Меч по имени Бунайхэ

— Осторожно, глава Сюй! — крикнул Уэйчи Сяо, закалённый в сражениях с демонами и монстрами. Он привык к неожиданным ситуациям, поэтому среагировал моментально. — Призрак не имеет физического тела, обычные люди его не видят, будьте особенно осторожны с его внезапными атаками! Сюй Шуанце не обратил внимания на его слова. Ветер поднял лепестки персиков, и они кружили, закрывая небо и землю. Мастер Сюй взглянул на Уэйчи Сяо и, исключив его из подозреваемых, посмотрел на Сян Сяоюаня, который стоял на коленях с опущенной головой. Этот взгляд задержался на несколько секунд, как будто заклинатель колебался. Глаза «Сян Сяоюаня» в это время были прикованы к участку земли перед собой, тело слегка дрожало, он не смел поднять голову от страха и благоговения. После невыносимо долгого времени Гун Вэй, наконец, почувствовал, как ужасное давление над его головой ослабло. — Откуда взялись эти персики? Спина Гун Вэя чуть расслабилась. — Этот младший не зна… — неуверенно начал Уэйчи Сяо. — Глава, осторожно! Красный светящийся меч пронёсся сзади, быстрый, как ночная молния, но Сюй Шуанце даже не повернул голову — «Бунайхэ» издал звон и наполовину выскочил из ножен, удар кровавого лезвия призрака пришелся по клинку. Мощная громовая аура вырвалась наружу вместе с мечом, и Сюй Шуанце, протянув руку, схватил рукоять, удерживая кровавое лезвие, а затем «Бунайхэ» легко пронзил грудь призрака! У Гун Вэя внутри похолодело. Меч Сюй Шуанце «Бунайхэ», как и «Диншаньхай» (1) Ин Кая, был признан божественным оружием. Он реагировал на приближающуюся угрозу, автоматически защищая своего владельца, подобно белому дракону, нисходящему на землю. Шестнадцать лет назад Гун Вэй попытался достать Сюй Шуанце тайным ударом и погиб от этого неуязвимого божественного клинка. Иными словами, именно таким ударом в грудь он и был убит. Впрочем, в глазах мира это казалось заслуженным наказанием. Призрак уже несколько раз развеивался как дым и исчезал, снова появляясь целым и невредимым, но на этот раз «Бунайхэ» оставил огромную дыру, пронзив его насквозь. Призрачный мастер явно не был соперником Сюй Шуанце, и даже отсутствие физического тела не помогло ему. Вскоре призрак начал отступать, но не желал сдаваться. Неуловимо быстро «Бай Тайшоу» сражался с «Бунайхэ», и вдруг сделал выпад, нацелившись на горло противника. Сюй Шуанце стремительно отклонился, пропуская меч мимо, словно мог видеть призрака своими глазами. А его левая рука внезапно схватила лезвие противника двумя пальцами, и в этот момент он что-то почувствовал. — «Бай Тайшоу», — тихо произнёс он, подчёркивая каждое слово. Затем он поднял взгляд и «посмотрел» на призрака, и на его ледяном лице впервые появилась какая-то эмоция: — Гун Вэй? «Сян Сяоюань» стоял на коленях позади него, дрожащими пальцами впившись в землю. Призрак застыл, по прозрачному дымному телу вдруг забегали яркие красные искры. — Мастер Сюй, осторожно, скрытая атака! — снова закричал Уэйчи Сяо, почувствовав опасность. Однако Сюй Шуанце не шелохнулся. Если внимательно следить, можно было заметить, как рука, сжимавшая «Бунайхэ» слегка подалась назад… И в тот момент, когда Уэйчи Сяо в ужасе хотел броситься вперёд, призрак разлетелся на части. Вихрь энергии взметнулся и пропал в пустоте. Никто не мог увидеть выражение лица Сюй Шуанце. Он стоял неподвижно, словно ледяная глыба, его волосы и рукава развевались на ветру, а вокруг ног кружились падающие лепестки. Спустя долгое время «Бунайхэ» вошел в ножны с чистым звоном. — Где погибшие и раненые? — не глядя ни на кого спросил заклинатель. Голос звучал хрипло и мрачно. *** Невинным