Тайны Солнца

      Райан сам не заметил, как за мгновение пробивающееся даже сквозь плотные гардины столичного дома солнце сменилось на беспроглядную мглу маминого сада. Или же не маминого? Куда подевались все её кроваво-алые розы и откуда столько белоснежных гардений, камелий и пионов? Удивлённый непривычными цветами, Райан подошёл ближе, осторожно прикасаясь к нежным лепесткам, что так контрастировали с его тёмной, загорелой кожей, ещё раз подчеркнув отсутствие Мёда рядом. Любимый сокол на время был отдан Ману, Богине Птиц, что пообещала вернуть его в целости и сохранности после того, как обучит его некоторым особым навыкам. Райан позволил себе довериться Ману, как одной из самых незаинтересованных в интригах богинь, прятавшейся от вечной суеты на любимых островах, и через чьи руки прошли птицы всех тех Богов, что их имели: филин Кираса и сова Исаака, ещё до Разделения, голубка Талилы, канарейка Войты, соловей Рали, ворон Терри, попугай Марвина, ласточка Тэйи и павлин Глура. Потому и Райан сомневался недолго. И всё же отсутствие самого преданного друга могло порой вызывать не самые приятные чувства одиночества и отчуждённости.       Шорох.       Смех и крики.       Резкий оборот.       Мальчишка лет тринадцати, чьи длинные кудрявые волосы могли с лёгкостью слиться с новыми цветами, остановился прямо перед Райаном, открыв в изумлении рот и распахнув яркие голубые глаза. Ему в спину с громким «ой» врезался парень годом младше, на этот раз с чёрными, будто безлунная ночь, волосами. И уже ему в спину приземлился мальчик лет десяти, единственный знакомый Райану.       — Здравствуй, Терри, — удивлённо произнёс самый старший, широко улыбаясь, отчего три родинки над его левой бровью забавно подскочили вверх.       — Мимо, — прокряхтел, по всей видимости, Стефан, потирая лоб.        Райан с удивлением смотрел в его необычные глаза. Привычные бездонные омуты де Литтера разбавляла серая полоска на левой радужке, создавая ощущение, будто на пустое ночное небо посмела выглянуть луна.       — Покровитель, — всё так же оставаясь удивительно спокойным, ответил Теодор младший и бухнулся прямо на землю, поджимая ноги.       — Мгм, а где Томас? — устав разглядывать племянника и его кузенов, наконец спросил Райан, затаив дыхание.       «Кто-то должен был умереть за эти годы… Но кто?! Я не хочу смерти никому из них, но кого-то больше не увижу никогда! Кого?!»       Все трое, будто сговорившись, ткнули в окно третьего этажа чёрного замка. Райан от облегчения едва не опустился на землю, закинув голову. Захотелось рассмеяться как умалишённому, сглатывая слёзы беспечной радости. Не Томас. Он жив! Жив!       Не обращая внимания на детей, Райан за мгновение переместился на третий этаж, принявшись дико оглядываться в попытках понять, к каким покоям принадлежали указанные окна. Потянувшись к притаившейся внутри силе, Райан прикрыл глаза, замечая, насколько сильно они полыхали по практически полностью освещённому ими в ночи коридору. Протянул руку к двери в самом конце, в начале казавшейся непримечательной, но при близком рассмотрении — поражавшей воображение изысками резного искусства.       Короткий робкий стук.       Мгновение, тянувшееся вечность.       — Войдите, — тихий умиротворённый голос заставил Райана гулко сглотнуть и крепко сжать трясущиеся ладони в кулаки.              Он не слышал этот голос пятнадцать лет.       