Серенити 4. Побочный эффект

      Посадка на рассвете прошла штатно. Правда, Двенадцатый, то ли чуя неладное, то ли из-за банального желания учесть всё на свете, при том, как прошла предыдущая миссия, набил два столитровых рюкзака снаряжением, одеждой и всякими бытовыми мелочами для себя и товарища. Гордон особенно веселился, глядя, как синтет запихивает в рюкзак несколько комплектов одежды для разных своих оболочек, которые Кай придирчиво подобрал для себя. Особенно забавно было наблюдать за Каем, выбирающим обувь и белье.       Блондинистую оболочку, которую выбрал Кай для миссии на Земле, звали Шон Корсо. Как Терренс и подозревал, тот самый дылда-альбинос, которого он увидел при их первой встрече в Зодиаке, был развитием этого более изящного и хрупкого образа, история которого уходила куда-то еще в первые годы жизни синтета, однако поведать ее Кай отказался. Его напарник и не настаивал.       Что они не взяли с собой, так это оружие. Кай объяснил, что стволы им предоставит встречающий уже на месте.       Когда пришло время одеваться, Терри выбрал простые синие джинсы, удобные ботинки, рубашку и потертую коричневую кожанку. Кай же не отказал себе в том, чтобы выпендриться: он натянул тяжелые ботинки, узкие штаны со шнуровкой на бедрах, водолазку с высоким горлом и закрывавшими костяшки рукавами, а поверх — потертую косуху. Волосы синтет собрал в неаккуратный хвост.       Напарники приземлились в безлюдных предместьях Лондона, и когда доставившая их капсула вернулась на «Серенити», агенты направились пешком по координатам. Связной, хотя и не встречал сотрудников МИК лично, отработал добросовестно, и в обозначенное время в обозначенном месте на пустой парковке около заправки их ждало всё, что требовалось для успешного выполнения миссии.       Кай присвистнул, увидев подготовленную для них машину, и побежал к ней в радостном возбуждении. «Исузу Бигхорн», полноценный пятидверный внедорожник с дополнительным багажником на крыше: далеко не новый, местами поцарапанный и оттого точно не привлекающий внимания — синтет стал перечислять его технические характеристики, кружа вокруг машины, так и не сняв рюкзак, который, казалось, мог его раздавить — такой он был объемный и тяжелый.       Ключи от авто были спрятаны в салоне так, чтобы достать их мог только Кай, который в этом проколе был волен преображаться так, как считал нужным. Серый прижался плечом к воздухозаборнику, протек одной конечностью по трубкам и открыл авто изнутри.       В салоне было пусто, а в багажнике оказалось по две смены одежды на агента, два пакета с документами, пара смартфонов и оружейный кофр, спрятанный под ящиком с инструментами. Восторгам Шона не было предела: штурмовые винтовки, пистолеты швейцарцев «Зиг Зауэр», а также сверхмощный пистолет АМР.       — Да быть того не может! — Серый захлопал в ладоши, проигнорировав взгляд напарника, который смотрел на все эти орудия из каменного века скорее недоуменно.       — Ты фанат, я посмотрю, да?       — О, более чем, — синтет нацепил под косуху портупею и сунул АМР в кобуру скрытого ношения, — у него конская отдача. Я не знаю, были ли у вас на стрельбище пороховые, но у них у всех отдача. Придется привыкать.       — Разберусь.       Помимо самих стволов, имелся приличный запас патронов и брикет пластиковой взрывчатки в комплекте с парой детонаторов, а также небольшая аптечка, запас питьевой воды и несколько упаковок экстренного рациона питания. Документы, что лежали в бардачке, были изготовлены на имя Ндиди Тьеколи и Терренса Р. Гордона: полный псевдоним агент решил себе не брать, не понимая его необходимости в новом мире.       Когда напарники включили смартфоны, им тут же поступили приветственные оповещения и сообщения от связного, докладывающего о непредвиденной ситуации — дом Марка Миллера, того, за кем охотились агенты МИК, подвергся нападению, в результате которого сгорел почти полностью. Связной уверял, что постарается не терять след доктора Миллера, однако напарникам стоит поторопиться.       — Я надеялся на кофе и бургер в придорожной забегаловке, — только и вздохнул Кай, набирая ответ связному и загружая в навигатор адрес того самого сгоревшего дома. — Будем там к вечеру, если нигде не застрянем в пробке. Поехали.       — Ты умеешь ездить на этом?       — Естественно я умею на этом ездить, Амбер. Если потребуется, я даже в состоянии это ремонтировать, и выбор транспорта связан с тем, что вот эту тварь, при желании, можно починить камнем и палкой, — синтет самодовольно усмехнулся и сел за руль.

