Пёс-оборотень

Легко ли быть избранником Семерых, да ещё и принцем Семи Королевств? Казалось бы, что за тобой с утра и до вечера бегают слуги-няньки-стражники, готовые выполнить любой (в разумных рамках) каприз, подтереть сопельку и нарубить ломтиками покусившуюся на наследника Железного Трона муху. Однако же о том, чтобы остаться в одиночестве с самим собой на сколь-нибудь продолжительный срок стоит забыть, а вот о необходимости достойно себя вести забывать наоборот ни в коем случае нельзя. Если няньки, в худшем случае, пожурят и скажут, что "Так делать не стоит потому...", то вот Семеро подобной терпимостью вовсе не обладают. Нет, громами и молниями они карать за нарушение своих заповедей не станут, но сделают кое-что намного более опасное: лишат своего расположения. А ведь каждое из семи благословений - это подспорье не только для здоровья, силы, выносливости, ловкости, но и для ума в целом (памяти, обучаемости, интуиции). Стеффон Баратеон знал, что был избран Семерыми для того, чтобы окончательно объединить Вестерос, победить Великого Врага, показать людям истинный путь. Нет, ему не даровали каких-то точных предсказаний, с ним не говорили лично, но это знание и понимание, что дела говорят лучше всяких слов присутствовали в голове всегда. Оставалось только самому во всём разобраться, для чего следовало учиться, время от времени будто бы чувствуя одобрительный взгляд, мимолётное прикосновение к плечу, либо похожий на взлохмачивающую волосы ладонь порыв ветра. С самого своего рождения Стеффон знал, что нельзя причинять боль беззащитному; нельзя брать чужое (трофеев с тела убитого врага это не касается); нельзя лгать, в особенности если это принесёт вред другому; нельзя прелюбодействовать. В то же время наоборот нужно обходиться малым; почитать отца и мать; вставать на защиту слабых и помогать им самим подняться на ноги. ...Юный принц Баратеон всегда мыслил более взросло, нежели обычные дети: он мог чего-то не знать, но всегда старался заполнить пробелы, ощущая подбадривающее внимание незримых наблюдателей. Няньки почти не слышали от него капризов, зато от вопросов "Как?", "Почему?" и "Зачем?" не могли скрыться с поры, когда мальчик научился говорить. Одним из самых полезных навыков, которыми обладал принц была наблюдательность: он мог часами следить за тем как отец или дядя Джон ведут королевский приём, слушать и делать выводы, после чего следовала череда вопросов к наставникам. Благодаря этому Стеффон рано понял, что люди часто говорят не то, что думают, лгут и утаивают, играют фактами, а ещё - одни и те же события видят по-разному. И ему было очень интересно разбираться в том, где же на самом деле находиться правда, пусть даже для этого приходилось выслушать одну и ту же историю множество раз. ...Перед тем как отбыть на войну, отец сказал Стеффону, что он должен слушаться дядю Джона, а ещё - всегда может положиться на дядю Станиса, дядю Эддарда и (добавил с неохотой) дедушку Тайвина. Лорда запада, на дочери которого был женат, король не любил, опасался и, возможно, завидовал ему, пусть и старался последнего не показывать. Впрочем, Роберт Баратеон был абсолютно уверен, что Старый Лев будет последним, кто предаст собственного внука. ...Мальчик знал, что его родители женились не по любви, а из-за выгоды. Впрочем, для великих семей это было в порядке вещей и потому, когда придёт время, сам принц готовился взять в жёны дочь друга своего отца, тем самым укрепив единство Семи Королевств. Однако, даже если свободы выбора в этом ему не дано, ребёнок собирался попытаться подружиться со своей будущей женой. ...Семеро требовали от Стеффона соблюдать много правил, чтобы не лишиться их незримого пригляда. О нём говорили, что он - благословлённый принц, надежда государства и "Умилительно серьёзный пупсик" (после плена в руках сюсюкающихся леди им было решено, что следует избегать подобных сборищ всеми своими силами, даже если для этого требуется проводить больше времени в башне мейстера). Время от времени принцу встречались другие благословлённые, за которыми присматривали один, два или три из Семи. Такие люди чувствовались более тёплыми, светлыми, монументальными, как его отец. Самым удивительным же в этом было то, что септоны далеко не всегда имели даже два благословения несмотря на то, что говорили правильные слова и делали богоугодные дела. Юный Баратеон давно хотел познакомиться со своим знаменитым дедом, о котором говорили много и разное. Он не знал того, как относиться к этому человеку и не хотел составлять своё мнение с чужих слов. Когда же Старый Лев вошёл в тронный зал, то мальчик почувствовал какую-то неправильность, а потом почти увидел мрачную тень в глубоком балахоне, будто бы стоящую за спиной немолодого мужчины. По людям, в том числе и дяде Джону было видно, что им неуютно находиться рядом с Тайвином Ланнистером: многие неосознанно отводили взгляды, либо же наоборот будто бросали вызов, словно стараясь самих себя убедить, что они не боятся этого человека. Была ли тому причиной незримая фигура, промелькнувшая позади верховного лорда Запада, которую никто кроме Стеффона не увидел, либо же так на всех действовал холодный, изучающий взгляд зелёных глаз - мальчик не знал. Впрочем, кое-что ему всё же понять удалось... "Вот как выглядит благословлённый Неведомым". *** - Лорд Ланнистер? - оторвавшийся от каких-то своих дел в глубине библиотеки старик, одетый в свободный балахон со множеством кармашков и цепью из цветных металлов на шее, едва только увидел Тайвина замер, словно на стену напоролся. - Ч-то привело вас в мою