закупить заинтересовавшие сорта для следующего сезона. Ничего срочного. Ах, да, здравствуй. – Угу. Я ненадолго. Как у твоих дела? Больше никто не пострадал? – Слава богу, остальные отделались испугом… – Несса вздохнула. Она определённо не считала пережитый сотрудницами стресс мелочью, но могло быть и хуже. – Как там Азалия? – Лучше. Думаю, в начале следующей недели ей без проблем закроют больничный. Несса сложила руки на столе и слегка опустила голову. Распущенные волосы упали вперёд, прикрывая лицо и добавляя позе подавленности. До чего же сострадательная женщина. И как ей угораздило сойтись с таким сомнительным индивидом, как отец Розы? Стоило однажды всё-таки поинтересоваться историей знакомства. – Мартин знал, что мои сотрудники ходили на конференцию, поэтому спрашивал об Азалии… Как ты и просила, я сохранила случившееся в тайне. – Спасибо. Отец мог суеты навести больше, чем дядя. Роза с удивлением отметила, что от упоминания отца не начала разгораться злость. Их отношения ещё нескоро потеплеют в положительном смысле, может даже никогда, но теперь, когда он признал мамину смерть, стало на одну острую тему меньше. Старая рана медленно затягивалась. – Он не переставал звонить, пока не убедился, что я никуда не ходила. – Ого, он научился беспокоиться о других! – иронично воскликнула Роза, вспоминая, что до её побегов кое-кому не было дело. – Хотя бы на пятом десятке. – Давно научился, – с мягкой улыбкой возразила Несса. – Он тоже понимает, что уже поздно, но всё-таки сожалеет, что раньше не уделял тебе достаточно внимания. А теперь часто хочет позвонить и поинтересоваться делами… Ну, ты ведь тоже понимаешь, почему он это не делает? Конечно. Потому что мирного разговора не получится. Не получилось бы. Ещё год-два и, может, они смогут регулярно вести нейтральные беседы. – Сожалениями ничего не исправить. Будущее наших отношений сейчас в его руках. Мне тоже есть над чем поработать, но для этого нужно завершить одно дело. Ну, раз обмен информацией закончился, я пойду. – Удачного дня. Встав, Роза шагнула было в сторону выхода, но притормозила. Наверное, для внесения ясности стоило сказать кое-что ещё: – Слушай, я никогда не проникнусь к тебе симпатией настолько, чтобы считать семьёй, но ничего против тебя не имею. И если понадобится, готова побыть старшей сестрой для детей. С ними, как ни крути, кровь одна. – Они будут рады побольше с тобой пообщаться. – Сомнительная радость. Понадейся, что не научу их плохому, – хохотнула Роза и помахала рукой, прежде чем закрыть за собой дверь. Дальрен внизу успел разговориться с сотрудницей и охотно давал советы по сочетанию цветов, объяснял тонкости значений и ухода, будто сам жизнь флористике посвятил. Жалко было прерывать оживлённую беседу, но им пора уходить, а сотруднице – возвращаться к делам: в магазин как раз зашли новые посетители. – Как всё прошло? – Даль открыл входную дверь и пропустил вперёд Розу. – Спокойно. Я просто хотела услышать, что она сдержала слово. Не то чтобы в этом был большой смысл – в противном случае меня бы уже накрыло волной срача. Следующие слова Дальрена унёс внезапный порыв невероятно сильного ветра. Небо, минуту назад радовавшее голубыми просветами меж белых облаков, полностью затянуло зеленоватыми тучами. Стало темно, словно город накрыла ночь. Хлынул ливень, способный за секунду промочить до нитки. Инстинкты кричали об опасности. Им вторила какофония криков потревоженных птиц. Мимо пролетели сорванные листовки, отломанные ветки. Чья-то шапка. По дороге проскользил мусорный пакет. В стороне раздался визг тормозов. Грохот. Застучали истерично по гудкам застигнутые врасплох водители. Роза что-то заметила краем глаза. Тело среагировало быстрее разума. Она кинулась к Далю. Сбила с ног. Плечо обожгло болью. Сердце стучало в горле. Страх перед неизвестной непредсказуемой опасностью сковал, не давая подняться с асфальта, убежать в безопасное место. Скрежет. Вой ветра. Тяжёлые удары крупных ледяных капель по спине. Всё стихло так же резко, как и началось. Рядом валялся сорвавшийся откуда-то металлический лист с острыми углами, один из которых и разодрал рукав куртки. Роза тяжело сглотнула и шумно выдохнула. По телу прошла волна дрожи. Холодок коснулся затылка, словно туда дыхнула смерть. – Аномалий ведь стало меньше, – растерянно пробормотал Дальрен. – Что-то случилось в Мире.