Тайны Солнца

Эмили раздавала команды солдатам. Стоя под палящим солнцем, в центре человеческого муравейника, где пару десятков солдат умудрялись создавать активную деятельность. — Я и Его Милость поедем в карете, ты будешь сопровождать, — отозвав слугу в сторону, говорила она. — Герцог Виэльский должен будет пересесть на коня. Да хоть на козлы, но не в карету! — Я понял, Миледи, — поклонился слуга. — Мне стоит сказать об этом кому-нибудь из солдат? Справиться с ним в одиночку, если начнутся… приступы, я не смогу. Эмили развернулась к копошащимся людям и оглядела всех непривычно пристальным взглядом. Самый старший из них и, судя по виду, самый матёрый, заметил поведение виконтессы и быстрым шагом приблизился к ней. — Сотник Дир Канте в вашей милости, Миледи, — произнёс он с глубоким поклоном. — Уже нет, учитывая количество оставшихся людей, — с печальным выдохом сказала Эмили, поджав губы. — Из-за своего состояния Его Милость будет ехать в карете вместе со мной, лекарем и слугой, дабы предупредить возможные ухудшения. — Мне стоит проконтролировать Его Светлость? — понимающе спросил Дир. — Будьте так любезны, — кивнула Эмили. — Вам в помощь будет один из моих слуг, — она взглядом указала на мужчину в простой одежде, что помогал складывать шатры солдатам. Дир, кивнув, удалился. Эмили, распрощавшись со вторым слугой, ушедшим готовить карету, направилась в сторону шатра, где всё ещё оставался Томас. Откинув полог и проскользнув внутрь, Эмили сразу же крепко закрыла шатёр, предварительно убедившись, что никакие голубки рядом не порхают. Обернувшись к месту, что использовалось как кровать, Эмили ойкнула. — Здесь нет зеркал, но, судя по всему, выгляжу я отвратительно, — жалко улыбнулся Томас, высоко поднимая голову и сидя на кровати, свесив ногу. Несмотря на все усилия лекаря, язвы оставили свой след, и теперь большую часть лица и ладоней Томаса покрывали оставшиеся от них рубцы. — Но ведь внутри ничего не поменялось, — с выражением безмерной печали произнесла Эмили, медленно приближаясь. Томас следил за её передвижениями с какой-то новой эмоцией. Это была и внимательность, и прежняя робость, и даже… предубеждение? — Вы спрашивали у моего брата, что будет, если Врагом станет Богиня Жизни. Из-за неё у меня так обострилась… болезнь? — Вы правы, — понуро кивнула Эмили, останавливаясь на расстоянии в несколько локтей от кровати. — Почему? — Томас склонил голову к плечу. Ранее практически всегда свободно спадающие на плечи локоны ныне были собраны в тугой высокий хвост на затылке. — Ей не нравится возможность нашего брака. Она считает вас недостойным моей руки, — не отнимая глаз от пола, произнесла Эмили. — Причина лишь в этом? — Томас прищурил глаза и тут же поморщился. — Подозреваю, что нет. Но я не знаю, чем ещё вы могли ей не угодить. — Я тоже, — выдохнул Томас. — Именно она запрещает вам лечить меня? — Да, — кивнула Эмили. — Однако если я выйду замуж, то она потеряет власть надо мной. — Вот как. И Рали, как один из Младших богов, в принципе не способен будет контролировать ваш дар, поэтому вы получите полную свободу действий. Эмили, закусив губу, продолжала рассматривать свои руки. — Давно вы знаете об отце Райана? Этого вопроса Эмили боялась больше всего. Она замерла, словно мышь перед удавом, крепко сжимая задрожавшими пальцами подол дорожного платья. — С первой встречи, — в конце концов выдохнула она, надеясь, что честность хоть немного поможет сгладить углы их тяжёлого разговора. — Вот как. Всё дело в глазах, — практически прошептал Томас сам себе. — Откуда у вас уверенность в правильности своих выводов? — Меня готовили к роли принцессы, мой род очень влиятелен, поэтому нам открыты многие королевские тайны. — Например? — тут же спросил Томас. — Я не могу их разглашать, если вы сами в них не посвящены, — мотнула головой Эмили, по-прежнему пряча взгляд. — Однако могу сказать, что часть моих выводов основана на мне же. — И каким образом, позвольте спросить? — поинтересовался Томас и вспомнил, у кого ещё он мог видеть яркий голубой оттенок глаз. — Чем сильнее дар, тем более яркий цвет глаз и тем больше он походит на цвет глаз Покровителя. Или даровавшего свою силу через кровь. — Скорее через кое-что другое, — скрипнул зубами Томас, воспоминания тех лет остались в его голове лишь урывками, смутными образами, женским плачем. — Поэтому вы так легко согласились приехать на прорывы? Потому что в долгу у вас будет не младший сын барона, без особых сил и талантов, а потенциальный бог, который и без всякого брака сможет изменить ваше положение. Вплоть до покровительства. Эмили лишь кивнула. — Весьма расчётливо, — подытожил Томас. — Не могу не выразить своё восхищение, Эмили. Вы гораздо умнее, чем хотите казаться. Однако его слова не звучали как комплимент. Скорее, как упрёк. Или Эмили хотелось видеть в этих словах именно упрёк? — Когда мы отправляемся? — спустя несколько тяжёлых мгновений вновь спросил Томас. — Когда вы посчитаете своё состояние подходящим для долгой дороги. Всё же у нас достаточно времени в запасе, пока король не знает о конце нашей вылазки. — Тогда можем отправляться через пару часов. Будьте любезны, позовите лекаря, мне стоит наложить повязки на лицо, чтобы уберечь шрамы от солнца и лишних взглядов. Кивнув, Эмили вышла из шатра, низко опустив голову.

