Первые Ласточки волшебных перемен

      Однако Тюрбан оказался сильнее, чем они думали. Шли недели, профессор всё больше становился похожим на мертвеца, его речь всё тяжелее было разобрать из-за ужасного заикания — но держался он молодцом. Во всяком случае, когда мальчики время от времени выходили на ночную разведку под мантией-невидимкой, к двери в запретном коридоре третьего этажа, то по ворчанию из-за неё заключали: пёс пока на охранном посту, а значит, всё в порядке. О том же свидетельствовало и дурное настроение Снейпа.       Ребята прониклись глубоким уважением к профессору Защиты: ещё бы, не каждый способен выдержать такое давление! Теперь, сталкиваясь с ним в коридорах, они тепло здоровались с Квиреллом, и стали гораздо тщательнее готовиться к его урокам. Хотя Фишер, к недоумению друзей, только снисходительно закатывала глаза, но никак не объясняла своего поведения. Её отношение к профессору не поменялось.        Первое марта принесло с собой ещё два праздника: оказалось, что Рон и Кэт родились в один день. Девочка подарила другу обещанную книгу — новенькое издание «Этюда в багровых тонах», даже не распакованное (и юные волшебники получили возможность лицезреть удивительную маггловскую обёртку).       Достать книгу было отдельной историей. Причём поиск сам по себе был несложным: Кэт попросила Сэм и Аманду походить по букинистическим магазинам, и в следующем же письме ей прислали несколько вариантов с указанными ценами. Только вот на самый дешёвый у Кэт не хватило бы денег — маггловских, разумеется. Можно было, конечно, найти какой-нибудь бэушный, дешёвенький вариант… но у Рона и так всё было с чужого плеча, а девочке хотелось порадовать друга красивым и новым подарком. Какое же упущение для магов, что в их книжных лавках днём с огнём не найти обыкновенной, художественной литературы!       В итоге пришлось обратиться к близнецам Уизли, как тем, кто всегда знает, где достать что угодно.       — У вас же вроде отец собирает разные маггловские диковинки? — подсела к ним как-то раз Кэт с деловым предложением. — Может, и деньги среди них найдутся? Обменяю их на пару галлеонов.       Близнецы хитро переглянулись, пошептались, после чего широким жестом отказались от монет, а вместо этого попросили у девочки сообразить им рекламные буклеты, или вывеску, или что-нибудь в этом роде — раз уж она смогла сделать «весьма неплохую» болельщицкую шляпу. А на заявление, что половина работы принадлежит Дину Томасу, ответили, что это «не их человек», так что он им неинтересен.       Кэтти пожала плечами — её дело предупредить, — и сделка состоялась.       Лучше бы она настояла на денежном обмене, чем соглашалась на такую авантюру… Близнецы оказались самыми худшими заказчиками, на каждый сделанный вариант они давали сто правок, полностью меняя свой же предыдущий запрос. Фишер сбилась с рук, пытаясь удовлетворить их капризы, и уже закипала, когда Уизли в конце концов забрали все наработки, протянули, что «попробуют что-нибудь из этого соорудить», и слиняли по своим делам.       Но всё же дело того стоило. Фред и Джордж попросили отца прислать несколько маггловских купюр, Кэт отослала нужную сумму подругам, и вскоре Букля (верная галка не справилась бы с такой тяжёлой посылкой) принесла новенькую красивую книгу в твёрдой обложке. Подарок вышел на загляденье!       Гарри, кстати, умудрённый опытом Рождества, задумался над подарками сильно заранее; и воспользовался проверенной тактикой «дарить магу что-нибудь маггловское». Он попросил Кэт воспользоваться её связью с внешним миром, всучил девочке три галлеона «за хлопоты и расходы» (у Поттера, понятное дело, тоже были только волшебные деньги) и через несколько дней держал в руках его — заветный и очень яркий кубик Рубика, как заказывал.              Рон сперва скептически отнёсся к подарку от Фишер: книга на день рождения? Похоже, дурное влияние Грэйнджер заразно. Ещё и название какое-то вычурное, скажете тоже: этюд, — и автору двести лет. Такое старьё кто-то читает?       Но из дружбы он обещал хотя бы ознакомиться.       А потом как-то вечером близнецы Уизли, заметив в гостиной склонённую над книгой рыжую голову, по обыкновению, подошли поиздеваться над старшим братом:       — Всё занудствуешь, Персик?       И очень удивились, когда поняли, что спутали его с младшеньким, Роном!       — Ты читаешь? — воскликнул Фред. — Не знал, что ты умеешь!       Открыв «Этюд» из вежливости, Рон не смог оторваться! Он залпом прочитал всю историю, потом перечитал, и вскоре новенькая книжка утратила прежний лоск. Когда же узнал, что о приключениях Шерлока Холмса написан ещё не один рассказ, Рон твёрдо вознамерился собрать всю коллекцию. Он влюбился в маггловский детектив с первого взгляда и бесповоротно, а всем стало ясно: с подарками на ближайшие годы всё решено.       