Его тень

      Он проснулся, когда солнце уже настойчиво лезло в щель между плотными занавесями на окнах. В собственной спальне. Когда они успели перебраться сюда? Вот почему-то этого Винай почти не запомнил. А всё остальное — напротив — очень чётко, даже где-то с избытком.       И то, как проваливался в сон, похожий на обморок или на видение. Под шёпот Лиана, под его руками и губами, но, главное, под восхитительное ощущение покоя, безопасности и несомненной правильности происходящего. Как будто место в душе, где с недавних пор была пульсирующая, болезненная пустота, начало заполняться снова. Чем-то новым, но определённо приятным. Тёплым.       Но Лиана в спальне не было. Может, приснилось вообще всё? И разом ощутив досаду, боль и почти ужас от такой мысли, Винай рассмеялся. Забавно, очень забавно вдруг обнаружить в себе подобные реакции. Не менее забавно, чем отдаться модификанту на смотровой площадке, словно бы вычеркнув все сомнения, страхи и, в первую очередь, здравый смысл. Но где дахака, а где здравый смысл?       Но не в привычках Виная Шивара гадать о случившемся. Это случилось. По его желанию. Это было… хорошо. Блёклое слово, но иные сейчас лучше не подбирать. Значит, так должно было случиться. Парень не промах, цену словам знает. Сказал, что Винай будет… Как он там сказал? Ну в общем, будет с ним. И не ошибся. И возмутиться бы, но и возмущения тоже не было. Скорее восхищение было, да. Упрямый, уверенный, честный в своих стремлениях. Чего бы и не восхититься?       Но интересно, где всё-таки его телохранитель и теперь уже любовник, судя по всему? Бродит по крепости и вырезает всех, с кем Тень Винай делил ложе?       Он поднялся, походил по комнате, раздвинул занавеси, впуская настырное солнце и принялся одеваться. Скользнул взглядом по столику, где ещё вчера лежали аккуратной стопкой записи из хранилища Вэлинтора и нахмурился. Те самые отчёты из лаборатории тинктаров лежали тут же, открытые на предпоследней странице. Всю ночь их Лиан читал, что ли? А говорил, что ему не надо. Тут же лежало и недописанное письмо Ниранну. Накануне Винай начинал его несколько раз, да и бросил.       И как-то вдруг стало тревожно. Винай торопливо закончил с одеждой, направился к дверям и почти влетел в вошедшего в этот момент Лиана. Тот ловко увернулся и встал напротив, заглядывая в глаза с немым вопросом. Вгляделся, едва заметно выдохнул с облегчением. Боялся увидеть что-то вроде: «Давай забудем»?       — Где шляешься? — проворчал Винай. — Опять не спал всю ночь?       — На заднем дворе шляюсь, — ответил Лиан. — Не спал. Читал записи. На тебя смотрел тоже. Ты красивый.       — Угу, — сказал Винай, чуть смутившись. — А что тебя на задний двор понесло? Случилось что?       Лиан на миг замялся, отвёл глаза.       — Говори, — велел Винай.       — Твой приказ выполнял, — неохотно выдавил Лиан.       И тут только Винай обратил внимание, что поза модификанта выглядит слегка скованее обычного.       Мгновенно ощутив прилив холодного, почти ледяного раздражения, Винай рявкнул:       — Снимай куртку! И рубашку.       Лиан молча подчинился. Ага. Грудь и живот. Вспухшие алые полосы, кое-где сочащиеся кровью, а кое-где наливающиеся лиловым. И считать рубцы уж точно не надо. И так понятно — пятьдесят. Ну разумеется, спина защищена конструкцией эритария, чего толку лупить по ней.       — Идиот, — сказал Винай и задохнулся, закашлялся. — Ну ты… Лиан! Какого демона?!       — Ты злишься? — искренне удивился модификант. — Почему? Ты наказал меня, велел утром получить пятьдесят плетей. Я пошёл, пока ты спишь. Надо было дождаться, когда проснёшься?       