***

— Вечного солнца над головой, — поприветствовал лекарь аристократов, садясь на обитую бархатом лавку рядом с Томасом. Выражение лица последнего осталось тайной, ведь оно было практически полностью перевязано бинтами. Только чернильные глаза оставались единственным источником эмоций. Эмили лишь кивнула, а сидящий рядом с ней слуга так же поприветствовал лекаря, который уже было открыл рот, чтобы спросить о сохранении чести. — Все мои слуги кастраты. Отец очень хорошо заботился о моей благопристойности. Не стоит о ней переживать, я ведь ещё и в вашей компании, — ответила на незаданный вопрос Эмили, смотря в окно. — Кхм, прошу прощения. Однако почему вы не взяли служанок? — В отряд со множеством солдат, которые неизвестно сколько не видели женщин? — едва ли не с шипением произнесла Эмили. — Прошу прощения, — вновь извинился лекарь и замолчал. На протяжении всей дороги в карете царила атмосфера неловкости и напряжения. Лекарь не решался более заговорить, стараясь уделить всевозможное внимание лишь Томасу. Слуга не имел права говорить в принципе, когда к нему не обращались. Эмили, казалось, куда больше интересовал пейзаж за окном, а Томаса — свои мысли. Остановки в трактирах были так же спокойны и ничем не запоминались. Томас предпочитал отсиживаться в комнате, боясь испугать простых жителей, Эмили же постоянно вытягивала из лекаря подробности о его состоянии. Вскоре вечная дорога сменилась на привычные дома, улицы и площади. Отряд был всё ближе к баронскому замку. Эмили с интересом разглядывала простой люд баронства, одновременно пытаясь понять, в каком состоянии это место. Хоть каких-то особых изысков или богатств не было, внутри баронства царили уют и спокойствие. Жители не выглядели запуганными, как те, кого они встретили на севере. Дома были добротными, улицы чистыми, люди выглядели вполне довольными жизнью.

