Книга Химеры

      Дерек Уэйн оказался совершенно не таким, каким Рика представляла себе готэмского миллиардера, владельца крупной корпорации, да ещё и Бэтмена-младшего в придачу. Нет, разлёт плеч у него с отцом был абсолютно одинаковый, девочка специально сравнила по фото в телефоне. И тёмные волосы, уже тронутые сединой, — а ведь ему было сколько, тридцать пять? — и волевой подбородок, и властный взгляд тёмных глаз, и шикарный дорогой костюм…       А потом он встал со своего места за столом, чтобы поблагодарить школу за гостеприимство, и улыбнулся. И эта добрая, тёплая, простая улыбка заставила сморгнуть очарование флёром богатства, силы и власти — и далеко не только Рику.       Теперь она смогла разглядеть и более мягкие и тонкие черты, чем у покойного Брюса Уэйна (видимо, пошёл в мать), и капельку смущения под жадными и любопытными взглядами собравшихся (одно дело — акулы бизнеса и преступники на ночных улицах, а вот дети — это совсем другое…), и в полной мере осознала то, что ей шепнула на ухо Конрад.       Первое впечатление, что сын — копия отца, было обманчивым.       — Он умеет надевать лицо, — пробормотала Рентген, деликатно смотря вверх и влево от гостя, чтобы не потревожить. — Когда ему надо, он — бизнесмен. Когда надо быть сама-знаешь-кем — ну, ты поняла… А здесь такой нужды нет. Ты посмотри, они ведь не так уж и похожи.       Телосложение… результат длительных тренировок. Он не был изначально таким мощным, он тоньше. Лицо… постоянное напряжение мышц, чтобы держать каменную физиономию, которая должна быть вот-в-точности-такой? Да, наверное… Ох, что-то я ему не завидую.       А Уэйн тем временем говорил:       — Как вам уже наверняка рассказал профессор Ксавье, испытание предполагает два этапа. И да, касательно второго — он явится неожиданностью для тех, кто решится к нему приступить. Сейчас вы не узнаете о нём ничего. Я, конечно, злостно нарушаю права человека и экзаменуемого, за что вы можете подать на меня в суд… — Лёгкие смешки разнеслись по залу, Дерек охотно их поддержал и продолжил после паузы: — Но на данный момент это необходимо. Сперва у нас — месяц на подготовку, потом — первый этап, и уже потом… Однако спешу вас уверить: тем, кто решится на второй этап, нужно будет подписать отдельный бланк о согласии. И да, я бы ратовал за психологическое освидетельствование подобных смельчаков, но профессор Ксавье уверил меня, что, во-первых, ваши психопрофили и так составляются и редактируются по мере вашего обучения здесь. А во-вторых — что вы, одарённые дети, сами почувствуете, нужно вам идти дальше или нет.       И, глядя на спокойное лицо профессора, Рика поняла: как бы то ни было, а неподготовленными, по ошибке, из бахвальства или гордыни и с высокой вероятностью получения травмы никто дальше первого этапа не пройдёт.       Директор всегда отвечает за своих учеников. И даже если ты Икс — для несовершеннолетних риск должен быть в пределах нормы.       — Но пока — речь идёт о первом этапе, — продолжал Дерек, глядя на ещё двоих прибывших с ним мужчин, сидевших за столом преподавателей. — Он будет разделён на два: на тот, что даст пищу для ума, — и тот, что покажет развитие вашего тела. Согласно вашим особенностям, — и он специально выделил голосом последнее слово, — и не более того. Каких-то общих нормативов, гребущих всех под одну гребёнку, у нас не будет. Тем, кто захочет сделать своим домом школу «Нова», нужно знать: мы — не Спарта и не Сорбонна; мы — скорее, Афины.       Ну да, рахитик с гениальным мозгом вполне может найти своё место в «Уэйн Энтерпрайзес», а вот тупые качки не приветствуются и на крышах Готэма под знаком летучей мыши: надо же какую-никакую соображалку иметь.       Тем временем те самые двое поднялись на ноги как раз тогда, когда Дерек начал их представлять. Он обозначил их как дополнительных наставников, с которыми весь месяц надлежит заниматься тем, кто захочет претендовать на стипендию Уэйна.       Высокий сухопарый немец, отрекомендованный первым, почему-то носил совершенно английское имя — Энтони Вилленс. Он должен был читать спецкурс физики, химии и генетики, и Рика заранее мысленно застонала, предчувствуя собственные мучения. Был он темноволос, скептичен и спокоен, осанкой не уступал иному лорду, и девочка ничуть не удивилась, услышав его прозвище: Шталь.       «То бишь, «сталь» по-немецки», — подумала она, покосившись на профессора Вагнера, из уст которого на занятиях порой проскальзывали словечки из родного языка.        Второй преподаватель со спецкурсом по силовому воздействию степенно и размашисто поклонился в пояс всем собравшимся. Его фамилию Дерек так и не сказал, но рыжая борода и шапка седых кудрей при могучем телосложении не позволяли усомниться в истинности его прозвания — и чем чёрт не шутит, может, для него оно и было настоящим?       «Перун, — думала Рика, судорожно собирая по крупицам свои скудные знания по славянской мифологии. — Это что-то вроде Тора у русских, так? Интересно, а он тоже пуляется молниями? Только что-то никакого молота у него не видно… Вот к кому я точно с удовольствием буду ходить!»       И под конец Дерек Уэйн скромно и с достоинством представил себя самого, уточнив, что будет вести курс по тактике и стратегии. И что-то Рике подсказывало, что имеются в виду отнюдь не экономические термины… ну, или не только они.       Уэйн отпил воды из бокала и снова обезоруживающе улыбнулся — только в этот раз девочка почему-то почувствовала от этой улыбки какую-то непонятную светлую грусть. И, судя по сузившимся глазам Конрад, не только она.       — Что ж, получается, мы будем вашими гостями и наставниками весь месяц. Этот месяц выдастся весьма напряжённым, насыщенным, порой вам покажется, что вы работаете на пределе своих способностей. Но я надеюсь, что вы извлечёте из этого пользу — и не будете поминать нас дурным словом… слишком часто. — Тут он совершенно по-мальчишески ухмыльнулся, и странное ощущение спало. — А теперь — не будем больше томить ожиданием тех, кто голоден, и заставлять остывать этот шикарный обед. Процесс записи на стипендиат начнётся уже после него.       Дерек красноречиво посмотрел на накрытый стол, над которым он возвышался, и Рика поневоле вспомнила, насколько ей хочется есть. Судя по сдержанным ёрзаниям по залу — опять-таки, не она одна.       — А хороший оратор, умеет держать толпу, — почти не разжимая губ, проговорила Конрад. — Если ещё додаст финальную фразу…       И Дерек додал. Коротко, ясно — и уже с салфеткой в руках:       — Ещё раз благодарю за гостеприимство и… можете наконец-то не обращать на меня внимание!       «Это будет интересно, — думала Рика, намазывая маслом хрустящую свежую булочку под привычный гомон студентов, окончательно потерявших пиетет перед высокими гостями. — Ещё не знаю, что из этого выйдет, но… это будет очень интересно!»       И, в ответ на эти мысли (не словно, а просто), от стола преподавателей ей с улыбкой отсалютовал бокалом профессор Ксавье.       

***

      Весь последующий месяц размылся перед взором Рики в одну большую смазанную цветную полосу. Как будто катаешься на карусели, а она мчится всё быстрее, быстрее и быстрее — и остаётся только зажимать руками рот, чтобы содержимое желудка не вырвалось наружу.       Учёба — семинары — тренировки — снова учёба, но уже самостоятельно — краткий сон, в котором тоже или корпишь над книгами, или бежишь куда-то, — и снова учёба… Рика спала по четыре-пять часов в сутки, но не успевала удивляться, что у неё даже мешки под глазами не появляются, спасибо регенерации. И Гидра, к которому её раз в неделю на всякий случай отправлял профессор Ксавье, подтверждал: такая продолжительность отдыха приемлема для тела юной Икс, а со временем сократится и до трёх часов, но пока — не стоит.       Там же, у Гидры, выяснилась новая пикантная подробность мутации девочки. Сперва она очень испугалась, поняв, что совсем забыла о своём календаре, а месячные в срок не начались. Но Бордер развеял её страхи, заявив, что никаких болезней, связанных с этим, в пациентке не наблюдает, а вот особенность — да, и ещё какую. Фертильность молодого организма перешла на ту фазу, ради которой любая другая человеческая особь женского пола отдала бы — ну, если не правую почку, то близко к этому.       Из запутанных терминов и сложных таблиц Рика вынесла главное: во-первых, зачать ребёнка она сможет, только если сама захочет и от того потенциального партнёра, которого осознанно выберет; а во-вторых — из-за отсутствия необходимости в регулярном цикле можно попрощаться с ежемесячной женской карой. В другое время Рика бы сама придумала пару шуток на эту тему, в том числе о потенциальном партнёре, — не говоря о подколках со стороны остальных Фриков. Но сейчас — только на пару минут с облегчением почувствовала себя сверхчеловеком, осознав новый плюс от гена Икс в своём теле. А потом — побежала на семинар к Перуну.       Этот солидный дядька действительно владел силой молний, только не как Ороро. Электрические разряды шли от его рук достаточно короткими импульсами, не больше метра, — в самый раз для ближнего боя. В ходе спарринга он, естественно, регулировал мощность, так что влетало студентам хоть и чувствительно, но не до ожогов. А ударная волна от его кулаков заставляла трескаться и деревянный пол, и каменные стены: их потом восстанавливали студенты с соответствующими талантами.       Лекции Дерека Уэйна Рика могла слушать часами, пока информация не польётся из ушей. Главное из того, чему он учил, она вынесла на первом же уроке.       — Даже если у вас с кем-то дуэль на закате дня и пустынном перекрёстке — никогда, никогда не полагайтесь на то, что вы будете одни и ничего не случится, — говорил он. — Что у вашего противника, что у вас может оказаться группа поддержки — и не факт, что кто-то из вас будет о ней знать. Это не говоря уже о случайных прохожих, внезапных вмешательствах со стороны, стихийных явлениях — да и нежданных сюрпризах со стороны окружающей вас локации, в конце-то концов! А уж если вы работаете в команде — непременно представляйте себе рисунок ваших действий и соображайте, кто и как может сработать в любую минуту. Древняя мудрость гласит: «Знай врага своего». Но я добавляю: «И друга своего знай не меньше».       А от занятий со Шталем у Рики больше всего шла кругом голова, настолько противоречивыми были её ощущения. С одной стороны, она просто выла до искусанных губ от того количества не очень-то любимого материала, которое ей приходилось запихивать в голову. С другой стороны — Шталь давал этот самый материал так, что запихивать хотелось даже ей.       И ведь ещё никто не отменял всю остальную учебную программу — и Логана с Пьетро тоже…       Рика ходила с опухшей головой и страдала. Рика пила витамины и лёгкие ноотропы типа глицина. Рика иногда даже тихонько плакала в плечо Конрад, но потом вытирала слёзы, шмыгала носом и шла дальше. Перед Конрад ей порой было стыдно: в конце концов, она тоже записалась на участие в стипендиате и тоже проходила нужную подготовку, а ведь у неё не было регенерации, и она совсем не ныла… На что сама Рентген справедливо уточняла, что она, во-первых, старше, а во-вторых — знает гораздо больше, и ей не приходится догонять ту учебную программу, которую сейчас форсировала Рика.       Что до мужской половины населения домика Фриков — они участвовать в этом марафонском забеге отказались. Кейти сказал, что даже ради миллиона долларов не уйдёт из школы, где гарантированно не сможет никого убить, а излишне напрягать мозг ради проверки знаний ему лень. Что до Эльфа — тот состроил высокомерную гримаску по всем правилам актёрского мастерства и заявил, что «эти ваши человеческие дела» ему, эльфу, никоим образом не интересны.       Зато парни от всей души включились в помощь своим подругам: носили еду и питьё, проверяли готовность к семинарам, заставляли отдыхать (порой даже силой), мыли полы и посуду и всё такое прочее. И более заботливых нянек, «родных матерей» и строгих товарищей было бы очень сложно сыскать.       Как случился сам экзамен, то самое первое испытание, Рика не очень-то поняла. Никакой пафосной организации, никаких напутственных речей — обычный день, будничная контрольная. Листки с заданиями, время на выполнение, потом — спортплощадка, кроссы и нормативы… И только в душе Рика сообразила, что — вот же оно! Только что было… и прошло.       И Рика прошла. Не в числе лучших, как выяснилось вечером, когда объявили результаты, — но прошла. В числе лучших была как раз Конрад. Но мистер Уэйн на праздничном ужине (вот уж что действительно было организовано — так организовано!) сказал, что этот этап был лишь пропускным ко второму — который и будет решать, кто станет победителем и кто встанет за его плечом.       Девочке внезапно сделалось страшно представить, что же будет на этом втором испытании. И она предпочла об этом не думать. Впрочем, явно как и все остальные.       Никакой подготовки ко второму испытанию не было. Наоборот, участникам давалась неделя на отдых. Правда, что Уэйн, что профессор Ксавье призывали их не предаваться лени и праздности на полную катушку: напряжённый в течение столь длительного времени мозг походил на сжатую пружину, которую следовало отпускать постепенно. Иначе откат мог бы быть слишком силён.       Рика послушно штудировала учебники, необходимые для летнего триместра, и с превеликим удовольствием тренировалась с Логаном, но сон её нормализовался, и чайные посиделки с профессором Ксавье вновь могли растягиваться до позднего вечера. А профессор Вагнер, как-то проходивший мимо них с Конрад, внезапно дал им спецзадание по актёрскому: разыграть на людях сцену ревности друг к другу по всем правилам классического искусства. И девочка с удивлением поняла, что это хоть и неимоверно весело, а всё-таки тоже неплохо так загружает мозг. А ещё — заново пробуждает страсть молодости, почти загнанную в могилу постоянной пахотой на ниве учёбы.       Шталь и Перун, получившие свою долю благодарностей от учеников и преподавателей, отбыли на историческую родину. Дальнейшее предполагалось без их деятельного участия. А вот Дерек остался.       И очень скоро наступил тот день, когда Рика Клейтон недрогнувшей рукой оставила свою подпись на бланке соискателя второго этапа стипендиата имени Брюса Уэйна, обещаясь быть в здравом уме и твёрдой памяти — и готовой к любым позитивным и негативным эффектам, которые это испытание может в пределах разумного навлечь на её психику…