***

      Пробуждение Марка не было особенно приятным. Разлепив глаза, он понял, что уснул в том же мягком кресле, так и не дойдя до гостевой спальни. А ведь Джейк предлагал ему разместиться со всем возможным комфортом. С чего бы вдруг такая щедрость? Вот только судя по всему, Миллер предложением не воспользовался — он не помнил, как его сморило, но надо полагать, сил на то, чтобы подняться в спальню или хотя бы перелечь на соседний диван, уже не осталось.       То, что Марк совершил огромную глупость, позволив себе отрубиться, находясь раненым на территории врага, было очевидно. Разве что он еще не определился, считать ли неприятелем мальчишку-хирурга. Тот мог бы уже сто раз сдать Миллера отцу, однако, Джейк почему-то этого не сделал. Более того, он действительно позаботился о Марке, поменяв промокшую повязку и вколов еще какой-то дряни, после которой раненый благополучно вырубился и проспал до самого… Сколько сейчас?       Он бросил взгляд на часы — давно миновал полдень. Проснувшийся — и немного отдохнувший — организм настойчиво требовал пищи. Раненый бок все еще отзывался болью, но теперь она не была столь изматывающей, как когда Марк очутился в этом доме, хозяин которого… Кстати, где он? И где, черт возьми, Глок? Миллер похлопал себя по карманам — пистолета не было. Ясен хер — пронырливый докторишка обезоружил спящего.       Спящего бестолкового балбеса, если уж называть вещи своими именами.       Поднявшись из глубокого кресла и сделав несколько плавных упражнений — совсем легких, дабы не тревожить рану и в то же время разогреть скукожившиеся от долгого пребывания в скрюченном состоянии мышцы, Марк двинулся на поиски. Если он все правильно понимал, ему следует поблагодарить Джейка за заботу — странно, что тот вообще ее проявил, учитывая обстоятельства — и валить, пока Паук Колберт в приступе отцовской любви не решил навестить наследника. Не факт, что Джейк вернет ему оружие, но Марк достаточно хорошо знал Лондон, чтобы быть в состоянии добыть себе новый ствол.       Искать долго не пришлось: уже заглянув на кухню, Марк обнаружил хозяина дома, устроившегося за стойкой кухонного островка с ноутбуком; перед ним стояли тарелка с остатками завтрака и чашка кофе.       Утро Джейка Колберта началось на два с половиной часа раньше. Еще с ночи, когда Марк отключился во время перевязки, Джейк попытался оттащить верзилу в спальню, но не смог даже сдвинуть эту тушу с места. В итоге он ограничился тем, что снял с раненого мокрую куртку и накрыл пледом, предварительно вколов еще дозу антибиотиков.       Проснулся Джейк в своей спальне; оба пистолета были при нем, а дверь не просто заперта, но и подперта стулом. Однако, ночной гость не только не попытался вломиться, но и места своего не покинул: видимо, дрых без задних ног.       Так же ночной пациент проспал и визит курьеров — из аптеки и из службы доставки еды. Не слышал даже того, как грохотал посудой на кухне младший Колберт перед тем, как засесть за монитор и пролистать новостную ленту.       А там было на что посмотреть. Не то, чтобы это было сенсационной новостью, но некоторые таблоиды взахлеб рассказывали про пожар, уничтоживший жилой дом в соседнем районе. На пожарище был найден труп, погибший, по всей видимости, не от огня, а от пули. Пресс-секретарь полицейского управления сделал заявление о том, что сгоревший не был хозяином дома, а владельца — некоего Тома Брауна — как раз таки объявили в розыск. Вот только найти пока что удалось лишь его автомобиль. Причем найдена тачка была не так далеко от волк-ин, где работал Джейк.       — Доброе утро, мистер Том Браун, — Колберт поднял лукавый взгляд, как только краем зрения заметил вошедшего на кухню верзилу, — как вы себя чувствуете?       — Можешь называть меня Том, если тебе это больше нравится, — деланно равнодушно пожал плечами Марк. Он не хотел раскрывать свою настоящую фамилию перед младшим Колбертом, поэтому сделал вид, что не понял намеков. — С добрым утром, спасибо за заботу и все такое прочее… Сейчас по сценарию, раз уж мы провели ночь вместе, я должен сказать «созвонимся», ты должен ответить «ну, разумеется», и мы оба сделаем вид, что этой ночи не было. Верни мне ствол, Принцесса. Впрочем, можешь оставить себе на память об этой ночи.       — Ты так напрашивался ко мне в гости, а теперь спешишь уйти? — Джейк закрыл крышку ноутбука и подпер щеку кулаком, глядя на пациента. — Я не думаю, что идти полуголым и в окровавленных шмотках средь бела дня по району, где полиция ищет, вероятно, вооруженного и опасного хозяина некоей брошенной неподалеку машины — это хорошая идея. Подожди хотя бы до вечера. А лучше прими душ и приведи себя в порядок. Новые шмотки можешь заказать через интернет — у тебя же есть деньги. «Много» — Джейк передразнил Марка, вспомнив, как вчера тот хвастался запасом наличных.       