Пёс-оборотень

      Казалось, что лишь секунду назад он совершил свой последний выдох в старческом, немощном теле, а уже сейчас делает рваный вдох, чувствуя как воздух с запахами каких-то трав врывается в лёгкие, обжигая их будто в самый первый раз. Однако же вместо крика младенца, на который рассчитывал занимавшийся оккультными науками старик, потративший почти два десятка лет и маленькое состояние на поиск и освоение крох настоящих знаний, запрятанных среди целого океана бесполезной философии и откровенного бреда, предназначенного для выманивания денег у доверчивых глупцов, до слуха донёсся слабый жалобный стон.       "Что-то пошло не так", - с лёгкой досадой подумал тот, кто на личном опыте доказал правдивость слов старого обманщика из детской книжки, заявляющего, что смерть - это не конец для высокоорганизованного разума.       Рядом раздался женский вскрик, слова на каком-то неизвестном языке (что заставило ещё раз напрячься, так как ему пусть и не в идеале, но были знакомы семь разных языков), а затем и топот бегущих ног. Открыть глаза, чтобы осмотреться, так и не удалось, как и пошевелить руками, что казались ещё более слабыми чем у девяностолетнего старца. Впрочем, ногами удалось пару раз дёрнуть, что внушало некоторую надежду на то, что доставшееся тело не является парализованным.       "Я не младенец, но, есть такое ощущение, что и не взрослый. Ребёнок? Но моя душа не могла вселиться в чужое тело, у которого есть хозяин. И где же предшественник? Предшественница?", - прислушавшись к своим ощущениям, он не ощутил никаких признаков чужого присутствия, что могло означать многое, но с наибольшей вероятностью являлось признаком отсутствия других претендентов на владение живой оболочкой.       Желая побыстрее со всем разобраться, бывший уже старец привычно очистил сознание от мыслей, а затем провалился в своеобразную пустоту, чтобы попытаться добраться до чужих-своих воспоминаний. Этот трюк стал получаться у него не более чем два года назад, что позволило восстановить многие уже казалось бы утраченные знания, в том числе и лица бабушек-дедушек, которых видел в далёком детстве, а также профессиональные навыки от начальных классов школы, до последних дней в директорском кабинете.       ...Мальчика звали Сандор из благородного, но молодого рода Клиган (основанного отцом, работавшим псарём у великого лорда Западных Земель, совершившим какой-то мелкий подвиг для своего господина, за что его и удостоили милости). Он жил в небольшой крепости с горсткой слуг, родителями, старшим братом, а с недавних пор - ещё и младшей сестрой, рождения которой мать не пережила.       "Какое-то странное средневековье в королевстве Вестерос... Что-то знакомое", - зацепившись за знакомое название, разум старца начал активнее вытягивать рваные цепочки ассоциаций, сохранившиеся в голове тела, хозяин которого не выдержал последнего "наказания" от старшего брата.       К сожалению ребёнок, пусть и являющийся вторым сыном мелкого лорда-псаря, владеющего крепостью и полудюжиной деревень вокруг, несмотря на свойственное всем детям любопытство оставался мальчишкой, больше любящим не сидеть за книгами, а бегать во дворе и размахивать деревянной палкой-мечом, воображая себя великим рыцарем. Таким образом наиболее полную информацию о мире вокруг несли не энциклопедические знания, а рассказываемые няньками сказки... что вызывали узнавание уже у памяти пришельца, захватившего пустую оболочку.       Лан Мудрый, захвативший Утёс Кастерли; песня о Рейнах из Кастамере; драконьи всадники, объединившие Семь Королевств под своей рукой пламенем и кровью; Семибожье, как основная религия Вестероса, не являющаяся главной только в северном регионе дикарей и варваров в звериных шкурах, называемом Королевство Севера. Каждая история, изобилующая красочными подробностями расправы хороших над плохими (назначенными таковыми из-за своего поражения), словно очередная деталь мозаики с щелчком вставала на своё место в картине нового мира, точно не являющегося Землёй.       "Планетос, значит? Кто бы мог подумать, что другие миры, действительно, существуют... и о них пишут развлекательную литературу. Как жаль, что автор так и не закончил свою историю, а интерпретацию киноделов я не удосужился посмотреть", - удивление теперь уже Сандора было не столь огромным, как могло бы быть, причиной чему являлись мистические практики и сам факт успешного перерождения (на этом фоне всё остальное уже не так впечатляло).       Воскресив в памяти факты из прочитанных ради отдыха книг, сопоставив их с информацией из памяти предшественника Клиган понял, что серьёзных отклонений нет. Да и их можно было списать на незнание мальчика, ну или же интерпретацию автора-пророка, описавшего события иного мира. Впрочем, он не обольщался тем, что является единственным из всех местных жителей, кто знает будущее, так как, во-первых, здесь имеются полноценные провидцы, во-вторых, нет гарантии в отсутствии других переселенцев, сохранивших свою память, в-третьих, до событий так называемого канона осталось очень много времени, а значит - история уже изменена и не будет прежней хотя бы в деталях.       "Я могу избавиться от братца, в результате чего лорду-льву придётся искать другого исполнителя для убийства принцессы и её детей. И не то, чтобы у меня были сомнения в том, что он их найдёт, но результат может стать совершенно непредсказуемым", - мысль о том, чтобы убить Григора вызвала возбуждение у той части Сандора, которая раньше была маленьким мальчиком, так и не пережившим знакомства собственного лица с жаровней с раскалёнными углями, куда его "макнул" ненавистный старший брат.       