Винай обескураженно молчал. Кто тут идиот, сомнений не вызывало. Ну сам же отдал приказ тому, кто все приказы «хозяина» выполняет беспрекословно. Один только нарушил, не остался в покоях, а пошёл за командиром, чтобы…       А командир даже не подумал потом приказа отменить. Не до этого командиру было, он удовольствие получал. И вот будь на месте Лиана кто другой, то вряд ли Виная это обеспокоило бы, вряд ли даже вспомнил и уж точно не испытывал бы сейчас такого чувства, что его самого выпороли. И не злился бы на себя за вопрос — а почему вдруг так? Не ужасался бы внезапному непривычному ощущению своей вины. Не было никогда такого. И думал, что не будет никогда.       Лиан сделал шаг к нему.       — Ты — командир, Тень Винай. Я нарушил приказ, ты наказал, — терпеливо и даже снисходительно сказал он. — Это справедливо. Я сначала не понял, почему ты на меня злишься. Ты злишься на себя, так? Не надо. Ты думаешь, что виноват, потому что ты любил меня там на стене? А я тебя? Но это… разное. Это поодаль… Не вместе.       — Отдельно, — рассеянно поправил его Винай, думая вовсе не о правильности слов.       — Отдельно. Так, — согласился Лиан. — Винай и Лиан отдельно, командир и телохранитель отдельно.       — Учить будешь? — процедил Винай сквозь зубы. — Кто порол?       И вдруг понял, что не желает слышать, потому что затопило волной ярости. Бессмысленной, нелогичной, безосновательной. Кто посмел тронуть то, что принадлежит дахака? Нет, не так. Винаю. Только ему. И это было до одури неправильно и одновременно абсолютно, неоспоримо верно.       — Амир, — спокойно ответил Лиан.       — Амир? — опешил Винай. — Почему?! С чего бы ему…       — Я попросил сам, Тень Винай. Я хотел его убить вчера. Я виноват. Я сказал ему, что хотел убить, попросил не жалеть. Так справедливо. Но он жалел. Бил вполсилы. Сам видишь. Ещё он потом смеялся. Сказал, что давно пора, только не меня. Я не понял, о чём он смеялся.       — Я его самого выдеру, — зло выдохнул Винай. — Смеялся он. Забудет, как смеяться, когда зубы считать будет оставшиеся.       — Нет, — улыбнулся Лиан. — Не выдерешь. Ты просто злишься сейчас. Потом не будешь. Не захочешь его наказывать. Не за что.       — Я смотрю, ты прекрасно разбираешься в моих желаниях, — язвительно заметил Винай.       — Так. Я разбираюсь в твоих желаниях.       Винай не сдержал чуть нервного смешка, потом собрал волю в кулак и, чётко разделяя слова, сказал:       — Теперь будет так: если я даже буду орать, топать ногами, отправлять тебя к экзекуторам, ты обязан не подчиниться этому приказу. И напомнить мне, что я наказываю тебя теперь только сам. Ты понял, Лиан? Я могу вспылить, есть за мной такое, но ты обязан помнить.       — Ты не хочешь, чтобы со мной… что-то делал другой? — улыбка Лиана стала шире, и Винай мог бы поклясться, что в ней блеснуло лукавство.       — Да, — признал он, сдаваясь. — Только моя рука, Лиан. Ты понял?       Лиан вдруг взял его за руку, поднёс к губам и поцеловал в центр ладони.       — Понял, — прошептал он, обжигая кожу дыханием. — Только твоя рука. Всегда.       И дёрнул к себе, и прижал к себе. Не щадя обнажённой истерзанной кожи, прижимал всё крепче, словно боялся, что Винай вдруг сбежит куда-то. Впрочем, порыв был. Но не от него сбежать, от остроты восприятия всего, что происходило.       — Как так вышло? — обречённо спросил Винай, когда модификант чуть ослабил свою медвежью хватку.       Спросил, особенно не надеясь на внятный ответ, потому что и сам не понимал своего вопроса. Но, однако, получил его.       — Я нужен тебе, Винай.       — А тебе нужен я?       — Нет, — покачал головой Лиан. — Не так. Без тебя нет Лиана. Совсем нет.