С этими словами Джейк, будто в насмешку, достал из кухонного ящика Глок без магазина в рукояти и протянул его Марку.       По сути, сказанное Паучком не стало для Марка новостью. То, что в его сгоревшем доме полиция обнаружит труп, было лишь вопросом времени. То, что найдут машину, которую бросил Марк за пару кварталов до богадельни, где подрабатывал сынишка Колберта, тоже можно было предположить. Но вот установили ли копы личность погибшего?       — В сети пишут, как звали жмура? — проигнорировал Миллер предложение освежиться и обновить гардеробчик. Нужно было понять, кого именно послал брат, чтобы избавиться от него. Тот, кто стрелял в Марка, был в балаклаве, а перед тем, как покинуть дом, Марк не удосужился заглянуть под маску, желая оказаться от убитого им мудака — и от полыхающего дома, — как можно дальше и как можно быстрее.       — Нет, тело обгорело, личность будут устанавливать по слепкам зубов, — Джейк вздохнул и положил пистолет на край стола. — Пожалуйста, ну вынуждай меня разговаривать с тобой в приказном тоне, побудь хорошим пациентом и послушай своего доктора. Тебе нужен душ — от тебя воняет, а потом ты должен поесть и позволить мне вколоть тебе антибиотик. Как стемнеет — если будешь в состоянии — вали на все четыре стороны.       — Послушай, — Марк вынужден был опереться о столешницу — голова вдруг закружилась: то ли рана вновь дала о себе знать, то ли организму срочно понадобилось топливо. — Мне действительно не стоит задерживаться. Тот парень, которого нашли копы…       Миллер говорил медленно, раздумывая о том, как много он может рассказать Джейку, не выдав себя и не подставив его самого. Не хотелось бы, чтобы этот милый мальчик огреб от Курта только за то, что помогал его младшему брату. А он огребет — к гадалке не ходи. Если его папочка не позаботится о том, чтобы приставить к сыночке охрану. Странно, что еще не приставил.       — Он пришел в мой дом, чтобы убить меня, — решился на некоторую откровенность Марк. Для того только, чтобы док понимал, насколько опасным может оказаться его гостеприимство. — Так уж вышло, что я застрелил мудака, хотя тому и удалось задеть меня. Начался пожар… Я драпанул… Петлял по городу долго — те, кто послал ублюдка, наверняка позаботились о том, чтобы дело было доведено до конца. Меня ищут, Принцесса. И не только копы. Понимаешь, почему мне лучше уйти?       — Не понимаю, зачем ты тратишь время на бесполезные объяснения, — сухо ответил Джейк. То, что его называли принцессой, уже начинало раздражать, но с раздражением он всегда боролся одним и тем же способом. — Поэтому, мой верный рыцарь, пиздуй делать то, что я велел, иначе я сейчас возьму тебя, как щенка, за шкирку и отволоку в ванную. Поверь, когда я проходил практику, еще и не таких засранцев как ты отмывал, так что тебе точно не понравится то, как я это сделаю.       Марк открыл было рот, чтобы возразить хоть слово на эту дерзкую тираду, которую позволил себе докторишка. Это он его, Марка Миллера, щенком обозвал?       Но то, как смотрел на него Джейк, убедило раненого, что этот пацан вовсе даже не шутит. Не то, чтобы Марк был уверен, что у Колберта-младшего хватит сил, чтобы исполнить угрозу, но в том, что он хотя бы попытается, сомнений не было.       Ладно. Если его не напугал Глок, то может быть, эффект возымеет имя?       — Курт Миллер, — тихо произнес Марк, на всякий случай делая шаг назад, дабы мальчишка не схватил его за шкирку, как грозился, и чтобы запах немытого тела не раздражал его чуткое обоняние. — Ты должен был слышать это имя.       — М-нда, это многое объясняет, — Джейк внутренне дрогнул, но виду не подал, уж что-что, а держать хорошую мину при плохой игре его научили.       Он влип… Пизец как он влип... Если Джейк все правильно понял, то перед ним — Марк Миллер, родной брат Курта Миллера, в народе именуемого Кайзером. Давний враг отца... Теперь Джейк был спорить готов, что тот хорошо прожаренный труп в доме Марка — кто-то из приближенных папочки, которого Паук отправил устранить конкурента. А Джейк, выходит, врага выходил. Впрочем, младший Колберт не считал себя частью всех этих разборок, и лично ему семья Миллеров ничего плохого не сделала. И Марк… Марк… Что-то отец говорил однажды… Джейк отвел взгляд, силясь вспомнить. Да, точно! Когда сын только показал отцу документы на имя Лесли Уильямса и заявил, что не желает, чтобы его ассоциировали с родителем, Паук сравнил своего нерадивого сына с братом того, кого так ненавидел. По словам отца выходило, что Марк в своей семье был едва ли не такой же белой вороной, как Джейк в семействе Колбертов.       — Постой… Ты же вроде был не у дел, разве нет? Ты уезжал учиться…       — В моей семье невозможно остаться «не у дел», — грустно улыбнулся Марк, наблюдая за тем, кто его приютил.       То, как док пытался держать лицо… А ведь он явно был в ахуе, когда понял, кого на самом деле привел к себе в дом. И наверняка пытается просчитать, что сделает папА, когда узнает, что его наследничек тут чай распивал с заклятым конкурентом.       — Я получил докторскую степень в Массачусетском технологическом, — не без гордости заявил Марк. — И как бы я ни пытался убедить брата в том, что мои мозги могут пригодиться больше, чем мои мускулы, все зря. Единственное, что я хотел — это заниматься наукой. Лаборатория, что сгорела при пожаре… Знал бы ты, сколько сил и средств я вбухал в ее создание…       Миллер тяжело опустился на барный стул, чувствуя, как подкашиваются колени, и смахнул со лба появившуюся испарину. Он не сможет дойти даже до конца улицы в таком состоянии. Куда там пытаться вырваться из Лондона! Мальчишка прав — он еще слишком плох, чтобы идти куда-то. Но остаться — значит подвергнуть опасности Джейка.       Марк хмыкнул — а ведь не далее как несколько часов назад ему не было никакого дела до этого долговязого докторишки.       — В конце концов, я заявил брату, что с меня хватит, — продолжил раненый. — И вот результат: я здесь, с дыркой в бочине, и я не уверен, что Курт не послал людей прочесать Лондон и вернуть блудного брата назад.       — Нет-нет-нет… Тут никак не сходится, — Джейк покачал головой. — Или ты что-то не понимаешь… Ну или они договорились убрать тебя чужими руками, Марк. Меня предупредили, что может быть раненый, я говорил тебе. Помнишь?       Он постучал пальцами по столу, развернулся и поставил греться чайник.       — Тебе нельзя пока кофе, — бросил Джейк задумчиво и снова вернулся на свое место. — Мы в жопе…       — Ты прав, увы, — не мог не согласиться с хозяином дома Марк. — Так что одна кружка кофе в целом не сделает эту жопу еще более темной или глубокой.       Он все-таки потянулся за кофейником, взглянул на Джейка вопросительно: пожрать-то дашь чего-нибудь, раз уж не дал сдохнуть вчера от пули?       — Я помню, ты говорил, что кого-то ждешь. Вчера я думал, речь о бойцах твоего папеньки.       — Ты прав. И у меня есть все основания утверждать, что именно кого-то из бойцов моего папеньки ты и подстрелил, — Джейк отодвинул кофейник и указал пальцем Марку за спину. — В душ — я сказал. Сейчас найду тебе что-нибудь чистое. Давай, пошел.       Младший Колберт стоял на своем, только теперь уже не ограничился словами, а цапнул Миллера под руку и заставил встать.       Марк бросил на своего мучителя полный укоризны взгляд, означавший, должно быть: «Никто не любит меня в этом доме», но все же поднялся и проследовал в том направлении, куда указывал Джейк.       Услышав, что он мог стать жертвой убийцы, подосланным старшим Колбертом, Миллер готов был джигу сплясать прямо здесь, на кухне у его сыночка. То, что это не брат хотел от него избавиться, сняло изрядный груз с его плеч. Даже бок стал меньше болеть. Значит, Марк может спокойно вернуться домой и поговорить с Куртом. Разумеется, он ни словом не обмолвится о Джейке Колберте и его участии в деле спасения Марковой тушки. А уж почему Паук решил избавиться от младшего Миллера — это уж пусть Курт выясняет. На то он и голова.       — Спинку потрешь? — обернулся Марк через плечо.       — Тебе так хочется оказаться в реанимации?       Однако, Джейк проводил своего пациента до дверей в ванную, а после, уже когда Марк стоял в струях горячей воды за темно-серой шторкой, дверь ванной хлопнула еще раз: как и обещал, Колберт приволок пострадавшему смену чистой одежды.       Пока Миллер приводил себя в порядок, Джейк приготовил перевязку, чтобы сразу заменить мокрые после душа бинты на свежие, смешал яйца с молоком и тертым сыром на омлет и сунул чайный пакетик в чашку.       Закрывшись в душевой, Марк выкрутил горячий кран едва ли не на полную — он не терпел, когда температура воды была лишь слегка выше температуры тела, поэтому мылся чуть ли не кипятком, но вскоре почувствовал, как кружится голова, и выполз из ванны, не желая свалиться в обморок.       Обтершись насухо и выкинув в мусорный бак промокшие бинты, он нашел в шкафчике запечатанную зубную щетку и долго чистил зубы, после чего критически оглядел себя в зеркале. Видок тот еще, — подумал Марк, поморщившись: сразу под ребрами полыхал алым воспаленный рубец, его рожа… то есть милое личико, он хотел сказать — также радостно алело, и лишь темные круги под глазами разбавляли эту яркую красноту.       