Тайны Солнца

      В огромные окна пробивался нежный и трепетный лунный свет, освещая серебряные узоры стен, отблесками проходясь по вазонам, в которых распускались цветы невиданной красоты.       По белому мраморному полу звонко стучали каблуки. Тонкие бледные пальцы сжимали ткань чёрного бархата платья, бриллиантовое колье в оправе из белого золота отрезвляюще холодило нежную кожу в области декольте. Чернильная прядь выпала из высокой причёски, и Долорес раздражённым жестом поправила её. Герцогиня поджимала пухлые губы, морщила идеально прямой нос и хмурила тонкие дуги бровей, заставляя мелкие возрастные морщинки проявляться куда сильнее. Казалось бы, весь её вид говорит о раздражении, но раскосые глаза цвета безлунного неба хранили лишь страх и опасение.       На очередном повороте в лабиринте сверкающих серебром коридоров она замедлила свой ход, с трудом выдохнула, прикрыв глаза длинными ресницами, и уже грациозной походкой уверенной в себе женщины направилась к двустворчатым резным дверям, за которыми слышался заливистый женский смех.       Двое стражников выпрямились пуще прежнего при приближении герцогини. Их копья, как и многое во дворце, отразили лунный свет. Наградив их высокомерным взглядом, Долорес стала ждать, когда ей распахнут двери.       Пара мгновений — и вот она уже ступает на такой же мрамор, но в совершенно другом зале, полном красок и цветов. Его изящество было ненавязчивым, отчего создавалась атмосфера таинства и интимности момента. Девушки и женщины словно по команде обернулись к новоприбывшей и окатили её приторными улыбками, насквозь пропитанными фальшью. Лишь одна из них посмотрела на Долорес заинтересовано, с приличествующим ей спокойствием.       Поразительно красивая женщина. Нежные, практически детские черты, округлое лицо с фарфоровой кожей, слегка вздёрнутый нос, тонковатые губы, обычно растянутые в вежливой улыбке, достаточно широкие для леди светлые брови с изгибом, огромные чуть раскосые глаза серого цвета, почти прозрачные. Так же ещё одной её особенностью являлись три родинки, лежавшие полукругом под правым веком. Пепельные волосы, в свете луны кажущиеся белоснежными, собраны в высокую причёску, основная роль которой заключалась в выгодном подчёркивании не только лебединой шеи, но и сияющей сапфирами и бриллиантами короны. Одета она была в светло-голубое платье, пусть и закрытое, но облегающее миниатюрную фигуру.       — Приветствую, Ваше Величество, — Долорес опустилась в положенный реверанс перед своей королевой.       Иоланта заинтересованно повела бровью, как никто зная обо всех проявлениях мыслей в жестах Долорес.       — Кажется, мне стало дурно. Пора заканчивать наше общение на сегодня, не то у меня окончательно разболится голова, — Иоланта жестом, полным грации, указала остальным своим фрейлинам на выход. — Меня как раз проводит главная фрейлина, за опоздание.       Перешёптываясь, девушки и женщины покинули общество королевы, оставляя старых подруг наедине.       — Надеюсь, ты не забыла, где находятся мои покои, — впервые за несколько часов искренне улыбнувшись, Иоланта последовала к другому выходу из зала, Долорес шла следом за ней.       И вновь лабиринт коридоров, винтовые лестницы с тонкими ветвистыми поручнями, что создавало впечатление нежной воздушности. Двое сопровождающих Иоланту стражников застыли изваяниями у дверей королевских покоев по прибытии, пропуская женщин внутрь. Щёлкнув пальцами и довольно кивнув, поставив защиту от прослушивания, Иоланта сразу же скинула надоевшие туфли и направилась к своей спальне, оставляя Долорес в гостиной.       Оглянувшись, герцогиня попыталась найти отличия за то время, что она провела затворницей в собственном доме последний длинный цикл. Те же огромные окна с воздушными занавесями нежного голубого оттенка, мягкий белый ковёр, устилавший практически весь пол, светлые стены с множеством картин на них, несколько мягких кушеток и кресел синего цвета. Никакой помпезной роскоши, только благородство и изящество. Впрочем, в этом вся Иоланта.       Усмехнувшись, Долорес подошла к, пожалуй, самой старой картине в этой части покоев. Семейный портрет королевской семьи. Прошлый король Маркелл, такой же пепельноволосый и светлоглазый, у него были на удивление жёсткие и даже грубые черты лица, так не свойственные роду, которому покровительствовал сам Дейл. Королева Мартина, теряющаяся на фоне мужа и детей настолько, что даже Долорес, бывавшая в юности здесь частой гостьей, не могла толком вспомнить её лицо, если бы не картина. Совсем юная Иоланта с чистым и искристым взглядом, незапятнанным дворцовыми интригами и грязью. Рядом с ней Вивиан, её двадцатилетний брат, навсегда застывший в этом возрасте. Те же пепельные локоны, нежные черты лица и яркие голубые глаза, совсем не льдистые, как у сестры и отца.       — Решила вспомнить былое? — Иоланта, сменив роскошь своего прошлого наряда на куда более простое и удобное платье тёмного фиолетового цвета, задумчиво, с затаённой печалью рассматривала портрет. — О чём хотела поговорить? Это связано с твоим долгим отсутствием?       — Да, — выдохнула Долорес, опустив глаза.       — Судя по всему, разговор будет долгим, — налив себе вина в бокал, Иоланта опустилась на кушетку, ни на секунду не забывая об идеальной осанке.       — Я встретила сына длинный цикл назад, — выпалила Долорес, присев на стоящее рядом кресло.       Иоланта поперхнулась.       — Та-ак, — протянула она, нахмурившись и отставив бокал подальше. — Я так полагаю, это был не Томас, вряд ли бы он прошел сквозь границу, значит, Райан… Так?       Долорес кивнула. Иоланта никогда дурой не была, поэтому надеяться, что она ни о чём не догадается, — не самая лучшая идея. Догадается, а после заставит оправдываться и выяснит всю подноготную.       — Плохо, — Иоланта начала выстукивать пальцами по подлокотнику.       — Он очень милый мальчик, не стоит так переживать! — тут же вскинулась Долорес.       — И сколько же вы общались, о чём, да и как это произошло?       — Он упал в мою оранжерею, я сразу его узнала и повела к стационарному порталу, по пути и поговорили, если это можно так назвать, — Долорес рассматривала свои руки, вновь сжимающие ткань платья на коленях.       — Ещё и стационарный портал, — простонала Иоланта, положив ладонь на лоб и откинув голову.       — Рай начал расспрашивать меня о том, почему я жива и кто его отец, — стараясь осторожно подбирать слова, произнесла Долорес.       — Уверена, что это не умелая игра? — прожигая подругу ледяным взглядом, спросила Иоланта.       — Нет, конечно, нет! Райан был очень искренним! — Долорес рьяно замотала головой.       — Действительно, вы же так много общались, — Иоланта сделала глоток.       — Я ему верю! — поджала губы Долорес.       — А я — нет. Откуда мы можем быть уверены в том, что он не его пешка? — продолжая внимательно разглядывать подругу, произнесла Иоланта.       — Он от меня только узнал, кто его настоящий отец, больше никто не знает!       — Уверена? — оборвала её Иоланта. — Пусть твой… солнечный, — она словно выплюнула это слово, — и пообещал заботиться о мальчишке, но кто знает, может, отвращение к чужому дитя стало сильнее? Или он сам его нашёл? Если Райан смог попасть сюда, значит, у него есть силы, а вот когда они раскрылись нам неведомо.       — Но он спрашивал меня о магии! Он не считал себя магом!       — Это может быть лишь игра. Сама знаешь, он пойдёт на всё, лишь бы укрепить свою власть и силу.       — Это не так! И Эрик не мог его бросить! — Долорес вновь замотала головой, растрёпывая причёску.       — Почему ты в этом так уверена? — устало спросила Иоланта.       — Потому что я знаю Эрика, — голосом, пропитанным бурей трепетных эмоций, не угасших за семнадцать лет, произнесла Долорес, с былым отчаянием смотря на подругу. — Если он пообещал, то что бы ни испытывал, что бы ни произошло, заставить его нарушить слово способна лишь смерть.       Иоланта спрятала выражение глаз за пышными ресницами.       — Если ты открывала стационарный портал, то это почувствовал Луноликий, — начала она спустя пару мгновений хрипловатым голосом.       — Да, он пришёл вместе с Терри, — теперь уже Долорес внимательно следила за выражением лица Иоланты.       — И? — не поворачивая к подруге головы, спросила она.       — Он поставил мне условие: либо счастливая жизнь Роберта, либо тайна моих сыновей, — на костяшки пальцев упала слеза.       — Ты выбрала первое, — утверждающе произнесла Иоланта.       Пусть порой Долорес могла показаться слишком импульсивной и чересчур любопытной, но именно в этом и крылась главная её особенность, именно благодаря ей у Долорес появилась настоящая семья. Однако её растили как следующую главу рода, Роберт появился слишком поздно. Ребёнок от безысходности, рождённый занять место пропавшей сестры, а после — стать заменой её брошенным сыновьям. Поэтому для Долорес, как и для Иоланты, в приоритете стоял народ. Если бы они лишились титула, что стало бы с людьми и их судьбой?       — Да.       — Ты же понимаешь, что если Райан вновь попадёт сюда, его не ждёт ничего хорошего?       — Ио, он же мой сын! — Долорес вскочила.       — Не только, — королева вздёрнула подбородок.       — От Аарона в нём ничего кроме глаз, нет!       — Тш-ш-ш, — практически зашипела Иоланта. — Возвращаемся к началу? Ты его не знаешь, всё, что у тебя есть, — лишь его вопросы и вера в Эрика, не больше.       — Тогда не помогала бы мне попадать на солнечную сторону, — в сердцах махнула рукой Долорес.       — Я уже жалею об этом, — поморщилась Иоланта. — Мне было всего шестнадцать, маленькая, наивная и глупая девочка в отчаянии. Вот кем я была. Я тогда решила, что тебе тоже нужно будет отвлечься, потому и помогла, но сейчас понимаю — это было главной ошибкой.       — Но именно благодаря этому я встретила свою семью, свою любовь! Пусть и прожила с ними всего пять лет, но они были самыми счастливыми в моей жизни! Я любила и была любима! Я знаю характер Эрика, знаю его принципы и мораль! Я не сомневаюсь в нём совершенно, потому что он так сильно меня любил и никогда бы не предал! — задыхаясь от эмоций и повышая голос, вдохновлённо говорила Долорес, вспоминая прошлое.       — А Вивиан? — хлестнул её вопрос Иоланты. Она подняла льдистые глаза на герцогиню. — Думаешь, он любил тебя меньше?       Долорес стала молча хватать ртом воздух. Опустила голову, прижав холодные ладони к разгорячённому лицу и вновь опустилась на кресло.       — Прости, — только и смогла она выдавить из себя. — Я знаю, сколько он значил для тебя, но пойми и ты меня — моя жизнь там.       — Роберту не забудь об этом сказать, — флегматично произнесла Иоланта, делая очередной глоток вина.       — Я знаю, что между моими просьбами и народом ты выберешь второе. Однако я прошу лишь об одном: не трогай Райана, хоть я и уверена, что он больше здесь не появится.       — Я не буду давать обещания, которые не выполню. Райан слишком опасен и непредсказуем, я не могу рисковать чужими жизнями ради твоего спокойствия.       — Ты мне не веришь? — бездонные глаза Долорес упрямо посмотрели в ледяные глаза Иоланты.       — Тебе, может, и верю, а вот Райану — нет, — королева привычным жестом начала массировать пальцами под правым веком, прямо там где родинки, её это успокаивало.       Кивнув словно самой себе, Долорес поднялась с кресла, чтобы тут же опуститься на колено перед Иолантой. Сложив ладони в полагающемся жесте, она начала читать древнюю клятву на уже забытом языке. Услышав шорох платья, Иоланта подняла глаза на подругу и теперь, едва сумев совладать с удивлением, тоже начала формировать заклинание, проявившееся серебряными нитями вокруг её пальцев.       — Долорес, прекрати, не заставляй меня применять силу, — напряжённо произнесла она. Герцогиня никак не реагировала. Иоланта, выдохнув, попыталась применить заклинание, но что-то отводило его в сторону, не давая приблизиться. — Долорес, чтоб тебя падальщик погрыз, прекрати!       И Долорес действительно закончила читать клятву, победно, хоть и немного печально, улыбнувшись. Обряд родовой преданности завершён. Отныне за любую мысль о предательстве Долорес полагалась боль, сравнимая с сожжением заживо. Казалось бы, не такое уж сложное условие для подруг, знавших друг друга с детства, если бы не одно «но». Выполнять условия клятвы будет Долорес, в то время как нарушить её может любой, с кем Долорес делит свою кровь. Будь то брат, сыновья или же Терри. Если есть хоть капля общей крови, Долорес может умереть.       Застонав, Иоланта позабыла о знаниях этикета, вдалбливаемых в неё с детства, и откинулась на спинку кушетки.       — Я отвечаю за нас двоих. Теперь ты мне веришь? — спокойно спросила Долорес, поднявшись и постаравшись привести юбку в достойное герцогини состояние.       — Уйди, а? — приглушённо произнесла Иоланта.       — Нет, пока не скажешь, что теперь ты мне веришь, — Долорес, как часто бывало, продолжила упорствовать.       — А у меня есть выбор после клятвы родовой верности? Где ты её вообще откопала?       — Не забывай, кто покровитель моего рода. Наша библиотека едва ли меньше королевской, — продолжала улыбаться Долорес.       — Нет, однозначно, на сегодня хватит, — с шумом вздохнув, Иоланта резко вернулась в положение, подходящее королеве половины внешнего мира. — Всё, уйди, может, и поверю, только пусть твой Райан больше здесь не появляется, — махнула рукой Иоланта.       — Приятного проведения часов до нашей следующей встречи, — вновь сделав реверанс, Долорес всё же откланялась.