***

      Отчего-то это казалось самым важным делом теперь. Винай решительно и зло разогнал всех по сторонам, надавал поручений, не особо задумываясь об их необходимости или целесообразности, потом вернулся к себе и расположился за столом поудобнее. И взялся за лабораторные записи. Он должен был понять, узнать, добыть эту информацию о модификанте из пачки старых бумаг, тетрадей и документов. Вот должен и всё тут.       Лиан, несмотря на ворчание командира, устроился прямо на ковре у его ног и так и сидел там, привалившись к коленям Виная. Но не мешал, лишь изредко по-кошачьи потирался плечом о ноги дахака.       Если бы ещё понимать все эти мудрёные фразы, какие-то чертежи, схемы и формулы. Отчёты были чуть вразумительнее, но и в них приходилось продираться через немыслимое количество незнакомых слов.       — И что же ты понял в своём ночном чтении? — раздражённо спросил Винай, откладывая в сторону лист со схематично нарисованным скорпионом. — Я так ощущаю себя бревном, пытающимся приготовить алхимическое зелье. И мозгов нет, и руки отсутствуют.       — Мало понял, — вздохнул Лиан. — Но я разобрал порядок. Там цифры поставил, ты не видел?       — Тьфу ты! Лиан, а раньше сказать нельзя было? И потом, эти вот закорючки в углах, это, по-твоему, цифры?       — Цифры, — упрямо мотнул головой модификант. — Ты плохо смотришь.       — Ну да. Плохо смотрю. Это ты скверно пишешь. И почему тут не только номера, а ещё стрелочки, буквы какие-то и другие номера? Как вообще это можно разобрать? Это тайный шифр? Модификантское заклинание, призванное свести с ума читающего?       — Нет. Я пишу хорошо. Ты смотришь плохо. Не видишь порядок. Здесь система.       — Что? — с недоверием переспросил Винай. — Система?       — Так. Первая цифра — события или дело. Буква указывает на тип. Потом идёт номер документа или страница записей из журнала. Тебе надо смотреть событие и искать документ с номером, который написан. В нём описание и то, что связано. С событием.       Винай тупо смотрел на листы, разложенные перед ним. Система.       — Погоди, Лиан. Ты хочешь сказать, что всего за полночи ты сумел систематизировать информацию, которую ты не понял? Всю её? Ну хорошо, я безграмотный идиот, но такое даже учёному магу не под силу, как мне кажется.       — Сумел. Всю. Ты не идиот, ты просто плохо смотришь. Не умеешь смотреть. Я читал и сразу видел главное. Потом искал к нему другое. Что связано. Начни читать ту чёрную тетрадь. Она называется «Наблюдение». Там цифры. Рядом указание какой документ искать.       Винай потряс головой в надежде, что мысли о том, будто он умер и попал в самый нелепый кошмар Запределья, вытряхнутся из головы.       — А почему ты не хочешь отдать записи Тени над Тенями? — неожиданно спросил Лиан, — Ты передумал? Он разберётся.       — Я не передумал. Отдам. Но сначала хочу сам разобраться.       — Почему?       — Потому что это про тебя, — отрезал Винай сварливо, не желая продолжать этот разговор.       Но, конечно, Лиан всё понял и прижался щекой к его колену. На миг. Потом отстранился и уже собранно сказал:       — Мы можем вместе. Читай мне вслух, я стану говорить, какие документы искать. Так быстрее.       В который раз за это утро Винай ощутил себя совсем глупцом.       — Ты помнишь всё наизусть, что ли? — недоверчиво спросил он.       — Так. И буду ещё вспоминать. То, что не написано. Хочешь?       Винай наклонился, приподнял его голову за подбородок и поцеловал. Этот порыв был непонятен ему самому, обычно Винай не склонен был проявлять чувства вот так, без оснований. Привык, что инициатива всегда шла от Ниранна, ну а с другими и мысли не было целоваться вне постельных утех. А вот тут вдруг стали. Мысли.       