Уже сейчас Григор - гордость их отца, был довольно крупным и злобным ребёнком, которому пророчили славу могучего воина. Он не стеснялся пользоваться своей физической силой и властью над слугами, чтобы просто развлечься, но пока что слушался единственного оставшегося родителя, тогда как к брату и сестре относился как к досадной помехе, которую до поры можно не замечать. Впрочем, вспышка ярости при виде деревянного рыцаря в руках младшего брата отчётливо говорила, что им не по пути... пусть даже это и стало причиной, позволившей странствующей душе найти себе вместилище.       "Что я знаю о возможном будущем? Григор убьёт отца и сестру, чтобы стать лордом, а Сандор будет желать отомстить, но вместо реальных действий в эту сторону превратится в верного пса Ланистеров, став личным телохранителем избалованного, злобного принца. Навыки владения мечом - это, конечно, великолепно, но они так и не позволили свершить свою месть. Всё же несмотря ни на что, невзирая на нежелание становиться рыцарем, мальчик мог вырасти в достаточно благородного, по местным меркам, человека, имеющего собственный кодекс чести. Кодекс, не запрещающий убивать детей по приказу других детей... Чего ещё ожидать от дремучего средневековья, затянувшегося на тысячелетия, пусть и приправленного магией?", - последняя мысль вызвала в голове череду новых образов, заставив разум вскипеть от восторга.       В этом мире существовала настоящая магия, пусть на фоне миров серии "Архимаг" или "Гарри Поттер" смотрящаяся блёкло. С другой стороны, за более чем два десятка лет активных поисков в родном мире он нашёл и того меньше, даже по местным меркам оставаясь жалким слабосилком...       Первое, что приходило в голову - оборотничество, позволяющее разумом переноситься в тела животных, а то и захватывать контроль над людьми. Вторым было древовидение, дающее возможность заглянуть в прошлое или увидеть варианты будущего, ну и, конечно же, наблюдать за реальными событиями везде где есть особые деревья. На третье место можно было поставить жреческую магию огнепоклонников, которые видели предсказания в пламени, воскрешали мёртвых, а возможно обладали и другими способностями. В-четвёртых, где-то далеко жили заклинатели теней, одна из коих стала так называемой красной жрицей, тем самым совмещая в своих руках две этих кровавых науки. Ну и в-пятых, существовал орден Безликих, способных менять внешность воруя чужие лица...       "Если книгам можно верить, то мне чужое лицо будет сильно не лишним. А это значит, что можно рискнуть и отправиться на обучение в Чёрно-Белый дом. Убийцы, разумеется, не самый добродетельный народ, совсем не славящийся бескорыстием, но я себя не прощу, если упущу такую возможность. А после обучения, если мы договоримся... будет видно", - загадывать на такой большой срок Сандор не спешил, так как в любой момент его новая жизнь могла прерваться, что вынудило бы отправиться в новое приключение, без гарантии повторного успеха перерождения.       Примерно определившись с некоторыми целями Клиган расслабился и позволил себе задуматься о более глобальных вещах. Он знал, что с высокой долей вероятности где-то на севере сидит древний монстр, именуемый Королём Ночи, который спит и видит как превратит мир в обледенелую глыбу, заселённую живыми кусками льда и промороженными трупами. На настоящий момент у мальчика не имелось никаких возможностей, чтобы остановить, а тем более предотвратить попытку этого существа напасть на южные земли, но и ничего не делать было нельзя, если он хотел прожить как можно дольше.       "Заработать побольше денег, обучиться менять лица, занять место кого-нибудь важного и влить ресурсы в защитную стену? Звучит как план. Не швейцарские часы, конечно, но лучше чем ничего", - пронеслось в голове мальчика, привязанного к кровати, не способного открыть глаза.       Мысль о том, чтобы попытаться изобрести пушки была откинута как несостоятельная: во-первых, на это потребовалось бы слишком много денег; во-вторых, ушло бы слишком много времени; в-третьих, прежде чем начинать столь внушительный проект следовало получить положение в обществе. В конце концов это только в книжках сера, селитра и угольная пыль валяются прямо под ногами, смешиваются в нужных пропорциях и взрываются с силой бездымного пороха, не говоря уже о том, что обычные кузнецы враз понимали как правильно отливать пушки.       "Да и эффективность первых прототипов будет скорее отрицательной", - вспоминая исторические выкладки о скорострельности первой артиллерии подумал Клиган (от толпы лучников, которых можно подготовить на те же деньги, проку будет больше).       Что ещё он мог изобрести? Для производства бумаги не было спроса: пока мейстеры из Цитадели и Церковь Семерых держали в своих руках монополию на знания, из-за чего даже не все лорды были грамотными, бумажным потоком оставалось только подтереться. Впрочем, это уже было неплохим шагом в будущее, так как о туалетной бумаге тут тоже не слышали, но хотя бы мыться старались раз в семь дней... что требовали септоны-церковники.       Мыло, благодаря мейстерам и алхимикам в этом мире знали, но особой популярностью оно не пользовалось. Стекло тоже умели делать, но получалось оно мутным и дорогим, и только где-то за границей производили нормальный продукт по секретной технологии. В некоторых регионах страны уже пользовались трёхпольем, а заставить крестьян перейти на четырёхполье не смог бы и верховный лорд Запада: уж больно упрямый это народ, который точно знает как лучше.       "Разве что сделать как с картошкой в своё время: выделить участок, окружить его забором, поставить охрану и запретить рассказывать об этом сельским жителям, чтобы они сами полезли узнавать. Но ведь не поймут", - с каплей сожаления в мыслях констатировал Клиган.       