Меч по имени Бунайхэ

В считанные секунды в голове Гун Вэя промелькнуло множество мыслей, но внешне он сохранял невозмутимость. Ничего не говоря, он позволил женщинам накрыть себя большим покрывалом из алого шелка и сопроводить к выходу со двора. Перед воротами стоял роскошный восьмиместный паланкин. Из-под накидки на голове трудно было разглядеть детали, но по занавескам, вышитым золотыми узорами, и кедровым резным рамам чувствовалось его великолепие. Одна из женщин принесла ярко-красную плетёную подставку, отвела в сторону занавеску красным нефритовым жуйи (1) и пригласила: — Невеста, поднимайтесь! — А где Сюй Шуанце? — не двигаясь с места, спросил Гун Вэй. — Сюй Шуанце? Кто это? — тон женщины не изменился ни на йоту. Гун Вэй замолчал на мгновение, затем исправился: — Где генерал Бай? — Жених и гости уже устроили пиршество в зале предков, — на этот раз ответила женщина. — Все ожидают только вас. На улице у ворот собралась целая толпа безликих людей, мужчин и женщин, стариков и детей, все они радостно хлопали в ладоши. Бесформенные пустые лица неотрывно «смотрели» на «новобрачную», терпеливо ожидая, когда он сядет в паланкин. Под прицелом бесчисленных невидимых взглядов Гун Вэй, наконец, вздохнул и, решительно шагнув на подставку, забрался внутрь. Раздался стук жемчужных бусин, когда трехслойная занавеска опустилась за его спиной. И женщины хором громко закричали: — Поднимайте паланкин! — Трогайтесь! — Сегодня невеста выходит замуж! Внезапно в небо взвились фейерверки, загромыхали барабаны и пронзительно завыли суоны, и все безликие люди, поющие и танцующие, направились по дороге к залу предков. Непонятно, почему в фантазии Сюй Шуанце для свадьбы нужно было столько людей. Их количество все увеличивалось, заполняя улицы и переулки, сливаясь в бурную толпу, которая полнилась все больше и больше. Вскоре процессия прибыла к воротам предков, и народа здесь собралось не меньше, чем на свадьбе императрицы. — Опускайте паланкин! Безликие женщины снова подняли занавески, помогли Гун Вэю выйти из паланкина и радостно провозгласили: — Невеста пришла! Через красный шелк покрывала можно было смутно увидеть широкую мощеную дорогу, ведущую через тройные ворота и девять ступенек, прямиком к древнему залу предков (2). По обеим сторонам дороги были устроены столы для гостей, за которыми сидели взволнованные люди. Однако все лица оставались абсолютно пустыми и бесформенными. На верхней из девяти ступенек стоял Сюй Шуанце, его бело-золотые рукава развевались на ветру, на поясе висел меч «Бунайхэ». Даже в гуще тысяч людей, глава ордена Цанъян всегда выделялся своей аурой и мощью. Он медленно обернулся, посмотрел через толпу на свою невесту и слегка улыбнулся. Глаза Гун Вэя сузились, он перевел взгляд вдаль. Небо незаметно затягивалось тяжелыми свинцовыми тучами, они стягивались в долину и, постепенно затмевая солнечный свет, опускались на деревню. Но почему-то никто этого не замечал, как и двадцать лет назад. Две безликие женщины удерживали Гун Вэя — одна за правую руку, другая за левую, как две пары железных щипцов, однако их голоса были полны тепла и заботы: — Невеста, пожалуйста проходи. Гун Вэй стоял неподвижно. Фейерверки и барабаны продолжали трещать и грохотать, гости хлопали и смеялись, а безликие женщины, подождав немного, снова добродушно подтолкнули: — Невеста, проходи. — Я не пойду, — неожиданно уперся Гун Вэй. — Почему не пойдешь? — Потому что я умру. На лицах женщин, покрытых человеческой кожей, не было ни единой черты. Они не сморщились и не перекосились, и даже механический голос из их глоток не изменился: — Умереть? Почему ты должна умереть? Ты не умрешь. — А вы когда-нибудь слышали, что в этих горах водится злобный зверь? — спросил в ответ Гун Вэй. Женщины никак не отреагировали, и он продолжил: — В горах Таоюань водится странный монстр. Он похож на тигра, у него по всему телу шипы, как у ежа, а его любимое лакомство — человеческое мясо. Зовут это чудовище — Цюнци (3). Однажды зверь, разбуженный звуками человеческой музыки и стуком барабанов, спустился с неба в облаках тьмы, похитил