Одно светлое чувство

      Остановившись на краю леса, Хельгар окинул взглядом звездное небо, наполовину затянутое тучами, темное море с волнами, топорщившимися от прикосновений ветра, как шерсть недовольного зверя, и побережье с влажным от недавнего дождя песком. Там, среди камней, прогуливалась женщина в темно-синем плаще, наброшенном поверх мантии.       Чародей не спускал с нее глаз, не обращая внимания на редкие холодные капли и тонкий пересвист зарянки и камышовки над головой. Несколько минут Стронхейм стоял неподвижно, скрестив на груди мощные руки, затем согнал хмурое выражение с лица и шагнул вперед.       — Привет, мастер Гвендолин!       Женщина обернулась.       — Хельгар! — Волшебница, не двигаясь с места, дождалась, пока чародей сам подойдет к ней, и добавила с вежливой полуулыбкой: — Твои телесные раны давно затянулись, но душевные все еще причиняют боль?       — Ну что ты! — не слишком весело усмехнулся Стронхейм. — Я никогда не был гордецом. Проиграть такому, как Ледоруб, не так уж зазорно.       Гвэн обратила на собеседника пытливый взгляд.       — Но он был не один…       Крепкие челюсти Хельгара стиснулись.       — А с той женщиной, агентом Верховного чародея. — Гвэн улыбнулась. — Надо же, мне редко доводилось видеть твое смущение! Любопытно, что в сложившейся ситуации неловкость испытываешь именно ты.       — Я не хочу огорчать тебя, а хорошего сказать мне нечего!       — Тогда объясни, какое умопомрачение на тебя обрушилось? Использовать Багровый туман против жителей мирной деревни! Запятнать себя преступлением, которое невозможно скрыть, — ради чего? Если ты хотел отомстить, почему не выбрал способ более изощренный и менее очевидный? Никто из нас, кроме самых мягкосердечных, не осудил бы тебя!       Стронхейм покусал нижнюю губу. Выглядеть глупцом в глазах Гвэн — вот что действительно его терзало.       — Сначала мне в руки попался свиток, затем подвернулась Мартина. Я увидел знаки судьбы там, где их не было. Забыл, что я не прорицатель. — Хельгар выдавил из себя улыбку. — И потом, гнев ослепляет, а я слишком долго скрывал его в глубине души. Получил прекрасный урок и очередное напоминание не действовать сгоряча. Впрочем, мне-то, конечно, казалось, что я терпелив и хладнокровен…       Гвендолин улыбнулась. Чародей смотрел на ее тонкие губы и полукруги возле них, чувствуя, как его пронзает обаяние волшебницы, и не мог воспротивиться, потому что знал: это не заклинание и не заговор.       — Все совершают ошибки — не будем излишне строги друг к другу.       Хельгар молчал. Он думал о том, каким нужно быть идиотом, чтобы променять прекрасную женщину с проницательным умом и обаянием богини на эльфийскую полукровку, тупую, как обух, и противную, как вареный лук. Так как еще больше выставлять себя на посмешище чародей не собирался, он кое-как оторвал взгляд от лица Гвэн и посмотрел на линию горизонта, где море и небо соперничали друг с другом густой синевой.       Гвендолин была благодарна Хельгару за его смущение, за то, что он, не в пример своей обычной прямоте и жестокости, не торопился бить по больному или насмехаться над слабостью волшебницы, притворяясь простодушным, как поступал с другими не раз. И, словно чародей заслужил ее откровенность, Гвэн вдруг произнесла неожиданно для самой себя:       — Я все пытаюсь вспомнить, в какой момент решила… когда отвернулась от него? Чем я занималась, над чем работала? Что оказалось настолько важным?..       — Ты не помнишь? — откликнулся Хельгар. — Орден Плетения здорово перетряхивало после исчезновения мастера Келотака. Все торопились выказать лояльность новому Верховному чародею, творился полный бардак. Никто не знал, где скрывается Яррис, я вообще считал, что он убит. Что ты могла сделать? Только, сама того не подозревая, навести Лэетила на его след.       — Тогда почему…       — Потому что он идиот! Прости, само вырвалось…       Волшебница печально улыбнулась.       — Время набрасывает на прошлое непроницаемую вуаль, и мы помним его по-разному. Иногда эта разница настолько велика, что образует целую пропасть.       Стронхейм нахмурился, скрывая искорку ликования, блеснувшую в душе. Ему многое хотелось высказать, но он молчал, опасаясь оттолкнуть Гвендолин грубостью. Хельгар знал, что не так умен, как Златорог, а значит, должен быть хитрее: внимательно слушать и не торопиться с ответами, — чтобы иметь хотя бы шанс завоевать симпатию волшебницы.       «А ведь мне стоило бы поблагодарить луковку! — удивленно усмехнулся про себя чародей. — Не подвернись она Яррису…»              — Грег! Гре-э-э-э-эг! ГРЕГ! — душераздирающие вопли сопровождались нетерпеливыми ударами в дощатую дверь.       — Да боже мой! — воскликнула Шира, вскакивая на ноги и застегивая рубашку. — Три дня не просыхал! А ты говоришь, трезвеет по щелчку пальцев…       Яррис вздохнул и неохотно поднялся с ротангового диванчика, натянул мантию и отправился открывать. Он надеялся, что Барадун, без остатка отдавшийся долгоиграющему празднеству, не найдет парочку друзей, уединившуюся в пляжном домике на дальнем конце острова. Но увы…       Дверь отлетела в сторону, и в хижину ввалился Верховный чародей, с бутылкой в руке вместо посоха и гирляндой голубых маргариток на голове вместо венца.       — Как ты мог оставить меня в объятиях этих сирен ОДНОГО?! — исторг из себя Барадун почти осязаемое облако винного пара и повалился на плетеный диван.       — Не хочешь пальчиками щелкнуть? — поинтересовалась Шира.       — Зачем? Я сутками пытался достичь этого состояния волшебной неги и звездного тумана в голове! Но ты не Грег, ты слишком хороша для Грега! Однако ты в его убогой лачуге, стало быть, ты Грета! А, вот же он, мой дружочек! — Барадун дернул Златорога за рукав мантии, затем схватил за руку и висел на ней, пока Яррис не сел рядом.       — Стоит ли упоминать, что я не Грег? — сухо произнес волшебник, вырывая руку.       — Чудо ты мое чесночное, ну какой же ты наивный! Я же везде узнаю эту нелепую мордашку с выражением помятого жестяного чайника! — Барадун неожиданно подался вперед и сгреб пятерней нижнюю челюсть Ярриса, собирая в кучу его щеки и губы. — Иди-ка сюда…       Рассвирепев, Ледоруб сбил его руку и резко отодвинулся.       — Протрезвей!       — Но я не хочу! — Чародей затрясся от беззвучного смеха. — Протрезвей, скажешь тоже! Я, может, второй раз этот подвиг не повторю… Целая башня из бутылок! А вы… а вы… — он указал сначала на Ширу, затем перевел взгляд и палец на Ярриса, — такая себе пара… Зачем вы поженились?       — Воды ему принесу. Холодной. — Лучница вздохнула, покачав головой, и вышла во двор. До ближайшего источника идти предстояло минут десять, и ей не хотелось торопиться.       — Раз ты считаешь, что я Грег, то расскажи о нашем путешествии. — Ледоруб уселся поудобнее, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. — Нам правда явился Байкалион, или ты это для красного словца вставил, чтобы прорицательниц впечатлить?..       К тому времени, как Шира вернулась, Яррис уже выведал наиболее важные подробности о Водном плане. Она застала ту часть откровений, в которой Барадун делился правдой о происхождении Приливного камня.       — Забавно, — смеясь, сам себя перебил чародей, — забавно: первое, что я сделал, попав в Скайкрафт, — сломал эн-пи-си! А-ха-ха! Бедняга Берт…       — Значит, — пристальный взгляд Златорога уперся в собеседника, — способность творить заклинания вернулась к тебе, но не к Грегу?       — О да, старина Грег… Такова его судьба: быть бесполезным! Я имею в виду, в смысле применения силы…       — Странно, но почти все в этом мире подвластно тебе, даже в тех уголках, где ты практически не бываешь. Тебе повезло родиться максимально созвучным всему сущему на разных планах. Знаешь, как те уродливые носки, связанные полоумными старухами и состоящие из всех возможных цветов и ниток. Отсюда твое могущество? — Яррис опустил руки и откинулся на спинку. — Я подумал об этом, когда изучал Приливный камень и заметил в сложных хитросплетениях его природы взаимосвязь с Материальным планом.       Барадун поднял брови.       — Я как будто немного протрезвел! Ты просто убийца радости… Настолько придирчивый и дотошный, что можешь напрячь даже самого расслабленного в мире человека! Покойников поднимать не пробовал? Боже, я пил три дня, чтобы забыться…       — На, воды попей. — Шира протянула чародею кувшин с ключевой водой.       — Как я мог перепутать хижину… — простонал Барадун, прижимая к себе кувшин и глядя в пустое пространство широко открытыми глазами. Правый был немного больше левого. — И почему вы не запираетесь, уединяясь?       — Дверь не только была заперта на засов, я еще и иллюзию оставил. Но тебе так страстно хотелось навестить Грега…       — Ты забыл, что он отбыл в Медолесье? — с сочувствием поинтересовалась Шира. Она протянула руку и мягко отвела прилипшие ко лбу чародея черные кудри.       Ледоруб молча проследил за ее жестом и подумал, что Ширу уж слишком сильно мучают угрызения совести.       — Медолесье… Нет, я не забыл — я был уверен, что отправился туда через портал. Еще у вас на пороге подумал, почему чесноком и навозом не воняет… А вы двое, кстати, разве не в ссоре? Или у вас ночное перемирие?       — С чего нам ссориться? Я не так глупа.       — Подождешь, пока он по-крупному накосячит, ик?..       — Расскажи лучше, — перебил Барадуна Ледоруб, — сколько времени вы провели на Водном плане. Для нас прошло больше восьми недель.       — Время… — Верховный чародей взмахнул руками с зажатыми в них бутылкой вина и кувшином воды. — Время означает лишь, что что-то изменилось, само по себе оно не существует. Мы не ощущали времени, пребывая там. Сколько прошло? По нашим ощущениям, несколько часов. Но если нет критических или необратимых изменений, можно ли говорить о времени? Если все плавно перетекает друг в друга и самого себя… ик!.. Если перемены цикличны… Разве это время?       — Хм.       Барадун рассмеялся, расплескивая воду.       — Думаете, ЗДЕСЬ существует время? Только для вас, глупышки! Вы меняетесь — время идет. Для тех, кто остается прежним, его попросту нет!       Яррис и Шира переглянулись. Лучница вздохнула и покачала головой.       — То есть они думают, что оно есть… У них же каша вместо мозгов, они запрограммированы не думать лишний раз, все принимать как должное, находя простые объяснения самым сложным и противоречивым вещам! И вы находите всему объяснения: соседским детям, которые всегда одного и того же возраста, нестареющим знакомым, воскрешенным мертвецам… Мартина жива? О, ее, наверное, кто-то спас! А кто ее спас? — Барадун закудахтал от смеха. — Святой респаун, вот кто! — Оборвав смех, чародей хлебнул из кувшина и тяжко вздохнул. — Как я вам завидую, безмозглые чудики…       — Опять за свое, — беззлобно проворчала Шира. — Как напьется, начинает всех оскорблять. Впрочем, он и на трезвую голову это делает, но пьяным еще и самоуничижается.       Лучница присела перед Верховным чародеем, положила руки ему на колени и заглянула в лицо.       — Барадунчик, — сказала она ласково, — ты же знаешь, что будет дальше. Пожалуйста, протрезвей до того, как разрыдаешься…       Барадун мягко отпихнул ее кувшином.       — Я трезвее, чем был, когда пришел сюда! А знаешь, старина Яррис, как в нашем мире работает время? Это не река, не непрерывный поток, а скачки! Скачки между ступенями, суть которых — несколько одновременных изменений. Это называется об-нов-ле-ние-е! Обновление, Яррис! Раз — и у тебя восемьдесят шестой год Третьей эпохи вместо пятидесятого. Здорово, правда? Твое сознание меняется по щелчку пальцев — как мое от заклинания трезвости, — и тебе начинает казаться, что прошло тридцать лет! — Чародей скорчил гримасу, изображая Ледоруба, и попытался заговорить более низким голосом с хрипотцой: — Ах, как же это я просидел в своей башне тридцать лет и не сошел с ума? Наверное, я такой глубокий и самодостаточный человек!       Шира бросила на Ярриса обеспокоенный взгляд.       — Один из нас точно сумасшедший, — произнес Златорог, с напускным равнодушием пожимая плечами. Лицо его побледнело.       Барадун допил вино и отбросил бутылку в сторону. Бутылка не разбилась и укатилась к стене.       — А знаешь, когда наступит конец света? Я подумал об этом, изучив Водный план и не заметив в сложных хитросплетениях его природы связи с разработчиками. Однажды все это, — чародей обвел хижину рукой, — надоест им до чертиков. Обновлений больше не будет, сервера закроются, Скайкрафт загнется, как Мартина Каннадис без звездной травы… И все закончится. Закончишься ты, закончится она… И даже я… закончусь.       — Его стошнит сейчас! — воскликнула Шира и бросилась за ведром. Однако Барадун только рассмеялся.       Ледоруб молча буравил его взглядом.       — Интересная теория.       — Слишком страшно, чтобы быть правдой. — Андермун выпрямилась. Краска сбежала с ее лица, глаза казались темнее под нахмуренными бровями.       — Я напугал тебя, малышка? — ломая голос, как к ребенку, обратился к лучнице Барадун. — Кашка пригорает в котелке? Не расстраивайся, просто забудь обо всем. Я вот уже забыл. — Чародей поставил кувшин на пол и разлегся на диване, пытаясь положить ноги на колени к Яррису. Тот сразу же вскочил и встал рядом с Широй, вперив руки в бока.       — Позволим ему остаться здесь?       — Придется.       — Могу попробовать перенести его в покои.       — А если промахнешься и утопишь его в купальне?       Яррис и Шира переглянулись.              Барадуну снилось, как он идет на работу. Обливаясь потом под плотной рубашкой, он жарился на солнце, когда заканчивалась тень, и ступал по асфальтовой дорожке в перфорированных туфлях, которые не должны были натирать ноги, но тем не менее натирали. Лицо потело сильнее под дужками очков, и его приходилось очищать косметической салфеткой.       Навстречу Барадуну летела прекрасная блондинка с невероятно длинными ногами, будто сошедшая с подиума или рекламного баннера. Он невольно подался в сторону, чтобы не оказаться слишком близко к этому чудному явлению и не быть заподозренным в чувствах, которое оно в нем пробудило, и едва не наступил на бишона, похожего на плюшевую игрушку. Доказывая, что он вовсе не игрушка, детеныш одуванчика вежливо тявкнул, Барадун неловко переступил через поводок и покачнулся. Чтобы не упасть на глазах у прохожих, особенно красивых и длинноногих, Барадуну пришлось опереться на изгородь, прямо над табличкой «Окрашено!»       В кармане зазвонил мобильник, Барадун дернулся, отрывая прилипший рукав и оставляя на еще мягком слое белой краски узор из волос с руки.       — Багованное днище! — проорал начальник в трубку, и Барадун проснулся, ощущая ни с чем не сравнимый привкус горящих дедлайнов.       Однако крики не прекратились вместе со сновидением, и чародей еще некоторое время слышал отдаленное: «Ба-го-ван-ное дни-ще!», — пока не осознал, что оно не такое уж отдаленное, а доносится с площади за окном.       Вскочив с постели, Верховный чародей мановением руки распахнул шторы, оберегавшие его сладкий сон от бесцеремонных солнечных лучей, открыл створку и высунулся наружу.       На постаменте, рядом с отлитыми из бронзы фигурами четырех Героев, стояла изящная белокурая эльфийка в мантии волшебницы и, сложив ладони рупором, во всю силу легких выкрикивала непристойности, в череде которых слово «днище» казалось самым невинным.       — Скайкрафт — для лохов! Гребучая пиратка!       — О-о! — Барадун прищурился и кое-как разглядел неоновую надпись над головой хулиганки: Стервочка 92, эльф, волшебница 19-го уровня. — Так-так, геймеров недовольных подвезли… Что же приключилось?       — Багоделы! Сволочи! Дайти паиграть!       — Пф-ф! — выдохнул Барадун, складывая руки на поясе. — Придется вмешаться…       Верховный чародей зевнул и отправился на поиски мантии, посоха и венца. Можно было, конечно, вызвонить Квинто и поваляться еще минут пять, пока тот придет и принесет все на блюде, но крики слишком уж раздражали.       К тому моменту, когда Барадун привел себя в порядок и вышел на мраморное крыльцо Розового дворца, возле Стервочки собралось еще несколько авантюристов. Они улюлюкали, кидались оставшимися от ярморочного ивента яблоками и засоряли чат, то бишь оглашали окрестности выкриками, выражающими целый спектр эмоций — от радостного «Хочу познакомиться!» до гневного «Пошла вон!» Парочка гердонских стражей невозмутимо стояла на углу широкой улицы, не реагируя на шум и беспорядок. «Вот зарежут кого-нибудь, тогда и обращайтесь» — было написано на честных физиономиях под козырьками шлемов.       — ДНИ-И-И-И-ЩЕ-Э-Э-Э-! — взвыла эльфийка.       — Ах, что же это там! — приблизившись, воскликнул чародей, заранее подготовивший иллюзию. — Не гном ли, раздающий секретный легендарный квест, убегает в сторону Торговой улицы?!       Авантюристы, включая Стервочку 92, бросились следом за гномом в золотом, сверкающем на солнце цилиндре, но Барадун ловко подцепил виновницу беспорядков под локоток и шепнул в ее маленькое розовое ушко: «Это лишь иллюзия!»       — Госпожа Стервочка, теперь, когда моя цель достигнута и нам не помешают, позвольте поинтересоваться, в чем причина вашего недовольства?       — Чего?! — Эльфийка смерила Верховного чародея взглядом с ног до головы. — Примешь мой квест?       — Какой именно?       — «Волк в каменной шкуре»! Я должна завершить цепочку, чтобы взять двадцатый уровень, а квестовый эн-пи-си куда-то пропал, хотя в журнале заданий написано, что он в Гердоне, возле Площади Героев!       — Охотница Энтина?       — Да! — в голосе волшебницы послышалось ликование. — Это ты?!       Лицо Барадуна вытянулось.       — А я похож?!       — Ну хрен знает…       — Между прочим, перед тобой сам Верховный чародей Барадун, глава Альянса королевств! Ты что, пропустила вступление?       — Да нафиг это все! Короче, кудряшка Сью, подгони мне Энтину, если можешь. А если нет, то не мешай хотя бы поорать вволю!       — Ух, какая непочтительность! — усмехнулся Барадун. — Пойдем-ка прогуляемся до кожевенной мастерской, наверняка Энтина торчит именно там.       Они пошли по Улице Святого Долга и, свернув в Проулок Срезанных кошельков, наткнулись на Ярриса Златорога, злого и перепачканного чернилами.       — Что с тобой, дружище?!       — Не важно! — буркнул Ледоруб, отирая лицо перчаткой. — Чертовы добрые дела, чтоб их в канаву смыло!       — Туда, откуда ты вылез? — прыснула Стервочка, кивая на его темно-серую мантию, покрытую фиолетовыми пятнами.       — Эрден! Виг! Сур… — Руки Ярриса взметнулись, чертя в воздухе узор.       — Контрзаклинание! — тут же отмахнулся Барадун, не позволяя ему поразить дерзкую эльфийку. — Охлади пыл, Ледоруб! Она всего девятнадцатого уровня, ты же ее на месте прикончишь!       — Тогда пусть не злит тех, кто так может! — отрезал Златорог.       Стервочка хлопала ресницами, переводя взгляд с чародея на волшебника и обратно. На секунду ей показалось, что включился режим PVP, но затем характерный значок исчез — опасность миновала.       После короткого совещания выяснилось, что Энтина — подруга Ширы. Яррис отправил лучнице мысленное послание, предложив ей присоединиться к ним возле лавки кожевенника.       — Долго еще? — скорчив рожицу, капризно поинтересовалась эльфийка.       — С минуты на минуту, — вежливо успокоил ее Барадун. — Немножко терпения — и ты двадцатого уровня!       Златорог, едва ли не протерев глаза от изумления, уставился на Верховного чародея: таким предупредительным его в жизни не видывали.       Подоспела Шира.       — Энтина? Укатила в свадебное путешествие вместе с молочником, а что?       — Куда, знаешь?       — М-м… Помню только, что мне ее выбор показался странным.       — Жениха или места для отдыха? — полюбопытствовал Яррис.       — Места, — улыбнулась Шира. — Ах да, живописная деревушка в предгорьях Дэлефина. Каменные Хижины или как-то так…       — Что?! — Эльфийка вытащила откуда-то из просторов мантии карту Азерима. — Так далеко?! Мне нельзя туда! Там монстры уровня выше моего! Что за херня?!       — О, не стоит волноваться! — поспешно воскликнул Барадун. — Я тебя перенесу, сопровожу и доставлю обратно!       Вместо благодарности Стервочка выпятила нижнюю губу и процедила:       — Ну, давай уже быстрей!       — Портал прочь! — Верховный чародей очертил посохом мерцающую окружность и, подхватив волшебницу под локоток, исчез вместе с ней в разрыве пространства.       — Это что такое было сейчас?! — недоуменно произнесла Шира.       — Сам не знаю… Дамочка низкого уровня, а он перед ней на цыпочках ходит. Странно!       — Наверное, авантюристка. К ним он как-то добрее, но не настолько же!       Ледоруб задумчиво смотрел на лучницу.       — Помнишь его слова — там, на острове?       — До единого! Думаешь, он считает, что проблемы с авантюристами приближают конец света?       — Не с авантюристами, — поправил ее волшебник, — а у авантюристов. Похоже на то.       — Барадун и раньше говорил всякое, но я не обращала внимания. Пока не увидела, что ты обращаешь внимание!       — Не волнуйся, — Яррис усмехнулся, — велик шанс, что наш друг безумен.       — Сомнительное утешение! Ведь мы тоже сумасшедшие, если начали понимать его!              Пару дней спустя Ледоруб зашел навестить Верховного чародея. Барадун устроил в библиотеке Розового дворца настоящий погром, стряхнув книги с полок и сгрудив их неровными стопками у стен. Он сидел у одной из таких стопок, подогнув под себя ноги, и без помощи магии складывал из книг домик с кривыми башенками и покатой крышей.       — Ты понимаешь, что эти книги стоят целое состояние? — поинтересовался Златорог. — Не говоря уже о том, что они бесценны.       — Пф!       — Я пришел тебя проведать, потому что в последнее время ты какой-то… взвинченный.       Барадун поднял голову, его зеленые глаза были широко открыты и лихорадочно блестели.       — Зато ты расслабленный! Хоть бы притворился чуточку несчастным ради друга!       Яррис рассмеялся.       — Если хочешь, свожу тебя пообедать в приличное место — или поужинать в неприличное. Ты ублажишь какую-нибудь красотку, а я — свою совесть.       — Просто невиданная щедрость!       — Чем же ты занят?       — Валял дурака, как обычно.       — Не как обычно, в том-то и дело.       Чародей вскочил на ноги, оправляя мантию. Домик из книг сразу же развалился.       — Ты знал, что у Хроник Первой войны с орками есть приложение? Компиляция из записок монархов и полководцев?       — Не интересовался этим вопросом.       Барадун усмехнулся, радуясь, что Яррис наконец-то чего-то не знает.       — Так вот, она распалась на отдельные страницы, которые разбросаны по всему миру. Всего их сто тринадцать, но девять из них, как оказалось, раздобыть невозможно!       — Мое сочувствие летописцам.       — К черту летописцев! Есть квест «Дела давно минувших дней», который не завершить без этих девяти страниц, но, боюсь, они могли быть уничтожены в творящемся вокруг хаосе.       — Каком хаосе?       — Забудь! Я думал отыскать копию текста и заменить пропажу… О-о! — в глазах чародея промелькнул огонек. — Если никто не знает, что написано в оригинале, можно выдать за него что угодно!       Златорог пожал плечами.       — Я все еще не понимаю, чем ты занят.       — Избавляюсь от хвостов! Иди сюда, я тебе кое-что покажу!       Однако Яррис не собирался подходить к Верховному чародею ближе, так что тот сам сократил расстояние и, подхватив волшебника под локоть, перенесся вместе с ним в рабочий кабинет в одной из башен крепости Калабор. Златорог с волнением огляделся. Он чувствовал атмосферу едва ли не искрящегося в воздухе волшебства — ту, что так и не смог забыть за тридцать с лишним лет и видел в беспокойных сновидениях, скитаясь по Мертвой мерзлоте.       — Калабор!.. — хрипло выдохнул он.       — Да-да, Калабор, — небрежно отозвался Барадун и потащил Ярриса к большому круглому столу, накрытому куполом. — Полюбуйся на это! Эльфийская технология!       Под стеклянной полусферой развернулась объемная карта Азерима, реалистично отображавшая рельеф и расположение объектов, таких как леса, горы, водоемы, дороги, города и поселения.       — Хм, макет, — без должного восхищения отозвался волшебник, — поразительно.       — Да нет же! Смотри! — Чародей отбросил широкий рукав и показал ремешок на запястье с прикрепленной к нему миниатюрной картой под миниатюрным куполом.       — Хм, крошечная копия макета, чудно.       — Ты не понимаешь, это великое изобретение! Теперь во всех городах и крупных поселениях можно обратиться к стражнику с жалобой, если какой-то квест не работает, и тогда у меня на карте загорится огонек! Я буду знать, где нужна моя помощь, явлюсь и разберусь!       — Я поражен, — после короткой паузы ответил Яррис, — но не изобретением, а альтруизмом Верховного чародея. Что угодно мог ожидать от тебя, кроме искреннего стремления помогать страждущим.       — Это не альтруизм, — с лукавой усмешкой заверил Барадун волшебника, — а искреннее стремление не кануть в Лету. Понимаешь, чем больше сломанных квестов, тем меньше авантюристам нравится приключаться в Азериме и тем быстрее древнейшие боги, которые создали обычных богов, разгневаются и разрушат тут все к чертям!       — Ты имеешь в виду разработчиков? — спокойно переспросил Ледоруб.       — Откуда ты знаешь?!       — От тебя!       — А… Я привык метать бисер перед менее внимательными хрюшками — каждый раз удивляюсь твоей сообразительности.       — Не разговаривай со мной, как с питомцем! — Яррис нахмурился.       — С любимым питомцем! Ладно-ладно, не сердись. Так вот… Азерим загнется, если разработчики отключат сервера. Ткань сущего расползется на нитки, а затем все исчезнет.       — Если не помогать авантюристам? Они их посланцы, жрецы, наследники?       — Очень наглые наследники, да! Которые постоянно чем-то недовольны и требуют все больше и больше развлечений.       Ледоруб возмущенно хмыкнул.       — Что за глупость? Создать мир и запустить в него вредителей-критиканов? Хотя… если это способ обнаружить слабости и приблизиться к совершенству…       — Так что я решил продлить наше существование и немного прибраться.       — Боги сами не справляются?       — Угу. Их чудесная отлаженная система почему-то начала бесконтрольно развиваться, причем в неожиданных местах.       Яррис молча переваривал услышанное, попутно наслаждаясь атмосферой волшебной крепости, когда Барадун вдруг снова схватил его за локоть.       — Постой! Я еще не…       — Порта-а-ал про-очь!       Они проскочили через дыру в пространстве и оказались на травянистом пригорке возле маленького, наполовину затянутого тиной пруда.       — Где…       — Тс-с-с! Хочу показать тебе одно гениальное изобретение…       — Что за вонь? Жареный чеснок? С рыбой?.. Это не Грег вон там, у хижины с соломенной крышей?       — Он самый!       — А почему мы прячемся?       — Не хочу, чтобы он слышал, как я его хвалю.       — И что, будем сидеть в кустах?       — Чувствуешь? Еда пригорает! Сейчас он зайдет в дом, и я тебе покажу…       Грег, постояв у порога со сложенными на поясе руками, полюбовался ясным небом и зелеными улочками Медолесья, а затем нырнул через дверной проем в прохладу скромного жилища. Барадун высунулся из укрытия и показал пальцем на небольшую табличку, которую не было видно, пока Грег не отошел.       — Доска для объявлений — гениальное изобретение? — Ледоруб хмыкнул.       — Еще какое! Одно дело доски, которые вставлены в игру разработчиками и раздают квесты из категории «РАЗЫСКИВАЮТСЯ!», а другое — таблички, заменяющие эн-пи-си, нелегально путешествующих по миру! Тех, кому самим вздумалось приключаться…       Яррис тяжело вздохнул и хотел было выпрямиться, но чародей повис на его руке.       — Это не шутка! Помнишь, Энтина укатила в свадебное путешествие? Так вот, оставь она на условленном месте встречи табличку, Стервочка без труда сдала бы квест! Я решил установить такие штуки для всех сюжетных цепочек по всему Азериму!       «Я думал, меня его легкомысленность раздражает, — подумал Златорог, — но его упертость еще хуже!»       — М-да, таблички… — неохотно отозвался он.       — Серьезно! Это нивелирует ситуации с багами и сделает геймплей более приятным! Авантюристы получат свои награды, и все будут довольны!       — Хорошо-хорошо, — волшебник сочувственно похлопал чародея по плечу, — ты, конечно, прав.       — Но ты понял, что это не просто доска для объявлений?..       — Не нужно так волноваться.       Барадун, возмущенный до глубины души его снисходительным тоном, вскочил на ноги и завопил:       — Я, ВООБЩЕ-ТО, МИР СПАСАЮ!       В этот момент Грег выбежал из дома с чадящей сковородкой в одной руке и прихваткой, которой он пытался разогнать черный дым, — в другой.       — Что это вы делаете в кустах? — с подозрением поинтересовался жрец. — О, привет, Злой волшебник! Слушай, что бы он ни говорил про спасение мира, не верь ни единому слову!       Барадун с обидой взглянул на Грега, затем бросил взгляд, полный отчаяния, на Златорога и, наконец, с печальным «Никто меня не понимает!», взмахнув посохом, шагнул в разрыв пространства.       Жрец и волшебник остались вдвоем, повисла неловкая пауза. Грег протянул вперед сковородку, кушанье на которой только-только перестало дымиться, но все еще испускало вонь, и вежливо предложил:       — Рыбки с чесночком?