Your Family and You / Твоя Семья и Ты

      Праймроуз плакала. Слёзы текли по её мордочке, когда она держала в копытцах недоеденный помидор. Похожий на кровь сок стекал с уголков её губ, окрашивая шерсть в тёмный цвет, но, казалось, ей было всё равно. Она благоговейно жевала с закрытыми глазами, и тихие рыдания сотрясали её грудь.       — Это… — сказала она, сглотнув. — Я не могу... это же… Создатель, как же я скучала по этому. Этот аромат. Он... он напоминает мне… о… ох, — подавив очередной всхлип, она снова агрессивно вонзила клыки в помидор, откусывая ещё один кусочек. — Я снова чувствую вкус! Этот вкус... вкус как у помидора. Святые аликорны, как же я по этому скучала! Еда. Настоящая вкусная еда!       Рядом с ней сидела Винил, надув щеки. Она запихнула в рот второй помидор целиком после того, как яростно проглотила первый. Однако, в отличие от Праймроуз, шерсть вокруг её мордочки была по-прежнему девственно белой, поскольку она почти ревностно высасывала все соки, которые пытались вырваться наружу. Её глаза были широко открыты, а зрачки расширены настолько, что практически поглощали её красные радужки. Она была неподвижна, если не считать лёгкого подёргивания уха её подругой.       — Я никогда раньше не видела её такой, — сказала Октавия. Она помахала копытом перед лицом Винил и не получила никакой реакции. — Ты... ты сломал её!       Упёршись копытом в грудь Винил, она попыталась оттолкнуть её, но единорог превратился в статую.       — О боже.       — Очевидно, это действительно вкусно, д… буэ-э-э-э!       Услышав звук рвоты, я взглянул на раковину, где Твайлайт отчаянно пыталась прополоскать рот. Помидор, от которого она откусила всего один кусочек, лежал на полу, и она быстро выбросила его в безумном порыве очистить рот. Пайрстид с любопытством разглядывала овощ, подталкивая его большим пальцем ноги.       — Но только для сангвинаров, я полагаю? — отплёвываясь, сказала Твайлайт.       — Потому что они были выращены на крови? — Октавия посмотрела на помидорную рассаду на окне. — Я… просто не понимаю этого. Это не должно быть возможным.       — Невозможное — это вкусно, — промяукала Праймроуз, жадно срывая очередной плод. Откусив ещё кусочек, она отправила его в рот. — Я влюблена. Эти помидоры… такие ароматные. Я и забыла, какие они вкусные, — тёмно-красная жидкость стекала по её подбородку и капала на пол. — Такое ощущение, что мои вкусовые рецепторы снова ожили.       — Интересно, — пробормотала Эбони. Она наклонилась, внимательно изучая растение. — Похоже, это мутация, но не основанная на генетике растения. Его ещё не могли скрещивать с чем-либо, так что… какой фактор вызвал изменение?       Потирая подбородок, она сорвала один помидор с помощью своей магии и поднесла его к солнечному свету. Я почувствовал, как что-то схватило меня за руку, и посмотрел вниз. Твайлайт вернулась, её мордочка всё ещё была влажной после мытья в раковине. Она схватила мою руку своей магией и повернула её, чтобы лучше рассмотреть мои вены.       — Может быть, это остатки магии от воздействия хаоса? Какая-то остаточная энергия от влияния Дискорда?       — Сомневаюсь, — сказала Эбони, всё ещё рассматривая помидор. — Прошло достаточно времени, чтобы из его тела испарились все остатки.       — Что, если он генерирует свою собственную магию?       — А вот это уже возможно, — опустив помидор, Эбони взглянула на меня. — Попробуй использовать магию.       Я тупо уставился на неё, прежде чем поднять свою не перевязанную руку и щелкнуть пальцами. На мгновение воцарилась тишина, как будто весь мир затаил дыхание... Но ничего не произошло, кроме крика вороны вдалеке. Встревоженная, Твайлайт отпустила мою руку.       — Ладно, значит, дело не в этом, — вздохнула она.       К тому времени Пайрстид достала два помидора и без особого изящества запихнула оба в рот, при этом её щеки надулись, как у бурундука. Её глаза сузились, когда она изо всех сил старалась прожевать крупные плоды, а её щёки начали темнеть.       — Итак, — медленно произнес я, почесывая бороду, — если отбросить в сторону невозможность того, что произошло, как ты думаешь, нам стоит попробовать ещё раз, но с другим растением?       Эбони озадаченно посмотрела на меня.       — Что? Ты имеешь в виду с другими фруктами и овощами?       — Да. Например, с листьями салата, морковью, капустой или чем-то в этом роде, — взяв у неё помидор, я повертел его в руках. — Если мы можем выращивать помидоры с кровью, что ещё мы можем выращивать? Или это была случайность?       — Хм, возможно, на это стоит обратить внимание, — промурлыкала Эбони, кивая головой.       Октавия смотрела на нас широко раскрытыми глазами.       — Неужели помидоров было недостаточно? Вы даже не подозревали, что этот нелепый эксперимент сработает! Может, я и не очень-то разбираюсь в сельском хозяйстве, но моему чутью земной пони это совсем не нравится, — она вздрогнула, пританцовывая на месте. — Одно дело — однажды полностью нарушить законы природы, но теперь ты хочешь сделать это снова? С какой целью, могу я спросить?       Прикусив губу, я подбросил помидор в воздух. Почти сразу же плод, окутанный алым ореолом, был схвачен, и вскоре раздался хлюпающий звук, с которым его с удовольствием поглощали. Почесав себя за бороду, я искоса взглянул на Октавию.       — Я пока не уверен, но, кажется, у меня появилась идея.