невесту прямо с праздника и унес её в свою пещеру. Жених тотчас бросился следом. Несмотря на то, что он был генералом и отчаянным смельчаком, он всё же оставался обычным человеком и не мог бороться с таким чудовищем, как Цюнци!.. Но жених цеплялся за невесту, не желая спасаться в одиночку… — медленно произнес Гун Вэй. — Цюнци одной лапой удерживал невесту, а другой ударял о землю. Вся гора сотрясалась от этих ужасных ударов. Деревья ломались, со свода пещеры начали падать огромные камни, грозя похоронить жениха и невесту… — Сюй… Глава Сюй! — нервно позвал Уэйчи Сяо, сидящий в первом ряду среди безликих гостей. — Очнитесь! Всё вокруг лишь ваше видение. Зеркальная иллюзия воссоздает катастрофу двадцатилетней давности. Неужели вы не помните? Госпожа Сюй вот-вот… Вот-вот… Облака сгущались над горой, небо темнело, и ветер становился всё сильнее. Сюй Шуанце, казалось, ничего не слышал. Он не мог оторвать глаз от фигуры в золотисто-красном свадебном наряде у дверей зала предков. У Уэйчи Сяо внутри похолодело. Он не представлял, что теперь делать. Самое страшное воспоминание Сюй Шуанце — момент смерти невесты. Когда этот момент наступит, магия зеркала многократно усилит его страх, ярость и безумие, разрушая иллюзию и поглощая создателя видения, вместе с душами всех чужаков, которых сюда затянуло, и никто не сможет спастись. Вокруг была толпа безликих людей. Мэн Юньфэй внезапно наклонился к товарищу. — Есть одна вещь, которую я не могу понять, — тихо проговорил он. — Что именно? — Почему Бессмертный Лотосовой сутры должен был убить невесту? Причины смерти госпожи Сюй всегда были предметом множества сплетен: кто-то говорил, что она умерла от болезни, кто-то утверждал, что она была отравлена. Некоторые сторонники всемирного заговора предполагали, что за всем этим стоял Бессмертный Лотосовой сутры — иначе невозможно было объяснить, почему глава ордена Сюй и глава Управления Гун стали заклятыми врагами на столько лет. При всех своих недостатках глава Гун был веселым и незлобным и имел хорошую репутацию среди заклинателей. Его знали как человека с искренним дружелюбным нравом. Не в его характере было жестоко расправиться с невинной женщиной лишь из-за конфликта с главой Сюем, это казалось крайне маловероятным. Согласно правилам Союза Бессмертных, младшие не могут критиковать или оспаривать действия старших. Поэтому на протяжении двух десятков лет новое поколение боялось выяснять причины вражды между великими мастерами. Тем более молодые люди, строго воспитанные в духе семейных правил, такие, как Уэйчи Сяо. — Это… — Посмотри, у госпожи Сюй появилось лицо, — прошептал Мэн Юньфэй, указывая на невесту. Уэйчи Сяо внимательно вгляделся и увидел под тонким покрывалом контуры лица «госпожи Сюй». Нос чётко выделялся, и, казалось, губы двигались — она даже разговаривала с двумя женщинами, стоящими рядом. Её лицо действительно перестало быть гладким! Но как и почему это случилось? Тут Уэйчи Сяо посмотрел на руки невесты, выглядывающие из-под роскошного красного шелкового одеяния. Кисти были нежной, почти прозрачной белизны, с длинными и изящными пальцами. Кожа, казалось, слегка светилась. Сердце Уэйчи Сяо вдруг заколотилось, и в голову пришла почти невероятная догадка. — Невеста, выходите из паланкина! — уже в третий раз прокричал распорядитель свадьбы. На лице Сюй Шуанце не было ни тени негодования. — Почему ты все еще медлишь? — негромко спросил он. Несколько мгновений Гун Вэй молча стоял на месте. Затем он вздохнул, и в сопровождении двух безликих женщин, держащих его как железные тиски, переступил через высокий порог. Под всеобщими «взглядами» гостей он поднялся по ступеням к «жениху». В этот момент его ладони словно коснулись льда — Сюй Шуанце взял его за руку. Пальцы были ужасно холодными, и он, казалось, хотел что-то сказать, но по какой-то причине открыл и тут же закрыл рот. И просто смотрел на лицо под вуалью из алого шелка с золотой вышивкой облаков и журавлей (4). Гун Вэй знал, что вне зависимости от действий, последствия будут одинаковыми, поэтому он глубоко вздохнул и сказал: — Проснись, Сюй Бай, госпожа Сюй уже умерла. Сюй Шуанце долго молчал, словно и не услышал ничего. — Ты не умер, — хрипло сказал он. В выражении Сюй Шуанце не было ничего необычного, но если бы кто-то рискнул подойти поближе и внимательно приглядеться, то заметил бы, что он пристально и неотрывно, практически не мигая, смотрел на невесту перед собой. Для перехода от спокойного разговора до выхватывания меча и расправы с десятком тысяч призраков Сюй Шуанце потребуется лишь мгновение, и Гун Вэй прекрасно это знал, и понимал, что даже малейшая ошибка может стоить ему головы. — Помнишь, что произошло в последний раз, когда ты вот так же держал госпожу Сюй? — не позволяя себе отвлечься, мягко спросил Гун Вэй. Сюй Шуанце нахмурил свои длинные брови. — Тот монстр, Цюнци устроил землетрясение, камни с горы падали, как проливной дождь. Ты не хотел отпустить её и спастись самому, поэтому не смог преодолеть «любовную» преграду... *** Грохот, подобный шуму ливня, усиленного в сотни раз, перекрыл пространство и время. В пещере чудовища двадцать лет назад генерал Бай крепко держал невесту за руку, а «невеста» оказалась под лапой обезумевшего Цюнци, не имея возможности вырваться из его когтей. Земля тряслась, небо почернело, и Гун Вэй не мог высвободить свою ладонь из руки, которая сжимала ее в содрогающейся темноте. Он очень старался, но был не в силах заставить генерала Бая бросить его и спастись бегством. Внезапно раздался оглушительный треск, и огромные обломки скал покатились вниз, разбиваясь на куски, словно смертоносная лавина! — АТао, — хрипло произнес генерал Бай, и на его губах показалась кровь. — Сегодня мы умрем здесь вместе. Разум Гун Вэя взорвался. В следующий момент иллюзия вокруг него внезапно остановилась, и мириады камней зависли в воздухе. Огромный Цюнци, покрытый кровью, замер, раскрыв пасть для рева. В этой полной неподвижности, дух Гун Вэя отделился от тела «невесты», и генерал Бай услышал над собой юношеский голос, полный непонимания: — Почему ты хочешь умереть? Душа генерала была серьезно повреждена, и он казался погруженным в долгий и абсурдный кошмар. Гун Вэй сзади потянулся и положил ладонь на руку генерала Бая, которая крепко держала невесту. — Если ты сейчас уйдешь, то сможешь преодолеть «любовную» преграду, — в тоне Гун Вэя звучали слегка наивные ободряющие нотки. — Ты ведь всегда стремился к вознесению! Пространство и время словно застыли, и прошла целая вечность, прежде чем генерал Бай, запинаясь, ответил: — Я не хочу преодолевать «любовную» преграду. — Почему? — Потому что я её люблю. Гун Вэй моргнул, не понимая. — Любишь? За что? — …Я не знаю… — пробормотал генерал, — Полюбил её с первой встречи… сам не знаю почему. Но что на самом деле значит это чувство — любить кого-то? Может ли человек по-настоящему влюбиться в того, кого не видит и не слышит? В полном недоумении Гун Вэй сосредоточенно размышлял некоторое время и с уверенностью заявил: — Значит, ты действительно попал в ловушку «любовной» преграды. — Да? — устало пробормотал генерал Бай, — Неважно, просто позволь нам умереть здесь вместе, мне уже… всё равно. Разве мог Гун Вэй согласиться? Покачав головой, он начал медленно, палец за пальцем, разжимать его раненую руку, крепко державшую невесту. — Хотя однажды ты, безусловно, умрешь, смерть в иллюзии не имеет смысла. Генерал Бай не успел понять, что это значит, как внезапно всё вокруг возобновило движение — вопль Цюнци, сопровождаемый пламенем, вырвался из его горла, и огромные камни продолжили падение. Гун Вэй схватил его за руку, решительно и без колебаний, и резко двинул её вперёд! Когда кончики пальцев вонзились в плоть, кровь брызнула, отражаясь в мгновенно сузившихся зрачках. — Нет… — пробормотал генерал Бай и взревел: — Не-е-ет!!! Гун Вэй крепко держал его руку в своей, когда пальцы сомкнулись и вырвали сердце «невесты». В последний момент, прежде, чем огромные камни раздавили их, он успел вытащить генерала из пещеры. Ветер ударил им в лицо, с рук на землю стекала кровь! — Что ты наделал?! — генерал Бай яростно боролся и кричал: — Кто ты?! Что тебе