Случайные попутчики

Драко твердо шагал по мраморному полу Министерства магии. Он решил, что час — вполне приличный срок, чтобы считалось, что он явился все-таки «незамедлительно». За этот час он успел сопоставить некоторые факты и пришел к интересным выводам. Во-первых, вопрос Игнатиуса Доджа был частного характера. А любой чиновник, который не хочет, чтобы на него подали жалобу, не станет использовать непроверенные факты. Додж не указал, зачем именно вызывает Драко: для обыска, для допроса, для, черт побери, опознания. Не указал — иначе потом Драко мог бы сделать его жизнь чуть неудобнее, хоть против него и была настроена целая система. Это значило, что у Доджа не было оснований вызывать Драко в Министерство. И предъявить ему было нечего. Это было хорошо, потому что вторым пунктом, над которым следовало поразмыслить, была незамедлительность. Зачем какому-то там сморчку из Министерства вызывать его в пятницу вечером, когда все разъехались на Чемпионат мира по квиддичу? Ему даже нечем будет Драко пригрозить. Додж оказывался в заведомо проигрышной позиции, отправив Драко подобное письмо: не надавить ни чином, ни угрозами. Еще в своем кабинете Драко неверяще фыркнул, когда сообразил, что все это значит. Додж не приказывал, Додж просил. У него что-то случилось. Случилось в пятницу вечером, случилось прямо перед одним из самых важных дней за последнюю дюжину лет, и существовала вероятность того, что Драко знал, чем можно помочь. Поэтому внутри у Драко все трепетало. Он вслушивался в грохот собственных каблуков и ловил едва заметное отражение пальто на стенах из черного, гладкого мрамора. В Министерстве всегда было чуть холоднее, чем снаружи. Драко понял это еще подростком, когда первый раз пришел сюда с отцом. Ему понравилось, что первый визит в Министерство магии случился тогда, когда сила была на их стороне. В тот раз, первый раз, он зашел сюда уверенно — и, может, даже чуточку надменно. Потом расклад сил поменялся, и, разумеется, того же чувства всевластия, хотя бы фальшивого, Драко здесь больше не испытывал. Но само чувство помнил. Наверное, поэтому, когда его вызывали сюда, он никогда не воспринимал угрозы полностью всерьез. Да, Министерство было чужим, холодным и пустым, но раньше оно было на его стороне, а значит, не могло его напугать. Миновав то место, где раньше был фонтан, а сейчас шла работа над новым монументом, Драко подошел к лифтам. Почти все они были открыты и ждали, пока кто-нибудь ими воспользуется. Драко взглядом выбрал лифт посередине и зашел в него, не сбавляя темпа. Лязгнули двери, чавкнул механизм, и лифт рывком унес Драко навстречу неизбежному. Когда голос объявил: «Отдел магического правопорядка», Драко поспешил на выход. Додж в своей обычной клетчатой жилетке стоял у окна, нервно и бесконтрольно отбивая ногой дребезжащую чечетку. Руки он держал сложенными на груди, взглядом блуждал где-то далеко и приближения Драко будто не ожидал. Однако за несколько секунд до того, как Драко был готов его окликнуть, Додж развернулся к нему сам. Лицо у него было кислое. — Я ждал вас, — кивнул Додж вместо приветствия. Драко замешкался. Он-то уже готовился ухмыляться, но настрой Доджа сбил его с толку. — Пойдемте, — Додж развернулся и зашагал к своему кабинету. Драко ничего не оставалос­ь, как следовать за ним. Кабинет Доджа был скромным. Дешевый стол, вертушка-стул, на вешалке сиротливо пристроились песочного цвета пальто и видавшая виды шляпа. Драко постарался усмирить свою тревогу и медленно выдохнул. Под Доджем скрипнул стул. Драко собрался, сел на гостевой и безразлично уставился на Доджа. В конце концов, это он его вызвал. Пусть раскрывает карты первым. Наконец Додж заговорил: — Мистер Малфой, как вы думаете, почему я вас вызвал? На лице Драко не дрогнул ни один мускул. — Мне казалось, что вы меня вежливо попросили прийти, — возразил