Your Family and You / Твоя Семья и Ты

      Пылинки танцевали в лучах тёплого послеполуденного солнца, которые лились в открытое окно, окрашивая библиотеку в темно-оранжевый цвет. Они игнорировали капризы земного притяжения, плавая, как им заблагорассудится, пока не налетел небольшой порыв ветра и на короткое мгновение не потревожил их, приведя в хаотическое движение, прежде чем они снова погрузились в свой ленивый вальс.       Устроившись на диване и удобно положив ноги на кофейный столик, я задремал — не совсем бодрствовал, но и не совсем заснул. Это была та сладкая середина, где мечты казались почти реальными, а реальный мир — почти сном наяву. Дело дошло до того, что я даже не был уверен, есть ли на улице жеребята или нет, потому что звук их смеха был слабым и отдалённым.       Я так погрузился в дрёму, что не заметил приближающихся шагов, пока кто-то не грохнул чем-то по кофейному столику с такой силой, что заставил меня почти подпрыгнуть. Моргая, я попытался протереть глаза, одновременно оглядываясь в поисках источника беспокойства, только чтобы обнаружить недовольное лицо Твайлайт, смотрящей на меня.       — Нам нужно поговорить. Сейчас же.       Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, я дрожащей рукой разгладил мятую рубашку, прежде чем ответить:       — О чём будем говорить?       Мой взгляд привлёк блеск, и я опустила глаза. На столе стоял стеклянный кувшин, и по надписям на его боку я смог определить, что это был кувшин с виски. Полный кувшин виски, поскольку янтарная жидкость внутри всё ещё плескалась, когда Твайлайт поставила его на стол.       Я нахмурился.       — Подожди. Это не моё.       — Да, я знаю. В нём всё ещё есть виски, так что оно не может быть твоим.       — Ха-ха-ха, — я закатил глаза в ответ на язвительную колкость, прежде чем выпрямиться. — Ты знаешь, что я имел в виду. Это не моё, так что ты не можешь винить меня за то, что оно здесь.       — О, я знаю, — сказала Твайлайт. — И не виню тебя за это. Это я принесла сегодня от Эпплджек. Один из её самых крепких сортов пива. Наконец, мы с тобой поговорим, нравится тебе это или нет. Так что устраивайся поудобнее. Возможно, мы пробудем здесь какое-то время.       — Ты всё ещё не сказал мне, о чём мы будем разговаривать.       — О чём? О том, что у тебя проблемы с алкоголем, — она со стуком вытащила пробку из горлышка бутылки. Мгновение спустя сладкий и в то же время острый аромат алкоголя защекотал мне нос. Твайлайт сморщила мордочку. — О Создатель, а оно действительно крепкое.       — У меня нет никаких проблем с этим, — слова сорвались с моих губ прежде, чем я смог их остановить.       Даже для моих ушей они прозвучали глупо. Очевидно, Твайлайт тоже так подумала, судя по невозмутимому взгляду, который она на меня бросила.       — Дюжина или около того пропавших бутылок вина, которые Селестия заметила в своих покоях, говорят об обратном, — фыркнула она.       Я вздрогнул. В спешке, спасаясь от возмездия Селестии за пирсинг, я забыл позаботиться о том, чтобы в её личных апартаментах все было убрано. Пустые полки в её винном шкафу, вероятно, бросились ей в глаза.       — Ладно, ладно, — проворчал я. — Так что, возможно, я пью немного больше, чем… — Твайлайт прочистила горло. — Хорошо, в последнее время я пью намного больше, чем обычно, но какое отношение к этому имеет покупка ещё большего количества алкоголя?       — Всё просто, — сказала Твайлайт, усаживаясь на подушку напротив меня. — Ты избегаешь этой темы всякий раз, когда я поднимаю её, так что... — её рог засветился, и два маленьких бокала с тихим звоном опустились на деревянную столешницу. — Мы будем пить эту дрянь, пока ты не опьянеешь настолько, что сможешь говорить об этом.       — Подожди, — я недоверчиво посмотрел на неё. — Твой план — напоить меня, чтобы я рассказал о том, как я напиваюсь?       — Я не сказала бы, что это лучший план, — фыркнула Твайлайт, — но других вариантов у меня нет. Итак... — она налила отмеренное количество виски в два стакана.       — Начнём.       Мои глаза сузились.       — Хорошо, допустим, я соглашусь с этим. Я пью, чтобы опьянеть настолько, чтобы говорить об этом, но почему ты пьёшь со мной? Не лучше ли быть трезвой?       — Если бы ты повилял задницей перед кем-то, кого считал чуть ли не второй матерью, ты бы тоже запил.       — Вполне справедливо.       Я мгновение изучал стакан, стоящий передо мной, прежде чем осторожно взять его в руки. Поболтав виски в стакане, я взглянул на Твайлайт. Когда она не пошевелилась, чтобы остановить меня, я осушил стакан одним глотком. В тот же миг у меня в горле возникло ощущение, будто я проглотил жидкий огонь.       Задыхаясь, я поставила пустой стакан на стол и только тут заметил, что рог Твайлайт светится, как и её живот. На мгновение вокруг её пупка появился небольшой завиток, а затем растворился в шерсти.       — Что ты только что сделала? — спросил я, кивнув головой.       Она замерла, на её лице появилось нервное выражение, прежде чем она ответила:       — Сдерживающее заклинание. Чтобы помочь мне стать… терпимее, — подняв свой бокал в облаке магии, она поднесла его к губам. — Я не опрокидываю бутылки, как ты, поэтому постараюсь не отставать от тебя.       Она поднесла бокал к губам, а затем, поморщившись, запрокинула голову. Мне пришлось подхватить фужер, когда он выпал из её магии. Кашляя, она била себя копытом в грудь, на глазах у нее выступили слезы.       — Каким… тьфу, образом ты можешь это пить? — прохрипела она. — Это же ужасно!       — К этому привыкаешь, — сказал я, пожав плечами.       — А зачем вообще к этому привыкать? — спросила она.       Я не ответил, просто налил нам обоим по новой. После четвёртого бокала Твайлайт могла пить, не задыхаясь. Она всё ещё гримасничала и отплёвывалась, но по её мордочке медленно начинал разливаться румянец. Мы по очереди наполняли бокалы после каждого употребления, и вскоре стало ясно, что я наливаю в бокалы больше, чем она.       Прошло совсем немного времени, прежде чем алкоголь начал действовать. У меня в голове загудело, а мои движения стали вялыми. Между моментом, когда я хотел пошевелить руками, и моментом, когда они действительно пошевелились, прошла большая задержка, и мне потребовалось немало усилий, чтобы убедиться, что я всё ещё наливаю виски в стаканы, а не на стол.       Когда мы допили кувшин, уже темнело.       — Итак, теперь ты готов поговорить об этом? — спросила Твайлайт, наконец нарушив тишину, воцарившуюся вокруг нас. Её слова были слегка невнятными, а одно ухо прижалось к щеке.       Подняв пустой кувшин, я встряхнул его. Пусто.       — Не думаю, что у тебя достаточно алкоголя, чтобы довести меня до такого состояния.       Она нахмурилась, а затем сосредоточенно скривила физиономию. Её рог зажёгся, и обычно спокойная аура магии стала хаотичной и изменчивой. Какое-то мгновение, и вот на столе во вспышке света внезапно появился второй кувшин.       — Та-да! — прощебетала она с глупой улыбкой на морде.       — Вот это дело, — невнятно пробормотал я, уже вытаскивая пробку.       Улыбка Твайлайт угасла, когда она увидела, как я наливаю ещё виски в стаканы.       — Итак, на каком, эмм… в каком… в какой момент мы перестаем пить? — заплетающимся голосом спросила она.       — Когда у нас либо закончится выпивка... — я сделал паузу, чтобы осушить свой стакан. Отрыгнув, я причмокнул губами, прежде чем снова наполнить стакан. — Или когда мы вырубимся. В большинстве случаев это первое, но может и повезти, и мы получим второе.       