Your Family and You / Твоя Семья и Ты

      — Ты грёбаный идиот. Ты ведь знаешь это, верно? Грёбаный идиот.       Используя свою магию, Эбони осторожно повернула мою руку. Её зелёные глаза внимательно изучали раны. Она слегка надавила на мягкие ткани, проверяя, не попал ли мусор в порезы.       — Да, я знаю, — сказал я ей. — Ты говоришь мне об этом каждый раз, когда меняешь повязки. Вчера, позавчера и ещё за день до этого.       Пытаясь не обращать внимания на тупую боль от её прикосновений, я вместо этого попытался сосредоточить своё внимание на книге, разложенной у меня на коленях. К счастью, я прочитал чуть больше половины, так что мог легко держать её свободной рукой.       Когда я переворачивал страницу, Твайлайт дёрнулась рядом со мной. Оторвавшись от своей книги, она вытянула шею и недоверчиво посмотрела на то, что я выбрал для чтения. Она бросила на меня подобный взгляд впервые за последние два часа.       — Я не могу поверить, что ты действительно это читаешь.       — А что в этом такого? — спросил я.       — Ну, ничего. Просто… Я не думала, что это будет в твоем вкусе, вот и всё, — её рог загорелся, и она подняла книгу, стараясь случайно не потерять моё место, и некоторое время изучала обложку. — Ты ведь знаешь, что это вторая книга в серии, верно?       — Да, я знаю, — сказал я, когда она вернула мне книгу. — Я читал первую. Подумал, что с таким же успехом могу продолжить серию. Знаешь, посмотреть, что будет дальше, и всё такое.       Читать было действительно захватывающе, особенно теперь, когда сюжет действительно развивался. Начало было медленным, но оно начало приносить свои плоды. К тому же, мне действительно нужно было узнать, от кого забеременела сестра Софт Петалс — от Айрона Рода, Рока Стеди или Баффа Хардбэка. В любом случае, её сердце было разбито.       Твайлайт понаблюдала за мной мгновение, прежде чем, покачав головой, вернуться к своему чтению. Книга, лежавшая перед ней, была довольно большим томом, страницы которого были потрёпаны временем, и от которой пахло пыльным пергаментом и кожей. Она с лёгкостью просматривала потрескавшиеся страницы и выцветший почерк, как делала это с тех пор, как позаимствовала книгу из Замка Двух Сестёр.       Ранее я интересовался содержимым, но самое большее, что я узнал из её объяснений, это то, что в ней хранятся старые записи о древней цивилизации, которая была расположена за восточным морем. Место называлось «Долиной Грёз». Звучало так, словно это название придумала Луна, но Твайлайт настаивала, что она существовала задолго до появления принцесс.       Я вздрогнул, когда магия Эбони коснулась особенно чувствительной раны.       — Ай! Поаккуратнее! — моя рука инстинктивно отдёрнулась, но её магия удержала меня.       — Извини, — сказала Эбони. — Мне нужно убедиться, что рана заживает нормально. Из некоторых порезов всё ещё сочится кровь.       — Что? Сочится?! — раздался чей-то вздох. — С ним всё будет в порядке? Он всё ещё может пользоваться этой рукой? Он ещё может шевелить пальцами?!       Вздохнув, я покачал головой в ответ на безумный шквал вопросов. С того момента, как она вошла в библиотеку и увидела мою забинтованную руку, у неё начался приступ паники, и с тех пор она не переставала волноваться. Поначалу это беспокойство было забавным, но теперь начинало надоедать. Очевидно, Эбони тоже так считала, учитывая раздражение, прозвучавшее в её ответе.       — Да, с его рукой все в порядке, несмотря на её внешний вид. Порезы заживают просто замечательно. Они не настолько серьёзны, чтобы повлиять на подвижность его пальцев, когда он сжимает руку в кулак. У него могут остаться небольшие шрамы, но с рукой всё будет в порядке.       — Ты уверена?       — Абсолютно, — Эбони в последний раз взглянула на мою руку. — А теперь финальный штрих.       Она взяла с кофейного столика тюбик мази и рулон бинтов. Используя свою магию, она нанесла сладко пахнущую мазь на порезы, прежде чем аккуратно наложить повязки.       — Вот так. На данный момент этого должно хватить. Нам придется сменить их завтра, после того как ты примешь душ. Ещё раз.       Я пошевелил пальцами.       — Спасибо, Эбони, — сказал я.       Я чувствовал некоторый дискомфорт, но, к счастью, мои пальцы уже не были такими негнущимися, как раньше. Я снова смог почти полностью сжать кулак.       — Н-но... что, если его рука не заживет должным образом? Что, если он останется калекой?!       — Ладно, хватит уже, — придерживаясь здоровой рукой, чтобы не упасть, я встал и закрыл книгу с хлопком. Я наклонился вперёд на диване и пристально посмотрел на волнующуюся кобылу. — Тебе нужно расслабиться, хорошо? Мы говорим тебе об этом уже больше часа. Это не так уж и серьёзно.       — Не так уж и серьёзно? — серая кобыла выглядела испуганной. Её обычно аккуратная грива была спутана, а галстук-бабочка сбился набок и распустился. Когда она приехала, то выглядела нормально, но, когда увидела мои раны, её внешность изменилась почти мгновенно — как будто лопнула пружина. Был даже какой-то щелкающий звук.       — Не так уж это и серьёзно!? — Октавия выглядела так, словно была готова взорваться. Если бы её голос звучал ещё пронзительнее, она могла бы разбить стекло. — Это очень серьёзно! Всё из-за твоей беспокойной руки! Если с ней что-нибудь случится, ты не сможешь играть на виолончели! Ты будешь разорён, уничтожен, выброшен на берег, не сможешь исполнять песни другого мира перед восторженными массами! — её мордочка побледнело при одной мысли об этом, и она повернулась к Твайлайт. — Как это тебя больше не беспокоит?!       Твайлайт пожала плечами.       — Я видела его и в худшем состоянии, — она на мгновение вернулась к своей книге, затем остановилась и подняла взгляд. — Не могу поверить, что только что сказала это, — повернувшись ко мне, она спросила: — Сколько раз я видела, как тебе больно, что могу говорить это с невозмутимым видом?       — Эмм… ну… — я непонимающе посмотрел на неё.       — Так я и думала, — сказала Твайлайт.       — Это не моя вина, — парировал я. — Этот мир просто ненавидит меня.       — Вот видишь? — рухнув на освободившийся кофейный столик, Октавия закрыла лицо передним копытом. — Вот. Нашему дуэту пришёл конец ещё до того, как он успел засиять. Пламя погасло, не успев перерасти в ревущий ад великолепия. Угасло прежде, чем у нас появился шанс поглотить мир театра в сиянии славы.       Вздохнув, она перекатилась по маленькому столу, пока её передняя часть не свесилась с края, и она не уставилась на нас вниз головой.       — Печально, — прошептала она. — Очень печально.       Закатив глаза, я наклонился и ткнул её уголком своей книги.       — Все будет хорошо, — сказал я ей, откидываясь на спинку стула. Скрестив ноги, я положил на них книгу. — Это не первый раз, когда я режу руку, и не последний. Я всё ещё могу играть на виолончели. Просто потребуется неделя или около того, чтобы всё зажило, и я снова смог играть с комфортом.       — Это слишком долго, — заныла Октавия. — Я надеялась, что мы могли бы потренироваться уже сегодня. Вот почему я пришла сюда. Если вы не забыли, я собиралась договориться о возможном выступлении на следующей неделе. Увы, все мои планы...       — Всего лишь неделю. Либо ждёшь, либо нет, — сказал я, прежде чем снова открыть книгу.       — Хорошо, — выпрямившись, Октавия поправила бабочку, а её грива внезапно снова была причесана. — Полагаю, это лучшее, на что я могу рассчитывать, учитывая все обстоятельства. Наверное, следует считать, что мне повезло, что ты не лишился пальцев. Однако тебе лучше быть готовым к хорошей длительной игре, когда твоя рука заживет, потому что я не буду с тобой церемониться, — вздохнула она, прежде чем опуститься в ближайшее кресло.       Я кивнул.       — Вполне справедливо, — я попытался вернуться к своей книге, но внезапный грохот, донёсшийся из кухни, снова отвлёк моё внимание. — Эй! Может, ты прекратишь рыться в нашей кладовой и притащишь сюда свою жирную задницу?       Шум прекратился, и мгновение спустя Винил вышла из кухни. На ней была её обычная одежда: солнцезащитные очки в роговой оправе, чёрная хирургическая маска на шее и пара наушников в ушах. Пайрстид сидела у неё на спине, слегка покачиваясь из стороны в сторону, пока Винил шла. Когда они вошли в комнату, оба что-то жевали, а Винил держала в своей волшебной руке несколько подносов с едой.       — Эй, я хочу, чтобы вы знали: большие бока у пони — признак привлекательности, — сказала Винил, не отрываясь от своего лакомства. — Пусть жеребцы знают, что она хорошо питается и у неё большие бедра с рождения. Так что спасибо за комплимент.       — Как скажешь, короткорогая, — сказал я.       Все единороги в комнате ахнули в унисон и прекратили свои занятия. Пайрстид воспользовалась рассеянным состоянием Винил, чтобы украсть несколько пригоршней крекеров из её волшебной руки и быстро, с аппетитом их уплела.       — Чувак, — сказала Винил, и её нижняя губа задрожала, — я думала, мы друзья.       — Ты крадёшь нашу еду, — выпалил я в ответ.       — Ты… ты оскорбил её рог? — выдохнула Твайлайт.       — Она крадёт нашу еду!       — Я не собираюсь её красть!       — Ну, ты же не одалживаешь её, потому что я не хочу, чтобы ты возвращалась на кухню, когда закончишь со всем этим! Так что да, ты крадешь её!       — Только то, у чего истёк срок годности. Ты все равно собирался это выбросить!       Я закатил глаза.       — Ой, да не гони. Ничего из этого не просрочено. На случай, если ты забыла, здесь живет королева ОКР. И даже не отрицай этого, — сказал я, когда Твайлайт открыла рот. — Ты проверяешь даты почти каждую неделю. В этой библиотеке ничто и близко не подходит к истечению срока годности.       — Ладно, — проворчала Винил. — Я просто умираю с голоду. От меня останется лишь скелет. Тысячи лет я выживала только для того, чтобы погибнуть, потому что кто-то, кого я считал своим другом, отказался дать мне немного еды?       — Так, всё, с меня хватит. Ты не сможешь больше приходить ко мне, если вы обе собираетесь стать королевами драмы, — заключил я. — У нас тут и без вас двоих достаточно драмы.       Винил вздохнула.       — Нет, нет, всё в порядке. Я понимаю. Я просто пойду и положу всё на место, где я это нашла, — она взглянула на облако магии над своей головой, только чтобы удивлённо моргнуть, обнаружив, что там совершенно нет еды. — Что за...?       За её спиной по комнате эхом разнеслась низкая, протяжная отрыжка.       — Нужно внимательнее следить за своей едой, — усмехнулся я. — Без надлежащей защиты твоя еда скоро станет пищей Пайрстид.       Улыбнувшись, я покачал головой и снова открыл книгу. Запрокинув голову, Винил оценивающе посмотрела на Пайрстид.       — Предполагалось, что ты будешь моим сообщником. Вместо этого ты делаешь из меня козла отпущения. Я всё еще голодна.       Пайрстид тихо пискнула, склонив голову набок.       — Голодный? Альфа голодный? — сунув руку за ворот рубашки, она вытащила яблоко, которое было спрятано у неё между сисек. — Пайрстид найти еду. Альфа голодный?       — Конечно!       Протянув руку, я поймал яблоко, которое она мне бросила. Оно было немного скользким и влажным от пота, но я быстро вытер его о рубашку. Когда я откусил хрустящий фрукт, Винил цыкнула на меня.       — Так несправедливо. Я чувствую, что здесь имеет место некоторый фаворитизм. Я ворую еду, но на меня кричат. Она ворует еду, а ты закрываешь на это глаза.       — Ну, что я могу сказать… она съест все, что угодно, так что...       Я откусил еще кусочек, прежде чем передать фрукт Твайлайт, которая приняла его с благодарностью. Она обкусала край моего укуса, слизывая вытекший сок, и продолжила чтение.       — Есть ещё? — спросил я у Пайрстид.       Она моргнула, прежде чем снова начать рыться у себя под рубашкой. Мгновение спустя мне кинули грушу, за которой тут же последовал пакет с орехами.       — Это мерзко, — фыркнула Винил, когда я принялся за еду. Она немного помолчала, прежде чем оживиться. — О, кстати о мерзости, я только что вспомнила. Я собиралась спросить тебя. А что не так с твоими помидорами?       Поедая большой орешек, я озадаченно посмотрел на неё.       — Какими ещё помидорами?       — Ну знаешь… — Винил помахала копытом. — Твоими помидорами.       — Но у меня… нет помидоров.       — Ну, вообще-то, есть. Они растут на подоконнике.       Мне потребовалось время, чтобы осмыслить её слова, но когда до меня дошло, я вскинул голову:       — Твою ж налево!