он. Додж устало вздохнул. Драко отметил, что под его глазами залегли усталые мешки. Додж открыл ящик стола и достал какие-то бумаги. — Вот, взгляните. Это ваша подпись? — он протянул их Драко и начал выжидающе на него смотреть. — Разумеется, нет, — усмехнулся Драко. — Это же протокол обыска моего дома. Вы считаете, что ваши люди дают мне что-то подписать или просят меня проверить, что именно было изъято? Не смешите меня. Все это было оформлено уже постфактум, и вы прекрасно это знаете. Додж облизал губы. — Но это артефакты, которые мы забрали из вашего поместья. Вы их узнаете? Драко скользнул взглядом по бумагам. — Трудно сказать, — весело ответил он. — Я их не видел и не знаю, что вы достали и откуда. Может, вы их вообще подбросили. Драко говорил абсолютную правду: пока мракоборцы обворовывали подвалы его отца, он сидел в гостиной наверху и пил чай из самого дорогого фарфора, что только можно было найти в доме. — Посмотрите повнимательнее, мистер Малфой. Возможно, вы сможете опознать некоторые… Драко слушал вполуха. Что нужно этому Доджу? Зачем он раздобыл где-то этот дурацкий протокол? И почему вызвал его именно сегодня, когда сила не на его стороне? Он опустил глаза на лист пергамента. Кубки, сабли, медальоны — вполне обычные предметы интереса его отца. — Может, вам известно что-то о происхождении некоторых из них? — продолжал Додж. — Вы знаете, что мы можем поощрить вовлечение в дело… Например, вот эта трость — вы помните ее? — Додж любезно подвинул бумаги ближе и даже привстал, имитируя расположенность и желание помочь. — Я не понимаю, чего вы от меня хотите. — Драко не собирался участвовать в этом фарсе, и никакого поощрения ему было не нужно. — Или, вот, например, шар. Магический… эээ… шар. Может, когда-нибудь гадали на нем? — Отец ни за что бы не стал хранить у себя какой-то шар для гаданий, — фыркнул Драко. Он бросил взгляд на палец Доджа, которым тот тыкал в лист. Рядом с надписью «Шар» значились три вопросительных знака, клякса и один восклицательный. Очень большой восклицательный. Драко облизал губы и закусил щеку. Что-то тут было неладно. — Почему вас так интересует этот шар? — спросил он. Додж замялся. По его лицу было видно, что он хочет что-то сказать, но вместе с этим не хочет раскрывать перед Драко карты. — Есть… ряд причин, — расплывчато ответил Додж. — Подумайте как следует, мистер Малфой. Драко несколько секунд смотрел ему в глаза, а затем отвел взгляд. Ему все это совершенно не нравилось. Он не мог придумать ни одной причины, по которой понадобилось бы вызывать его так срочно. Додж наверняка чего-то недоговаривал, и это могло выйти боком. С одной стороны, Драко было бы выгодно, если бы это вышло боком только Доджу. Однако и его самого это не могло не задеть. Проблемы Доджа не волновали его совсем, собственных проблем ему не было нужно. — Возможно, я мог бы вспомнить, что это за шар, если бы его увидел. Драко решил сыграть в эту игру и посмотреть, куда она его приведет. Додж медленно встал из-за стола, обошел его и направился к шкафу со стеклянными дверцами. Он выудил ключ откуда-то из кармана жилетки, зачем-то его протер и осторожно вставил в замок в самом низу стеклянной дверцы. Дверца отворилась — без скрипа, аккуратно, но что-то внутри заставило Драко задержать дыхание. Сделав несколько шагов навстречу шкафу, с замиранием сердца Драко взглянул на причину своего беспокойства. Это был шар. Нет, не так — это был Шар. Шар сиял, слегка гудел и выглядел так, словно еще секунда — и он превратится во что-то совсем иное. Как будто он был на грани перехода в новое состояние. Драко зачарованно смотрел на сияние, которое было почти ощутимо — словно в Шаре была сконцентрирована чистая энергия. Он притягивал к себе взгляд, его хотелось потрогать, с ним хотелось слиться и стать его частью. Додж смотрел на Шар с опаской, но, очевидно, с