Нет, он, разумеется, мог изобрести рукомойники, душ, унитаз со стульчаком и сливным бачком, но это были вещи для личного комфорта, которые способен произвести каждый сколь-нибудь обеспеченный лорд или крестьянин, у которого руки растут не из того же места как ноги. Даже в моде совершить революцию шансов было мало: штаны из парусины являлись писком моды у простолюдинов... которые могли их себе позволить.       "Если захочу прославиться, то изобрету дельтапланы. Благо, что местная церковь куда лояльнее к подобным вещам, пусть и не приветствует магию. Стоит за это поблагодарить нынешнюю королевскую династию, вырвавшую у септонов зубы, лишив их какого-либо влияния на военную силу. А сейчас пора просыпаться: похоже, что ко мне, наконец-то, пришли доктор-мейстер и отец нового тела".                   (2)       Сидя на кровати в маленькой комнате, спиной опираясь на свёрнутое одеяло, он рассматривал своё отражение в импровизированном зеркале, в качестве коего выступала отполированная до блеска железная пластина. Качество получаемого изображения, разумеется, оставляло желать лучшего, но у рода Клиганов не было денег на настоящие зеркала... да и не видел отец этого тела в них пользы (иначе озаботился бы чем-нибудь более приличным).       "Красавец. Просто Харви Дент... Хоть сейчас на сцену", - уголок рта на здоровой стороне лица приподнялся, превращая физиономию в по-настоящему уродливую, сюрреалистичную маску.       Местный мастер на все руки, именуемый мейстером, коему приходилось и лечить, и строить, и письма отправлять, и ещё чёрт знает чем заниматься, сумел сохранить оба глаза для своего пациента, за что его следовало поблагодарить. Впрочем, прежний Сандор сделал для этого даже больше: когда Григор решил опустить его голову в жаровню ребёнок извернулся так, чтобы прижаться к углям нижней половиной лица, в результате чего висок и лоб пострадали значительно меньше, а веки и вовсе остались почти целыми. К сожалению за бинокулярное зрение пришлось заплатить щекой, превратившейся в поджаренную котлету, но хотя бы не прогоревшую насквозь, тогда как на нижней челюсти вовсе виднелась оголённая кость...       "Я его убью, мальчик. Очень болезненно убью, чтобы самовлюблённый выродок прочувствовал свою беспомощность, а также нависшую над ним безысходность. И... не только его", - отложив импровизированное зеркало на деревянный табурет, поставленный рядом с кроватью вместо передвижного столика, он запрокинул голову и прикрыл глаза, всё ещё чувствуя слабость и головокружение от лекарств, в коих преобладало маковое молоко (иные обезболивающие здесь знали, но использовали самое эффективное и распространённое).       ...Отец этого тела приказал слугам и мейстеру говорить, что Сандор сам сунулся в жаровню, чтобы у его старшего выродка не возникло никаких проблем в будущем. Ведь наследник должен был войти в гвардию верховного лорда, для чего у него уже сейчас были неплохие шансы. Самому мальчику он сделал выволочку, к счастью - только вербальную, чтобы он и думать не смел никому жаловаться, как и брать чужие вещи без разрешения.       "Ты бы ещё мейстеру запретил меня лечить", - с каплей раздражения подумал обновлённый младший Клиган, планируя избавиться от обоих старших родственников в стиле одного из ещё не родившихся злодеев этого мира.       К сожалению навыки, освоенные в прошлой жизни не могли помочь с исцелением, да и мистические практики относились к работе с собственными разумом и душой. Даже телекинез, управление огнём и холодом, не говоря уже про электричество, так и не покорились тогда ещё старику, так что рассчитывать приходилось на возможности маленького ребёнка без собственных средств к существованию. Интуиция же подсказывала, что и с вселением в животных, при помощи которых можно было бы осуществить свою месть без подозрений в свой адрес тоже возникнут сложности: всё же в родословной Клиганов не было крови королей древности и прочих выдающихся личностей (кроме, возможно, великанов).       "А когда было легко?", - сам у себя спросил Сандор, усиленно перелопачивая память себя-старика и себя-ребёнка, чтобы проработать свой план так, дабы точно избавиться от главной угрозы (ведь верить книжке уже было нельзя, так как из неё выходило, что младший Клиган должен был выжить).       К счастью для мальчика, прежний владелец его тела хорошо знал вкусы и привычки как отца, так и старшего брата; неплохо изучил слуг и стражу, хоть из-за своего возраста и не мог воспользоваться этим в полной мере. Рамси Болтон же придумал то, как можно избавиться от нежелательного родственника, чтобы из презренного бастарда превратиться в законного наследника лорда... пусть для этого ему и пришлось воспользоваться наивностью сводного брата.       ...Вообще герои книги, которых можно было назвать хотя бы относительно положительными, были крайне доверчивыми и неосторожными. Пожилой десница короля сам поставил на роль казначея вора и мошенника, который спал с его женой, а в итоге и убил покровителя её руками; называемый благородным Верховный Лорд Севера, отказавшийся выслушать причины дезертирства беглого преступника, сосланного защищать ЕГО королевство на ледяную стену... прямым текстом угрожал королеве, доверился казнакраду, владеющему сетью борделей, а затем и пытался свергнуть с трона мальчишку, коего его погибший друг считал своим сыном.       "Вёл расследование за спиной своего короля и названного брата, так и не рассказав ему о своих подозрениях. Благородство просто бьёт фонтаном, окатывая всех вокруг красными каплями. А ведь есть ещё и племянник, которого он отправил на ту самую Стену, хотя обещал сестре о нём позаботиться. Да уж... Если так он поступает с друзьями и родственниками, мне страшно представить судьбу врагов", - Сандор понимал, что эти события ещё не произошли, да и вовсе могут не случиться в будущем в случае, если история сложится иначе, но лёжа на кровати в маленькой комнатке ему только и оставалось, что пытаться вспоминать мельчайшие детали, способные стать полезными хотя бы в теории.       ...При всех недостатках книжной истории, вроде любви автора вводить одноразовых персонажей, предыстория которых расписывается на страницу листа А-четыре, чтобы убить их уже на следующей странице и забыть навсегда, сама работа была весьма захватывающей. В ней не было светлых паладинов, добродетельных и непоколебимых, зато хватало глупцов, лицемеров (обманывающих даже себя), а также просто негодяев. Ведь даже Баристан Отважный, известный своим убийством двухголового родственника нынешних королей, спасший монарха из заключения в темнице мятежного города... в итоге перешёл на службу узурпатору, а не отправился искать последних живых потомков свергнутой династии. И только когда его прогнали, как старого и больше не нужного пса, он, оскорблённый в лучших чувствах, побежал искать малолетнюю королеву... чтобы вместе с ней привести на свою родину армию полудиких кочевников, живущих грабежом и насилием.       "Прекрасный... Какой прекрасный мир! Глупость, лицемерие и жестокость переплетаются в нём словно змеи в брачный период", - уголок рта Сандора приподнялся в улыбке, в очередной раз превращая детское лицо в гротескную маску.       ...Как говорилось в первоисточнике, в Игру Престолов либо выигрывают, либо умирают. И младшему Клигану в самом ближайшем будущем предстояло доказать, что он - достойный игрок, а не безликая жертва, имя которой - лишь строчка в общей статистике побочных потерь.       "Куда-то не туда заносит мои мысли. Видимо - последствия от принятия макового молока. Нужно прекращать его пить, что бы там ни говорил мейстер. Для борьбы с болью у меня есть другие, более безопасные средства", - приняв важное для себя решение, мальчик начал погружаться в состояние глубокого транса, чтобы поработать над своей чувствительностью, а заодно и установить несколько триггеров.                   ***       Деревянная резная ложка, обожжённая опытным мастером, пройдясь по дну широкой миски зачерпнула густой пресной каши, чтобы отправить её в рот мальчика, лежащего на свежей постели. Молодая женщина, одетая в простое длинное серое платье с передником, на животе у которого находился большой карман с разными мелочами, старательно отводила взгляд от уродливых шрамов на половину лица... которые только подчёркивались сбритыми волосами.       Служанке было искренне жаль страдающего мальчика, который ещё совсем недавно бегал по замку, смеялся и улыбался, играл в рыцаря, а теперь был привязан к кровати и вёл себя будто собственная тень. Впрочем, глупо было надеяться на то, что произошедшее не скажется на его характере, тогда как даже смотреть на его шрамы было почти физически больно.       Внезапно тишину крепости разорвал оглушительный крик то ли боли, то ли ярости, из-за чего женщина едва не выронила посуду из рук. Второй сын лорда Клигана же даже не вздрогнул... в чём могла быть изрядная заслуга макового молока, которое ему приходилось пить в неприличных количествах, чтобы хотя бы спать. Вероятно, даже бодрствуя он находился в своём собственном мире, далёком от суровой реальности, в которой родной отец предпочёл закрыть глаза на жестокость старшего сына в сторону младшего.       Крик повторился, заставляя служанку в неуверенности замереть, что привлекло внимание Сандора, взгляд коего прояснился. Осмотревшись, будто бы видел свою комнату в первый раз, он спросил слабым голосом:       - Что происходит?       - Не знаю, милорд, - растерянно отозвалась женщина, постаравшаяся не смотреть на ожоги своего маленького подопечного.       - Узнай, - односложно велел ребёнок, вновь теряя интерес к происходящему.       - Но ваш завтрак... - попыталась возразить служанка, вовсе не горящая желанием идти туда, где явно беснуется старший из сыновей лорда.       - ...Не голоден, - ответил Сандор, закрывая глаза и начиная дышать настолько ровно, что можно было подумать будто он уснул.       Женщине ничего не оставалось кроме как подчиниться. Поднявшись с табурета, она молча покинула комнату, прикрыв за собой дверь, чтобы неприязненно поёжиться из-за очередного яростного рёва...                   (3)       Этим утром, как и каждый день на протяжении почти двух лет, во внутреннем дворе крепости Клиганов можно было увидеть мальчика, одетого в подвязанные верёвкой серые штаны, размахивающего деревянным мечом сперва одной рукой, а затем и второй. Стоя босыми ногами на утоптанном песке он дышал ровно, двигался удивительно плавно и точно для своего возраста, цепко следил за обстановкой вокруг, не упуская ни взглядов слуг или стражи, ни внимания животных.       Сандор не понаслышке знал, что жизнь даже полностью здорового, умелого и тренированного человека - это очень хрупкая вещь. Тем более это было правдиво для странного подобия средневековья, царящего в Вестеросе не первую тысячу лет. Ведь пусть тут медицина и ушла дальше того, чтобы на любую болезнь отвечать кровопусканием или пиявками, но пример Григора показал, что банальное отравление, даже для человека с его живучестью может стать фатальным.       "Толчёное стекло? Банальный ботулизм? Зачем придумывать тысячу и один яд, чтобы надёжно избавиться от недруга. Лис с его отравителями серьёзно переоценивают", - мысленно констатировал мальчик, с полного содействия своего родителя занимающийся планомерным развитием собственного тела.       ...После того случая когда был отравлен его старший сын, проживший после этого совсем недолго, лорд Клиган бушевал почти месяц. Он выпорол немало слуг, выгнал взашей стражу и нанял новую охрану для своей семьи, лишь мейстер, септа, да младшие дети избежали его гнева (за первого пришлось бы отвечать, вторую защищала вера, а последние могли и не пережить наказания).       