Реальная сказка — 3. Хозяйка Мордора

      Кира уже сильно сомневалась, что именно кольцо сдерживало её отношения с Трандуилом; возможно, тут было что-то другое. Ни в ней ли самой кроется причина недопонимания? Она считала, что если ты любишь, то простишь то, чего не простил бы никогда. «Нолдор!» — это клеймо останется с ней до конца жизни, и ни смыть, и ни снять не получится. Он всегда будет видеть в ней мятежницу и бунтарку. Это похлеще даже сауроновского кольца.       Задавшись вопросом, какая она — эльфийская любовь, Кира не находила ответа. Но о чём он в такие минуты думает? Сколько у него осталось времени в этом мире? А не сожалеет ли он, что остался? Или всё так же скучает по прежней супруге? А может, Килион прав и король ей не пара? А как же её чувства?       Брошенные когда-то слова глубоко сидели в душе, неся с собой подозрения. Но прикосновения сильных рук любимого мужчины приводили сердце в трепет, а нежные речи — завораживали и плавили всё внутри, взгляд голубых глаз заставлял уходить в райские гущи. А вот холодный и отстранённый превращал чувства в лёд и вынуждал бежать, бежать от себя и от него. Хотя сможет ли сама Кира отказаться от Средиземья и закрыть себя в «темнице» под названием — дворец?       И опять выбор. А как же хоббиты, а гномы? Какими бы они ни были упрямыми, она поддерживала отношения с жителями Эребора и навещала Шир. Поколения хоббитов сменяли друг друга. Уже внук Сэма Гэмджи, Фродо, жил в доме Бильбо. Он не был похож на прежних хозяев Бэг Энда. Круглое лицо, светлые добрые глаза, рыжая голова с завитушками волос как у бабушки Розы, которые так нравились Кире. А нора по-прежнему встречала круглой дверью, выкрашенной в зелёный цвет, длинным коридором, обшитым тёмным деревом, низкими потолками, о которых всё время забывала. Обстановка навевала тоску по прошлому, но радостные визги детей и сияющие глаза тянули в Хоббитанию. Шир цвёл благодаря старанию Сэма и, конечно же, подарку Галадриэль.       — В Мордор? — спросил Лукас, выдернув Киру из раздумий.       — В Мордор, куда ещё, — вздыхая, ответила она.       — Можно поселиться в Лориэне.       — Нет, мне нужны эти земли.       На эти слова Лукас довольно растянул пасть: — Мне это по душе!       Кира лишь вздохнула и вновь ушла в свои размышления; так рассчитывать на поддержку и понимание, а в ответ получить укор. А ей, как когда-то Феанору, хотелось сотворить что-то эдакое, нет-нет, не из камня и металла, а из живого. (Не роса ли Телпериона так повлияла на желание?) А знания Йаванны рвались на простор, и с каждым веком их было сложнее сдерживать. Мысленно разворачивая белый лист и рисуя масляными красками будущий сад, она хотела, чтобы он понял её творческую душу.       — Я только не знаю, где жить будем, — прижимая к себе орка, задумалась Кира.       — Я приглядел одну подходящую пещеру, тебе понравится. Ты же не против пещер?       Пролетев заснеженные пики, Лукас опустился возле огромного, покрытого насыпью входа. По обе стороны, словно воины древности, тишиной охраняя вход, лежали гигантские серые валуны. Угольного цвета земля покрывала склоны. Ни дерева и ни травинки, одни камни. Вдалеке виднелась Роковая гора — кузня Саурона.       Воздух после Зеленолесья был тяжёлым. Сизые тучи, что нависли над землёй, своей атмосферой пытались раздавить чужаков. Сложив поклажу у входа, Кира попросила Шотара присмотреть за тюками, а сама с Лукасом вошла внутрь.       — Ну как? — над ухом послышался довольный голос дракона. — Сердцем чувствую, что тебе нравится.       — Куда я денусь. Ты уверен, что эти хоромы пустуют? — прошла по кругу и коснулась шершавой мраморной стены, что так приятно поблёскивала в тусклом свете. — Гномов не хватает. Они превратили бы её в произведение искусства, — произнесла на кхуздуле и улыбнулась своей идее: со временем привлечь гномов.       — Торин lV, я думаю, не откажет тебе в работе. Только что ты можешь предложить им взамен? — также ответил дракон.       — В том-то и дело, — пожала она плечами. — Жить с ними по соседству было бы неплохо.       