Дверь отворилась бесшумно и так же бесшумно прошёл вперёд Райан. Это оказалась небольшая библиотека с несколькими изысканными шкафами, доверху забитыми книгами. И среди них, на широкой кушетке, покачивая босой ногой, удобно устроилась с книгой в руках ни капли не постаревшая Вивиана, единственным отличием которой стали лишь серебристые волосы, на этот раз едва достигавшие плеч, а сейчас свободно лежавшие на мужских коленях. На коленях такого же безмятежного Томаса, что самозабвенно читал огромный талмуд, удерживая его лишь одной рукой, в то время как вторая ласково игралась с короткой пепельной прядью Вивианы. Впрочем, и в чернильных волосах Томаса проглядывались редкие серебряные нити седины, заметные лишь когда надменный лик луны заглядывал в окна.       Они не замечали застывшего Райана.       Первой от чтения оторвалась Вивиана, мельком бросив взгляд на вошедшего. Отвела обратно и тут же резко обернулась снова.       «Опять с Терри перепутали?» — уже смирившись с наличием близнеца в глазах окружающих, подумал Райан на мгновение, чтобы тут же об этом забыть.       Вивиана удивлённо приподняла брови и тут же села, предварительно стукнув зачитавшегося Томаса по колену. Тот в недоумении перевёл на неё взгляд и, заметив на лице неподдельное изумление, наконец посмотрел на его источник, чтобы застыть ровно так же, как и Райан.       Мгновение, тянувшееся вечность.       Золотой и безлунный взгляды искали в отражении друг друга все те чувства и эмоции, что хранились невысказанными в самой глубине сердца долгие пятнадцать лет. Пятнадцать лет независимой друг от друга истории каждого из братьев, для одного пролетевшей неожиданно быстро, а для другого тянувшееся чуть меньше половины жизни.       Судорожный вздох обоих братьев и, казалось бы, всего один шаг, но протянувшийся не только через комнату, но через все прожитые поодаль годы. Ни единого слова не было сказано, но крепкие руки на спине и плечах, до одурения родной запах в волосах и привычный контраст холода и жара, позабытый настолько, что поражал лучше всякого удара молнии. Райан зарылся в тёмную рубаху брата, тяжело выдыхая и пряча мокрые следы даже от самого себя.       — Я скучал, — шепнул Томас, сжимая брата с невиданной ранее силой, будто в стремлении впитать его в себя, чтобы никогда больше не приходилось расходиться так надолго.       — Я тоже, — прохрипел Райан, сдувая длинную чёрную прядь, неудачно упавшую на лицо.        Томас тихо рассмеялся.       — Ты ни капли не изменился.       — А мне и не положено, — хлюпнув носом, ответил Райан. — А вот ты постаре-ел.       — Ну извините, мне осталась всего пара лет до сорока, — фыркнул Томас. — Как ты?       — В порядке, — соврал Райан. — Но теперь всё просто замечательно.       — Удивлён развитию событий? — спросил Томас, нехотя разрывая объятия и снова вглядываясь в лицо брата.       — Нет, — хмыкнул Райан, переводя взгляд на уже невозмутимую Вивиану, стоявшую за спиной Томаса. — Эмили приходила для настоящего обряда Покровительствования с младенцем Теодором, тогда и рассказала всё.       Томас перевёл нечитаемый взгляд на Вивиану, что тут же закатила глаза, вызвав у мужа улыбку.       — Что? А я говорила, что оба обряда — фикция. А вы мне не верили! Вот!       — Разве я когда-нибудь говорил, что не верю тебе?       — Но в правильности обрядов ты не сомневался, — Вивиана скрестила руки на груди.       — До момента, пока мы не выяснили, что Сиэль глуха к нашим мольбам.       — А мне пояснить? — устав переводить взгляд с одного на другого, подал голос Райан.       Пара тут же замолчала и напряжённо переглянулась.       — Лучше показать. Они сейчас в склепе, — медленно проговорила Вивиана.       Томас кивнул и осторожно развернул Райана к дверям.       — Пойдём, расскажу по дороге.       — Кто? — в мгновение лишившись голоса, прохрипел Райан, хватая Томаса за рукав.       — Роберт, — камнем упало имя.       — Как? — застыв, спросил Райан, пустым взглядом упираясь в стену.       