Внутри меня

Черное небо разразилось молниями и в воздухе запахло озоном. Дышать было нечем, в легких словно разжигалось пламя, перекрывающее кислород. Тучи грозились обрушиться на землю, погрузить ее в беспросветную и болезненную тьму. Ни города, ни людей, только пустошь, наполненная лишениями. Небосвод разделило надвое от оглушающей вспышки, и электрический изгиб завис, начиная дико скручиваться. Пространство внутри молнии начало изменяться, расширяясь с каждой секундой и оттуда вышел человек. Мужчина был похож на охотника, перевязанный кожаными ремнями и опоясанный всевозможным оружием. Лицо его было нечитаемо, только глаза сверкали гневом и внутренней силой. Длинные светлые волосы были перевязаны в тугой высокий хвост и напоминал хлыст. Он смотрел в эти глаза цвета неба перед грозой и не мог понять, чего ждать от него — драки или благословения. Позади покачивались черные, как смоль, едва осязаемые крылья. Еще одна вспышка — и второй портал раскрылся, выпуская из себя нового гостя. Из шипящего и искрящегося кокона аккуратно ступил еще один мужчина. В белоснежном костюме переливались тысячи звезд, словно украденные с небес. Лицо его изогнула знакомая ухмылка. Ласковая и такая же безжалостная, как сама смерть. — Ну здравствуй, Арми. Мой милый братец. С оглушающим резким криком Сэм едва не свалился с кровати, успев удержаться за металлическое изголовье. Горло нещадно зажгло, будто застряло в том мире — среди тумана выжженной земли и бескрайнего небосвода. Не способный успокоиться или прийти в себя так сразу, ему пришлось спуститься на пол. Стараясь найти опору в безопасной реальности. — Господи… Он не спал уже третьи сутки и надеялся, что организм наконец, упадет в обморок и оставит разум в покое на пару часов. Но это никогда не срабатывало. Даже после всевозможного исцеления оставалось кое-что, неподвластное его бренному телу — спокойно засыпать и просыпаться без кошмаров. Иногда помогало то, что он мог смотреть, как в другой комнате спит старший брат — храп и порой донельзя нелепая поза удивительным образом успокаивало младшего. Но чаще всего Сэм проводил время в тупом созерцании потолка, пока мозг не отключался и не заставлял отдыхать. В трудные периоды — сложную охоту, или любое другое физическое и психическое испытание — не помогала ни сильная боль, ни целый бутылек снотворного. И приходилось занимать себя чем угодно, только бы лишь не ощущать как все темные и страшные страхи выползали наружу. Сон был так похож на видение — та же боль в голове, те же ощущения безысходности и невозможности удержать контроль. Но, пожалуй, впервые Люцифер пришел к нему в таком виде. Обычно все его воспоминания были связаны с пытками, утомляющими разговорами или болезненным присутствием. Второй ангел же не был ему знаком ни внешне ни именем, и этот факт вызывал больше всего опасений. Неужели ему снова придется разыскивать непонятно кого, непонятно где, как в старые времена после Стэнфорда? Сэм хотел бы, чтобы относительно спокойные деньки задержались в их неспокойной жизни. После того, что произошло с Дином, им обоим нужна была эта хрупкая иллюзия баланса, хотя и понимал, как тщетны попытки. Тяжело вздохнув, Сэм встал с кровати и бесшумно вышел в коридор. Если повезет, Дин не узнает ничего о его маленькой «проблеме». Пока братья могут справляться с худшим дерьмом, все это — полная ерунда.