Don't you remember?

— Юн, давай с-скорее, — я ёрзаю на его бёдрах, тихо вздыхая, пока он помогает мне двигаться руками. Мин целует в шею, от чего я запрокидываю голову, сминая его волосы всё сильнее. Простынь под нами скомкана, а по комнате разносятся тихие стоны. — Я из-за тебя опоздаю, — обжигающе шепчу ему на ухо, на что он довольно скалится и проникает глубже, от чего у меня вырывается стон, и я резко дёргаюсь. — Секс утром — не луч-чшая идея. — Ты так думаешь? — Юнги хитро смотрит мне в глаза, а я не могу скрыть своего удовольствия и смущённо поджимаю губу. Мурашки пробегают по телу, когда он кончиками пальцев щекочет спину от лопаток до поясницы. Прижимает ближе к себе, обжигает горячим дыханием шею и обязательно оставляет очередной поцелуй. — Юн-нги, я... Юн... — неразборчиво шепчу его имя, чувствуя ноюще-приятное чувство внизу. Юнги... пожалуйста, быстрее... Юнги...

***

— Юнг-ги, — промямлил я себе под нос, но стоило приоткрыть глаза, как я оказался один в комнате родителей Чона. Щёки горят, рука рефлекторно тянется под одеяло, дабы снять нарастающее возбуждение. Я всё ещё нахожусь в полудрёме, ощущение, будто он до сих пор оставляет поцелуи на шее и с хитрой усмешкой издевается всё больше. Моё тело рефлекторно выгибается, и я изливаюсь себе в руку. Приходя в себя, я не сразу осознал, что сейчас произошло. От этого я покраснел ещё гуще. Пребывая в трансе, я дошёл до душа, но стоило включить горячий поток воды, как я снова вспомнил его прикосновения, как Юнги правильно придерживал меня за ягодицы и приобнимал за талию. Тот сон был через чур коротким и реалистичным. Рука снова тянется вниз, и если поначалу мне было неловко прокручивать в голове отрывки воспоминаний, то в середине процесса я с прикрытыми глазами откидывал голову, представляя, что он рядом. Его поцелуи были такими нужными и правильными, а непривычные мне хитрые глаза заводили всё больше. Не верится, что Юнги когда-то был таким. Растянув момент подольше, я удовлетворённый на ватных ногах вышел из душевой кабины. С лёгким румянцем и глупой улыбкой почистил зубы, но первый раз за сегодня меня отрезвил Хосок, который ждал своей очереди. — Ну ты и долго моешься, — недовольно кинул друг, от чего мне стало неловко. Что за грязные мысли посетили мою голову? Пройдя на кухню, я застал Юнги с Сокджином и Намджуном, которые во всю готовили завтрак. — О, проснулся, — подметил Джин, на что я смущённо поздоровался и прокрался до дивана напротив кухонного стола. — Долго ты спишь, конечно. — Устал за вчера, — промямлил я себе под нос, на что Намджун с ухмылкой подметил: — Может, Юнги не давал ему ночью спать, а ты, хён, лезешь. Оба посмеялись, а я почувствовал, как щёки вновь стали предательски красными. Юнги недовольно взглянул на них, на что Сокджин выдал: — Шутка, не кипятись, — но увидев моё растерянное раскрасневшиеся лицо, с улыбкой добавил: — А может, и нет. Все втроём взглянули на меня и мне совсем стало дурно. Словно школьника поймали за шалостью. Вроде бы взрослый, а посмотреть Юнги в глаза боюсь. Воспользовавшись моментом, я молча сбежал в гостиную, где компания Чонгука с Тэхёном мне больше пришлась по духу. Чонгук всё извинялся за вчерашнее, а я беспрерывно повторял: — Я не злюсь, всё в порядке, не переживай. — Юнги-хён такой злой вчера был, я его даже испугался, — поделился Чонгук, на что Тэхён добавил: — Не в первую. Я не понял, к чему он это сказал, но моё внимание вдруг привлек Сокджин, который важно нёс кастрюлю со вкусно пахнущей лапшой. Всем составом мы уплетали рамён за обе щёки, а