* * *

      В теплице было влажно. Не прошло и пяти минут, как я уже почувствовал, что рубашка прилипла к груди. Солнечный свет проникал сквозь тонированные в зелёный цвет стекла, и на них оседал конденсат, создавая приятную атмосферу внутри помещения. Это было сооружение средних размеров, которое Эбони соорудила за библиотекой, спрятав его между двумя корнями большего размера, которые тянулись от основания дерева. Всё это было спроектировано так, чтобы выглядеть органично — как будто оно было продолжением самой библиотеки.       Эбони порылась в паре ящиков, стоявших вдоль задней стены. Её голова через пару минут была обмотана банданой, а за ухом торчал карандаш.       — Хорошо, — сказала она, показывая пакетик с семенами. — Вот план. Большинство из этих растений будут расти относительно быстро. Однако, ради эксперимента — и поскольку я хорошо разбираюсь в растениях — мы сможем ускорить их рост, не слишком сильно заражая их.       — Заражая? — спросил я.       — Приведём к тому, что пища станет несъедобной или ядовитой из-за порчи или гниения из-за неправильного формирования клеток.       — А, понял.       Взглянув на пакетики с семенами, которые она доставала, я обратила внимание на то, что она выбрала: помидоры, репчатый лук, морковь, картофель, перец, халапеньо, шпинат, капусту; и это лишь некоторые из них. — Это всё, что у тебя есть?       — Ты ожидал большего? — спросила Эбони. — Это всё, что у меня есть на данный момент. Если тебе нужно что-то конкретное, мне придётся навестить Лили, Дейзи и Роузлак, чтобы получить больше.       — Нет, всё в порядке. Пока достаточно. Что дальше?       — Что ж, это будет самое сложное, — Эбони прикусила губу. — Нам нужна кровь. Много крови. Особенно много твоей крови. И это будет проблемой, так как тебе потребуется слишком много времени, чтобы естественным путем восстановиться.       — А мы не можем просто использовать ещё чью-нибудь кровь? — спросил я. — Я уверен, что если мы все дадим немного, то сможем получить достаточно.       — Только если ты хочешь испортить этот экспериментальный аспект, — фыркнула Эбони. — Растения не будут расти на крови пони, иначе главные поля сражений прошлого превратились бы в плодородные сельскохозяйственные угодья. А это не так. Просто взгляни на пустоши. Однако мы знаем, что они прорастут на вашей крови. По крайней мере, это то, что мы уже наблюдали. Насколько нам известно, это была аномалия, которую мы никогда не сможем повторить, и мы собираемся потратить кучу семян впустую. Тем не менее, чем меньше у нас вариантов, тем лучше. Следовательно, для первой партии нам нужна твоя кровь, и только твоя.       — И мы уже израсходовали большую часть наших запасов на помидоры, — вздохнул я. Проведя рукой по своим коротким волосам, я покачал головой. — Ладно, тогда… это может не сработать. Мы уже сталкиваемся с проблемами, а ведь мы ещё даже толком не начали. Неужели нам придется отложить эту идею на более поздний срок?       — Не обязательно, — с задумчивым видом ответила Эбони. — У нас достаточно твоей крови, чтобы начать. Проблема в том, чтобы поддерживать запас, не истощая тебя полностью. Обычно требуется около восьми недель, чтобы ты был готовы сдать ещё крови, но...       Она замолчала, её глаза забегали из стороны в сторону.       — Вообще, возможно, у меня есть решение. Моя старая коллега в свободное время занималась магией крови. Возможно, у неё есть решение нашей проблемы. Я отправлю ей письмо, а тем временем займусь растениями.       — Хорошо. Держи меня в курсе, если не возражаешь, — я повернулся, чтобы уйти, но тут же вернулся. — О, и, возможно, ты захочешь вложить деньги в охрану теплицы.       Эбони подняла взгляд от семян, которые она перебирала.       — Что? Зачем?       Я молча указал через плечо туда, где Винил прижималась мордочкой к одному из стеклянных окон. Увидев, что мы заметили её, она криво улыбнулась нам.       — Привет, соседи! У тебя там есть ещё парочка таких же?