Потерев пальцами сильно отросшую за несколько дней без бритья щетину, Миллер решил, что краше он все равно не станет, и не стал разыскивать новый бритвенный станок. Натянув мягкие, ношеные, но явно чистые джинсы, которые слегка жали ему в поясе и бедрах, Марк вышел из ванной комнаты, держа в руках темно-бордовое худи: все равно потом снимать, когда Джейк станет его бинтовать.       С языка рвался вопрос — чьи это шмотки? Ведь самому Колберту они были как минимум на два размера велики. Но Марк вовремя подумал, что вопрос принадлежности штанов его совершенно не касается.       — Принцесса! — позвал он и слегка поежился: опять начинался озноб.       — Мне не очень нравится, когда ты меня так называешь, — вздохнул Джейк, показываясь в поле зрения. Он поманил Марка за собой, усадил на барный стул и взялся обрабатывать шов. — Я написал в больницу, взял несколько отгулов. Скажи, ты мой телефон оставил в волк-ин или по дороге выкинул?       — Выкинул… аущщщ, — Марк резко втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, когда в боку сильно защипало. Он хорошо помнил, как швырнул смартфон в решетку ливневки. У доктора наверняка есть еще один гаджет. Или даже не один — как-то он смог связаться с больницей.       А по поводу Принцессы…       — Ну, а кто ты есть? — попытался улыбнуться Миллер. — Твой отец — король, пусть и преступного мира. Ты живешь… — он обвел взглядом пространство, — во дворце. А то, что штопаешь таких как я в занюханном волк-ин… Ну так какая принцесса без капризов? Хотя… Если ты настаиваешь, я не буду тебя так называть.       И он взглянул в серо-зеленые глаза напротив — очень серьезные и почему-то сердитые. На него, Марка, сердится.       От этой мысли стало вдруг как-то тепло. Хотя должно было быть совсем наоборот. Этот симпатичный доктор… Он совсем не должен был возиться с Марком. Менять ему бинты, одалживать одежду и все прочее.       Однако, он менял и одалживал… Он не сдал Марка отцу. Миллер никогда не забудет мальчишке этот поступок.       Пока доктор Колберт менял повязку, в голову ему пришла новая мысль: а что если Курт Миллер, узнав о покушении на брата, захочет отомстить? То есть... Наверняка захочет, и он, Джейк, станет первой мишенью в ряду. Глаз за глаз и вот это все. Черт! Ему не стоит оставаться в городе...       Закончив с перевязкой, Джейк бросил взгляд на часы: нет, колоть антибиотики было еще рано. Он выпрямился и налил чаю своему гостю, а после поставил перед ним тарелку с омлетом.       — Я думаю, вечером нам стоит уехать. Дворец-то может и дворец, но это не самое подходящее место, учитывая происходящее. Ты мог бы попробовать связаться с братом, узнать что-то… И если действительно не он подослал к тебе убийцу, то тебе стоит вернуться к нему, а я уеду.       — Нет, Принце… Нет, — решительно покачал головой Марк.       Речи не могло быть о том, чтобы бросить человека, который не дал ему подохнуть, словно бродячей псине.       Что же он наделал? Если бы младший Миллер был бы склонен к театральным жестам, он бы схватился сейчас за голову. Но Марк не любил все эти внешние проявления сильных чувств. Поэтому вместо того, чтобы потянуться к своей голове, он протянул руку к Джейку и коснулся его руки — несмело, аккуратно. И тут же отдернул пальцы.       — Свалим вместе, — предложил он. — Я не вернусь к брату. Я не смогу, Джейк. Я чувствую, как увязаю в этом… Вчера я застрелил человека. А сколько людей погибли только потому, что так было нужно моей семье?       Колберт смотрел на него, как казалось Марку, с пониманием, поэтому он продолжил.       — Я не хочу показаться морализатором… Но я не убийца. Я не хочу отдавать приказы, отнимающие чьи-то жизни, а мне придется, если я останусь работать с Куртом. Наука — вот что всегда меня привлекало. Я лабораторная крыса, Джейк, хотя может по мне так сразу и не скажешь…       Он поежился зябко и потянулся к своей кружке.       — Давай попробуем выбраться из этого дерьма вместе. А когда окажемся на свободе — пойдем порознь. Что скажешь?       И Миллер замер, отчего-то боясь получить согласие. В какой-то момент он вдруг понял, что не хочет порознь. Такие дела.       Джейк внимательно посмотрела на раненого. Как ни странно, у них с Марком, оказывается, общее стремление: они оба хотели вырваться из той трясины, которой казался им семейный бизнес. Молодой врач кивнул, поджав губы.       — Давай сначала выберемся, а там посмотрим. — Джейк собрал оставшуюся перевязку в пакет с замочком, выкинул упаковку в мусор и накинул своё оверсайз-худи на широкие плечи Марка, которому оно, ожидаемо, оказалось впритык, также как оказались слишком узкими старые растянутые джинсы.