я с улыбкой подметил, что мы все сидим так же, как и десять лет назад. Почему мы только все разошлись? После утренних разговоров и порции шуток от Джина, все занялись различными делами: от игры в приставку до мытья посуды. Я хотел прогуляться по пляжу, как тут ко мне впервые за утро обратился Юнги: — Пошли, Хосок тебе кое-что покажет. Мы направились к домику отдыха на заднем участке. Меня не покидали навязчивые мысли: «А как он чувствует себя в этом плане? Если у меня уже появились такие мысли, то какого Юнги?». Всё это смущало и не давало расслабиться, но все мои переживания улетучились, стоило зайти в светлое помещение, где уже ждал Хосок. Мебель была отодвинута в сторону и на видном месте стояло большое зеркало во весь рост. — Ну, что, друг, потанцуем? — я впал в недоумение, на что Хосок поторопился объяснить: — Мы танцевали раньше, тебе нравилось. — Но я даже не представляю себя танцующим. — Тебе кажется. Давай, дружище, не отказывайся не попробовав, тем более мышечная память точно сработает. — Может, это будет как с песней, — подал голос Юнги, пожелал удачи и оставил нас с Хосоком наедине. Даже после небольшой разминки мне не удавалось тактично уйти, Хосок был слишком уверен в моём навыке, а я боялся разочаровать друга. Включив музыку, он подозвал стать рядом с ним перед зеркалом и просто начать повторять движения. — Хосок, ну может правда не стоит. — Мы этот танец знаем со старшей школы, такое невозможно забыть! — Хосок поддерживающе похлопал по плечу и начал двигаться в такт музыке, подзывая меня. Я начал неуверенно повторять за ним движения, стараясь не смотреть в зеркало, дабы не видеть это зажатое тело. — Просто отдайся ритму! Как и раньше! Как и раньше. Вслушиваясь в бит, я не заметил, как оказался в школьном тренировочном зале. Сумки брошены в угол, школьные рубашки расстёгнуты, а помещение заполняет наш смех, чёткий ритм шагов и приглушённая музыка. Лучи солнца пытаются поймать нас, но мы отказываемся проворнее. Мы синхронно двигаемся, следя за каждым поворотом в зеркале. В отражении я вижу ещё свои чёрные волосы и горящие глаза. Но почему они сейчас у меня другие? — У тебя здорово получается! — выкрикнул Хосок во время танца. В отражении я вижу светлые волосы и, на удивление, подмечаю, как я и в правду неплохо двигаюсь. Музыка сама диктует движения, я сам того не осознаю, как проделываю чёткие движения одно за другим, не смотря на Хосока. Он подбадривающе что-то выкрикивает, мы оба хихикаем, но не продолжаем останавливаться. Музыка закончилась, а моё сердце продолжало бешено биться. — Что я тебе говорил! Ты всё помнишь и, к счастью, после двухгодового перерыва неплохо справился! Я шутя пихнул его в плечо, но внутри был сам приятно удивлён. — Это было моим хобби? — поинтересовался я у Хосока, пока мы отдыхали на диване после тридцатиминутной беспрерывной тренировки. — Ты горел этим, думал даже в академию искусств со мной поступать, — потягивая бутылку воды и рассматривая вид из окна, вспоминал Хосок. — Почему я не попробовал? — Твои родители были против и настояли пойти в «нормальное» заведение. — А дальше? — Ты всё равно занимался танцами, но для себя. Мы часто тренировались вместе, я показывал новые связки, ты быстро схватывал, просто времени для практики не хватало. — Если мне так нравилось, почему я после учёбы не ушёл в танцы? Пошёл бы учится в студию, конечно, не профессиональное образование, но хоть что-то... Я остановился, когда Хосок молча повернулся в мою сторону и грустно улыбнулся. — Забавно получается: ты судишь про себя как про отдельного