нужно?! Половина горы обрушилась, земля тряслась и шла трещинами, пещера Цюнци оказалась погребена под завалом, навсегда похоронив чудовище и тело невесты. — Любовь не всегда становится препятствием, — склонившись к уху генерала Бая, серьезно проговорил Гун Вэй. — Но ты влюбился в иллюзорный образ. Теперь ты преодолел и преграду «убийства», и это препятствие. Проснись, Сюй Бай. С напряжением генерал медленно повернул голову, в его глазах бушевала буря. Это была та часть души Сюй Шуанце, которая пробуждалась из глубокого сна. — Кто ты? — хрипло спросил он. Огненные вспышки озаряли небо, пламя вырывалось из глубин земли. Душа Сюй Шуанце поднимала волны ужасающей духовной силы, заставляя мир иллюзии дрожать и рушиться. — Успокойся, Сюй Бай, — покачал головой Гун Вэй. — Это чувство не было настоящей любовью, ты просто… Его слова прервал оглушительный грохот. Небо треснуло, землю заволокло дымом, ураган разметал пламя, превращая его в бушующие потоки огня. Генерал Бай схватил Гун Вэя за шею, и весь мир наконец обрушился в его ярости: — Кто ты на самом деле? *** — Вспомнил? — зал был украшен красными лентами, и Гун Вэй, стоя под покрывалом, серьёзно смотрел на Сюй Шуанце: — Госпожа Сюй «умерла», её никогда не существовало, проснись, Сюй Бай. Небо уже полностью почернело, а безликие гости, ничего не осознавая, продолжали радостно покачиваться под музыку и бой барабанов, создавая зловещий фантасмагорический фон. Внезапно резкие порывы ветра принесли отвратительное зловоние — смрад чудовища. Деревья на склоне горы кренились под ветром, словно волнующееся море. Тысячи птиц взмывали вверх, заслоняя черные тучи. Раздалось грозное рычание, подобное раскату грома. Гигантский зверь, более трех чжанов в высоту, напоминающий тигра, с когтями и зубами, острыми как пики, вырвался из ущелья и взмыл в небеса. Взмахами своих огромных крыльев он поднял бурю и направился прямо к залу предков. Цюнци атаковал храм! — Правда? — тихо произнес Сюй Шуанце. — Если госпожи Сюй никогда не существовало, то кто ты? Гун Вэй не ответил. Творящийся вокруг хаос, казалось, совсем не волновал Сюй Шуанце. Он смотрел только на богато расшитую вуаль невесты. — Что ты такое, а? — с усилием повторил он. — Он… Бессмертный Лотосовой сутры… — прозвучал голос Уэйчи Сяо, который с трудом поднялся, опираясь на свой меч. — Скорее очнитесь, глава Сюй. Всё это созданная вашим сознанием иллюзия. Это вовсе не невеста перед вами… это Бессмертный Лотосовой сутры! Раздался грохот — Цюнци лапой разбил склон горы, оставляя за собой лавину каменных обломков, падающих в пропасть. Безликие гости, наконец, начали паниковать и разбегаться, но находили свою смерть под его когтями, разлетаясь в кровавые брызги. Все выглядело повторением кошмара двадцатилетней давности. Покрытый колючками монстр, врезался в крышу зала предков. Он взревел, раскрывая гигантскую пасть, и нацелился на невесту, стоящую перед храмом. — Все это иллюзия, Сюй Бай, — торопливо проговорил Гун Вэй, пристально глядя на Сюй Шуанце: — Проснись сейчас, чтобы всё исчезло. Это всё мираж, ты еще можешь успеть! Сюй Шуанце закрыл глаза. Тень, падающая с неба, становилась всё больше, и кровавое дыхание Цюнци уже касалось затылка Гун Вэя. В этот момент Сюй Шуанце открыл глаза, его зрачки блеснули, и он вытащил меч «Бунайхэ» из ножен. Холодный свет заполнил всё пространство. Гун Вэй зажмурился, готовясь к удару, который уничтожит его душу, но в следующий момент Цюнци над его головой был разрублен пополам. Кровь хлынула, как ливень, заливая все кругом! — Я знаю, — Сюй Шуанце ответил не ему, он повернулся к Уэйчи Сяо. Несколько больших кусков тела Цюнци тяжело шмякнулись на ступени, но никто не отреагировал, вокруг царила мёртвая тишина. Бело-золотые одежды Сюй Шуанце, пропитавшись кровью, стали похожи на алый праздничный наряд жениха. Он одной рукой убрал меч в ножны, а другой всё ещё держал запястье Гун Вэя. Его взгляд был абсолютно спокоен. — Наступил благоприятный час, почему мы ещё не начали церемонию? — спросил он. Примечания: (1) Жуйи (如意) — это традиционный китайский декоративный