гражданам, пострадавшим перед воротами дворца Линцзянь, уже оказывали помощь. Мэн Юньфэй находился в бессознательном состоянии. Сюй Шуанце легко стукнул его по виску, словно разогнав густую черную дымку, и молодой заклинатель, не открывая глаз, выплюнул глоток темной крови, после чего снова упал в обморок. Уэйчи Сяо сразу приказал унести друга для лечения. Сюй Шуанце сел, расправив полы своей одежды, и, не поднимая головы, велел: — Доложите обо всём, что произошло за последние двенадцать часов, ничего не скрывая. Последнюю фразу он мог бы и не добавлять. Все присутствующие уже прониклись его аурой спасителя и горели желанием рассказать ему обо всех «аномалиях», произошедших в городе за последние полмесяца, включая такие мелочи, как «собака у восточных ворот никого не покусала» и «курица у западных ворот не снесла яиц». Однако Уэйчи Сяо уже знакомый с характером главы Сюй, понимал, что тот требует точности: каждое слово должно быть на своём месте, и нельзя что-то убрать или добавить. Он быстро выступил вперед и, выпрямившись, начал докладывать по всем правилам: — Этот призрак, похоже, боится «Крови Сердца ученика». Вчера вечером ваш ученик Сян в панике применил это к призрачному мечу… — Сян Сяоюань, — внезапно перебил его Сюй Шуанце. Все присутствующие мастера обернулись, и Гун Вэй мгновенно оказался в центре их внимания. — Подойди, — распорядился Сюй Шуанце. Ужасную рану на левом плече Гун Вэя уже обработали ученики медицинской школы. Они остановили кровотечение, обезболили и наложили толстый слой целебного снадобья. Однако плечо всё ещё болело и ныло, да и от общей слабости Гун Вэя пошатывало. Еле волоча ноги он приблизился и выдавил чуть слышно: — Глава ордена. — Только ты один можешь видеть призрака? — окинув его пристальным взглядом, поинтересовался Сюй Шуанце. — Да, — промямлил «Сян Сяоюань», не поднимая головы. — Раньше люди умирали только ночью, но со второго дня твоего прибытия в Линцзянь призрак начал бесчинствовать днём? — Да. Сюй Шуанце на минуту замолчал, а в зале воцарилась такая тишина, что слышно было напряжённое дыхание людей. Гун Вэй, с опущенными плечами, смотрел на свои ноги. Через некоторое время Сюй Шуанце протянул к нему «Бунайхэ». — Вытащи его, — спокойно приказал он. Он всё ещё сомневался! Если бы это был Гун Вэй из прошлого, который осмелился бы противостоять Сюй Шуанце, он бы мгновенно схватил меч и, спрятав его за спину, с улыбкой на лице принялся дразнить: «Хочешь его? Попроси меня, Сюй Бай!» Сюй Шуанце, конечно, не стал бы хватать его, чтобы отобрать меч силой. В лучшем случае, он бы некоторое время смотрел на Гун Вэя свысока, а затем ушёл. Несколько дней спустя Ин Кай, скорее всего, вернул бы «Бунайхэ» на гору Цанъянь, не забыв при этом отвесить Гун Вэю парочку подзатыльников. Однако в этой жизни маленький мэйяо был ничтожен, как муравей, и даже не имел права говорить перед главой ордена. Гун Вэй сглотнул, закрыл глаза и медленно протянул руку к рукояти меча… Щелк! Яркий холодный свет вырвался наружу, и суставы на пальцах Гун Вэя побелели от боли. — Чувствуешь боль в левой половине груди? — вдруг спросил Сюй Шуанце. — Докладываю… — робко глядя на него, «Сян Сяоюань» справился с дрожью в голосе. — Докладываю главе ордена. Этот ничтожный ученик плохо обучен и недавно получил рану в левое плечо. С этими словами он слегка стянул край одежды, обнажив окровавленную повязку. Сюй Шуанце молча взглянул на следы крови и прищурился. Удар «Бунайхэ» наносит прямой и смертельный вред душе. Тот, кто погиб от него, после перерождения останется с повреждённой душой, и меч, оказавшись