***

      Богиня Любви, Акали, очнувшись от сна, тут же подняла нежную руку с груди страстного любовника и положила её к нему на щёку, поворачивая к себе. Любовь изменчива, а потому и её Богиня меняет лица словно маски, неизменным в её облике остаются лишь глаза розового цвета. Растянув губы в трепетной улыбке, она поцеловала всё ещё безмятежно спящего мужчину.       — Просыпайся, любимый, — игриво произнесла она.       Мужчина с трудом распахнул глаза, в которых отражалось солнце. Поджатые тонкие губы ещё больше подчёркивали тяжелый подбородок и ярко выраженные скулы. Широкие брови с изломом сошлись на переносице, образовывая небольшую складку. Он с долей презрения посмотрел на Акали и быстро поднялся, тут же облачаясь в привычные золотые одеяния. Впрочем, исходящая от него аура власти заменяла любые тряпки сполна.       — Аарон? — приподнялась на локтях Богиня Любви. — Неужели ты уже уходишь?       Не удостоив любовницу хоть каким-нибудь ответом, он растворился в солнечном свете, чтобы тут же оказаться на своём привычном облачном закутке. На Горе-Призраке было на удивление мало личного места. Золотой лев, подняв голову, осмотрел хозяина, фыркнул и вернулся к прерванному занятию — сну. Рядом с ним лежал огромный двуручный меч, что наводил страх и ужас на окружающих едва ли меньше своего хозяина.       Поморщившись, Аарон попытался развлечь себя наблюдением за смертными. Только вот не зная где искать, он, как обычно, ничего стоящего не нашёл. Из-за чего в очередной раз погрузился в воспоминания далёкого прошлого.

***

      — Что тебе нужно? — Карлитта, сложив руки на пышной груди, рассматривала облака под своими ногами.       — Неужели я теперь не могу просто видеть собственную жену? — начиная раздражаться, спрашивал Аарон.       — А зачем? — она обожгла его взглядом, в котором отражалась бескрайняя тьма, где давно погасли звёзды. — У тебя достаточно собеседников и без меня, а супружеский долг ты давно исполняешь с другими.       — Кара, ты же знаешь, они ничего для меня не значат! Ты — самое главное, что у меня есть! — Аарон попытался схватить её за руку, но Карлитта оказалась в нескольких метрах за его спиной.       Прекраснейшая настолько же, насколько и недоступная лишь для одного мужчины во всём мире. Собственного мужа.       — Да что ты говоришь, — её голос был столь холодным и отчуждённым, что Аарон начинал впадать в панику. — Мне неинтересно.       — Кара…

***

      Дейл оторвался от одного из зеркал, что отражали всю подлунную сторону и где совсем недавно общались старые подруги, развернулся и направился к всегда закрытому крылу. Когда-то именно там жила Карлитта.

***

      Перекинув часть вороных кудрей на другое плечо, Карлитта выдохнула очередное облачко темного дыма, пахнущего шиповником. Растрёпанная, в одном халате, она наблюдала за зеркалами и тем, что в них происходило. Дейл опустился на соседнее с ней место и откинулся на спинку.       — Есть что-то интересное? — скосив на неё глаза, с усмешкой поинтересовался Дейл.       — Вполне, — кивнула она, улыбнувшись. — Может выйти интересный сюжет.       — Надеюсь, на этот раз мне не придётся одалживать тебе Мир Грёз, — прищурился Дейл, протягивая руку к бутылке с вином.       — О, милый, я подумаю, — широко улыбнулась Богиня.       — Лита! — с напускным возмущением выдохнул Дейл.       И хриплый смех Древнейшего из живущих существ разнёсся по всей Изнанке.