По иронии судьбы, в тот же день Перси Уизли был уличён в несоблюдении им же лелеемых правил: обстоятельный староста вернулся в гриффиндорскую башню сильно после отбоя, потому что пропадал на свидании! И это было единственное его свидание с Элизабет Коукворт, шестикурсницей с Пуффендуя, несмотря на то, что парень целых три месяца её уговаривал.       — Ты видишь то же, что и я, Фордж? — причитал один из близнецов.       — Вижу, Дред.       — Рончик и Персик сами на себя не похожи. Куда только катится наша семья?       — Такими темпами, и мы с тобой скоро станем шалопаями и безобразниками.       Они в едином жесте скорбно воздели руку к сердцу.       — Наша семья такого не переживёт.              ***       До итоговых экзаменов оставалось ещё три месяца — а для Гермионы это значило, что времени совсем не осталось. Все философские камни, Снейп и злоключения Квирелла были задвинуты на десятый план, за Чары (это очень важно!), Трансфигурацию (это очень сложно!) и прочие предметы.       Девочка будто с цепи сорвалась и почему-то решила, что и друзей своих должна взять в ежовые рукавицы. Рон частенько озвучивал общую мысль, что Грэйнджер кровожаднее цербера. (Себе она и вовсе составила какое-то совершенно дикое расписание подготовки; складывалось ощущение, что, следуя ему, нужно зубрить двадцать часов в сутки.)       Половину дня они теперь просиживали в библиотеке; даже зарезервировали за собой постоянное место… не то чтобы здесь было много желающих его занять.       — Потому что никто не готовится к экзаменам так рано! — возмущался Рон, а через секунду скукоживался тишайшей тенью, сразу после строгого: «Ш-ш-ш!» — мадам Пинс. И бубнил потом, что её туфли скрипят гораздо громче, лучше бы на себя шикала.       Гермиона, зарывшись в свои конспекты на много миль, параллельно взяла в оборот Гарри и Невилла, объясняя им материал в привычной манере. Что касается оставшихся… эти двое не могли угнаться за объяснениями Грэйнджер: она говорила слишком быстро и вообще непонятно! Её слишком много, тараторит и тараторит. И как ребята справлялись с этим ураганом информации и что-то могли оттуда вынести, оставалось для Рона и Кэт страшной тайной — страшнее Бермудского треугольника. Прямо сказать, они чувствовали себя тупыми в этом коллективе. Так что они решили отколоться и вдвоём, в сторонке, в собственном неспешном темпе делать уроки.       В очередной раз утомившись от трескотни Грэйнджер, они в очередной же раз решили пройтись по библиотеке: размять ножки, передохнуть в тишине и вернуть прочитанные книги по местам.       — Не понимаю, почему Пинс не делает замечание Грэйнджер, — тихонько ворчал Рон, прожигаемый едким взглядом библиотекаря. — Она в сто раз громче меня! Я, может, вообще скоро оглохну от такого соседства.       Кэт пожала плечами.       — Женская солидарность.       — Серьёзно? Но это же несправедливо! А я-то думаю, с чего такое особое отношение? Неслучайно у меня было это зудящее чувство!..       Девочка посмеялась.       — Да шучу я. И ты поверил в такую ерунду!       Рон засопел и собрался огрызнуться, но вместо этого увидел что-то позади подруги и, остыв, молча и задумчиво указал вверх. Над высоким шкафом торчала знакомая копна волос, напоминающая гнездо. Кому она могла принадлежать, как не Хагриду? Ребята переглянулись и поспешно прошли в тот коридорчик, приветствуя лесника.       — Привет, Хагрид. Что ты здесь делаешь?       Судя по тому, как великан попытался вжаться в книжную полку, он был не рад встрече. Ещё и быстро спрятал руки за спину, едва услышал ребят.       — Да я тут, эт самое… глянуть зашёл, што тут имеется, во… не всё ж в хижине попросту так сидеть, надо ж иногда и делами заняться-то, да, полезным чем, ну, и так, для души… — с этими словами Хагрид потянулся к полке и одной ручищей взял наобум целую стопку книг. — Во, будет, чем себя занять, покамест снег не сошёл-то, да… А вы тута што? Интересного чего ищете?       Рон чуть прищурился и развязно произнёс:       — Не интересное, а готовимся к экзаменам.       — О, как! Разве ж не рано? — удивился лесничий.       — Мы потихоньку. А в перерывах читаем про философские камни и способы их защиты. Но, похоже, не придумали охранника лучше трёхголовой собаки. Оно и понятно, ведь такую можно даже в замке вроде нашего Хогвартса разместить, собака-то поменьше дракона будет. Ты ведь что-то слышал об этом, Хагрид, не так ли?       Тот с каждым словом мальчика менялся в лице, а под конец речи отёр рукавом куртки проступивший пот.       — Ох, вы… откудыть вы про Пушка-то узнали, ребяты?       — Пушок?! — воскликнул Рон, тут же сбавляя тон и даже прижимаясь ближе к полу. — Миленькое имя, ничего не скажешь!       — Ты ж его не видел, может, он действительно миленький, — заметила Кэт, и рыжий не мог не признать справедливость замечания.       Хагрид же сердито охнул.       — Дык што ж вы мене-то пужаете, раз не видели! Ладно уж, раз не лезли к Пушку, то и слава Мерлину.       — Мы не лезли, а Гарри с Невиллом полезли.       Лесник простонал.       — Грэйнджер, кстати, тоже в курсе, только «теоретически».       Лесник простонал с ещё большим отчаянием. А Рон продолжал разглагольствовать:       — Ты, Хагрид, стало быть, не так прост. Забрал из Гринготтса философский камень, как доверенное лицо самого Дамблдора, собачку приволок таких размеров, что никто другой бы с ней не управился. Ещё и живёшь отдельно, у Запретного Леса, — никто не видит, чем ты там занимаешься. А теперь?.. — мальчик шустро проскользнул за спину великану и глянул, что за книгу тот прячет. — Ага, а теперь собираешь материал по драконам. Тоже, кстати, немаленькие твари. Собираетесь обновлять охрану?       Бледный великан загнанным зверем озирался по сторонам.       — Тиш вы, тиш… ох, не знаю, откудыть вам усё эт известно… а только я ничаво плохого не делаю и зла никомусть не желам… а ежели хде оступилси, так то не шпецально, и прощенья просим…       — Хагрид, я же тебя не обвиняю, — развёл руками Рон. — Мне просто интересно, как так получилось. Может, не один Пушок охраняет камень?       Лесник пометался взглядом, а потом с тяжёлым вздохом шепнул:       — Тих! Не здеся об том. Вы эта… вы попозже ко мне загляните… ну, и спросите, чего там… Чтобы рассказать, дык не обещамси, потому как не должóн, но здеся точно об том шуметь не нать. А то скажут потом, што я виноватый и школьникам треплю, а я ж никому ничего!       Ребята кивнули, и Хагрид, с облегчением вытерев лоб, бочком двинулся на выход.       — А ты, кстати, знал, что разведение драконов запрещено Конвенцией магов тысяча семьсот девятого года? — сказал Уизли ему вдогонку. — Их и приручить нельзя, как ни старайся. Я могу дать почтовый адрес своего брата, Чарли, он об этом лучше меня расскажет.       Хагрид, страдальчески охнув, трусливо сбежал от первокурсника.              Кэт с сомнением взглянула на приятеля.       — То есть, ты помнишь, на Конвенции какого года запретили разводить драконов, но не помнишь, сколько времени надо варить зелье Быстрого Сна?       Рон закатил глаза.       — Ну, ты сравнила. Это ж совершенно разные вещи.       Им было слышно, как мадам Пинс сурово отчитывает Хагрида за то, что он выносит слишком много книг сразу: великан забыл вернуть стопку-для-отвода-глаз на место.       — Как-то жестоко ты с ним обошёлся, — покачала девочка головой. — Совсем его выбил из колеи.       — Так я разве его обвиняю?! Я ж по существу, по существу. Просто озвучил свои наблюдения, безо всяких оценок.       — Ещё скажи, что это был провокационный допрос.       — Может быть, — отмахнулся Уизли.              Они вернулись к друзьям и рассказали им о неожиданной встрече.       — А мы думали, нам послышалось, а это действительно был Хагрид, — произнёс Невилл, после чего задумчиво навалился на стол (смяв при этом листы своих записей). — Интересно, что они задумали? Может, директор догадался, что кто-то пытается украсть камень, и решил усилить защиту?       — Хагрид всегда хотел иметь дракона — он сам мне сказал в тот день, когда мы с ним познакомились. Может, он просто присматривал книги по уходу за новым… питомцем.       — Разведение драконов запрещено Конвенцией магов тысяча семьсот девятого года, — в один голос откликнулись Рон с Гермионой и смерили друг друга недовольными взглядами.       — Ну, он хотя бы не мажет цербера фосфором и не выпускает его бегать по окрестностям.       — Зачем ему это делать? — изумились мальчики.       — А это тоже из Шерлока Холмса…       Рон тут же прервал её громким возгласом:       — Не хочу ничего слышать! — зажал уши ладонями, зажмурился и заголосил какую-то тарабарщину.       Стоит ли говорить, что эта выходка стала последней каплей для Ирмы Пинс? Она с позором выгнала Уизли из библиотеки, закрыв ему ход на две недели.       Но к её удивлению, мальчик был только рад: ведь он оказался официально освобождён от пыточного клуба имени Гермионы Грэйнджер! И что ему заучка может сделать против слова школьного библиотекаря?       — Счастливо оставаться! — он победно вскинул руку к потолку и выкатился из читального зала.              ***       Чуть погодя они подошли к хижине Хагрида и остановились поодаль, не решаясь приблизиться. Нынешний вид домика их откровенно пугал: двери наглухо закрыты, занавески задёрнуты, из трубы валит густой дым, а стены, такое ощущение, светятся красным. Но ведь не могут они светиться, в самом деле? Клык жалобно ворчал из глубины будки.       Они всё же решились постучаться; дверь оказалась горячая. Хагрид сперва убедился через щёлочку, что это они, и только после этого впустил ребят внутрь. И тут же плотно захлопнул дверь.       В доме стояла страшная жара, аж глаза заслезились. Камин бешено пыхтел огнём, и у Кэт возникла ассоциация с домом Бабы Яги, где очень любят в таком вот жаре запекать глупеньких детей… Лесничий сперва предложил гостям подкрепиться, но они, поглядев на распаренные бутерброды и оплывшие сладости, без колебаний отказались.       — Уф… ну, так чевой-то там вы спросить хотели? — начал Хагрид. Он не успевал вытирать пот, крупные капли стекали по его лицу, застилали глаза и оседали в густой бороде, отчего та приняла весьма жалкий вид.       Гарри, ничего не видя через запотевшие очки, взял слово, чтобы не скучать:       — Да мы вот подумали, может, ты нам расскажешь, чем охраняют философский камень, кроме Пушка.       Хагрид неодобрительно взглянул на мальчика, но тот этого не увидел и потому не устыдился.       — Ничего не расскажу. Вы и так-то полным всего вынюхали — совсем не пойму, как, а и того много! Не положено вам в это лезть, так вот, да…       — Придётся, значит, самим выяснять, — пожал плечами Рон. — Пошли, ребята…       — Стойте! Куда ж это вы? — вскочил великан.       — В школу.       — Низя вам к Пушку!       — А кто хоть слово сказал про Пушка? — и ребята изобразили на лицах невинное удивление, насколько это было возможно при такой духоте.       Лесничий заметался, явно не решаясь на что-то определённое.       — Вы мне ж не эта… не дурите! — погрозил он пальцем. — Словами-то крутют, как хошь, дурют… эх-х, ладны! Скажу вам, што знам, но потому — только потому! — поштоб вы поняли: вам туда соваться не нать! Не для вас-то ловушка готовлена… ох, груз-то каков на себя беру… — сокрушался великан, но всё же поведал, о чём ему было известно: — Так, значится… Пушка-то у мене перво-наперво директор одолжил, штоб камень-то охранять. Это понятно. Пушок хороший охранник. Но опосля него ишшо кой-чево припасено: профессора, то бишь, заклятья хитры накладывали, штобы вор точно ужо не пролез. Профессор Стебль, значится, профессор Флитвик, профессор МакГонагалл, — Хагрид старательно загибал пальцы. — Профессор Квирелл… сам Дамблдор, разумейтся. И профессор Снейп тож…       — Снейп? — раздалось на несколько голосов.       — Ну да ж, профессор Снейп… а чегой-то вы так удивимшись?       — Ничего, — поспешно отмахнулся Гарри и глубоко вздохнул. — Слушай, Хагрид, давай откроем окно? У тебя тут такая парилка, что задохнуться можно…       — Нет, — отрезал великан. — Если вы узнали, што хотели, так идите… скоро уж вечóр, негоже бродить на улице…       — А дракон? — робко напомнил Невилл.       Хагрид напрягся.       — А пошто о драконе?       — Дракон разве не охраняет философский камень?       — Того не знам. Всё, уходите.       — А зачем ты брал в библиотеке книги о разведении драконов?       Рон в это время просочился к камину и, сунув свой нос едва не в самый огонь, воскликнул:       — Ага! А это у нас что?!       В самом центре, обласканное языками пламени, лежало огромное чёрное яйцо. Ребята столпились вокруг, разглядывая яйцо и удивляясь на все лады; только Гарри, жертва запотевших очков, слепо торчал посреди помещения. С обидой он воскликнул:       — Что там?! Расскажите, мне же не видно ничего!       Они описали ему находку, после чего, насев на Хагрида, вызнали у него историю этого приобретения: по словам лесничего, тот буквально вчера сошёл в деревню пропустить стаканчик-другой, вдруг подвалил таинственный незнакомец и предложил в картишки сыграть; партию провели, следующую. А там незнакомец предложил ставки повысить — да и вытащил из сумки драконье яйцо. Ну, Хагрид, естественно, согласился — и тут же успех!       — Выиграл, вот, сижу теперь, выращиваю, — мечтательно произнёс великан. — Будет у меня собственный дракончик, да, норвежский горбатый, я выяснил — редкая штука!       — Вы ведь живёте в деревянном доме, — с осуждением сказала Гермиона, но лесник только отмахнулся.       Не в силах больше выносить эту жару, ребята вылетели из хижины в прохладный день и с облегчением опустились на землю.       Теперь у них появилась новая забота: Хагрид со своим опасным увлечением. Каждый день, при любой возможности ребята смотрели в окна, проверяя, не сгорела ли ещё хижина лесничего — и та пока держалась молодцом. Но кто знает, сколько это могло продолжаться?       