поблизости, вызовет отклик. Можно ли это обнаружить? Измученный болью Гун Вэй чувствовал, как темнеет перед глазами, но голова продолжала напряженно работать. Вдруг он заметил амулет единорога из красного нефрита, до сих пор висящий на поясе, и тут же мелькнула безумная мысль: «Подождите, я ведь до сих пор официально в союзе с семьей Уэйчи из ордена Цзянь? Раз мы пока не успели разорвать помолвку — значит, я всё ещё партнёр Уэйчи Сяо?» Если Сюй Шуанце осмелится схватить «Сян Сяоюаня», чтобы подвергнуть пыткам, ничего не останется, как броситься к Уэйчи Сяо, кричать, что глава Сюй стар и бесчестен, похищает женушку молодого господина. Интересно, кто из них двоих первым упадёт в обморок от ярости? Уэйчи Сяо заметил его странный взгляд и тут же изобразил на лице вопрос. Подумав минутку, он движениями глаз и энергичной мимикой поинтересовался у Гун Вэя: «Что это с Сюй Шуанце? Ты что, его обидел?» Гун Вэй от мучений уже еле держался, даже невозмутимое выражение лица не в силах был сохранить. Он лишь слабо покачал головой в ответ. Пока они играли в гляделки и вели безмолвный диалог, в зал поспешно вошел один из адептов ордена Цзянь и с поклоном протянул красный лакированный поднос: — Глава Сюй! Господин Уэйчи! Все вещи той женщины, что была у ворот дворца Линцзянь, собраны, прошу взглянуть! Это среди них находился предмет, использованный для запуска иллюзии, которая поймала Мэн Юньфэя и других! Тягостная сцена, наконец-то, была прервана. Сюй Шуанце сместил свое внимание с «Сян Сяоюаня» на поднос. — Принесите это, — указал он, заметив что-то среди вещей. Слуга подошел ближе, а Гун Вэй отступил на два шага, и его напряжённая спина слегка расслабилась. Хотя призрак уже скрылся, и «приманка» больше не действовала, все украшения, шёлковые веера и брусочки благовоний на подносе были надёжно запечатаны магическими символами, чтобы предотвратить любые аномалии. Сюй Шуанце перебрал разнообразные женские штучки, отложил в сторону нефритовые браслеты и жемчужные шпильки и достал небольшое резное ртутное зеркало (2). Лишь только взяв его в руку, он с грохотом отбросил его на стол, лицо приобрело мрачное выражение. — Зеркальная техника, — кратко вымолвил он. Никто из присутствующих мастеров не понял, что это значит, кроме Уэйчи Сяо, который вдруг вспомнил об одном артефакте: — Дворец Тысячи Зеркал? Зеркальная техника — это вид иллюзий, сам по себе очень редкий, и в последние годы его никто не практиковал. Только ученики аристократических семей, таких как Уэйчи, с детства окружённые магическими артефактами и редкими предметами, знали о самом сложном и мощном заклинании в Зеркальной технике — Тысячегранном Зеркальном Пространстве. Дворце Тысячи Зеркал. Одна из трёх величайших иллюзий Союза Бессмертных, «Зеркальное проникновение Инь и Ян», это, когда мощь Тысячегранного Зеркального Пространства достигает своего предела, и люди, заблудившиеся в Зеркальном Дворце, полностью теряют грань между реальностью и иллюзией. В таком состоянии они могут прожить всю жизнь — учиться, расти, жениться, заводить детей, стареть и умирать — не осознавая, что их родители, жёны, дети и друзья не настоящие, и всё вокруг является всего лишь отражениями в Зеркальной иллюзии. Если этот артефакт попадёт в руки злодея, он может причинить огромный вред. Поэтому Ин Кай запер Дворец Тысячи Зеркал в Управлении расследований и наказаний Союза Бессмертных, собственноручно запечатав большую часть его силы. В обычное время можно было открыть только небольшие участки, состоящие из нескольких зеркальных фрагментов, которые применялись для наказания и испытания учеников, направленных