Но камешки под ногами заставили вспомнить рассказ Бильбо, как они с гномами проходили Туманные горы, как нашли сухую подходящую пещеру, чтобы укрыться от непогоды. И что? Она оказалась гоблинской ловушкой. И если бы не Гэндальф, кто знает, чем бы закончился поход. Именно там Бильбо нашёл кольцо Саурона, или оно хотело, чтобы его нашли.       Гоблины и орки. Вспоминая события своей жизни, она вздохнула. Хотелось бы, чтобы эти расы исчезли вместе со своим хозяином. И, как говорил Гэндальф, исчезнет Саурон — исчезнет Великое зло. Но он не исчез, и не всё так гладко, как бы хотелось. Орки остались, и Шотар тому подтверждение. Да и не нужны никакие подтверждения.       Лукас втянул воздух и растянул пасть в улыбке: — Хочешь — сама проверь. Тут никого-о-о.       — Да-а-а, — протянула она. — Мелькор, создавая горы, не жалел сил. Тебе не кажется, что Аулэ чем-то схож в своём творчестве и твёрдости? Оба создали себе детей, вкладывая в них земные знания. Частица Творца в каждом.       — Он создал меня! — добавил дракон.       — Все мы творения одного Создателя. Это точно! — она взглянула на довольную морду друга. Как сложно разобраться в сотворении мира.       Темнота Киру не пугала, так как она хорошо в ней ориентировалась и прекрасно видела. И вообще, эльфы — уникальные творения: их не страшит ни холод, ни жара, и даже самые тёмные и глубокие пещеры и природу они чувствуют лучше других рас. Она была уверена, что Мордор когда-то являлся цветущим садом и носил совершенно другое название. Только какое? Даже в самых древних книгах этого не было сказано. И зачем Мелькор закрылся горными стенами от всего Средиземья?       С потолка будущего дома свисали каменные сосульки, одну такую Лукас задел головой, и она рухнула в паре сантиметров от ног Киры.       — Спасибо, что не убил. — Отряхнувшись от поднявшейся пыли, двинулась в глубь пещеры. Но только дракон хотел извиниться, как она шикнула: — Ты слышишь? — приблизилась к стене и приложила ухо к шершавой поверхности.       — И что там? — зашептал в тон подруги.       — Вода. Я слышу поток воды, — повторила и отстранилась. — За этой стеной что-то есть.       Дракон повторил действия за эльфийкой и замер: — Ты права, там что-то есть. А ну-ка, — он слегка ударил лапой по трещине, которая ползла вверх, расширяясь в середине. Стена содрогнулась и издала характерный треск, а трещина раздалась вширь и расползлась солнечными лучами в стороны, но устояла.       — Ты что делаешь, а если обвал? Тебе сталактита мало? — возмутилась и словесно — куда ей физически — пыталась остановить.       Но Лукас нутром чувствовал камень: — Обвала не будет. — Ещё раз ударил, и в ту же минуту из отверстия вырвался свет. В стороне всё же пару сосулек рухнули на пол. Кира зашипела и строго взглянула на зелёного. После третьего удара стена осыпалась, создавая проход. Когда пыль осела, Кира вошла внутрь и замерла от увиденного. Лукас высунулся следом. Справа от них шумел водопад, терявшийся в глубине пещеры. Чистый воздух проник в лёгкие, пахло свежестью и сладковатым запахом, что исходил от растущего рядом кустарника. Они оказались на вытесанной платформе сияющей скалы. Кира коснулась лежащего рядом камня, и мысль, что это мифрил, скользнула в голове.       — Этого не может быть! — вырвалось у неё.       Необъятное пространство встречало светом — это был волшебный иллюминационный мир невиданных, излучающих свет растений. Деревья достигали сорокаметровой высоты, их листья светились серебром и золотом. Они тянули свои ветви к солнечному свету, который проникал в глубокую пещеру сквозь гигантские дыры.       — Не верю своим глазам, это же пещера растворов! — прошептал дракон.       — Ты хотел сказать — карстовая? — Он кивнул, хотя название ему ни о чём не говорило. — Неужели они существуют? Ну, и где тут зло? Мордор — это зло, — повторила слова Трандуила и посмотрела на друга.       Лёгкий шорох за спиной заставил резко повернуться. Дракон опустил голову, между его лап появился Шотар: — Мне было страшно, и я пошёл искать вас. — В руках мирно пристроился Хан. Но, увидев комплекс красок совершенно другого мира, маленький орк замер.       Кира удивлённо приподняла бровь, как делал Трандуил: — А он как тут?       — Он сидел в моём мешке. — Орк улыбнулся, вспоминая, как испугался шевелящегося мешка, но когда увидел, кто там, то очень обрадовался.       — Что скажет Рик, когда не найдёт его? Марта переживать будет. Лукас, ты мог бы его вернуть?       Лукас прищурил глаза: — Надо с этим сначала разобраться.       — А что разбираться? — Она взяла за руку орка: — Что скажешь?       — Мы тут жить будем? — он поднял на неё глаза. — Мне нравится! Только не отправляйте Хана обратно. — Крольчонок, будто понимая, прижался к орку. — Он хочет остаться.       — Давайте спустимся и посмотрим, что там, — предложил Лукас.       Вернувшись к входу и затащив свои вещи в пещеру, они забрались на шею дракона, тот расправил крылья и плавно спустился к реке, которая образовала небольшое озеро. По берегу росли водяные лилии, сладкий запах цветов привлекал внимание стрекоз. Вдоль ковром стелилась невысокая бесцветная трава. Даже в тени, куда не проникал небесный свет, росли невиданные растения и грибы. «Йаванна точно таких никогда не видела», — подумала Кира. Волшебный мир был краше Валинора. Неужели, создавая горы, Мелькор хотел создать свой рай? А может, изначально именно таким был запланирован Мордор?       — Смотрите, там мост, — Шотар указал рукой в сторону, где с минуту назад ничего ещё не было.       — Странно, — отозвался Лукас и сузил глаза. — Кто-то хочет, чтобы мы перешли реку. Но зачем нам мост?       Малыш прижался к Кире, вытянул руку и указал в темноту: — Там кто-то есть.       Дракон втянул воздух и выпустил струю дыма. Эльфийка поспешила остановить его: — Лукас, мы в гостях. Мы не знаем, что это за мир. — Но тут осознание, что всё это иллюзия, поползло изнутри. Мост, река, другой мир. Слишком навязчиво он появился. Ну нет, не до такой же степени. Она опустила руку на плечо Шотара, отгоняя мифологию чужого мира.       — Это дерево, — ответила мальчику. — Оно живое. — Деревья перешёптывались, и Кира прекрасно их понимала. — Я сейчас. — Она отстранилась, подошла к одному из деревьев и коснулась серебряного ствола, закрыв при этом глаза.       — А что она делает?       — Говорит с ним, — ответил дракон на тихий вопрос и удивлённое выражение орка.       — Мой мир существует с начала времени, и я помню своего Создателя. Он пришёл, неся собой свет! Я и сейчас сумею распознать древнее зло. — Древо коснулось тонкой веткой эльфийского плеча, тем самым показывая зарождение мира. Как из семян появляются ростки, как всё росло и умножалось. Гор не было. — Я дожил до того момента и встретил того, кто помнит, что было до Великого Мира.       «Древнее зло! О ком он? — подумала она. Думать, что она и есть древнее зло — означало быть высокого о себе мнения. Куда ей до… Конечно, если считать Великим злом Саурона. Но с ним покончено. А может, речь идёт о Мелькоре? Это он принёс свет? Или он говорит об Эру?» — Но от своих же вопросов Кира поймала мёртвую тишину. На минуту ей показалось, что её окутало чернотой, и от сумрака окружающего мира пополз холод.       — Тьма зарождается, когда не хватает света, зло появилось одновременно со свободой выбора. Эру сотворил вас для добра и любви, но любовь без анора не существует. А чтобы постичь свет, надо пройти через тьму. И изменить её невозможно.       Значит, только нерождённые эльфы были без анора, потому и остались чистыми и безупречными. А их дети получили дар выбора, а вместе с ним и частицу тьмы. Кира открыла глаза и взглянула на серебряные листья. На фоне вечернего неба сквозь ветки светила звезда. Та самая, что зажёг Эарендил. Сколько же она так простояла? Шотар сидел на плоском камне, в его детском взгляде читалось переживание. Как только Кира отошла от дерева, он вскочил. Хан подскочил к его ногам, до этого мирно щипал травку.       — Ну, вы идёте или как? — дракон первым перешёл бревенчатый мост. Кира взглянула на Лукаса. Орк взял её за руку и потянул к мосту. Крольчонок направился следом.       — Нам троллей не хватает для комплекта, — произнесла вслух и послушно двинулась за мальчиком.       