***

      Эндрю «Паук» Колберт всегда заботился о своей репутации, пестовал, поощряя правильные слухи и душа в зародыше неправильные. Бывало, для того, чтобы создать нужное Пауку мнение, его люди сами распространяли слухи - все для того, чтобы представить действия Эндрю в нужном ему ключе. И когда его единственный сын объявил о том, что не заинтересован в продолжении дела своего отца, то даже это Паук сумел вывернуть себе на пользу.       Колберт понимал, что со временем его человеколюбивый и несколько перелюбленный мальчик ожесточится, успокоится, а может, попросту перегорит. Ему надоесть играть в больничку, и тогда Джейк вернется в лоно семьи. Годам к сорока, пожалуй, как раз будет самое время.       А пока… Пока отец согласился с сыном и заключил с ним сделку. Хочешь быть врачом? Хорошо, но учиться ты обязан на отлично — тогда ты не будешь нуждаться в деньгах. Ты не будешь простым хирургом в больнице, а откроешь частную практику. Да, только так, ты должен соответствовать. Хочешь самостоятельности? Пожалуйста, вот дом твоей матери: я приведу его в порядок, а ты, чтобы не быть мне должным, будешь латать моих людей. Поэтому работай там, где я скажу, и когда я скажу. Все эти и еще десяток условий, чтобы его сын считал, будто бы ему удалось дистанцироваться от родного отца. На самом же деле Колберт не собирался никого выпускать из тщательно сотканной паутины.       Теперь Джейка знали и уважали почти все члены группировки, потому что он лечил их, буквально с того света вытаскивал и никогда не сообщал копам. Джейк привыкал к человеческой грязи и жестокости, работая на скорой, и его экипажу — отец об этом позаботился — попадались самые кошмарные случаи. Младший Кобрет учился вести дела, поскольку организация собственной практики требовала собранности, умения работать с документами и грамотного тайм-менеджмента. Он был в относительной безопасности, нося имя матери, хотя то, какой скандал ему устроил Эндрю, когда это выяснилось, даже вспоминать смешно. Однако, при этом Паучок всегда был под колпаком: за его домом следили, а прикормленный главврач проверял всю работу Джейка.       Но был у молодого Паучка один грешок, который нивелировал все его заслуги: этот паршивец частенько путался непонятно с кем. Пристрастие это проявилось в колледже, и с тех пор старший Колберт никак не мог вправить сыну мозги. И вот теперь соглядатаи донесли, что этой ночью Джейк приволок домой какого-то мужика. Опять. Да черт бы его подрал! Не может Паук позволить себе, чтобы за спиной говорили о том, что его сын сраный педик! Порой казалось, что Джейк проделывает все это на зло отцу.       Да и какой, к чертовой матери, мужик? Он же сегодня должен был дежурить в волк-ин и страховать Саймона, которого Эндрю отправил убрать этого нытика — младшего Миллера. Босс знал, что Марк был сильным противником, но и отправил за ним одного из лучших, дабы отомстить за то, что устроил Курт Миллер, пытаясь помешать Пауку захватить новые территории.       К полудню выяснилось, что Саймон не вернулся, более того, Саймона в состоянии вел-дан доставили в морг, а этот немецкий выродок Миллер сбежал, бросил тачку и скрылся где-то в дождливой ночи…       А уже когда Эндрю донесли, что к дому младшего Колберта подъезжали курьеры из аптеки и доставки продуктов, в голову Паука закрались самые жуткие опасения. Окончательно нервничать его заставило известие о том, что запись с камеры видеонаблюдения, что висела в приемной волк-ин, где работал Джейк, каким-то волшебным образом испарилась. Технари что-то мычали про «технический сбой» и прочую лабуду… Выгнать всех взашей!       В тот же момент, как техотдел отчитался о пропаже записи, Паук достал телефон и позвонил Джейку. «Абонент недоступен». Сразу, без раздумий — второй звонок на домашний номер.       — Да, слушаю.       На секунду у старика Эндрю отлегло от сердца.       — Джейк, привет. Что у тебя с мобильным?       — А, привет, пап, — голос сынка казался напряженным, хотя так бывало всегда. — Я вчера уронил его под дождем, он не просох еще, если к вечеру не включится, схожу новый куплю. Все равно дома сегодня.       — Понятно. Как смена?       — В смысле не приходил ли твой парень? Нет, не приходил. Надеюсь, все прошло хорошо, — Джейк вздохнул, и стало слышно, как он наливает воду в чайник. — Ты что-то хотел? Я занят просто, надо отчеты по практике закончить.       — И как зовут твой отчет по практике?       — В каком это смысле? — судя по звуку удара и последовавшей тихой ругани, младший Колберт выронил то, что держал в руках.       — Мне тут птичка чирикнула, что ты опять нашел себе…       — Плевать я хотел, кто и что тебе сказал! — выпалил Джейк. — Это не твое дело, с кем я и чем занят, понял?! Мне уже не семнадцать, и ты не смеешь!       — Ну, сынок, зачем ты так остро реагируешь?       — Это я остро реагирую? Ты думаешь, я не знаю, что это твои ребята избили и так запугали моего парня в колледже, что он перевелся, едва вышел из больницы? Он даже разговаривать со мной не стал! Если ты звонишь только затем, чтобы снова рассказать мне о том, как я запутался, или что я извращенец, то не надо мне такой заботы. Все!       Короткие гудки.       Ну, что ж, по крайней мере, сын в порядке. А то ведь были подозрения, что по какой-то причине Джейк оказался в одном доме с братом врага. Будь это так, сынок вряд ли бы стал устраивать эту детскую истерику. Хотя, все же стоило быть осторожным, а то мало ли, что может устроить Кайзер после атаки на брата.       Эндрю Колберт сделал пару звонков, и его уверили, что полиция будет патрулировать сегодня территорию около дома Джейка особенно тщательно, а вечером эстафету перехватят люди самого Паука.

***

      Если бы Кайзера интересовало мнение Леи Палмер, он бы не особо удивился, узнав, что она считает самым слабым, самым уязвимым звеном всей Кайзеровской империи его родного братца.       Марк Миллер… Исключительно по факту рождения имеющий право стоять по правую руку от всемогущего Курта Миллера, которого все, кто так или иначе вынужден был ему подчиняться, называли не иначе как Кайзер. Курт не без гордости носил этот своеобразный титул. Его империя простиралась далеко за пределы Лондона, и Кайзер управлял своим государством — пусть теневым, но все же — железной рукой, и, что немаловажно, железной волей.       Именно волей Курта его тюфяк-братец занял место в имперской иерархии даже выше нее, Леи Палмер. А кто как не Лея обеспечивала безопасную работу всей это громадной структуры, которая заточена была на получение прибыли. И пусть доходы, получаемые Куртом, далеко не всегда… Почти никогда на самом деле… Так вот пусть доходы эти не были легальными — Лея плевать на это хотела. Она знала, как все работает. Знала нужных людей. Знала, кого, когда и почем можно купить или продать.       У Леи были связи. У Леи была информация. И если Курту нужно было лишить ту или иную проблему — от подкупа вшивого патрульного до устранения зарвавшегося конкурента — он шел к Лее. Потому что знал — мисс Палмер решит проблему быстро, профессионально и без лишнего головняка.       Проблема Марка была нерешаемой. Вот просто потому что. Будь воля Леи — она вышвырнула бы младшего Миллера из организации. Раз уж ему так нравится торчать в душном подвале его дома в Белсайз — пусть торчит. Вернувшись из Массачусетса после того, как он получил ученую степень, Марк сразу заявил старшему брату, что из него помощник в делах — такой же, как из Леи балерина. Не то, чтобы Лея не умела танцевать, но одно дело — вертеть жопой в каком-нибудь клубе к Камдене, и совсем другое — крутить фуэте в Ковент-Гарден. Марк справлялся с делами так, как бы Лея крутила жопой на танцполе, если бы ей, разумеется, пришла бы в голову идея выйти на танцпол, но такие идиотские решения в ее хорошенькую головку никогда не приходили.       Зато ее хорошенькую — а главное умную — голову часто посещали вопросы: как долго она будет подтирать зад младшему Миллеру? Как долго она будет исправлять его косяки и подчищать за ним везде и всюду? Но Курт был непреклонен. «Пусть мальчик учится», — говорил он. И Лея втайне мечтала, чтобы «мальчика» пристрели как-нибудь во время обучения. То, что после гибели братца Кайзер поставит на уши всю свою организацию, ее мало волновало. Главное, что не придется бегать за непутевым младшим братишкой и таскать всюду за ним горшок.       Вчера, когда Курт вызвал к себе Лею Палмер — главу службы собственной безопасности — она даже не сомневалась: крошка Марк снова накосячил. И не то, чтобы она сильно ошибалась, но был, как говорится, нюанс.       — Я хочу, чтобы ты обеспечила моему брату еще большую охрану, — начал Курт, как только Лея вошла в его кабинет.       