Руки модификанта тут же скользнули по его бёдрам, стали вдруг горячими, плавили кожу даже через ткань штанов. Или так казалось?       — Читать буду, — почти жалобно прошептал Винай и тут же разозлился на себя и буркнул уже громче: — Ты теперь всё время лапать меня станешь? При каждом удобном случае?       — Так, — сказал Лиан и усмехнулся, — Стану. Когда никто не видит. Сейчас удобный случай. Читай тогда, если больше не хочешь целовать.       Винай закатил глаза и рассмеялся. Откровенность Лиана — это то ещё испытание на прочность рассудка. Придётся как-то привыкать, в том числе теперь, и к откровенности очень личного характера.       Как-то очень быстро Лиану удалось занять своё место в душе Виная. Подумал бы раньше, что всего после одной ночи станет думать о партнёре как о ком-то… особенном? Своём? Или не в ночи дело и вовсе? Лиан всегда рядом. Сам так решил, сам служит, охраняет. Нет — оберегает. Хранит. Исцеляет, ничего особенного не делая, своей откровенной пронзительной преданностью и желанием просто быть рядом. Не судит, не даёт оценок, принимает всё, что Тень готов ему дать. Не требует большего. Радуется тому малому, что пока способен подарить Винай. И от этого хочется давать больше. И брать.       А рука всё равно лежит на коленке. Поглаживает, чуть сдавливает. Горячая. Винай вздохнул и раскрыл тетрадь. К делу.       Холод способствует. Так говорили эти странные люди в синих балахонах — слуги Аронара, Бога смерти и покровителя знаний. Холод магии погрузит носителя в состояние оцепенения, не позволит метаться в бреду, когда воспалятся раны, в которые вторгался, входил паразит-эритарий. И те, что впустили найшарскую сталь для защиты паразита в такое маленькое слабое тело. Эритарий должен прижиться, сталь должна врасти в плоть намертво. Отторжения нельзя допустить. И сталь, напитанная магией тинктаров, будет расти вместе с носителем. Будет больно — говорили они. Но не сказали насколько. Будет часто больно, но не уточнили, что почти всегда. Плоть упряма. Она не желает чужого. Она силится избавиться от вторженца и его панциря. И снова магия, и снова дикий, невероятный холод заклятий, когда в очередной раз драгоценный эритарий сообщает учёным магам, что ему некомфортно. Сообщает своей вялостью, неготовностью, слабостью. За этим следят. Эритарий ценен, а носитель потерпит. Не справится — будет другой носитель.       — Сколько? — голос Виная глух и груб. — Сколько тебя так держали?       — Не могу точно сказать, — мотнул головой Лиан. — Я был маленьким. Рос. Значит, годы. Может два, может четыре.       Хозяин злится. Лиан чует его гнев. Не на Лиана злится, потому что Лиан показывает ему то, что Винай читает. Так будет понятнее хозяину, хоть и больше гнева будет. Но он хочет знать, значит, надо дать ему знание полностью.       — И всё время в клетке? Ты бы не развился нормально. Был бы уродцем.       — Найди документ с номером тридцать восемь. Там режим содержания. Выпускали. Давали согреться немного, потом упражнения. Потом снова в холод. Иногда надолго. Иногда выпускали чаще. Потом выпустили совсем. Сказали — готов. Разрешили ходить по лаборатории. Читать учили, разрешили читать. Учили бою и магии. Магистр Умар приводил людей. Магов. Дети. Говорил, что эритарию пока нужно тренироваться брать Силу у детей. Больше не может пока. У детей нет защиты, они не умеют. Я брал. Учился брать и кормить эритарий. Он тоже рос, стал сильнее.       Лиан сжал ладонь хозяина, предлагая смотреть дальше. Хозяин говорит, что никогда не видел такой связки. Чтобы смотреть глазами другого мага, смотреть его память. Не знает, что так умеет Лианкар. Для него это легко. Надо только задавать направление. Хозяин читает, Лианкар слышит и показывает.       — Ты говорил, что не помнишь.       