Можно было бы подумать, что мужчина так сильно любил своего первенца, что попросту не смог сдержать свой темперамент. С определённой точки зрения это было так: Григор должен был войти в гвардию верховного лорда Запада, что разом подняло бы бывшего псаря на недостижимый для простолюдина уровень. На слуг же он срывался потому, что мог это делать безнаказанно, в очередной раз подтверждая правдивость слов о том, что самым жестоким надсмотрщиком может стать только бывший раб.       ...Когда Сандор уверенно встал на ноги и стал показывать чудовищную обучаемость буквально во всём, начиная теоретическими науками преподаваемыми мейстером (имеющим всего три звена в цепи, символизирующие количество освоенных наук), заканчивая фехтованием обеими руками, разделкой зверей, стрельбой из лука и даже готовкой, его отец вновь воспрянул духом. Вероятно, если бы на месте нынешнего мальчика, тело коего занял старик из другого мира находился настоящий ребёнок, то он бы даже поверил в искреннюю любовь и заботу родителя. Нынешний же наследник рода Клиган видел, что его буквально дрессируют, словно молодого и неопытного, но в будущем - опасного и жестокого бойцовского пса.       "Мечтай-мечтай, старый попугай", - мысленно посмеивался про себя Сандор, во всю эксплуатируя свои навыки работы с сознанием, чтобы запоминать и усваивать информацию с эффективностью сухой губки, брошенной в воду.       Ему требовалось единожды повторить приём так, чтобы исполнение было близким к идеальному, после чего ошибки превращались в статистическую погрешность. Постепенно опыт накапливался и позволял анализировать закономерности, благодаря чему ускоренное сознание начинало выдумывать новые действия на основе усвоенного фундамента. К нынешнему моменту ни один знакомый воин уже не мог показать что-то новое, а победу в тренировочных поединках наставники одерживали исключительно за счёт силы, длинных рук, более тяжёлого оружия. Мейстер тоже истощил свои знания и теперь с сожалением посматривал на маленького лорда, опасаясь даже заикаться о том, чтобы отправить его в Цитадель (академию учёных, расположенную внутри одного из старейших городов Семи Королевств).       "Стоит ему заговорить о том, что у меня может быть великое будущее как у учёного... и мой дражайший отец схватится за меч. Фехтовальщик из него, конечно, средненький, даже по меркам нынешней гвардии Клиганов, но щуплому пареньку хватит и удара плоской стороной клинка, чтобы сложиться пополам", - хмыкнул про себя мальчик.       Вероятно, если бы на месте бывшего старика оказался кто-нибудь другой, он бы начал эксплуатировать своё тело даже не на сто, а на какие-нибудь сто двадцать процентов. Благо, что благодаря умению снимать природные ограничители, которые не позволяют навредить себе в повседневной жизни, из мышц можно было выжать сверхусилие, сверхвыносливость, нечувствительность к боли. Только вот подобный подход привёл бы к скорой инвалидности, а в реалиях средневековья - ещё и быстрой смерти, так как старший Клиган не стал бы сюсюкаться с калекой.       Сандор ценил своё новое молодое и здоровое тело, а потому и к его развитию подходил системно, с оглядкой на знания по медицине из прошлой и этой жизни. Он бегал, лазал по турнику, подтягивался и отжимался... мог бы добавить ещё и плавание, но приказать вырыть бассейн не хватало влияния. По этой причине приходилось ограничиваться обливаниями и регулярным умыванием в корыте.       В чём у мальчика не было проблем вовсе - это с пищей: его отец знал, что для набора мышечной массы нужно хорошо питаться, а потому приказал поварам выдавать сыну всё, что он только затребует, пусть и в небольших количествах. Впрочем, сам ребёнок показывал свою сознательность в этом плане, а потому и доверие ему оказывалось весьма обширное. И это было бы даже можно посчитать милым, если бы забота не имела под собой целью продать родственника в личную армию сюзерена.       Младшая сестра, коей уже шёл третий год, была одной из немногих людей в крепости, кто не боялись уродливых шрамов Сандора, обычно скрываемых под кожаной маской. Она с удовольствием играла в придуманные им игры, слушала сказки, рассказывала свои детские секреты. Глядя на её счастливую мордашку с чистыми и наивными глазами, он раз за разом убеждался в том, что поступил с Григором абсолютно правильно... пусть даже тот и не успел превратиться в зависимого от макового молока цепного убийцу Ланистеров.       А тем временем в мире события на месте не стояли: на дворе был двести семьдесят восьмой год после завоевания Вестероса драконами. Прошло примерно полгода с тех пор как восстал Сумеречный Дол, лорд которого догадался шесть месяцев держать короля в темнице, в результате чего и без того не самая крепкая психика продукта систематического инцеста пошла в полнейший разнос. Однако же недоумок совершил ещё одну глупость, достойную премии Дарвина: когда сир Баристан Отважный Селми спас монарха из заточения, мятежник открыл ворота и сдался на милость победителя.       "И чего он ждал? Иван Грозный за меньшее казнил, а тут - прецедент не просто неповиновения верховной власти, но и демонстрация того, что королевская семья столь же смертна и уязвима как остальные. Ведь драконов, которыми можно было припугнуть остальных, попросту нет. Даже если бы Эйрис не сошёл с ума, всю его семью ждала бы смерть, а то и что-нибудь похуже. А так... ещё и горожанам, не вступившимся за любимого государя, а поддержавшим мятежника, досталось по полной", - бывший старик признавал, что нынешний король далеко не подарок, но ещё он был уверен в том, что к крайностям его подтолкнули "верные" вассалы, начиная Тайвином Ланистером, о коем говорят будто он правит королевством, заканчивая теми самыми мятежниками и собственной семьёй (его нужно было либо лечить, либо тихо удавить, объявив народу о том, что государь не смог оклематься после тягот заточения в темницах злобных врагов).       