Как-то утром Букля принесла Гарри мятую записку, в которой ребята с трудом распознали одно-единственное слово: «Вылупляется».       Рождение дракона из яйца — это, безо всяких преувеличений, событие века. И как ни опасно было соваться к нему, ребята согласились, что пропустить такое будет слишком обидно.       Едва закончился урок травологии, совместный со слизнями, они побросали свои лопатки и, как есть, в земле и не снимая толстых перчаток, побежали к хижине лесничего. Лишь Гермиона сперва аккуратно сложила свои вещи, и только потом, с осуждением сморщив нос, поспешила за друзьями.              Испещрённое трещинами яйцо было будто выточено из мрамора. Оно лениво перекатывалось по всему полу — по такому случаю Хагрид постелил чью-то мягкую шкуру. Собравшиеся неотрывно пялились на яйцо — ведь, как известно, бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как льётся вода и как готовится вылупиться норвежский горбатый дракон. Всё готовится, но никак не вылупится.       — А он не торопится, — проворчал Рон, и тут же, будто в ответ, яйцо угрожающе задрожало, затрещало — да и развалилось на куски, а изнутри выпал чёрный дракончик, похожий на огромный сморчок. Крыса, прежде с любопытством высунувшая нос из кармана своего хозяина, с писком спряталась поглубже.       — Он такая прелесть! Чудесный малыш! — Хагрид умильно размазывал по бороде слёзы.       Дракончик трогательно раззявил ротик, чихнул — и рассыпал впереди себя огненные искры. Шкура вмиг вспыхнула, ребята с криками опрокинули чашки, щедро заливая начавшийся было пожар.       — Не пужайте его! — прогремел Хагрид. — Ему надоть тепло и сухость.       Дракончик снова чихнул. На этот раз загорелись резные фигурки, расставленные на подоконнике. Перепуганные гриффиндорцы стали сбивать опасные искры с фигурок, Невилл в панике задул зачем-то на огоньки, отчего те только ширились, и так бы всё окончилось бесславно, если бы Гермиона не сообразила наколдовать брызги воды, кое-как потушив пламя.       Ребята с печальным стоном разглядывали покрывшиеся чёрными пятнами фигурки.       — Хагрид! Дракон ведь всё тебе тут сожжёт! — воскликнула Кэт, но лесник будто и не слышал, не мог оторваться от своего дракончика.       — Хагрид, шахматы!.. — воззвал Рон… снова безуспешно.       Друзья переглянулись и, серьёзно кивнув, разложили фигурки по карманам и мантиями, вытянув те перед собой наподобие фартуков. Обидно было бы терять столько работы только от того, что Хагрид потерял голову от радости!       Едва они вышли из хижины, как увидели, что в сторону замка улепётывает от них маленькая фигурка. Невилл ахнул, выронив свой груз в мокрую землю. Остальные тоже признали нежеланного свидетеля: похоже, что Малфой увязался за ними после травологии и теперь тоже знал о существовании дракона. Оставалось только понять, как скоро он этим воспользуется.       — Дрянь! — зло прошипел Рон.              ***       Следующие дни Малфой при виде их компании гадко ухмылялся, а проходя мимо, старался пихнуть посильнее: иди, типа, прочь, Грязный Гарри, этот коридор слишком тесен для нас двоих. Но пока он почему-то молчал. Ребята уговаривали великана отпустить дракона на все четыре стороны, пока есть возможность, — но это было всё равно, что уговаривать валун передвинуться.       — Куды ж я его пущу? Он же са-авсем махонький!..       Его милый крошка вынудил ослиноподобного Клыка трусливо прятаться в будке.       Рон почесал нос.       — Я могу дать адресок своего брата, Чарли. Я, кстати, это уже предлагал. Чарли драконолог, думаю, он будет не прочь пристроить такую редкую зверюгу в заповедник.       — Или хотя бы подскажет, как поступить, — кивнул Гарри.       — Гениально! — искренне восхитился Невилл. Но Хагрид не разделял общего восторга. Тем не менее, ребятам удалось уговорить его хотя бы отправить письмо — и Букля, будто понимая, что мешкать нельзя, снежной стрелой рванула в дорогу.       Дракончик рос очень быстро, и Хагрид, как ни пугающе это звучало, не справлялся с ним в одиночку! Аккуратная когда-то хижина была теперь заляпана кровью и драконьими плевками, по всему полу валялись куски погрызенной мебели, жёваные сапоги и пух из выпотрошенного одеяла… Лесник, кажется, совсем забыл свои лесничьи обязанности, только кормил и кормил дракона без конца, да убирал следы его разрушений. И следил, чтобы его несчастное жилище не загорелось.       Мальчики согласились помочь с кормёжкой и уборкой, по-джентельменски освободив девочек от этой неприятной работы. Этот добрый жест вскоре аукнулся Рону: однажды вечером он вернулся от Хагрида злой, беспрестанно потирая одну руку.       — Он меня укусил! — пожаловался мальчик, демонстрируя небольшой неравномерно фиолетовый синяк. — Я думал, всю руку мне оторвёт! Этот дракон — настоящее чудовище, а Хагрид носится с ним, словно это домашний кролик. Честное слово, когда я уходил, Хагрид ему колыбельную пел.              Вдруг узкое стрельчатое окошко мелко загремело, и ребята вздрогнули, не сразу догадавшись: ведь это Букля принесла ответное письмо. Наконец-то! Сова кое-как протиснулась в окно, с уханьем отдавая корреспонденцию.       «Дорогой Рон! — писал Чарли очень круглым почерком. — Как у тебя дела? Судя по твоему письму, у тебя очень интересная школьная жизнь! Однако, как твой брат, я обеспокоен тем, насколько глубоко ты вляпался. Что бы ни случилось, оставайся благоразумным (не расстраивай маму) и держись своих друзей. Буду рад когда-нибудь с ними увидеться.       Теперь по существу. Норвежский горбатый дракон!!! Я буду счастлив его взять, но осуществить это будет непросто. Я думаю, лучше всего будет переслать его с моими друзьями, которые прилетят навестить меня на следующей неделе: Карлом Грассманом и Томми Хантером. Проблема в том, что никто не должен видеть, как они перевозят дракона, — ведь это незаконно. Будет идеально, если вы сможете привести дракона на самую высокую башню Хогвартса в субботу в полночь. Тогда они успеют добраться до Румынии прежде утра.       Пришли мне ответ как можно быстрее.       С любовью, Чарли»              Рон был смущён; если бы он знал, что письмо окажется таким личным, он бы не стал его всем показывать вот так! Кэт же была очень удивлена поведению старшего Уизли: очень уж тот легко и радушно помогает каким-то малолеткам, не обругал ни разу, не стал читать нотации, да ещё и план прислал подробный и чёткий! А имена его приятелей это вообще ненужная информация — что, если письмо упадёт не в те руки? Подставляет ведь! Она тут же высказала свои соображения:       — А твой брат тот ещё авантюрист.       — Это Чарли-то? Да ты что! Он самый рассудительный в нашей семье, после Билла и Перси, естественно. И после отца. И мамы. Кстати, Джинни тоже бывает очень серьёзной, — задумчиво добавил Рон. — Думаю, они с Чарли примерно на одном уровне.       — Короче говоря, он не такой бешеный, как близнецы. Честно тебе скажу, это не очень внятная оценка.       Гарри, посмеявшись, спросил:       — А где находишься ты в этой иерархии?       — Ну, я точно не такой зануда, как Перси и Билл, — протянул мальчик, — а хотелось бы быть примерно на уровне отца… но по факту, я думаю, я такой же рассудительный, как Чарли с Джинни.       — Ты рассудительный?! Ну, при такой оценке драконологи уже не кажутся прям уж отбитыми.              Они посмеялись тем вечером, испытывая огромное облегчение: скоро всё закончится!       А ночью стало не до смеха. Укушенная рука опухла и, кажется, пульсировала, Рон до утра прометался в кровати без сна, крепко сжав зубы, чтобы не стонать во весь голос; как Дин с Симусом не проснулись, для него осталось загадкой.       В попытке помочь другу, Невилл несколько часов держал на больном месте жабу: прохладная кожа Тревора, теоретически, могла немного облегчить страдания. Ведь Рон до последнего отказывался идти к мадам Помфри.       — Проще сразу на завтраке всем заявить, какая тварь завелась рядом со школой, — просипел он едва слышно.       Но в конце концов, выбора не осталось: через несколько часов рука позеленела. Похоже, что горбатый норвежский был не только огнедышащий, но и ядовитый.       Уже не сопротивляющегося, вялого Рона срочно отвели в медкрыло, и Гарри сочинил какое-то объяснение: якобы они захотели устроить себе испытание на храбрость, забрели в Запретный Лес, а там Рона укусил кто-то ядовитый; а не признавались они так долго, потому что боялись, что их накажут.       Мадам Помфри, конечно, обругала их знатно, но чисто символически сняла с каждого по пятёрке баллов, сразу же с пылом отдаваясь лечению. Наверное, она и на каплю не поверила их байке, но ничего не сказала.              В конце дня ребята зашли проведать больного; тот лежал пластом, бледный и со скорбным лицом.       — Это не только из-за руки, — скривившись, пояснил Рон. — Братья навещали… ох, и наслушался я нотаций от Перси! — Он в возмущении помолчал. — И Малфой заходил. Вы представьте, какая наглость! он сказал мадам Помфри, что одалживал у меня книгу и пришёл вернуть, а сам сидел и издевался. Типа ему даже неинтересно меня шантажировать, потому что у нашей семьи годовой доход четыре сикля… вот я этого гада, когда выйду!..       Ребятам какое-то время пришлось утихомиривать Рона, пока тот снова, ослабев, не опустился на подушки.       — А что за книга? — деловито спросила Гермиона после этого.       