обитель? - Великий мейстер, - Лев Запада изобразил приветственный кивок, затем окинул взглядом окружающее пространство и, убедившись в отсутствии чужих аур, продолжил: - Не согласитесь ли уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени? - Сожалею, но я... очень занят, - взгляд старика метнулся из стороны в сторону, словно бы ища спасительную соломинку, а когда зацепился за письменный стол - стал почти торжествующим. - Я готовлюсь к уроку с его высочеством Стефоном Баратеоном. Если вас не беспокоит никакая хворь, то... - Любая хворь не может меня не беспокоить, - перебил собеседника хранитель Запада, делая плавный шаг к старику, начавшему отступать в угол со шкафами, где на полках стояли коробочки и пузырьки. - Уверяю, я не отниму у вас много времени. Меня интересуют ответы на некоторые вопросы... а развеять мои подозрения способен лишь такой образованный человек как вы. - ...Я ни в чём не виноват, - просипел мейстер, запнувшись и начав падать, что вынудило Сандора сделать быстрый рывок вперёд и, выстрелив правой рукой, схватить собеседника одновременно и за балахон, и за край цепи. "Очень умные люди придумали заставлять мейстеров ковать себе цепи. Их ведь можно использовать совсем по-разному...", - поставив старика ровно, Никто постарался дружелюбно улыбнуться, но учёный муж этого не оценил и попытался сбежать в обморок, вынудив снова себя подхватывать, а затем оттаскивать к стулу и усаживать на него. - Что же вы, великий мейстер, совсем себя не бережёте? - слегка похлопав старика по щекам, тем самым приведя его в состояние слушать. - Может быть дать какое-нибудь лекарство? Или хотите выпить... воды? - Я не хочу пить... - как-то плаксиво отозвался собеседник. - Чего вы от меня хотите? Я делал всё так, как вы и сказали... Это всё Варис, и Джон Аррен. - Подробнее, великий мейстер, - глава рода Ланнистеров положил ладонь на плечо собеседника и чуть-чуть сжал пальцы. "Неужели я такой страшный? Или это маска Тайвина меня испортила? Ведь не мог же скромный безликий так сильно перепугать человека, пережившего Безумного Короля?", - внешне лицо Льва Запада оставалось невозмутимым, но это действовало на допрашиваемого лучше самых зверских гримас (слухи, долетающие с Железных Островов, успели наложиться на раннюю репутацию старшего Ланнистера). - Я не виноват, что королева изменила своему мужу, - будто бы бросаясь с обрыва в пропасть, широко распахнув подрагивающие глаза старик уставился на Никто, который долгие пять секунд осмысливал узнанное. - Подробности, - уронил единственное слово Сандор, после чего великий мейстер стал изливать свои переживания так, словно бы в нём прорвало плотину. ... "Почему люди не могут руководствоваться холодным расчётом? Зачем нам дан разум, если он тут же отключается при виде самки или самца с эталонной внешностью? Почему вместо попыток договориться, конкурента сразу пытаются утопить?", - покинув обитель верховного мейстера, посоветовав ему никуда не торопиться и вообще делать вид, что всё идёт как обычно, Никто отправился навестить дочь Тайвина, а заодно и взглянуть на "свою" внучку. ...Из слов старика выходило, что в Красном Замке сформировалась целая фракция ненавидящих Ланнистеров лордов, которые спланировали и осуществили сложнейшую операцию по совращению королевы рыцарем из Долины (всё же во главе заговора стоит Аррен). Самое деятельное участие в плане принимал Паук, прикрывавший интриганов при помощи своей шпионской паутины, чтобы верные Львам люди ничего не заподозрили. "Всё же мне кажется, что он рехнулся на старости лет. Ну или настолько испугался моего возможного гнева, что решил попытаться выставить виновными всех. Хм-да... А ведь Роберту-то не докажешь, что цвет глаз - не аргумент, доказывающий измену. Мало ли как звёзды сошлись?", - прикинув возможные репутационные и финансовые потери, безликий был вынужден признать правоту старика в том, что это был хороший способ подорвать положение хранителя Запада, а заодно и открыть для короля новые перспективы. ...Второму ребёнку Серсеи, родившемуся девочкой, очень неповезло оказаться обладательницей красивых, но после свержения Драконов - почти преступных глаз фиалкового цвета. Само по себе это ничего не значило, но из-за некоторой напряжённости в отношениях в королевской семье, а также из-за того, что у Баратеонов все были синеглазыми, венценосную Львицу обязательно начнут подозревать в неверности. "И если уж даже старик знает о свиданиях, на которые отваживалась моя "дочь", то Аррен об этом тоже слышал. И тут уже не имеет значения, просто они за ручки держались или занимались гимнастикой в постели - самого факта нахождения в комнате с посторонним мужчиной без свидетелей достаточно", - от собственных мыслей безликому даже стало смешно, так как в книге пророка близнецы творили полнейшие безумства десятилетиями и их никто не ловил за руку. ...Можно было, разумеется, бросить Серсею на съедение падальщикам, демонстративно открестившись от оступившейся родственницы. В конце концов у короля уже есть наследник, в чистокровности которого нет сомнений (а учитывая его благословения - несчастные случаи исключались). Только вот репутационный ущерб это нанесло бы даже больший, нежели если заставить всех злословов замолчать золотом и железом наёмников. "Серсею придётся прикрыть. В крайнем случае напомню Роберту, что и он чуть-чуть Дракон, из-за чего его на трон и посадили. Но прежде чем планировать свои дальнейшие шаги и возможные уступки - следует поговорить с самой королевой. Не хочется верить, что толк из её головы окончательно вышел, а бестолочь осталась".