* * *

      Над Понивиллем опустилась ночь, принеся с собой непривычный холод в воздухе. Над улицами висел тонкий слой тумана, мягко мерцающий в свете уличных фонарей. Облаков не было, но луна не давала тепла, а звёзды равнодушно взирали с неба. По словам синоптиков, это было началом холодного фронта, который продлится несколько дней, прежде чем рассеется. На завтра был запланирован дождь, и, несмотря на отсутствие облаков, в воздухе всё ещё чувствовался его запах.       Твайлайт была уже в постели, когда я вышел из ванны, уютно завернувшись в одеяло, пока она читала при свете прикроватной лампы. Когда я вошёл, она подняла глаза, и её взгляд сразу же упал на полотенце, обёрнутое вокруг моей талии.       — Нравится то, что ты видишь? — спросил я, когда она навострила уши.       — Возможно, — промурлыкала она. — Ты хорошо принял ванну? Ароматические свечи помогают тебе расслабиться? Считается, что ваниль помогает справиться со стрессом и обрести счастье.       — Было приятно, — сказал я. — Не уверена, что свечи помогают, но я действительно почти заснул. Хотя, возможно, это просто из-за темноты.       Подойдя к комоду, я начал рыться в ящиках. Из-за того, что Твайлайт не нуждалась в одежде, её гардероб занимал только верхний ящик, но даже там были не те предметы гардероба, которые она хотела бы носить на публике. Если только не увлекалась подобными вещами. Остальные три ящика были оставлены мне. В первом лежали мои рубашки, в следующем — нижнее бельё и носки, а в последнем — брюки.       Порывшись в ящике с рубашками, я снова выпрямился, уже без рубашки. Почесав затылок, я посмотрел на Твайлайт.       — Ты не видела мою рубашку с фиолетовой розой на правом рукаве?       — Насколько я помню, нет, — ответила она. — Ты проверял корзину?       — Там её не может быть, — ответил я, снова роясь в ящике. — Я не надевал её со дня последней стирки. Да я даже не видел её в день последней стирки, если подумать.       — Почему тебе нужна именно эта рубашка? У тебя их много.       — Потому что это удобная рубашка.       — А остальные — нет?       Я обернулся и указал на неё забинтованной рукой.       — Смотри. Я не ожидаю, что кто-то, кто почти никогда не носит одежду, поймёт, но некоторые вещи просто… удобнее, чем другие. Например, у тебя будет одна рубашка, которая будет лучше, чем все остальные, и ты не сможешь объяснить это, но ты будешь носить её, пока она не развалится у тебя на плечах.       — И эта рубашка — с фиолетовой розой, так? — спросила Твайлайт, приподняв бровь.       — Нет, — ответил я, поворачиваясь обратно. Прежде чем закрыть ящик, я схватил первую попавшуюся рубашку — темно-серую с фиолетовой полосой посередине. — Этой рубашки в данный момент тоже нет, так что я собирался довольствоваться своей второй по удобству рубашкой. Но теперь и эта пропала. Пропало несколько моих рубашек, но никто в этом не признаётся, — натягивая рубашку через голову, я недовольно фыркнул. — Клянусь, они как будто растворяются в воздухе.       — Может, это Пайрстид? — предположила Твайлайт, когда я забрался к ней в постель.       Схватив одеяла, я откинул их, подставляя Твайлайт прохладному воздуху. Её жалобы быстро утихли, когда я скользнул внутрь и прижался к ней, прежде чем снова укутать нас теплом одеяла.       — Сомневаюсь в этом, — сказал я. Положив голову ей на макушку, я вздохнул. — Она всегда носит только одну рубашку и отказывается с ней расставаться, за исключением тех случаев, когда я заставляю её стираться. Как только она высыхает, Пайрстид снова надевает её.       — Тогда странно, — ответила Твайлайт и возобновила чтение.       Позволив ей вернуться к своей книге, я перевёл взгляд на окно. Снаружи в Понивилле было темно, несколько оставшихся огней гасли один за другим, когда пони отправлялись спать. Сверху донеслось тихое уханье — это Совелий вылетел на охоту, и тёмная фигура совы растворилась в ночи. Я засмотрелся на звезды и подсознательно притянул Твайлайт поближе к себе, уставившись в бескрайние, непостижимые небеса над головой.