И Рон, в отличие от остальных, даже не стал удивляться её приоритетам. Только нервно усмехнулся, кивнув в сторону прикроватной тумбочки:       — Вон валяется. Дрянь, а не книга, чтоб этого слизня!..       То был ужасно пыльный, расхлябанный «Путеводитель по развалинам». Гермиона машинально взяла книгу, а раскрыв, удивлённо отметила:       — Ой, а тут библиотечный бланк! Просроченный. Надо было вернуть эту книгу полгода назад…       Чёртов слизень! Нашёл ведь такую книгу, постарался! Теперь, если Уизли (а он и так на плохом счету) вернёт этот бесполезный «Путеводитель», мадам Пинс его живьём съест за просрочку!..       — Лучше бы он так усердно уроками занимался, чем кознями, — сердито прокомментировала Гермиона.       — Ничего, Рон, сегодня ночью всё будет кончено.              ***       Девочки расположились с учебниками в креслах перед камином, но чтение шло с трудом: нет-нет они возвращались к миссии по переноске дракона. Рон пока отлёживался в медкрыле, а Гарри и Невилл должны были оттащить опасный груз на Астрономическую башню.       — Полночь, — озвучила Гермиона, взглянув на свои механические часы. Рядом с собой девочка пристроила не только книги, но и Коросту с Тревором; она решила, что достаточно ответственная, чтобы проследить за питомцами своих друзей. Пока у неё действительно получалось неплохо — ведь животные дремали, и потому ухудшений в их состоянии не наблюдалось.       Больше в этот час в гостиной никого не было.       Кэт длинно вздохнула. Вот и всё. Это час истины. Остаётся только дождаться Гарри и Невилла и узнать, удалось ли им передать дракона.       Но до чего же томительно это ожидание! И мальчики что-то задерживаются… не случилось бы чего.              Уже несколько раз прошуршали переворачиваемые страницы, когда наконец послышалось тихое условное постукивание. Девочки резко соскочили с диванчика, отчего тот мягко спружинил и разбудил животных. Подбежав ко входу, Кэт осторожно, стараясь не потревожить Полную Даму, отодвинула портрет, впуская внутрь взъерошенных и немного диковатых друзей.       — Наконец-то! — негромко выдохнула она. — Почему вы так долго? Всё вышло удачно?       Ребята переглянулись и, сбивчиво дополняя друг друга, стали рассказывать, что с ними произошло.              Целая история была только вынести дракона из хижины. Во-первых, ребята опасались, что Хагрид не сможет проститься с Норбертом (великан уже дал ему имя!), увязавшись за ними, и сорвёт операцию. Его еле уговорили оставаться дома. Во-вторых, дракон был тяжеленный, тащить его без помощи великана казалось невозможным! Спасли только надёжные Левиосы и то, что Хагрид с горя скормил дракончику полбочки палёного бренди, и зверь захрапел, уложенный в большом ящике. Так, помогая друг другу, мальчики потихоньку отлевитировали ящик до замка и стали тащить на Астрономическую башню. Что их не застукали полуночные призраки или случайные парочки — настоящее чудо! А дракончик тем временем начал ворочаться, и надо было спешить.       Когда они уже почти пришли, в коридоре вдруг раздался какой-то шум, Гарри и Невилл ломанулись в тёмную нишу, Невилл при этом больно ударился о ящик и согнулся вдвое, давя возглас; груз опасно повис в воздухе одной половиной выше, но его смогли удержать на весу.       В свете внезапно вспыхнувшей лампы показались две фигуры: это были Малфой и профессор МакГонагалл. Должно быть, слизень подслушал планы по переноске дракона у дверей больничного крыла или в коридорах, судя по тому, что он пытался объяснить профессору: дескать, Гарри Поттер скоро будет здесь, передавая нелегального дракона румынским контрабандистам. Но профессор не поверила ни единому слову (ещё бы, это звучало, как пьяный бред!) и сурово волокла провинившегося к его декану. Гриффиндорцы едва дождались, пока те пройдут мимо, чтобы в ликовании хлопнуть ладошками!       Дальше они рассказали, что успешно донесли дракона до уговоренного места, где их уже поджидали друзья Чарли — парили на крепких коротких мётлах над зубцами башни. Им и сдали дракона, причём очень своевременно: тот уже начинал рваться из ящика наружу и недовольно порыкивать. Но опытные драконологи что-то поколдовали, утихомирив груз, повесили ящик между мётлами (они заранее подготовили специальное крепление), салютнули — да и улетели в ночь.       От радости, что миссия успешно завершилась (да ещё с приятным бонусом в виде наказания для слизня!), мальчики совсем забыли об осторожности — и у подножия лестницы их поймал Филч, патрулирующий коридоры. Просто взял за шкирки да и оттащил в учительскую, словно коршун свою добычу! Туда же, где сидел Малфой, ожидающий приговора от своего декана; благо, декан Гриффиндора уже присутствовала на месте, звать её было не нужно.       