* * *

      Собравшись на кухне, мы все уставились на растение, которое росло — надо сказать, довольно успешно — в ящике для рассады, расположенном на кухонном окне. Длинные голубые лозы взбирались по проволочным решеткам, которые были для них установлены, и стебли были увешаны десятками крупных плодов. Помидоры были сочными и крупными, их тёмно-красная кожица была покрыта более светлыми линиями, которые выглядели почти как прожилки.       — Это действительно сработало? — моргнул я, ожидая, что картина передо мной изменится. Когда этого не произошло, я посмотрел на Эбони. — Это действительно сработало?       — Я не могу в это поверить, — выдохнула Твайлайт. — Они… выросли?       — Разве это не то, что делают растения? — спросила Винил. Почесав за ухом, она наклонила голову, разглядывая плоды. — Конечно, они выглядят совершенно не так, как все помидоры, которые я видела раньше. Они выглядят почти ядовитыми. Что это за вид?       — Это были… обычные помидоры, — ответил я, всё ещё не отрывая взгляда от невероятных плодов. — Просто семена томатов, которые можно купить в любом магазине.       — Они не должны были вырасти! — пряди гривы Твайлайт торчали под странными углами. — Это не имеет смысла! Я просто подшучивала над вами, не убирая их. Из этого ничего не должно было получиться!       Октавия озадаченно посмотрела на нас.       — Простите, но я не понимаю. Если вы ожидали, что они не вырастут, зачем вы их посадили?       — И что вы с ними сделали? — спросила Винил.       — Я не… стоп... — обернувшись, я посмотрел на Эбони. — Что ты сделала?       — Что я сделала? — она выглядела оскорбленной. — Ты сказал, чтобы я их поливала! Я это и делала!       — Ты использовала мои пакеты с кровью?!       — Ты сам сказал так сделать!       — Да я был под кайфом! — закрыв лицо руками, я испустил долгий вздох. — Святой Создатель. Этот… это не… Почему ты не сказала нам, что там что-то растёт?       — Мне надоело менять пакеты вручную, — пожала плечами Эбони, — поэтому я разработала заклинание, которое делало бы это за меня. Всё, что мне нужно было делать, — это следить за запасами, которые, должна добавить, заканчиваются. Как ты мог не заметить?       — У меня... были другие мысли на уме? — предположил я.       — Эм, извините, но не могли бы мы кое-что прояснить, пожалуйста? — спросила Октавия, и Винил кивнула головой в её сторону.       Прикусив губу, я снова повернулся к растению.       — В общем, когда мы были под кайфом от наркотиков, нам в голову пришла идея выращивать помидоры, используя кровь вместо воды.       — Что, чёрт возьми, заставило тебя подумать об этом?! — взвизгнула музыкантша. После того, как я объяснил ей, почему мы решили провести этот гротескный эксперимент, ее мордочка сморщилась. — Это не только... отвратительно, но и невозможно.       Ничего не сказав, я обеими руками указал на растения. На кухне снова воцарилась тишина, и всё внимание вернулось к помидорам. Тени от листьев танцевали на плодах, создавая иллюзию, что они пульсируют, как сердце. Опустив взгляд, я провёл пальцем вверх по руке, следуя по видимой вене, пока она не исчезла под рукавом.       — Итак, эм… — Винил откашлялась. — Как ты думаешь, какие они на вкус?