Тропинка, петляя, вела куда-то в глубь «сада», между невысоких кустарников и необычных растений. Эльфийка не понимала, куда и зачем они идут и чего ищут. С каждым шагом тропа перед глазами, словно лакмус, проявлялась и загадочно манила. Ещё Кире казалось, что за ними кто-то пристально наблюдает. Её острый слух улавливал тонкий шорох, который держал в напряжении. Руки так и тянулись к клинкам. В оазис в опустошённом Мордоре, и орки его за три эпохи не нашли, мало верилось. Тут что-то было не так.       Совсем скоро дорога вывела на опушку, сосны стояли кольцом, в центре красовался высокий просторный деревянный резной терем с лестницей. Возле крыльца их уже поджидал старик с посохом в руке. Широкополая синяя шляпа скрывала лицо, но длинная седая борода выдавала возраст.       Хозяин дома, похоже, прочитал удивленние гостей, поднял голову и улыбнулся: — Добро пожаловать, Кирибриан! — и развёл руки в стороны.       — Ты его знаешь? — Лукас перевёл взгляд со старика на Киру. Потом присел на траву, прищурил глаза и стал внимательно следить за бородатым. Он напоминал ему гномов, только вот рост превышал в разы. Лукас никогда не встречал волшебников и потому был сильно удивлён. Жаль, Гэндальф уплыл и не узнал, что в Эреборе совсем скоро родился бы свой дракон. Что бы он на это сказал?       Шотар, как только увидел человека, прижался к Кире: — Не отдавай меня ему, — и вцепился в плащ.       — Успокойся, я не отдам. — Но голос старца показался очень знакомым. — Саруман? — вырвалось у неё. Так вот куда перекочевал майар. Этот маг совсем вылетел из головы. В Валиноре она его не встретила и не спросила о нём у Норы. И вообще, умирают ли реально мысли Создателя? Картинка с падением мага встала перед глазами. И как из мантии выкатился палантир. Вот тут она не додумалась искать камень переговоров. Зачем ей сферы? Творения Феанора были не только переговорными аппаратами. Через них можно было выпытывать сведения и внушать свои желания, если ты сильный маг. Зная, на что способен человек, она хотела собрать их по миру. Не для корыстных людей эти технологии.       — Саруман Белый! Ты о хозяине Изенгарда! — протянул слова, будто что-то вспомнил. — Он всегда стремился к власти, — продолжил старик. — Нет, моё имя Алатар.       «Был хозяином», — Киру успело передёрнуть от имени: — Аннатар?       Старик улыбнулся, и вокруг глаз появились морщинки: — Аннатар? Нет, Алатар, — поправил он. — Саурон давно не использует это имя. Оно ему требовалось, чтобы войти в доверие к эльфам. Он не был против народов Средиземья, но считал, что новорождённый мир недостаточно идеален, и пытался улучшить.       Кире хотелось ответить, что Саурона больше нет, как и Сарумана. Но кто даст гарантию, что они не вернутся, тем более не она.       — Так вы — один из синих магов? — Синяя шляпа и плащ помогли прийти к такому выводу.       — Оромэ обладал большими знаниями среди Валар о дальних землях. И мне было предназначено прийти в эти пустоши и остаться. И звались они — Рованион, пока Саурон не прошёлся по ним огнём, превращая всё в пепел. И стали они зваться… — старик нахмурился.       — Бурые Равнины, — продолжила Кира. — И вы нашли спасение в горах. Но откуда вы знаете моё имя?       — Твоё имя вписано в Книгу Времени. Трижды до срока воспрянет тьма: след свой оставить в мелодии сущей, в жажде весь мир подчинить сполна. Горше всех — во благо народам несущей. Мощь возродится во чреве чёрном, свет же потонет на дне морском. Первое Зло отпусти покорно — цельность познав, мир замкнёт кольцом.       «Опять кольцо и до какого срока», — подумала Кира. — Я не понимаю, причём тут я?       Старик не успел ответить, как из-за деревьев вышла энтица. Она казалась старше Берёзки из-за обвисшей коры, и очень уж похожа на рябину.       — Энты! — растянув буквы, удивлённо приподняла брови: неужели она нашла жён энтов? Увидев эльфа и дракона, древоподобная остановилась и напряглась.       — Алатар, так это правда, у нас чужие? Гони их. Что люди, что эльфы, они предали нас и бросили на растерзание Саурону. А драконы своим пламенем уничтожали посевы. — Энтица угрожающе двинулась на гостей.       — Нет! Лукас никогда не жёг деревьев, он родился после войны. Он не зло, — заговорив на древесном, Кира вышла вперёд и раскрыла руки.