И той не нужно было объяснять, почему — пару дней назад они получили сведения, что Паук Колберт замышляет оттяпать у Кайзера северный Лондон и самому хозяйничать в этом районе, сбывая дурь в обход Курта Миллера. Тот ответил на попытку проникнуть в его владения жестко — двоих подручных Колберта водолазы достали из Темзы, и теперь был черед Паука отвечать.       — Я направлю к его дому людей, — понимающе кивнула Лея, хотя совершенно не понимала, где вообще они возьмут лишних бойцов, если Паук решит воевать, а Марк, вместо того, чтобы помогать брату отбиваться, окажется на осадном положении под охраной парней, которые пригодились бы в битве.       Тем не менее, к дому Марка выехали двое. Они-то и доложили, что успели прибыть к самому пепелищу. Пожарные как раз тушили дом — Лея опоздала на какие-то несколько минут с тем, чтобы отдать приказ об усиленной охране. И за это ей, разумеется, придется ответить перед Куртом, хотя вина ее номинальна — она давно предупреждала Кайзера, что Паук мутит какой-то мутняк, и…       И что теперь говорить? Судя по тому, что донесли ее информаторы — полиция ищет Марка, а парень, который сгорел в его доме после того, как получил пулю в грудь, пока еще не опознан — так сильно он обгорел.       Судя по всему, младший Миллер пустился в бега, и не то, чтобы Лея его не понимала. Вот только досадовала из-за того, что теперь придется побегать и ей, чтобы найти беглеца и вернуть его под крыло заботливого братца.       Первым делом мисс Палмер связалась с шефом дорожной полиции. Человек понимающий — а главное жадный — он частенько помогал Лее тогда, когда ей требовался доступ к камерам наблюдения на дорогах. Таким образом она смогла отследить машину Марка. Машину — но не его самого. Камеры в том районе, где младший Миллер бросил тачку, работали через раз, и отследить, куда же тот направился, было сложно. Поэтому не оставалось ничего другого, кроме как отправить ребят прочесывать район.       Особое внимание Лея велела уделять всему, что хоть как-то имело отношение к медицине — мальчикам приказано было заходить даже в ветеринарные клиники и аптеки — Марк вполне мог обратиться в одну из них. Судя по состоянию обивки водительского сиденья найденной машины, Миллер-младший был ранен. Так что найти его требовалось как можно быстрее.       Круг поисков оказался большим, а народу не хватало. Только к утру следующего за началом поисков дня удалось установить, что Марк заходил в заштатный волк-ин в Южном Кенсингтоне.       Немного времени понадобилось на то, чтобы пробить всех сотрудников этой богадельни, и вот тут... О! Лея не смогла скрыть удивления, когда узнала, кто именно подрабатывал в приемном отделении маленькой бесплатной клиники. Сын самого Эндрю «Паука» Колберта — Джейк. Взяв второе свое имя и фамилию матери, пацан думал, что никто не будет знать, кто же он такой. Дурашка… Никто и не узнал. Кроме Леи Палмер.       Было бы чудом, если бы Лея получила доступ к записям камеры видеонаблюдения, что работала внутри богадельни, но что-то подсказывало мисс Палмер — никто ей эти записи не предоставит. Раз уж в этой сраной живодерне по какой-то непонятной причине взялся работать Паучок, значит все записи на контроле у самого Паука. Ну да ладно. Она и без записей решит эту загадку.       Разумеется, она тут же доложила о результатах расследования Кайзеру. Разумеется, Кайзер отдал приказ — схватить паучьего сынишку да тряхнуть его хорошенько. И пусть всем было известно — младший Колберт не участвует в делах своего отца, но то было вчера. Вдруг сегодня все изменилось?       Вряд ли Джейк вообще знал, кого зашивал той ночью, и наверняка он не скажет, куда отправился Марк после того, как получил медицинскую помощь. Но все может оказаться куда печальнее — парень мог узнать Марка. Мог сообщить о нем отцу. Мог накачать раненого какой-нибудь медицинской дрянью…       В общем, Джейка Колберта надо было брать. За домом, где он проживал, было установлено наблюдение. Наружка и доложила, что жилец, судя по всему, никуда из дома после вчерашней смены не отлучался: дважды в дом заходили курьеры: один из известной в Лондоне сети аптек, второй привозил еду. К вечеру пожаловала еще одна служба доставки — на борту автомобиля красовался логотип магазина мужской одежды.       Было понятно — парень не собирается никуда выходить из дома. По крайней мере в ближайшее время. «Штурм через двадцать минут, — отдала приказ Лея троим бойцам, что следили за домом. — Всем быть готовыми».