Всегда найдётся рыба покрупнее

Запп так до конца и не понял, что случилось. Его шибануло отдачей — и должно было шибануть, ну — но такой силы, что он почувствовал, как левое плечо вылетело из сустава и хрустнуло, ломаясь, предплечье. В тот момент он отстранено счел, что пофиг. И разозлился, что во второй раз полноценно не смог совладать с приёмом. Заппа отбросило внутрь здания, спиной он выбил оконную раму и влетел внутрь. И вот после что-то произошло. Но это “что-то” начисто было вымарано из Запповой памяти — остались только чувства и ощущения. Злость, бессилие и отвратительная вонь. Он бы мог долго пытаться вспомнить, но не стал. Придумал приём — не справился — опиздюлился как никогда в жизни. А запах — мало ли что, сам и обосрался от ужаса. Очнулся Запп уже в больнице. Узнал по потолку: он отчаянно кружился, но Запп узнал бы его, как первую свою девочку — из тысячи. И первого мальчика. Забавно, что все эти воспоминания были так себе. Хотя у кого первый секс бывает хорошим? От обезболивающих, которыми он был явно накачан дальше некуда, сознание было нечетким, но Запп почувствовал неправильность происходящего. Помимо корявых воспоминаний, в его, Заппа, теле было что-то не так. Не сломано или болело, было кардинально так, как Запп не привык. Через пару мгновений дошло — он не мог пошевелить левой рукой. То есть вообще. Запп с усилием повернул голову в сторону: рука была загипсована аж до шеи. "Ох, блядь", — подумал он и вырубился. Когда он пришел в себя второй раз, то было уже не так погано. Но левая рука ниже плеча просто не существовала в ощущениях. Запп даже не мог сказать, есть ли под гипсом кровь, мышцы, кости, хоть что-нибудь, наконец. Его никто не посещал весь день, и Запп страшно обиделся. Вот так его не игнорировали еще не разу. Он тут, может быть, при смерти, а они — вообще там, что ли, того? Всех его друзей и знакомых несколько извиняло то, что Запп-то не при смерти. Но всё равно обидно. Одновременно с этим он не сомневался, что, раз в его палату за это время еще не зашел ни один одноглазый осьминог — а именно с ними в последний раз они имели дело — то они справились. Ну, в смысле, вся Либра за вычетом Заппа. Потому что сам Запп не справился, сам себя чуть не грохнул. Ему хотелось курить и сдохнуть. Ну, может быть, где-то между этими двумя делами потрахаться и поесть, но не так, чтобы очень. Почему он пустил в ход недоделанный приём с примесью Зедовой техники — черт знает. В смысле, ведь правда, не было ни единой причины вести себя так отчаянно, но, может быть (сам Запп, если честно, не был уверен), он хотел попробовать второй раз. В первый его страховали Зед и Лео, и там не было риска, не было боевой ситуации. Ну, а вот теперь-то уж чего? К нему заходили врачи: ставили капельницы, кололи обезболы. Про руку Запп не спрашивал. Четкий ответ от врачей означал, что изменить уже ничего нельзя, и Запп застрянет с этим увечьем навсегда. Вечером пришла К.К., и Запп удивился: она к нему ни разу в больничку не заходила. Таскаться по барам — звала, про девочек и мальчиков — трепалась с удовольствием, но навещать в больнице — это было необычно. Более странного посетителя Запп бы придумать не смог, даже если бы вдруг захотел. Ну, разве что, Раджу. — Привет? После того, как Запп молчал целый день, говорить было странно и неприятно. Как будто даже противоестественно. — Ты в порядке? — голос у К.К. был в меру обеспокоенный. И не будь Запп Заппом, то он бы тоже распереживался. Но он и сам подозревал, и прочел по К.К. с полувзгляда — с рукой, вроде как, всё. С вариантами, но то, что там, под гипсом, его рукой в полном смысле уже не является и вряд ли когда-то будет являться. Запп не ответил. К.К. присела рядом с Заппом и очень аккуратным движением слегка приобняла его за плечи. Запп растерялся: с ним так себя не вел никто. И не мог сказать буквально ничего. К.К. обнимала его еще пару секунд, потом отстранилась. Запп подумал, что он, возможно, сейчас позорно разрыдается, но по правде, слезы не шли. — Я в порядке, — подтвердил он. К.К. молчала некоторое время, подбирая слова. Запп тоже снова замолчал — сказать было совсем нечего. — Что там произошло? Слова К.К. звучали тяжело, в смысле, весомо. Её, как видно, это мучительно интересовало, но вряд ли просто так, ради своего любопытства. Запп попытался пожать одним более-менее свободным плечом, но получилось так себе. — Упал неудачно. Ну, знаешь, поскользнулся на раме… — Не неси чушь, — резко оборвала его К.