МакГонагалл удивилась, конечно. А потом так отчитала их… и за то, что шлялись ночью по замку, и за то, что решили подставить Малфоя, скормив тому эту нелепую историю про дракона. Они думали, что провалятся под пол от стыда и страха. Может, слизень и собирался снова запеть своё обвинение, но он бы не смог прорваться сквозь тираду МакГонагалл; к тому же, его собственный недовольный декан не дал даже слова пикнуть. Хоть какое крошечное утешение для гриффиндорцев.       Но их унижения только начались: МакГонагалл, разочарованно покачав головой, сняла сотню баллов за их оплошность.       — С каждого! — отчаянно простонал Невилл, схватившись за голову.       И Гермиона с ужасом ахнула:       — С каждого?!..       Теперь Гриффиндор оказывался на последнем месте в гонке факультетов. Он ещё мог взять Кубок по квиддичу, но и только — и всё из-за того, что ребята за одну ночь потеряли двести баллов.       А теперь им ещё предстояло томиться в ожидании, когда им подготовят достаточно суровое наказание. Кэт и Гермиона не могли подобрать слов, что утешили бы в этой ситуации.              На следующий день стало ещё хуже. Это определённо был самый ужасный день в их жизни.       Поначалу никто не понял, что произошло: таблица подсчёта в Большом Зале показывала, что у Гриффиндора на двести очков меньше положенного. «Это какая-то ошибка?» — спрашивали друг друга ученики. Пересчитали несколько раз, но результат оставался тем же.       И по чьей милости у Гриффиндора такая потеря! Спасибо двум первогодкам, что шлялись ночью и разозлили МакГонагалл! (Несомненно, именно Малфой потрудился распространить эту информацию, ловко умолчав, что сам тоже был пойман на ночной прогулке.) На Гарри и Невилла обрушилось общественное порицание, и те готовы были сгореть от стыда. Они вяло ковыряли завтрак и наверняка утекли бы под стол, если бы друзья не сели по бокам, словно стражи, ограждая от нападок.       На тот момент Рона уже выписали из медкрыла; мальчик был светел и энергичен, ему рассказали о том, чем обернулась история с драконом, — и теперь Рон готов был ринуться в драку при первом же намёке на обвинения.       — Замолкните, дурни! — огрызался он, когда кто-нибудь в очередной раз упрекал мальчиков за потерю баллов. — Это не ваше дело! Сами, что, не теряли баллов?! Да Гарри за один только квиддич принёс уже больше всех вас, а вы бы на себя посмотрели! Нечего бочку гнать, умники!       Его постоянно приходилось одёргивать, чтобы воинственный рыжик не выбил кому-нибудь глаз.       Гермиона не менее яро напоминала остальным, что Поттер с Лонгботтомом — их товарищи, несмотря на любые ошибки. Общность факультета обязывает держаться вместе и поддерживать друг друга. Наставлять, а не попрекать за проступок. А кто не терял баллы — пусть первый бросит в себя камень! И она, Гермиона, имеет полное право так говорить, потому что зарабатывает больше всех очков на курсе!.. Кэт опасалась, что после подобных речей новой жертвой толпы станет именно Гермиона.       Эти двое так распалялись, что необходимо было осаживать их пыл: ведь в запале Рон или Гермиона могли проболтаться о причине ночных приключений, а знать о них общественности совсем, совсем не нужно!       На Гриффиндоре, к удовольствию слизеринцев, бурлило противостояние, но пятеро ребят хотя бы оставались друг у друга; и это помогло Гарри и Невиллу малость оправиться перед тем, как будет озвучено наказание. Страшно было представить, что бы случилось с мальчиками без такой энергичной поддержки: Невилл, например, и так сильно переволновался, и почти безостановочно путался в заклинаниях и зельях. Даже привидения с лестницами ему сочувствовали, видя, как у нервного первогодки всё валится из рук на пустом месте.       — Вот, отец Мартин, о ком я вам говорил, — представил как-то Рон своему другу призрака — одного из тех, кого он подговорил войти в шпионскую сеть. — Давай, Невилл, подойди, он обещал дать тебе хороший совет!       Призрак, худощавый лысоватый монах, сочувственно возложил руку на голову мальчику, отчего тот вздрогнул всем телом.       — Вижу печаль твою, дитя, — нараспев протянул призрак, — глубокую печаль. Но молитва поможет тебе справиться с любым горем. Повторяй же за мной…       — Отец Мартин, вы же не то обещали… — рассеянно вмешался Рон. Ему пришлось потратить ещё какое-то время, чтобы отвязаться от общества воодушевлённого привидения. — Прости, я как-то не ожидал… что он вот так вот…       Но приближалась пора экзаменов, и это позволило отвлечься от неприятностей. Теперь они с небывалым прежде пылом отдались зубрёжке.