События восстания Штормовых, Северных, Речных и Долинных земель приближались: память подсказывала, что начаться всё должно в восемьдесят втором году. А из этого выходило, что на подготовку для того, чтобы у него появилась возможность радикально повлиять на историю осталось меньше четырёх лет. Впрочем... абсолютной уверенности в истинности "пророчества" не было, из-за чего этот срок являлся максимальным.       Что мог сделать восьмилетний мальчик за три с лишним года? Учитывая темпы его роста и уровень владения оружием, то к двенадцати годам Сандор должен был выглядеть как подросток четырнадцати-шестнадцати лет, способный один на один сражаться с более опытными рыцарями. Если же у него будет хороший доспех, то можно и вовсе превратиться в живую смертоносную крепость...       "Только вот один рыцарь не самого высокого происхождения, будь он трижды Баристаном Селми и Эртуром Дейном, не сможет чего-то решать. За подвиги ему отсыпят золота, подарят коня, а может и земли выделят, попутно женив на чьей-нибудь дочке-сестре, а потом забудут до следующего раза. Попытка заняться торговлей, при лучшем из исходов, позволит набрать силу среднего лорда Простора ко временам, когда придёт пора защищать Стену от иных. Если же попытаться взлететь быстрее - крылья подрежут на взлёте. Уж больно не любят в этом мире выскочек, не имеющих за спиной десятков поколений благородных предков. Тиррелы подтвердят", - таким образом, обдумывая свои перспективы в Вестеросе, молодой Клиган всё сильнее утверждался в том, что оставшись в Семи Королевствах, даже раскорячившись как краб, он значительную помощь в спасении мира от превращения в снежную пустошь с толпами мертвецов в качестве населения оказать не сможет.       ...А жить, причём желательно хорошо, уж очень хотелось.       Этот мир был насквозь сословным, из-за чего когда верховный лорд росчерком пера вершит судьбы миллионов, какому-нибудь рыцарю остаётся служить проводником его воли, либо же стать смазкой для меча. Социальный прыжок, совершённый бывшим псарём на службе Ланистеров уже казался чем-то невероятным, а Клиган старший ещё и не унимался, желая взобраться выше собственной головы.       Можно, разумеется, заявлять о том, что в книжной истории есть немало примеров тех, кто поднялись из грязи в князи: Петир Бейлиш, бывший мастером над монетой, Паук-Варис, уже ставший мастером над шептунами, да даже толстяк-магистр, который приютил двух младших детишек нынешнего короля, чтобы использовать их в своих целях. Только вот первый был воспитанником одного великого лорда, а когда потерял его благосклонность - стал любовником жены другого великого лорда, благодаря чему его таланты вообще заметили. Второй и третий были связаны, работали в паре и смогли добиться своих положений только чудом, и явно не за полтора-два десятка лет упорного труда (да и то, их влияние весьма ограничено). И над всеми ними находился пьяница-Роберт, единственными достоинствами коего являются умение сражаться и наличие благородной крови в жилах.       "Чтобы спасти свою драгоценную тушку, а заодно и всё королевство, мне нужно стать верховным лордом - минимум. А так как никто из них своё место уступать по-хорошему не станет... нужно стать одним из них. Кем-то богатым, могущественным, авторитетным, чтобы его действия могли вызывать вопросы, но не противодействие. Драконы - тоже хорошо, но история показывает, что их могут убивать даже дорнийцы в своих пустынях, магией не обладающие. Что уж говорить о Короле-Личе?" - прекратив выполнять упражнение, Сандор подошёл к стойке с тренировочным оружием и вернул туда деревянный меч, после чего принял кусок чистой ткани у подбежавшего мальчишки-оруженосца (как в шутку прозвали сына новой поварихи).       ...Время утекало стремительно, словно вода просачивающаяся сквозь пальцы, но при этом совершенно незаметно, создавая обманчивое ощущение того, что впереди ещё достаточно лет. Ощущения молодого тела, уже довольно крупного и сильного всё ещё пьянили разум, а когда настанет период полового созревания - вовсе превратятся в приятную пытку, с которой придётся бороться при помощи методик контроля сознания. А ведь соблазн остановиться, насладиться молодостью и красотой окружающего мира был так велик... и даже все сопутствующие средневековью минусы почти терялись на общем фоне.       "Завтра я ухожу, чтобы отправиться в Браавос и найти Чёрно-Белый дом. На обучение искусству Безликих у меня будет меньше трёх лет, а потом... если всё пройдёт как задумано - начнётся работа по спасению мира. Пусть это и звучит глупо даже в моей голове", - утерев пот и вернув тряпку слуге, молодой Клиган направился в основное здание крепости.       Прежде чем отбыть в своё путешествие, он собирался сделать ещё кое-что, за что вера Семерых уж точно его осудила бы.                   (4)       Осознанные сны были одним из инструментов, которые позволяли Сандору во время отдыха тела тренировать свой разум: ночью он просматривал события, произошедшие за день, вызывал из памяти более давние воспоминания, сравнивал и планировал, готовясь отправиться в рискованное, возможно - одностороннее путешествие. Он, разумеется, мог бы отказаться от идеи, которая даже не попахивала, а воняла авантюрностью, но попросту не видел иных способов получить силу и влияние, чтобы всерьёз повлиять на судьбу мира в момент возвращения иных.       Служение Ланистерам могло дать золото и некоторый статус, но он навсегда остался бы исполнителем; путь наёмника помог бы собрать свой отряд, а может быть и купить себе титул (железной ценой...); для попыток развить торговую деятельность было поздно. Порой в голову приходили мысли, что в Цитадели мейстеров обязаны храниться какие-то секреты, которые можно использовать против Короля Ночи...       "Но к этим тайнам меня не подпустят, пока я не стану одним из совета архимейстеров. А это, как и в любой организации, зависит не от знаний, а от связей и влияния. Внедряться же в академию, чтобы демонстрировать свои таланты, а затем и подсиживать вышестоящих интриганов... Шанс на успех даже меньше чем у моей нынешней задумки", - констатировал про себя новоявленный лорд Клиган, получивший это звание в наследство от безвременно почившего родителя, у которого проявились симптомы той же болезни, что и у Григора.       Порой Сандор задумывался о том, чтобы не пороть горячку и просто жить в этом мире: он не сомневался, что со своими навыками сможет проявить себя в тех же турнирах, которые будущий король станет устраивать по поводу и без. Ну а ближе ко времени начала основных событий, имея некоторую финансовую подушку, уже можно будет задуматься и о большем.       "Но время будет безвозвратно упущено. Ночной Дозор останется сборищем изгоев и северян, желающих защитить свой дом от одичалых, а Вестерос погрузится в кровавую междоусобицу", - какие бы иные варианты молодой Клиган ни придумывал, но всё упиралось во время и неизбежные потери среди живых, которые могли бы встать между ним и армией мёртвых.       ...Внезапно упорядоченный сон неуловимо изменился, что заставило мальчика напрячься, а затем попытаться проснуться. Только вот последнее у него не получилось, а вместо этого возникло ощущение нахождения на дне озера, поверхность коего находится на расстоянии вытянутой руки, но добраться до неё не получается из-за привязанных к ногам гирь. Трепыхания же, словно в болоте, приводили лишь к погружению ещё глубже на дно.       - Возрадуйся, Сандор! - громыхнул голос могучего старца в белых одеждах, возвышающегося над ребёнком словно башня. - Ты - избранный, коему суждено спасти мир!       Вокруг появились и другие силуэты, знакомые Клигану по посещению септы: Старица, кузнец, воин, дева...       - Не верю, - прервал великана, готового начать очередной возвышенный монолог мальчик, усилием воли вновь подчиняя сон себе, чтобы заставить фантомов исчезнуть, а мир превратиться в серую пустошь с серыми небесами.       - Вот и молодец, - усмехнулся уголком рта мужчина с белыми волосами, белой кожей, одетый в чёрные доспехи, взирающий на хозяина сновидения ярко-красным глазом, являющимся единственной цветной деталью картины. - Признаться честно: мне уже надоело изображать из себя Семерых... Старых Богов или их посланников.       - Кто ты такой? - у Сандора, выглядящего на возраст собственного тела, разумеется, были предположения, но он хотел в них убедиться.       - Фредди Крюгер, - обоятельно (как ему самому казалось) улыбнулся гость, от чего Клиган впал в состояние близкое к шоку. - А это веселее чем я предполагал.       - Откуда...? - вспыхнувшее в разуме осознание заставило вскинуть голову наполовину с радостью и облегчением, наполовину с разочарованием и страхом. - Ты - такой же как я?       - Если ты имеешь в виду, что я - гость из другого мира, который читал книгу, написанную провидцем-недоучкой, то... нет, - собеседник развёл руками. - Я местный житель. Один из тех, кого ты столь опрометчиво недооценивал... до сегодняшнего момента.       - Ты - Трёхглазый Ворон? - на этот раз слова мальчика звучали хмуро и напряжённо, а сам он начал обдумывать способы если не избавиться от гостя, то хотя бы сбежать от него.       - Бринден Риверс, - губы собеседника вновь дрогнули в кривой усмешке. - Надеюсь, благородный лорд Клиган не побрезгует обществом какого-то бастарда?       - Ты не похож на то, как я тебе себя представлял, - признался ребёнок, старательно поднимая из своей памяти всё, что только знал об этом "персонаже", в книге игравшем довольно небольшую роль, заключающуюся в обучении нового великого древовидца.       Силуэт собеседника смазался, а затем на месте молодого мужчины возник обтянутый кожей скелет, одетый в чёрные лохмотья, сидящий в подобии трона из корней огромного дерева, проросшего в человеческое тело так, что оно не могло толком пошевелиться. При этом было совершенно непонятно, каким образом в существе всё ещё теплится жизнь...       - Мой "трон администратора"... Забавное определение, - Трёхглазый Ворон, один из бастардов драконьего семейства, который в определённый момент своей жизни добился настоящего величия, но потом был сослан на Стену, а затем пропал без вести, изогнул губы в кривой улыбке. - Это дерево сковывает мою плоть и поддерживает в ней жизнь, но в оплату за данные неудобства дарует свободу и силу, о которых и не мечтали мои предки.       "Принц Артас, не так я тебя себе представлял. Хотя... я ведь только пару историй о тебе читал", - Сандор сумел окончательно успокоиться, чему способствовало осознание собственной беспомощности против этого чудовища в человеческом облике (ведь зачем переживать о том, чему не способен помешать).       - В Вестеросе не в ходу такие слова как администратор, - заметил Клиган. - Откуда же ты его знаешь?       - От тебя, разумеется, - собеседник ответил совершенно спокойно, а затем вернулся к предыдущему своему виду и размял плечи. - Что? То, что я привязан к Трону в реальном мире не значит, что мне хочется ограничивать себя даже в чужих снах.       - Ты так и не ответил на вопрос, - заметил мальчик.       - Разве ответ не очевиден? - приподнял бровь в удивлении Бринден, но затем всё же снизошёл до объяснения: - Благодаря своему дару древовидца я вижу прошлое, настоящее и будущее везде, где есть чардрева. К сожалению, каждое дерево "запоминает" события лишь от момента, когда в нём зарождается дух, до момента своей окончательной гибели. К счастью, Сандор, твоё рождение в этом мире находится в том временном периоде, к которому у меня есть доступ. Ну и в том месте, где у меня есть глаза. Так скажи же мне, что могло помешать древовидцу, в моём лице, просмотреть несколько вариантов будущего разговора с аномалией, которую представляешь ты?       - Ты заставил меня отвечать на свои вопросы в вариантах несостоявшегося будущего? - нахмурился Клиган.       - Мы мирно побеседовали, честно отвечая на вопросы друг друга, - возмутился Риверс, после чего хищно сверкнул алым глазом. - Разве есть моя вина в том, что ты не помнишь об этих разговорах?       - ...Южнее Перешейка чардрева вырублены, - приняв ответ, решив никак его не комментировать, продолжил выпытывать информацию ребёнок.       - Повторюсь, но книга, знания из которой ты черпаешь - бред, написанный провидцем-недоучкой, - отмахнулся Трёхглазый Ворон, после чего уселся на уродливый чёрный трон, состоящий из торчащих в разные стороны ржавых мечей, а в его правой руке возник серебряный бокал. - Из наших разговоров, которых не было, я понял то, что он увидел начало событий, что должны привести к краху человечества. С определённого момента он добавлял всё больше отсебятины, пока наконец зерна истины в тексте не осталось ни на грош. Из-за этого получилось так, что я - сильнейший древовидец и варг своего времени, который будучи простым человеком превратился в живую легенду, затем учился у детей леса их магии, а в итоге добровольно стал "администратором" Старых Богов... выставлен учителем для малолетнего калеки. Ты ведь не думаешь, что имея возможность одновременно находиться в разных местах, зная секреты многих благородных людей по всему Вестеросу даже раньше их самих, я только и занимался слежкой за мелким Старком?       - И что же ты делал всё это время? - Сандор наклонил голову, внутренне удивляясь подобной разговорчивости могущественного существа, напоминающей истории про попаданцев в другие миры, перед которыми едва ли не стелились сущности божественного уровня.       - Строил планы, плёл интриги, заметал следы... увлекался иным рукоделием, - Риверс демонстративно поднял свободную руку и пошевелил пальцами, одновременно с тем делая глоток из бокала. - Как думаешь, почему в момент величайшей слабости Старков, когда от ранее многочисленной семьи остались "благородный" Эддард и его наивный брат, не имеющие серьёзной личной репутации в Королевстве Севера, Болтоны поддержали сюзерена, хотя могли претендовать на титул верховных лордов? Им нужно было даже не восставать, а просто не откликнуться на зов, что гарантировало бы итоговую победу драконов. А потом единственный наследник этой семьи сперва отправился воспитанником в Долину... Дальнейшую его судьбу ты и сам помнишь.       - Почему же ты не спас свою семью, если такой могущественный? - Клиган всем своим видом изображал скепсис, но интуиция упорно твердила, что если Трёхглазый Ворон и приверает, то не сильно.       - Спасать... их? - изумился Бринден, а затем будто что-то осознал ответил: - Спасать идиотов и безумцев, не способных ни верно оценивать угрозу, ни сохранить наследие, ни быть просто благодарными за то, что другие выполняют их работу - глупое, бессмысленное и опасное занятие. Для моих целей нужны более адекватные правители... ну и то, что драконы благоволят Семерым, мешающим действовать более открыто, тоже играет свою роль.       - Хочешь сказать, что Семеро существуют? - не то, чтобы мальчика сильно удивил этот факт, но он заставлял корректировать собственные замыслы.       - И Семеро, и другие Высшие существа, - согласно кивнул Риверс. - Одни из них подобны пастухам, что следят за стадом, защищают его от хищников и стригут "шерсть", другие же сравнимы с дрессировщиками, натаскивающими собак на исполнение команд.       - Почему же они не разберутся с иными? - выгнул брови мальчик, за время этой беседы узнавший о мире множество очень важных вещей, требующих тщательного осмысления.       - Во-первых, они не всемогущие, что бы там ни думали их последователи, - поднял указательный палец свободной руки к серым небесам Трёхглазый Ворон, тут же оттопыривая и средний палец. - Во-вторых... они мыслят иначе, нежели люди. Иное восприятие материального мира; иное понимание времени; иной взгляд на жизнь и смерть... Попытайся объяснить собаке, что золото полезнее железа. Если у тебя это получится, то ты поймёшь проблемы, с которыми сталкиваются боги при общении со своими жрецами. Но это не останавливает тех же Семерых от того, чтобы не допускать меня до умов своих верующих. Из-за этого использовать северян, услышавших "волю старых богов" проще. С их помощью я и распространил чардрева на юге, приказав посадить их в труднопроходимых лесах, куда никто кроме браконьеров и разбойников не приходят. С тем, чтобы награждать своих слуг у меня тоже нет трудностей: в конце концов крестьянину хватит и кабана, который придёт к его дому в голодный день и позволит себя заколоть, а наёмник обрадуется рыцарскому коню... в особенности тогда, когда на нём висят перемётные сумки прежнего владельца. Мне ведомо где происходили сражения и гибли богатые лорды, оставляющие в земле не только золото, но и более ценные вещи... Как думаешь, Сандор, стал бы я сидеть без дела, имея все эти возможности?       - Понятно, - картина вырисовывалась очень интересная, но Клигану оставалось получить ещё один ответ, от которого будет зависеть многое: - Чего ты хочешь от меня?       - О... Сущую мелочь, - внезапно мир вокруг превратился в серый туман, а красный глаз занял всё пространство перед мальчиком, изучая его словно интересное насекомое. - Не переходи мне дорогу, Сандор. Я не буду предлагать тебе работать на себя; не стану учить своему искусству... но и мешать не намерен. Докажи, что хоть чего-то стоишь сам по себе и мы поговорим снова. И тогда, возможно, я сделаю тебе деловое предложение. Пока же... проснись!