в Управление, чтобы укрепить их волю и дух через разнообразные иллюзии. Единственный человек в этом мире, который регулярно использовал Тысячегранное Зеркальное Пространство, — это глава Управления Гун Вэй. Уэйчи Сяо несколько раз открыл и закрыл рот. — Глава, тот призрачный меч, который вы видели, это «Бай Тайшоу», — с трудом выдавил он. — Неужели этот призрак действительно… действительно… — Это глава Гун?! — раздался чей-то испуганный возглас. Гун Вэй закрыл глаза и подумал: «Друзья, вы действительно умеете затронуть самые неудобные темы."(3) Сюй Шуанце ненавидел Зеркальные техники, и никто лучше Гун Вэя не знал, сколько тот потерял в Тысячегранном Зеркальном Пространстве. Если составить список самых желанных дел мастера Сюй, то ещё раз убить главу Управления расследований и наказаний заняло бы второе место, а ворваться в Управление и уничтожить Дворец Тысячи Зеркал — первое. Выражение лица Сюй Шуанце было мрачным и неуверенным. Он стоял, машинально поглаживая рукоять «Бунайхэ». — Нет. Это простая Зеркальная техника, а не Тысячегранное Зеркальное Пространство. В его тоне прозвучало нечто неразличимое, словно он предпочел бы, чтобы это был Дворец Тысячи Зеркал. Но это ощущение быстро исчезло. — Где находятся двадцать восемь тел? — внезапно меняя тему, поинтересовался Сюй Шуанце. — В городском отделении медицинской школы, — ответил Уэйчи Сяо. — Юньфэй и я проверили гробы, все тела подтверждены как самоубийцы… Глава, куда вы направляетесь? Сюй Шуанце резко встал. — Призыв душ, — на ходу бросил он. — Глава, души, убитые с помощью злой магии, изуродованы и неполны, поэтому не могут быть призваны! — Уэйчи Сяо подумал, что не объяснил достаточно ясно, и поспешил за ним. — Я уже пытался несколько раз, когда только прибыл в Линцзянь, и это действительно… «Отлично, — подумал Гун Вэй. — Ещё один хочет опозориться». Уэйчи Сяо не успел закончить фразу и чуть не врезался в спину Сюй Шуанце, который обернулся и холодно посмотрел на него. — Невозможно для тебя. Уэйчи Сяо проглотил все слова. Если бы не боль, Гун Вэй злорадно рассмеялся бы. «Вот вам, молодёжь, которая постоянно прославляет главу Сюй, считая его чуть ли не божеством, — ухмыляясь, думал он. — Хорошо, что вы теперь тоже почувствовали на себе его поганый характер!» Сюй Шуанце отвернулся от молодого господина ордена Цзянь, как от пустого места. Острый взгляд пронзил окружавших его людей и внезапно остановился на «Сян Сяоюане», который пытался незаметно отступить назад. Ледяные глаза долгое время изучали его. — Подойди сюда, — ровным голосом произнес он, но для Гун Вэя это было как гром среди ясного неба. Улыбаться моментально расхотелось. Примечания: (1) Имя меча «Диншаньхай» можно перевести как «Укротитель гор и морей».定(Dìng): означает «устанавливать», «укреплять», «усмирять».山(Shān): «гора», 海(Hǎi) это«море». (2) До середины 19-го века зеркала часто делали с использованием амальгамы из смеси ртути и олова. Это давало характерный яркий и чистый отражающий слой. Однако из-за токсичности ртути метод был заменён на современные безопасные методы, использующие серебро или алюминий. Технология изготовления ртутных зеркал была известна и применялась в древнем Китае. Такие зеркала использовались для отражения света и создания уникальных оптических эффектов. Были особенно популярны во времена династии Хань (206 г. до н.э. — 220 г. н.э.). (3) В оригинале использована идиома «哪壶不开提哪壶» (nǎ hú bù kāi tí nǎ hú) которая дословно переводится как «взять тот чайник, который не кипит». В переносном смысле она означает «затронуть неудобную тему» или «спросить о том, о чём не следует».