К.. В принципе, да, Запп городил откровенную чушь. И чувствовал, что его раскрыли с полпинка. Он почему-то считал, что К.К. удовлетворится корявой отмазкой. А рассказать ей всё означало посвятить в историю, про которую уже знают слишком много народа — Зед, Лео, да еще и тот же Старфейс. И Запп бы приложил все усилия, чтобы никому больше не рассказывать, но истина была в том, что он хотел, блин, рассказать. И не стал сдерживаться. И не случилось ничего плохого, во всяком случае, пока. К.К. дала слово не посвящать больше никого, но при этом выглядела так, словно считала ровно наоборот. И подтвердила — в левой руке Заппа хрен знает, что произошло, надежды на возвращение подвижности кисти практически нет. И Запп был ей благодарен — этот факт как пластырь, надо было отодрать быстро, и К.К. справилась. Пока Запп был в больнице, кроме К.К. к нему не заходил никто. Но зашел бы сам Запп к, например, Клаусу, получи тот такую травму? Ох, вряд ли. А жить без левой руки оказалось ужасно неудобно. Ни поссать нормально, ни переодеться, ни помыться. “Как будто я инвалид какой”, — подумал Запп, прежде чем осознать, что вообще-то да, теперь инвалид. Но на следующий день к нему всё-таки пришли Лео и Зед, но странным путём. Запп заметил их на парапете за окном. — Хули вы тут делаете? — спросил Запп, открыв окно. — К.К. нам запретила тебя навещать, но мы... вот, — ответил Лео, с трудом удерживая баланс. Запп втащил его внутрь за шкирку, а Зед запрыгнул сам. Они еще и притащили ему нормального фастфуда, и Запп почувствовал себя даже счастливым. — Мы тут... — начал было разворачивать пакеты с едой Зед. По палате поплыл восхитительный запах, Запп почувствовал, что у него во рту полно слюней. — Бля, просто дайте! После недели больничной еды зажаренная курочка было просто пищей богов. И креветки. И что-то вроде мясное нестандартной формы, что бы это на самом деле ни было — Запп сожрал и его со всем возможным удовольствием. — Запп, как... — снова попытался что-то вставить Лео, но Запп просто прервал его. Не было ни единого желание после сытного обеда говорить о таких гадостях, как его, Заппа, левая рука. — Хуёво, но больше не будет. И снова накинулся на еду — на жаренную картошку или не только на неё. — Слушай, мы тут подумали... Запп закатил глаза. Одно дело, когда Лео пытается вставить свои жалостливые слова, другое — Зед. Если уж Зед начал говорить, то от серьезного разговора не отвертишься, как ни старайся. Запп поднял бы глаза на них. Но не хотел — было тошно. — ...подумали, что стоит рассказать Клаусу. — Нет. Запп подумал, что если бы имел возможность убить этих двоих, то бы точно убил. Просто на эмоциях. — Вы ни ебанного хера не скажете Клаусу. Потому что вы ни хера не знаете. Зед немного вышел вперед. — Запп, всё и так очень подозрительно, он до сих пор не знает, что с тобой случилось... Ренфро подался порыву, которому вообще не мог не поддаться: подскочил к Зеду и дернул его за ворот на себя. — Я тебя по стенке размажу. Но это была не совсем правда. Скорее “я сделаю всё, чтобы размазать тебя по стенке”. Лицо Зеда осталось бесстрастным для многих, но Запп всё-таки знал его рыбью мимику. Придурок принял его вызов. — Ничего не получится. Не в твоём состоянии. Запп едва не применил кровавую технику прямо здесь и сейчас. Очень хотелось затолкать эти слова назад в Зедову глотку. Тот мало того, что озвучил очевидное — да, знал Запп, знал, что шансы у него сейчас против Зеда примерно ноль. Тот не сделал даже попытки освободиться. Ярость достигла такого уровня, что Заппу стало смешно. Он отпустил Зеда и ткнул пальцем в Лео. — Тогда я убью его. Эти слова повисли в воздухе. Зед снова сделал попытку образумить Заппа, но Заппу-то было понятно, что у рыбешки просто мозгов не хватает отвалить: — Не гони, ничего ты... И осекся, заметив кровавую нить, которая тянулась от руки Заппа к шее Лео. — Ну-ну. В воздухе так отчетливо пахло дракой, что Запп ощутил ужасный приступ ностальгии. И не ощутил — а должен был бы — страха. Ему очень хотелось подраться. Чтобы расслабиться, чтобы забыться, чтобы, одновременно, вернуть иллюзию контроля над ситуацией. Даже если он будет после покалечен — неважно. — Валите, — бросил он, отпустив Лео. Они ушли молча, так как наслушались, наверное, достаточно. Запп подумал, что ничего не скажет К.К. насчет того, что она старается к нему никого не пускать — это верное решение. Всё и так слишком подозрительно, как сказал Зед, тут он не ошибся. Есть Заппу больше не хотелось, хотя была целая гора еды. И жить, в принципе, тоже не хотелось.