Эффект кролика

— Я должен тебе рассказать кое-что. Я слишком хороший актёр, хотя признаться честно, никогда бы это не признал, если бы не являлся артистом собственной жизни. Майкл, я это не я — я актёр, играющий роль простого, ничем непримечательного, парня. Поверь, в этой истории всё очень сложно: всё совсем не так, как может показаться на первый взгляд, наверное, ты это тоже заметил, но к сожалению слишком поздно. У тебя нет сил, чтобы кричать от боли, ты почти не дышишь; держишься за живот, тем самым пытаясь сдержать кровотечение, но это ведь смешно, не так ли? Так или иначе, ты умрёшь и как бы ты не старался это предотвратить — тебе не избежать собственной участи. Положив ружье на старинный пыльный верстак, я опустился на колени, чтобы рассмотреть ранение парня. Ухмылка на моём лице расценивалась как некая оценка всем моим стараниям, которая удовлетворяла мои потребности. Так весело мне ещё ни разу не было. Юноша стонал от боли, а я упивался этими страданиями, наслаждаясь всем, что в отчаянной попытке выжить, пытался выбросить мой друг, надеясь, что это ему поможет. Улыбнувшись наивной улыбкой, я весело поднял брови и решил продолжить. — В детстве со мной никто не хотел дружить. Между мной и собеседником стояла непреодолимая стена, которая разделяла нас друг от друга и не позволяла сблизиться. Дети отворачивались от меня, а я отворачивался от них. Всё было настолько плохо, что мне отказывали в элементарной помощи. За спиной меня называли ненормальным, а я не знал за что меня так ненавидят. Недавно моё внутреннее «я» рассказало мне том, что произошло, когда я находился ещё в утробе матери: отец связался с тёмными силами, дабы обрести счастье, но силы обманули его, присвоив душу новорожденного первенца себе и этим первенцем оказался я. Только не смотри на меня так, как будто я какой-то сказочник. Считай меня шутом, клоуном, больным ублюдком, но не смей пренебрегать моим словам. Твоё дело верить или не верить, но я не лгу, хоть и делаю это постоянно, дабы обезопасить себя от полиции. Хочу сказать, я тоже не особо себе верю. Сколько раз я пытался уйти от образа Спринг-Бонни, но от него невозможно уйти — это врождённая часть меня, поселившаяся в моём сердце, жаждущая крови и пренебрегающая теплоту человеческой любви, сделавшая меня таким чёрствым и нелюдимым. Я пытался найти источник света, который поможет мне выползти из этой пучины мрака и вот однажды этот случай произошёл: Чарльз Бишоп поцеловал меня и я обрёл всё живое, что не мог ощутить долгие годы бессмысленного скитания вместе с теми, кто жил и не осознавал всю тяжесть моего недуга. Я не знаю почему и по какой причине это произошло. В тот момент я сильно испугался и в тоже время обрадовался. Позже мне даже стало смешно — господи, какой же я глупец. Вскоре отец Джона погибает в автокатастрофе и всё вернулось на круги своя: серые абсолютно бессмысленные будни, желание умереть и больше не мучать ни себя, ни отца. Идя со школы, мимо меня проходил маленький мальчик с воздушным шариком. Его лицо было наполнено неописуемым чувством детской радости из-за чего мне стало не по себе: почему он, а не я, — почему ему удаётся познать радость в таких мелочах, как игра с воздушным шариком, а я при всём желании не могу выдавить одной простейшей улыбки. Я ненавидел весь этот мир, в том числе и этого ребёнка, а причинить кому-то боль хотелось, поэтому я пнул его на асфальт. Неожиданно моё сердце забилось так, как не билось никогда раньше; я почувствовал что-то отличающееся от того, что чувствовал постоянно — чувство удовлетворения, а потом мне и вовсе стало радостно. Тогда впервые за всю эту жизнь я наконец понял, что являюсь живым человеком, а не какой-то безжизненной оболочкой, которую природа наградила лишь некоторыми признаками любого живого организма. Жизнь с отцом была невыносимой, хотя поначалу мне казалось, что он стал меняться, но на самом деле становилось только хуже. Однажды он чуть не изнасиловал меня, после чего, я сбежал из дома и потерял сознание прямо на остановке, но к счастью, меня нашёл Генри. Его отец заботился обо мне какое-то время — оно было самым лучшим из всех времён, которых мне пришлось прожить на этом свете. Билла всё ещё разыскивает полиция? Да какая разница. Его всё ровно никто не найдёт. Кости, которые не смогли сгореть я выбросил в море, а там поди разбери чьи они и кому принадлежат. В море умирает множество людей — никто не станет там его искать. Пройдёт ещё пару лет и его признают умершим. Весьма забавно. Майкл смотрел куда-то вверх еле-еле сдерживая глаза открытыми; с его губ стекала кровь — от невыносимой боли парень искусал свой язык в мясо и казалось — всё законченно, но нет. Из его груди сильнейшим порывом вырывается последний вопль. Настолько сильный, что казалось небеса были не единственными кто слышал это душераздирающий крик. Этот вопль не был признаком страха либо же отчаяния — это был какой-то сигнал людям, чтобы те предприняли хоть что-нибудь; в его глазах всё ещё сияла надежда на лучший исход, но силы начали покидать его тело, а голос со временем иссяк. Тейлор испустил последний вздох и упал замертво на холодный пол. Проверив его пульс я понял, что всё закончилось. Разрубив его тело на несколько частей, я сжёг их, оставив только кости. Их я сбросил в мусорный мешок вместе со всяким хламом, объедками и испорченными продуктами, закинув всё в мусоровоз, который уничтожит все улики вместо меня. Я беспокоился только по поводу выстрела, но и тут невелика беда: мы жили практически в безлюдном районе, поэтому процент поднятия паники приравнивался к нулю. Вернувшись домой, я позвонил родителям по домашнему телефону и сообщил о пропаже Эмили, а после на ноги поднялась вся районная полиция горда «N».