тем же блеском в глазах, что был у Драко. Драко сглотнул. Это был по-настоящему мощный артефакт. Что хуже, этот артефакт выглядел так, словно был готов вот-вот сработать. По ощущениям Драко, энергии в нем хватило бы, чтобы разнести до камня все Министерство. Хуже всего было то, что Драко узнал Шар. — И давно он такой? — пересохшими губами произнес Драко. — Мы не делали ревизий до недавнего времени, — ответил Додж и оттеснил Драко в сторону, чтобы закрыть створку шкафа. — На стекло наложены чары, — пояснил он. — Он не должен сработать. Драко смотрел в пол. Сейчас в его руках была та самая удача, которую он поймал за хвост, надо было только правильно ею воспользоваться. Он представил, что вместо него сейчас стоит отец. Тот бы точно сумел вывернуть все как ему надо. — Кажется, теперь я все понял. — Драко сжал руки в кулаки и разжал их. — Игнатиус, вы же в полном дерьме. Воцарилась тишина. Додж смотрел на него немигающим взглядом, в котором ясно читал: он прекрасно понимал свое положение. Более того, он знал, что Драко тоже все поймет. Сделал пару попыток притвориться, что все не так плохо, но на самом деле Додж был на миллиметре от не просто увольнения: Додж мог вот-вот заставить Министерство магии взлететь на воздух. Драко так долго ломал голову — и теперь наконец все встало на свои места. Драко сразу узнал этот Шар. Как артефакт для Малфоев он был абсолютно бесполезен, потому что у него было одно-единственное предназначение: аккумулировать магию. Шар впитывал магию везде и всюду, откуда только мог: произнесенные рядом заклинания, чары, другие волшебные предметы… Задачей шара было завладеть как можно большим количеством магии. Это был один из друидских ритуальных предметов, а связываться с друидами никто желанием не горел. Проблема заключалась в том, что в какой-то момент Шар напитывался магией до такой степени, что был готов сделать то, ради чего он ее собирал: высвободить все и сразу. Иными словами, взорваться. Додж все смотрел на него, а Драко смотрел на Доджа, и губы его непроизвольно изгибались в улыбке. — Если вы не собираетесь сотрудничать, мистер Малфой, это станет для вас проблемой. — Это станет проблемой для вас, Игнатиус, — ответил Драко. — Так и вижу заголовки газет: бывший сотрудник Министерства приговорен к Поцелую дементора за угрозу террористического акта! Додж скрипнул зубами. Казалось, он тоже видел эти заголовки. Однако Додж был той еще гиеной. Он шагнул к Драко, вытащил из жилетки свиток пергамента и протянул: — Читайте. Драко раскрыл свиток и обнаружил там еще не подписанное распоряжение на собственный арест. Он пробежался взглядом по строкам: «утаивание… хранение… отказ в сотрудничестве…». От канцелярита сводило скулы. — Вы правы. Артефакт действительно хранили совершенно неправильно. Однако его хранили вы. В вашем кабинете. А на документах — моя подпись, что артефакт забрали вы и дальше его судьбой распоряжаетесь тоже вы, — Драко смотрел Игнатиусу прямо в глаза. — И что же происходит дальше? Все верно. Не имея ни малейшего понятия о том, что за артефакт перед вами, вы помещаете его в магически защищенное помещение. Чары приходится обновлять каждый день, ведь они начинают выдыхаться, верно? — он поднял брови. Драко знал, что вел себя нагло, но ему так хотелось почувствовать наконец вкус победы на кончике языка. — И вот сейчас, когда рядом нет ни специалиста по артефактам, ни свободных мракоборцев — никого, кто мог бы помочь решить эту проблему, пока она не превратилась в катастрофу или, что хуже, не стало известно начальству, — вы в полном дерьме, Игнатиус. И вот это вам не поможет, — сказал Драко и сделал чуть ли не самую смелую за последнее время вещь: разорвал пергамент надвое. Воцарилась мертвая тишина. Додж, казалось, не дышал. Драко понял, что выждал нужную паузу, и закончил: — Вам могу помочь только я.