Он чувствовал… облегчение. А потом жгучий стыд, окативший с ног до головы. Райан практически не знал Роберта, они встретились лишь единожды и… для Райана потеря дяди была несущественна. Это… неправильно? Неправильно размышлять о том, чья кровь принесла бы успокоение. Тем более кровь родственника. Роберт ведь жил, был человеком со своей историей и болью. Да, он не был образцом благородства или благочестия, он увлекался алкоголем и всячески пытался избежать ответственности, но разве это делает его плохим человеком? В конце концов его таким воспитали. Самой любимой и в мгновение брошенной игрушкой старшей сестры. Роберт не заслуживал смерти и, тем не менее, именно его она настигла так рано.       — Мы не знаем, — тяжело вздохнул Томас, прерывая неоформленный ни во что конкретное поток мыслей. — Собственно, потому и пытались обратиться к Сиэль, как к Богине Путей, но Звёздной Госпоже до нас дела не было.       — Вот как, — прошелестел Райан, голову которого разрывали противоречивые мысли о радости смерти собственной крови. — А что у вас делают Фрэнсис и Теодор? Разве они не должны быть во дворце с Эмили и Домиником? — Райан резко перевёл тему, будто боясь, что брат услышит его постыдные мысли.       — Эти интриганы решили провести массовую головомойку всем аристократам, — с нервным смешком ответил Томас, сохраняя во взгляде печаль. Он ведь знал Роберта несоизмеримо дольше Райана и для него его смерть была… значимой. — Иоланта со скрипом отошла от дел и предпочла перебраться в охотничье поместье, освободившееся после смерти Феликса. Ви считает, что ей просто захотелось пожить напоследок для себя с любовником.       Резкий золотой взгляд неожиданно заставил Томаса вздрогнуть и тут же нахмуриться.       — А кто он, вы знаете? — тихо спросил он.       — Без понятия, — Томас пожал плечами.       — Ха, — усмехнулся Райан. — Так почему Фрэнсис с Теодором здесь?       — Из-за того, что Эмили с Домиником активно разбираются с неугодностью и угодностью аристократов, повышается шанс покушений на наследников, вот они и отправили Фрэна с Тео к нам. Сюда уж точно никто соваться не рискнёт.       — Я понял, — кивнул Райан, выходя с братом в сад. — Эти цветы сажала Вивиана?       — Мгм. Ей не нравились алые розы, напоминавшие ей о крови, и Ви договорилась с матушкой, что посадит другие.       — И как она отреагировала?       — Они поссорились, — отведя взгляд, ответил Томас. — На какое-то время. Потом матушка пришла мириться. От Ви же этого не добьёшься, она всегда права.       — Можно подумать, матушка не такая же.       — Не настолько. На самом деле её просто уговорил отец, — скептический взгляд Томаса выражал абсолютно всё его отношение к этой ситуации, из-за чего Райан не смог сдержать смешка и тут же крепко сжал зубы. — Ты не особо знал Роба, поэтому не стоит строить излишний траур, Райан. Он погиб около трёх лет назад, и все мы уже смирились с его смертью, — положив брату руку на плечо, спокойно произнёс Томас, с громким треском разрывая напряжённую нить постыдных размышлений в голове Райана, что в ответ смог лишь кивнуть.       Весь оставшийся путь он слушал рассказы Томаса о жизни во дворце и о том, как долго их четвёрка не могла то ли окончательно порвать отношения, то ли завести новые.       — В итоге сошлись на том, что мы с Ви, как те, кто в этих интригах абсолютно не хочет разбираться, пойдём в одну сторону, а Дом с Эмили продолжат ими наслаждаться уже вместе. Пока никто о подобном выборе не пожалел.       — Я рад, что у вас всё разрешилось, — с немного грустной улыбкой отвечал Райан.       — А у тебя? Кажется, тебе нравилась… — и демонстративно дёрнул бровями.       — О нет, Луноликий за подобное мне горло вырвет, и это если у него ещё хорошее настроение будет, — теперь Райан сморщился, будто съел жутко кислую ягоду. — Да и не то чтобы… Как оказалось, Старшие Богини тоже могут предпочитать… юную кровь.       — Здесь без подробностей, пожалуйста, — Томас поднял руку, прикрывая глаза. — Мы пришли. И, заранее предупреждаю, ты можешь сильно удивиться, но не подавай виду.       Райан удивлённо взглянул на брата, но молча кивнул и последовал следом за ним в склеп, опасаясь на каждой ступени разбить нос, как в весьма далёкие теперь времена. Вскоре золотой взгляд перестал бессмысленно блуждать по пустым стенам и наконец проник в длинный коридор, уставленный с двух сторон гробами. В самом конце мёртвых рядов были двое. Эрик обернулся первым, прищуриваясь. Пара мгновений для осознания и, уже привычного, разделения Терри и Райана, и Эрик с широкой улыбкой быстро направился к братьям. Райан же не переставал удивляться тому, насколько приёмный отец выглядел молодо. Ему было около семидесяти, но самый большой возраст, который ему можно было дать — сорок пять лет. И это удивляло. Как обычный человек, ещё и лишённый магических сил, мог совершенно без усилий сохранять молодость так долго? Райан боялся спрашивать об этом среди Богов, однако, судя по всему, они и были единственной возможной причиной подобного. Только вот Эрик никогда не встречался с Богами, только с монстрами.       Сжав Райана в поистине медвежьих объятиях, всё же довольно быстро вернул его на землю. Вгляделся в его неизменное лицо и ласково потрепал по макушке.       — Ты ни капли не изменился, — мягко произнёс Эрик.       — Ты тоже, — не мог не ответить Райан.       Эрик лишь фыркнул и, будто не зная, как себя вести и что делать, просто сделал шаг в сторону, открывая вид на… кого-то.       В первое мгновение Райан решил, что в склепе, на коленях около открытого гроба, сидела Иоланта. Или же кто-то решил поиздеваться над десятилетним Теодором, обрядив его в женское платье. Однако стоило женщине чуть повернуть голову и сразу становилось понятно, что это Долорес. Только вот если Эрик выглядел на десятки лет младше своего возраста, то Долорес наоборот. Абсолютно седая, с лицом, покрытым сеткой морщин настолько, что создавалось ощущение предсмертной маски, утратившая былую стать и гордость осанки. Это была… всего лишь поникшая старуха в дорогом платье, в потухших глазах которой отражалась едва ли не мировая горечь потери.       «Это не моя мать», — со всей пугающей отчётливостью подумал Райан. — «Это не может быть она, нет. Это кто-то другой. Она не может выглядеть… так. Ей ведь нет и шестидесяти, но выглядит на девяносто! Это не моя мать!» — мысленно крикнул Райан и свет его золотых глаз на мгновение ослепил присутствующих.       Долорес медленно моргнула и перевела взгляд на Райана. Пустой и равнодушный.       — Терри? Зачем ты здесь? — хриплым старческим голосом поинтересовалась она.       — Мама, это Райан, — слегка устало произнёс Томас. — Не узнаёшь?       — Кто такой Райан? — всё так же равнодушно спрашивала Долорес, скользя потухшим взглядом по теперь уже незнакомому лицу.       — Лора, ты с ума сошла? — нахмурился Эрик, делая шаг вперёд. — Это наш…       Райан поднял руку, останавливая приёмного отца.       — Я очередной сын Светоносного, — с кривой усмешкой произнёс Райан, щуря глаза, что заживо сгорали в застывших слезах.       — Сильный, — флегматично продолжала Долорес, будто окончательно утратив интерес к жизни. — И кем была та несчастная, что вас родила?       — Умерла, сразу после родов, — Райан склонил голову к плечу.       — Счастливая, — впервые за это время на лице Долорес появилось подобие улыбки, пусть и едва уловимой за морщинами. — Ей не придётся всю жизнь себя корить за ваше рождение.       — Мама! — выдохнул Томас, кладя брату руку на плечо, однако и он был остановлен жестом.       — Зачем вы здесь? — спрашивала Долорес, игнорируя Томаса.       — Хочу помочь в поиске Роберта, — ответил Райан, заглядывая в абсолютно пустой гроб, что так тщательно охраняла Долорес.       