Paddock-cat

В выборе между тем, кого запереть, несчасливый билет выпал Базз. Во-первых, она была обижена на Тото. Во-вторых, многие действительно думали, что она может если не убить, то покусать австрийца. В-третьих, она была кошкой, а Герр Вольфф был руководителем гоночной команды: выбор был чертовски очевидный. Для кошки это оказалось сравни холодному душу посреди уик-энда в Катаре. А что она могла сделать? Лишь сидеть, рычать, да пытаться открыть небольшую задвижку лапкой, параллельно пытаясь примириться с действительностью. Примиряться с этим она не желала. Ну, как — не с тем, что ее заперли в переноске, а с тем, что ей нагло отдавили хвост, да еще и наорали. Базз могла понять наказание за то, что она выбежала на трассу, пока ее любимые люди носились там на своих ревущих машинах. Но не за хвост. Если уж и говорить о том, кто виноват — это был тот большой человек, от которого пахло хлебом. Базз умная — она потихоньку толкает задвижку лапкой, приглушенно слыша рокот моторов машин на пит-лейн, и протяжно обиженно пищит, когтями пытаясь разодрать твердый бежевый пластик. Он не успеет вылезти к привычной прогулке — в какой-то момент кошка не думает, что вообще сможет вылезти. Базз уже не смущается, громко и беспрерывно мявкая, кружась на одном месте, в этом маленьком замкнутом пространстве, шатая устойчиво стоящую переноску, оставляя внутри на стенках следы от когтей. Щеколда сдвинулась, и еще пару минут спустя — нужно было поддеть уже другую защелку — Базз наконец подняла створку переноски, выползая наружу. Двери моторхоума были открыты, так что пушистая выбежала на улицу, и наткнулась на человека в бирюзовом. Может, ей и не нравился человек, от которого пахло хлебом, но этот не был им, и он должен был быть там, на трассе. Если он не там — значит его рычащая железяка не работала, и Базз была нужна. Она просидела рядом с ним какое-то время — ей не хотелось заходить внутрь боксов бирюзовой команды, но и оставлять грустить человека, который ей нравился, кошка тоже не могла. Ее личный конфликт с одним из них не должно влиять на взаимоотношения с другими. Когда человек снова скрылся среди других бирюзовых, Базз пошла туда, откуда доносился запах газировки. Они были дальше, на другом конце здания, но там ей всегда были рады, и там не было того человека, который наступил ей на хвост. Это все еще было больно. Ее заметили после жалобного мявка — кто-то взял ее на руки, и она не переставала говорить, жалуясь на все подряд. Базз чесали, гладили, и говорили что-то успокаивающее, пока она сама не решила спрыгнуть на пол, и устроиться снаружи, у стеночки на пит-лейн, наблюдая за работой людей в боксах. От них Базз не отходила до самого конца гонки. Когда машины завезли в боксы, когда толпа за ограждениями схлынула, и к ней подошел один из ее любимчиков — она не сдвинулась, продолжая сидеть на том же месте, наблюдая. Тот, который пах хлебом вышел на пит-лейн, и замер, не отрывая взгляд от кошки на другом конце дороги. Базз следила за ним, не отрываясь, до тех пор, пока ее не поднял один из людей в синем, несмотря на нее протестующий мявк. — Нет, Базз, ты не можешь убить Тото, — бросил в ответ человек, унося ее в боксы, — Даже если хочешь. — Мяу, — пропищала кошка, поджав лапки. Большая теплая рука потрепала ее за ушами, и Базз еще ближе прижала к себе многострадальный хвост.