Уши Твайлайт прижались к голове.       — Я не… Я не уверена, что мне нравится посре… пос… последний вариант, — пробормотала она, запинаясь. — Это будет немного чрезмерным. Я бы сказала, перебором. Подобное употребление не может быть слишком полезно для здоровья.       — Сейчас ты пьёшь не для своего здоровья, — усмехнулся я.       — Тогда для чего ты сейчас пьёшь? — спросила Твайлайт.       Я замер с бокалом на полпути к губам, из-за того, что моя рука дрожала, большая часть напитка выплеснулась мне на колени. Прищурившись, я некоторое время смотрел на три лавандовых пятна, проплывающих передо мной, прежде чем допить то, что оставалось в моем стакане.       — Я не хочу об этом говорить, — промямлил я, со стуком поставив стакан и снова потянувшись за кувшином.       — Зато я хочу! — я моргнул, когда розовая аура внезапно выхватила кувшин у меня из рук. Твайлайт прижала его к груди, обхватив передними копытами. — Это вредно для здоровья!       — А ну, отдай, — сказал я, прищурившись.       — Нет, — она крепче прижала его к себе, расправив крылья, чтобы закрыть мне обзор.       — Я сказал... верни его! — слова вырвались из моего горла, когда я почувствовала, как во мне нарастает гнев.       У меня перед глазами всё поплыло, и мне показалось, что комната начала качаться, но я уставилась на Твайлайт перед собой.       — Я сказала «нет», — крикнула Твайлайт в ответ.       Я вскочил на ноги, отчего диван, на котором я сидел, опрокинулся назад. Возвышаясь над кобылой, я сжал кулаки и зарычал:       — Отдай. Это. Мне. Обратно. Сейчас же!       — Н-нет! — хотя Твайлайт выглядела встревоженной, она стояла на своём. — Тебе это не нужно!       — Нет, нужно! А теперь отдай это мне!       В этот момент мы кричали, и где-то в глубине души та часть меня, которая в тот момент не была погружена в алкоголь, надеялась, что мы никого не разбудим.       — Клянусь богом, Твайлайт, если ты сейчас же не отдашь мне этот кувшин…       — Что ты сделаешь?! — её рог засветился, и наполовину полный кувшин исчез во вспышке света. Она бросила на меня упрямый взгляд, опустив одно веко ниже другого.       — Тебе это не нужно, Макс!       — Да, блядь, мне это нужно!       — Нет, тебе это не нужно! Зачем, чёрт возьми, тебе это нужно?!       — Потому что это единственная, сука, вещь, которая отгоняет эти блядские кошмары!

БАХ!!!

      В левой руке вспыхнула приглушённая боль, и я в замешательстве опустил на неё взгляд. В какой-то момент я, казалось, хотел ударить кулаком по столу, но на моём пути оказался пустой кувшин из-под виски. По столу были разбросаны осколки стекла. Дно кувшина осталось нетронутым, по краям виднелся выступающий стеклянный круг, придающий ему вид зазубренной короны. В центре стеклянного круга образовалась лужица тёмно-красной жидкости. Пока я наблюдал, с моей левой руки стекало ещё больше жидкости.       — Боже мой! — Твайлайт ахнула. — Твоя рука! Зачем ты это сделал?”       Когда она встала, бокал выпал у неё из рук и покатился по полу. Но прежде, чем она успела пошевелиться, чтобы помочь мне, я указал на неё рукой, мои пальцы были красными и влажными.       — Ты не знаешь…       У меня внезапно перехватило горло, и мне стало трудно глотать. Я уставился на испуганную кобылу передо мной, моё дыхание было прерывистым. Комната закружилась, в голове застучало, даже когда перед глазами сгустилась темнота. Моё тело затряслось, хотя я не чувствовал холода.       — Ты не представляешь, — повторил я, — каково это. Ночь за ночью. Непрекращающийся шквал изнуряющих кошмаров. Ужасы настолько реальны, что ты больше не хочешь спать, но твоё тело жаждет этого. Заставляя возвращаться туда, переживать эти переживания снова и снова. Переживать свои худшие страхи бесчисленное количество раз, не зная, когда они прекратятся.       — Макс, я… я… Я не… — Твайлайт задохнулась, но я её не услышал. Вместо этого я сосредоточился на своей левой руке, проводя кончиками пальцев правой руки по новым порезам, покрывающим мою руку.       — Иногда по ночам я возвращаюсь туда, — пробормотал я, наблюдая, как течет темно-красная жидкость. — Возвращаюсь в ту клетку. В те бесконечные залы. В это проклятое место. Я пытаюсь сбежать — я всегда пытаюсь сбежать. Но попробуй тут убежать! Я всегда возвращаюсь в ту комнату, — мои глаза сузились. — Возвращаюсь к ним.       — К ним? — спросила Твайлайт тихим и робким голосом. — Кто… кто такие «они»?       — Они со своей проклятой ложью, — прорычал я. — Своей проклятой ложью, своей проклятой историей и своими чёртовыми таблетками. Они пытаются заставить меня понять. Они говорят мне, что это не реально, что это всё у меня в голове. Они говорят мне, что я должен вернуться к реальности.       Внезапно я издала лающий смешок, от которого Твайлайт в шоке отскочила назад.       — А что такое вообще реальность? — спросил я. — Что реально, а что — иллюзия? Опустив кровоточащую руку, я посмотрел на Твайлайт. — А ты сама-то настоящая? Она растерянно моргнула.       — Я... что?       — Ты настоящая? — снова спросил я, на этот раз громче. — Ты настоящая? Что-нибудь из этого реально? Или всё это просто плод моего воображения? — почти в трансе я потянулся к ней своей поврежденной рукой. — Неужели всё это только в моей голове?       Твайлайт не пошевелилась. Она просто сидела, широко раскрыв испуганные глаза. Даже когда моя рука сомкнулась на её шее, она осталась неподвижной. Я чувствовал её пульс под своими пальцами. Он был быстрым и прерывистым, посылая живительную кровь по её венам. Её мех был похож на бархат на моей коже, мягкие волоски касались моих грубых, мозолистых ладоней. Мой большой палец коснулся её горла, и я посмотрел ей в глаза, когда она посмотрела на меня — молча, с мольбой.       — Мне нужно, чтобы ты была настоящей, — выдохнул я. — Ты нужна мне… чтобы быть настоящей… потому что я не… Я недостаточно силен.       Почти рефлекторно мои пальцы сжались на её горле. Крик боли наполнил комнату, и я отшатнулся назад, схватившись за руку. Осколок стекла, который всё ещё торчал из моей ладони, теперь ещё глубже вонзился в мою плоть, вызвав новую волну крови. Я рухнул на опрокинутый диван, ругаясь себе под нос, потому что моя левая рука пульсировала болью.       Твайлайт сидела там, где я ее оставил, на её красивой шёрстке виднелся кровавый отпечаток ладони, а красная отметина обвивалась вокруг её шеи, словно ужасное ожерелье.       — Прости… — рыдания вырвались у меня прежде, чем я смог их остановить. — Мне очень стыдно.       Подняв кровоточащую руку, я уткнулся лицом в другую руку и заплакал.       — Прости. Я не хотел этого. Я.... Я больше не хочу быть такой. Я просто хочу, чтобы кошмары прекратились.       Неподалеку послышалось шарканье, и мгновение спустя пара лиловых крыльев окутала меня.       — Я знаю, — пробормотала Твайлайт, и я почувствовал запах алкоголя в её дыхании. Она потёрлась своей щекой о мою. — Я знаю. Мы все пытаемся тебе помочь. Но ты сам должен позволить нам это.       Обхватив её здоровой рукой, я притянул её к себе и не отпускал, даже когда мы оба потеряли сознание.

* * *

      Той ночью мне приснилось, что я сижу под огромным деревом, ветви которого шевелятся, несмотря на то что не было ни ветерка. Где-то тихий женский голос напевал нежную песню. Мир был тих и безмятежен.