При упоминания имени брата она резко вскочила, поражая удивительной для своего внешнего вида прытью. Глаза распахнулись и где-то в их глубине заискрилось серебро. Долорес схватила холодными костлявыми пальцами пышущую здоровьем, силой и жаром руку Райана, крепко её сжимая.       — Найдите его, прошу! — рявкнула она ему прямо в лицо.       — Найду, — холодно ответил Райан, резким движением вырываясь из старческой хватки.       Нахмурившись, Долорес лишь кивнула и вновь вернулась к пустому гробу, хранящему воспоминания по когда-то живому. Эрик и Томас, переглянувшись, осторожно выпроводили Райана наверх. Последний, почувствовав свежий воздух после затхлой вони мертвых тел, упал на колени, делая настолько глубокие вдохи, будто был рыбой, резко выброшенной жестокими волнами на сушу. Томас присел совсем рядом, вновь сжимая братское плечо.       — Что это было? Мать, пусть и поседела за ночь, но разума не лишилась.       — Ей ведь будет лучше, если она забудет о моём существовании? — пряча лицо за свесившимися прядями, тяжело спросил Райан.       — Будет, — тихо бросил Эрик, присаживаясь у другого плеча. — Но какой ценой?       — Она мне никто, — Райан прожёг приёмного отца золотым взглядом. — Она меня не желала, не воспитывала и ничего не дала. Грёзы о ней были куда приятнее.       — Выдумка и не может соответствовать настоящему человеку. Каждый из нас совершает глупости и ошибки, неужели из-за этого стоит забыть обо всём остальном? Она твоя мать, Райан, какая бы ни была.       — И что? — с горечью усмехнулся Райан, не замечая тёплую слезу, скатившуюся по щеке. — У меня появилось много единокровных братьев, но делает ли это нас кем-то близким друг другу? Или капля общей крови обязывает в вечных помощи, сочувствии и безвозмездной самоотдаче во благо кого-то другого?       — Ты стал жёстче, — задумчиво уронил Томас, поглаживая плечо.       — Это плохо? — отвернувшись от Эрика, на лице которого застыла непонятная смесь из сочувствия и обиды, спросил Райан.       — Для Бога — вряд ли. Для человека — не знаю.       — Я обещал помочь в поисках Роберта, — заканчивая не самый приятный разговор, Райан поднялся на ноги, едва не сбивая отца с братом на землю и смотря на них сверху вниз. — Раз вас Сиэль слушать не стала, то послушает меня.       И, пожелав оказаться рядом с Звёздной Госпожой, тут же исчез, соткавшись из золотого света посреди кроваво-алых пейзажей и изувеченных сожжённых деревьев. Багровый лик луны, совершенно пустой и равнодушный, практически не давал света в этом королевстве монстров, а потому темнокожий Райан в излюбленной алой рубахе не сильно выделялся среди удручающих картин и завывавших монстров, только солнечный взгляд блуждал средь изуродованных скал и чёрных ветвей, отпугивая мелких чудовищ и предупреждая более крупных.       Райан вновь оглянулся, но неестественно белой фигуры всё так же не замечал. Какая глупость. Неужели до сих пор проблемы с концентрацией, несмотря на все попытки её обучения от Элия и Марвина? Раздражённо выдохнув, Райан сделал шаг вперёд и тут же поражённо замер. Теперь под его ногами расстилался хоть и скудный, но всё же заметный ковёр цветов, а чуть дальше виднелся обросший лозами светлый особняк, каждый камень которого был каким-то неправильным, будто не до конца огранённым, и при этом — идеально подходящий в общую структуру строения. Это смотрелось так… неправильно и правильно одновременно. Беспорядочный хаос и продуманный порядок в каждой крупице. И чем дальше взгляд цеплялся за выдумку сумасшедше-гениального архитектора, тем больше проглядывалась рациональность каждой ветки. Не их бессмысленный разрост где только можно и нельзя, нет, всё здесь имело свою систему, продуманность и причину. Такую же странную и неестественную, как весь особняк.       — Осмотр закончен? — прервал мысли Райана хлёсткий голос Сиэль, что, скрестив руки на груди, опиралась плечом на дверной косяк, за которым виднелась лишь беспроглядная мгла. — Зачем пожаловал, пустокровка?       — Роберт погиб, — кратко ответил Райан, теперь отдавая всё внимания Сиэль и её на удивление грязному и кое-где порванному подолу, что ярко контрастировал с идеально чистым верхом, где блестело множество тонких украшений, опоясывающих стройную фигуру, как паутина хрупкую бабочку.       — Кто? — недоумённо спросила Сиэль, приподняв бровь.       — Твой опекаемый, — слегка обиженно продолжил Райан.       — А… ну умер и умер. Что дальше? — Сиэль равнодушно пожала плечами.       — Ты издеваешься? — не выдержал Райан.       — А ты только сейчас заметил? — фыркнула Сиэль. — Сам ведь знаешь, я к де Литтера отношение имею чисто номинальное, а потому и проблемы их решать не собираюсь. У меня свои дела есть.       — А если я попрошу?       — А что я получу взамен?       — Бога Веры в должники.       — Ладно, неплохо, — Сиэль хмыкнула. — Тогда мне нужна твоя кровь для поиска.       Райан в недоумении поднял бровь.       — Разве тебе нужна кровь для поиска?       — А ты лучше меня знаешь, как мой же дар работает?       Райан закатил глаза и качнул головой.       — Я могу принести кровь Томаса или Долорес.       — Если есть время на бессмысленную беготню, значит и помощь моя не сильно нужна, — тут же заупрямилась Сиэль, поджимая губы.       Райан раздражённо скрипнул зубами.       — Хорошо, я дам тебе свою кровь.       Растянув пухлые губы в обаятельной улыбке, Сиэль повернулась спиной к неожиданному гостю и прошла вглубь хаотично-упорядоченного дома, поманив за собой на последок. Аккуратно ступая за Богиней едва ли не след в след, Райан вглядывался во внутреннее убранство Обители, ожидая увидеть такую же странную картину, что и снаружи. Однако внутри всё было более… привычно. Здесь уже правило резное искусство, когда даже пустые каменные стены плавились под руками умелого скульптора, превращаясь в отражение древесных переплетений и корней, а терявшийся в вышине потолок, находившийся будто гораздо выше, нежели казался снаружи, напоминал скорее звёздное небо, где на тёмном фоне изредка проглядывали маленькие алые звёзды, удивительно легко освещавшие всё свободное пространство. И повсюду запах… не мяты. Здесь пахло не Сиэль. Смола, можжевельник и… лимон?       По ноге скользнул холод и Райан вздрогнул, тут же опуская взгляд вниз. Ничего. На этот раз холодок пробежал по плечам и Райан резко обернулся, едва не сталкиваясь носом с чёрной вуалью, прикрывавшей болезненно бледное лицо, искривившееся оскалом, притворявшимся нежной улыбкой. Шаг назад, из-под ноги что-то хрустнуло и вылетело вперёд, а Райан упал на спину, едва не задев вскинувшейся рукой пустую на первый взгляд вазу. Однако внутри неё что-то зазвенело.       — Что ты видел? — Сиэль стояла напротив, спрятав руки за спину, прожигая любопытным взглядом не хуже полуденного солнца.       — Ничего, — поджав губы, ответил Райан.       — Лжёшь ведь, — Сиэль прищурила вспыхнувшие фиолетовым заревом глаза и сделала мелкий шаг вперёд, отчего множество украшений на её талии и груди звонко зазвенели, добавляя единственную ноту жизни в гробовую и досель незамеченную тишину особняка.       — И что? — поджимая ноги и так же прищуриваясь, отвечал Райан. — Это к моей просьбе не относится.       Раздражённо фыркнув, Сиэль резко обернулась, хлестнув выбившейся тонкой цепочкой ту самую вазу с трескучим содержимым. И, разумеется, она-таки закончила свой жизненный путь, с треском разбившись и явив двум Младшим Богам своё нутро: обломки скульптур и костей. Человеческих.       — Очаровательно, — ответила она сама себе и безмятежно прошла дальше, оставляя обескураженного Райана позади. — Костей никогда не видел?       Сиэль, задумчиво оглядевшись, направилась к какой-то странной выемке в стене, что была заметна лишь при определённом угле обзора. Протянула туда руку практически по плечо и, судя по выражению лица, что-то найдя, тут же вытащила. Колба и тонкий стилет. По спине Райана пробежали мурашки, от чего он резко повёл плечами. И осознал, что мурашки были настоящие. Это паучиха Сиэль как-то забралась ему на плечо, так же пристально наблюдая за хозяйкой.       — Предательница, — не бросив на паучиху и взгляда, Сиэль лишь дёрнула бровью и протянула руку вперёд.       Райан подал свою в ответ, крепко сжимая губы в ожидании резкой боли. Однако стоило отдать должное Сиэль, надрез был быстрым и аккуратным. Холодная ладонь перевернула разгорячённую вниз, сливая тягучие мерцающие капли крови в пробирку. Сочтя наполнение последней достаточным, тут же с пренебрежением отбросила руку Райана, и начала, прикрыв глаза, задумчиво водить над кровью пальцем.       Райан с легким недоумением и неверием наблюдал за этим вместе со слегка приунывшей паучихой.       — Это земли Глура, — удивлённо даже для себя, заключила Сиэль, не открывая глаз. — На берегу океана, огороженная лесом таверна с дохлым филином на вывеске. Там произошла смерть Роберта, а тело… в земле, закопано рядом с выгребной ямой.       Сиэль распахнула глаза и взглянула на Райана.       — Ты не выглядишь сильно опечаленным.       — Это же просто люди? — Райан пытался спрятать малейшие эмоции, что изредка мелькали в глазах, лишь бы маленькая принцесса не смогла получить желаемого. На данный момент — его страхи.       — Действительно, — Сиэль разочарованно повела плечом. — Свободен.       Наконец поднявшись с пола и позволив паучихе сбежать, направился в сторону выхода. Проходя мимо Сиэль, лишь бросил мельком золотой взгляд, красиво заблестевший на серебрянных цепочках. Изнанка по-прежнему оставалась диким красным месивом, с изредка пробегавшими где-то вдали или меж искорёженных деревьев монстрами. Однако не успел Райан с тяжелым вздохом спуститься по ступеням, как Сиэль его окликнула:       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты глупый? — вполне искренне спрашивала она, глядя куда-то поверх тёмной макушки.       Райан лишь вздёрнул бровь, с трудом сдержавшись от едкого ответа, так напомнившего бы их первую встречу.       — А я скажу, — будто не заметив молчания собеседника, а может, нарочно его игнорируя, продолжала Сиэль. — Ты ведь Бог Веры, пустокровка. Почему просто не поверил в то, что знаешь, где тело?       Удар по голове. Мешком муки. Осознание собственной глупости ощущалось примерно так.       — А всё люди. Как бы ты не притворялся, что безразличен к ним, всё ещё есть те, кто на тебя влияет. Их мнение тебе важно, жизни — существенны. Ты привязан к ним эмоциями и чувствами, и именно они делают тебя таким глупым. Ты не думаешь наперёд, ты думаешь про момент. И из-за этого ты мой должник. Подумай же ты хоть пару мгновений, не пришёл бы сюда. Но угодить смертным в моменте было важнее, — Сиэль смотрела прямо в глаза, не отрываясь, и вела какой-то свой диалог глубоко внутри, возможно, между самыми душами. Кто знает, может, она могла выстраивать пути и к чужим сердцам? — Это единственный мой безвозмездный совет, пустокровка. Запомни его.       Райан смог лишь кивнуть и усмехнуться напоследок.       — Как скажешь, принцесса.       И исчез.       Чтобы вернуться обратно в герцогство и рассказать о местоположении Роберта.        Ещеё долго в голове Райана будет звенеть истошный, почти звериный вой Долорес над расчленённым телом брата. И столько же будут всплывать яростные глаза Дейла, что одним взглядом смог практически сломать Глура, Бога Славы.