Винай выдернул руку, ею же зарылся в волосы Лиана и потянул. Хочет, чтобы глаза видеть. В глазах хозяина нет недоверия, есть удивление и немного злости.       — Лиан не помнит. Лианкар помнит всё. Ты читаешь, я прошу Лианкара показывать. Он показывает память. Я тоже вспоминаю так.       — Но ты не хотел это помнить! Зачем тогда?       Снова злость становится сильнее, в зелёных глазах тлеет пламя. Лиан успел изучить хозяина — ещё чуть и он вспылит. Бережёт, не хочет, чтобы Лиану было больно от памяти, но не понимает, что не больно. Тот мальчик, скрючившийся в ледяной клетке или воющий от боли, когда по нервам разрастается сеть эритария — не Лиан. Лиан сейчас. Ему не жалко того мальчика. Не больно. Но как это объяснить Винаю, который разрешил себе любить Лиана? И эта любовь сейчас, как тот эритарий, прорастает в него и делает очень больно ему самому.       — Нам надо вспомнить, — начал он осторожно, но тут же пламя в глазах дахака всыпыхнуло неукротимо.       — Опять — нам?! Всё, закончили. Просто говори, что смотреть в документах. За Предел твоего Лианкара.       — Тише. Не злись. Нам — это тебе, и мне, Винай. Лианкар, когда показывает, не опасен. Не питается. Он… как книга. Можно открывать и смотреть.       — Но ты сам не смотрел.       — Так. Мне не нужно было. Теперь нужно.       — Почему?       — Потому что это нужно тебе. Ты хочешь со мной это знать. Чтобы я тоже знал. Ты не хочешь, чтобы Тень над Тенями узнавал про меня один. Сзади.       — За спиной?       — Так. За моей спиной. Ты так не хочешь, потому что я твой. И знание обо мне должно быть твоим. Нашим.       Лиан смотрел на Виная и ждал, когда хозяин поймёт сказанное. Услышит душой, не головой.       — Умная ты тварь, Лиан, — сказал хозяин с одобрением.       Услышал. Смущён. Но доволен. Лиан улыбнулся ему.       Когда первый раз подпитался Силой взрослого обученного мага — не пленника, не гостя, просто случайного прохожего, встреченного на одной из немногих восстановленных улиц в Та — ощутил, наконец, что эритарий его союзник. Не враг, не сосущий из него самого Силу паразит, а именно союзник. Да, он прошивал нервы, его защита надрывала мышцы, он диктовал свои условия тинктарам, требуя усилить носителя, но теперь эритарий стал его частью.       И впервые он сказал про себя: «Мы». "Мы" стало именем, потому что имени ему никто не давал. И единственный, кому теперь он мог доверять — эритарий. Паразит умел многое, но не умел обманывать.       И пришла красивая и жуткая женщина, в чьих глазах жила извечная мудрость смерти. Её называли Жалом. Смотрела их, читала отчёты, говорила с магистром Умаром. Привела с собой других. Их Сила смердела духом Запределья, духом кошмарных видений и вечного ужаса отчаяния. Он возненавидел этих людей, называющих себя Оракулами. Они хотели, чтобы он тоже принял в себя магию иллюзий и кошмаров.       Жало велела дать ему больше свободы, велела лучше учить. Больше учить магии и оружию. Говорила с ним много. Спрашивала, рассказывала. Он почти ничего не понимал, но слушал и впитывал. Так учил эритарий — бери всё, что тебе могут отдать. Сказала, выпускать на улицы, сказала, что он будет возвращаться. Сказала, что паразит подчинён тинктарам, а он подчинён желаниям паразита. И приказала начинать подготовку. И с ним стали разговаривать и остальные. Не только учить по книгам, но и рассказывать. Беседовать — так они говорили. Магистр Умар говорил: «Ну, пойдём побеседуем, парень».       А потом появился Лианкар.       Винай раздражённо захлопнул тетрадь. Так же нервно вскочил, запнулся о Лиана и выругался. Модификант молча следил за ним спокойным взглядом. Записи, видения прошлого Лиана, поиск документов — долго. День отгорал за окнами. И что? Всё, что происходило с Лианом после вживления паразита, стало открыто и ясно. И пусть от большинства любезно показанных Лианкаром воспоминаний хотелось пойти проблеваться, история теперь была рассказана. Ровно до того момента, когда «А потом появился Лианкар». И всё. И темнота, и провал. И беспомощность. И всё это на двоих. Чувства Лиана передались Винаю, как будто ему всегда и принадлежали.       «Лианкар не может показать свою память, когда он стал нами» — так сказал Лиан. Так кто он этот Лианкар? Когда он соизволил появиться и, главное, как стал частью этого создания?       Почему Винай посчитал это главным? Ответ пришёл к нему сразу вслед за самим вопросом. Зная, как Лианкар попал в модификанта, можно узнать, как его оттуда выдворить. Не научиться управлять, как велел Ниранн, а именно выдворить. От такого ответа было страшновато, от него вскипала вина и сопротивление желанию нарушить приказ. Но мысль эта всё равно явилась с отчётливой ясностью.       — Этого я не помню, — виновато повторил Лиан. — И этого нет в записях. Я думаю, что это уничтожили. Я помню только, когда стали все мы. И что делали потом. Что было между «мы» и появлением Лианкара в нас — не знаю.       Винай сел на пол, рядом с модификантом, привалился к его плечу. Что тут скажешь? Ещё одна неудачная попытка.       — Ты расстроен?       Голос Лиана был очень виноватым.       — Я в бешенстве, — проворчал Винай и откинул голову на грудь Лиана. — Но ты тут не причём.       — Знаю. Я чувствую, что память есть, Винай. Только она под замком. Не стёрта, а заперта. Надо искать ключ. Пиши Ниранну, пусть помогает. Он знает больше, чем ты. Чем я. Он как Жало.       — Пусть помогает, — пробормотал Винай и вдруг фыркнул, — Хотелось бы мне видеть его лицо, когда я поставлю перед ним такую задачу. Вообще, задачу поставлю. Мы тут с тобой ничего не перепутали? И потом, Лиан, мне почему-то не хочется этого делать.       Лиан только хмыкнул, потом расстегнул гребень, скрепляющий косу дахака у основания. Расплетал пряди, пропускал между пальцами, и было в этих простых движениях столько уверенности, столько заботы, что Винай вдруг обнаружил в себе желание поурчать под его руками довольным котом.       — Мы не перепутали, — прошептал модификант, зарываясь губами в волны волос дахака. — Ты можешь ставить ему задачу. Он ждёт этого. Ты думаешь, что не можешь, что нельзя. Можно. Тебе можно. Ты не хочешь, да. Но Тень над Тенями знает и это.       — Он тебе сказал? — мрачно спросил Винай, понимая, что глупее вопрос и придумать-то сложно.       — Знаешь, что нет. Тень над Тенями видит тебя лучше тебя. И я вижу.       — Провалитесь вы оба… Видят они.       Лиан тихо засмеялся и поцеловал его за ухом.       — Почему мы вообще сейчас сидим на полу? — мрачно заметил Винай. — Почему у меня чувство, что я беспомощный щенок? Почему твои руки уже где-то на моём поясе? Ниже пояса?       — Лапаю, — невозмутимо ответил Лиан. — На пол ты сел сам. Чувство, потому что ты…       — Может, заткнёшься уже? Тебе не приходило в голову, что есть вопросы, на которые не нужно отвечать?       — Нет. На твои вопросы я буду отвечать всегда. Не хочешь слышать — не спрашивай.       От неожиданности Винай едва не свернул себе шею, пытаясь посмотреть в лицо Лиана и проверить, он ли сидит за его спиной. Или, может, Винай по ошибке навалился на кого-то другого?       — Мне кажется, или ты меняешься, Лиан?       — Не меняюсь. Говорю больше. И вспоминаю как это. Ты сам сказал — тренируйся.       — Дерзость в инструкции прописана не была, — пробурчал Винай.       — Ты сейчас командир или Винай? — спросил Лиан, а дахака подумал, что снова наступил на очень зыбкую почву лиановых логических построений.       — Сам решай.       — Вот я и решил. Заранее. И был прав.       — Прав, — легко согласился Винай и поудобнее устроился у него на груди.       Надо было бы в кровать перебраться, что ли…