объект, имеет длинную S-образную ручку и головку в форме кулака, облака или гриба линчжи. Он служит либо церемониальным скипетром в китайском буддизме, либо талисманом, символизирующим власть и удачу. Традиционный жуйи обычно изготавливается из разнообразных материалов, часто с инкрустациями и резьбой. Например, в Дворцовом музее в Пекине хранится около 3000 жуйи, изготовленных из золота, серебра, железа, бамбука, дерева, слоновой кости, кораллов, рога носорога, хрусталя, нефрита и драгоценных камней. Жуйи часто преподносят как символ удачи, счастья и исполнения желаний. В данном контексте красный нефритовый жуйи используется как символ удачи в свадебной церемонии. Посмотреть картинки: https://i.postimg.cc/x1xvt6JJ/Pair-of-ruyi-scepters.jpg https://i.postimg.cc/sxr7v888/jiaqingyutiqingyutaipingyouxiangturuyi-8623371.jpg https://i.postimg.cc/zXpKGxkt/zitanqianyinsishouzisanxiangcuiruyi-5840416.jpg https://i.postimg.cc/XNkysstj/OIP-1.jpg (2) Зал предков — это традиционное место в китайской культуре, где почитают предков и проводят семейные ритуалы. Архитектура таких залов может сильно различаться, но многие элементы имеют глубокие культурные и символические значения. Тройные ворота означают три основных пути или аспекта — Небо, Земля и Люди. Проход через эти ворота символизирует гармонию и баланс между этими аспектами, и такой переход в свадебной церемонии олицетворяет гармоничное соединение двух семей. Девять ступеней. Число девять (九, jiǔ) в китайской культуре часто ассоциируется с долгожительством и царственностью, так как оно является наибольшим одноцифровым числом. Использование девяти или кратных чисел в архитектуре и ритуалах символизирует целостность и завершенность. Немного об устройстве зала предков: Вход в зал часто украшается резными изображениями драконов и фениксов, символизирующими власть и мир. Внутри зала находится алтарь, где размещаются таблички с именами предков, надписи с добрыми пожеланиями и священные предметы. Кроме того, в зале имеются ритуальные предметы: гонги, барабаны, курильницы с благовониями и другие вещи, которые используются для проведения ритуалов. Зал часто украшается каллиграфией и картинами, на которых изображены мудрецы, сцены из истории семьи и мифологические сюжеты. Такое устройство зала и использование символичных чисел и элементов помогает обеспечить благоприятные условия для проведения ритуалов и выражения почтения к предкам и духовной гармонии. (3) Цюнци (穷奇, Qióngqí) — это мифическое существо из китайской мифологии. Цюнци часто описывается как странный зверь, похожий на тигра или леопарда, с колючками по всему телу. Он известен своей жестокостью и людоедством. Цюнци воплощает хаос и насилие и часто упоминается в контексте предупреждений или предостережений. В древнем китайском трактате «Шаньхай цзин» (山海经, Книга гор и морей) упоминаются различные мифологические существа, среди которых есть и Цюнци. Согласно мифам, он вызывает бедствия и несчастья, олицетворяет страшные угрозы, которые могут обрушиться на людей. Важно понимать, что Цюнци символизирует не только физическую опасность, но и внутренние страхи и демоны, с которыми сталкиваются персонажи в повествовании. (4) Вышивка облаков и журавлей часто используется в украшении одежды и текстиля, особенно для торжественных случаев. Журавль (鹤, hè) в китайской культуре символизирует долгую жизнь, бессмертие и высокое положение. Журавли ассоциируются с благородством, чистотой и хорошим здоровьем. Им часто приписывают способность перевозить души предков на небеса и возвращать их благословения на землю. Облака (云, yún) традиционно связаны с переменчивостью и удачей. Они символизируют небо, гармонию и связь между земным и небесным мирами. Облака также могут символизировать плавность и течение времени. Когда эти два символа объединены в вышивке, они могут означать благоприятный и гармоничный путь жизни, счастье, процветание и долгую жизнь. Такая вышивка часто используется для свадебной одежды, чтобы выразить пожелание счастливого и продолжительного брака, наполненного благополучием и удачей.