***

Томас видел другую картину. Ему казалось, будто в людях поселился страх. Страх неизвестности. Чем ближе Томас был к замку, тем сильнее чувство ожидания неизбежного жгло в груди. «Что-то не так. Что-то не так», — набатом стучала мысль в голове, заставляя ранее медленные движения становится резкими и порывистыми. Томас не находил себе места от волнения. Он безмерно волновался за отца, но не мог понять, что же всё-таки произошло. Вот впереди показались до боли знакомые стены замка. Чем ближе он становился, тем пустыннее была округа. Даже не доехав до открытых ворот, Томас выскочил из кареты и едва ли не бегом отправился к вышедшему навстречу Арну. — Веч… — Где отец? — тут же был остановлен помощник. — Ва-ваша Милость, — заикаясь, начал Арн. Его изрядно пугали не только множественные повязки, но и жуткие чёрные глаза, в которых на мгновение промелькнул какой-то серебряный отблеск. — Что с ним? — рычаще спросил Томас, хватая Арна за плечи и не обращая внимания на боль. — Жив, — пискнул Арн с ужасом на лице. — Показывайте! — вновь рявкнул Томас. — Томас, прошу, держите себя в руках, вряд ли слуги могут быть в чём-то виноватыми, — пускай Эмили и сама боялась до жути таких диких глаз, но посчитала нужным вмешаться. Слова Эмили не успокоили Томаса, но позволили вернуть контроль хотя бы в голос. — Кхм, Арн, ведите меня к отцу. Понимая, что сопротивление бессмысленно и опасно, Арн тяжело вздохнул и побрёл в сторону замка.

***

На пороге замка Томаса уже встречал дворецкий, к которому тут же подскочила Эмили. — Будьте любезны, создайте солдатам условия для отдыха и найдите того, кто сейчас же приведёт ко мне жреца Рали, — вторая часть предложения была озвучена практически шёпотом. Дворецкий мельком взглянул на Томаса. — Выполняйте её поручения как мои, — подтвердил он и едва ли не бегом метнулся к отцовским покоям. Эмили едва поспевала за ним, постоянно путаясь в юбках, что мешались на узких лестницах. Однако она успела подметить ещё одну деталь этого замка. Вышколенные донельзя слуги. Не такие, которые были в её виконстве: запуганные и искалеченные. Здесь каждый имел будто военную выправку. Если слуги и были видны, то обязательно выполняли какое-то дело с идеальной сосредоточенностью и точностью. Выделялся только Арн, но он и не был слугой — помощником. — Сюда, Миледи, — слегка испуганно и в чём-то даже обречённо сказал Арн, дожидавшийся Эмили у самых покоев и пропустивший Томаса вперёд. Эмили сразу же создала в руке заклинание, помогающее определить состояние. В спальне, рядом с кроватью, застыл Томас, его глаза были широко распахнуты — в них пряталась едва ли не скорбь. На самой же кровати неподвижно лежал Эрик. Он был жив, это Эмили точно знала из-за заклинания, ведь его грудь практически не вздымалась. На левой половине лица была повязка, полностью спрятавшая под собою глаз. По силуэту, видневшемуся через тонкое одеяло, становилось понятно, что у Эрика не хватает правой ноги. Вскочивший с кресла лекарь уже принялся отчитываться потерянному Томасу. — Сразу после того, как Его Милость вернулся из столицы у нас произошёл прорыв. Их не было последних лет пятнадцать, и это было очень неожиданно. Его Милость тут же собрал отряд и выдвинулся на помощь, но его самого оттуда еле вытащили. Я смог сохранить ему жизнь, но был вынужден погрузить в целебный сон, так ему будет проще восстанавливаться. А что произошло с вами, Ваша Милость? — Ожоги, чуть сильнее обычного, — сипло произнёс Томас, не отрывая взгляда от отца. — С того времени он не приходит в себя? Как вы его кормили, поили? — Осталась мышечная память, если зажать определённые точки, то человек бессознательно сделает глоток, — продолжил замковый лекарь. — Я могу посмотреть на ваши ожоги, Ваша Милость? — Эмили, — Томас обернулся к застывшей виконтессе. — Разумеется, я помогу ему, — вздёрнула она подбородок, подходя ближе и формируя заклинание. — Приобретёте ещё одного должника, — усмехнулся Томас с печалью. Эмили ничего на это не ответила, склонившись над Эриком. — Пройдёмте, Ваша Милость. Пусть лекарь и наблюдал с трепетом за руками Эмили, но всё же вывел Томаса из покоев.