человека. Как и многие офисные работники, ты был погружён в рутину, тебе не хотелось уже ничего менять, был убеждён, что уже поздно. Прибывая в череде печальных мыслей, я всё обдумывал сказанное другом и не мог поверить в свои старые убеждения. Смириться со своей судьбой, осознавая, что тебя далеко не всё устраивает. Так ради чего тогда я жил? — Помню, твой отец всё ворчал: «Опять занимаешься своими танцульками, а учёба тебя совсем не волнует?», — Хосок для достоверности сказал это интонацией папы, от чего мы оба посмеялись. — Я бы хотел ещё раз услышать его голос вживую, пусть даже это было бы ворчание, — чуть тише я добавил, на что Хосок аккуратно спросил: — Как ты в итоге узнал про отца? Мы все были так перепуганы, когда ты спрашивал про него. Не представляли, как такое рассказать. Я подавил грустный смешок и сказал: — Сам. Случайно. Нашёл их свидетельства о смерти. Повисла тяжелая тишина. В голову не лезла ни одна мысль, пока Хосок мягко не подал голос: — Какого тебе сейчас? — Паршиво. Из-за встречи с вами я смог отвлечься, но всё равно сложно осознавать, что их правда больше нет. Думаю, когда их по очереди не стало, у меня было время принять факт смерти, а тут внезапно нужно осознать их отсутствие. Кажется, я сейчас приеду домой и увижу отца в гараже, но там пусто. И холодно... Я отвернулся, подавив подступивший ком в горле. Хосок аккуратно приобнял меня, начав поглаживать по плечу. — На самом деле мне не только из-за этих мыслей грустно. Мне обидно, что Юнги всё это время молчал. Сколько он ещё собирался оттягивать? — я отодвинулся и посмотрел в печальные глаза друга, — Хосок, он что-то ещё не договаривает? Хосок немного помолчал и наконец-то ответил: — Хён всегда тебя любил. И сейчас очень переживает за тебя. Если чего-то не говорит, значит, так лучше. В любом случае не сейчас, так позже ты либо вспомнишь, либо сам узнаешь. Ложь всегда становится явью. Я думал о сказанном Хосоком до самого вечера. Я вижу, как Юнги искренне старается помочь, кажется, он полностью открыт и стоит только попросить, как он тут же будет тут. Что этот искренний человек может скрывать? — Поехали? Я обернулся в сторону Юнги. Его краешки губ растянуты наподобие полуулыбки, а взгляд был тёплым, с сияющим блеском. — Не хочешь ещё раз к морю спуститься? — Второй раз искупаться? — Возможно, — с усмешкой ответил я. Мы не спеша прогуливались по безлюдной части берега, прислушиваясь к морскому шуму. Волны тревожно выскакивали на берег, стараясь дотронуться до наших ног. Соленый запах ударял в нос, а розовые полосы на небе переливались в воде, то выглядывая, то снова прячась за волнами. — Не жалеешь, что мы все встретились? — первый заговорил Юнги. — Я очень рад был снова увидеть ребят несмотря на то, что они все давно не старшеклассники. Кроме Сокджина, он и в шестьдесят будет выглядеть также. Мы оба захихикали, отчего на душе стало теплее. — Не хватило только времени провести вместе с морем, поэтому мы здесь. — Вроде бы все уже взрослые, а вели те двое себя как дети, — с холодом в голосе подметил Мин. — Если бы не они, то я бы не спал в чьих-то объятиях, — со смущённой улыбкой добавил я, на что Юнги рефлекторно придвинулся ко мне, и если сначала наши руки случайно соприкоснулись, то потом Мин неуверенно взял мою руку в свою. — Чтобы не мёрзнул. — Я так и понял. Море стало более беспокойным, холодный ветер гнал волны всё ближе к нам, будто бы специально пытаясь застудить. Облака обволакивали небо, сливаясь на линии горизонта с морем. Создавалось впечатление, что пушистые облака несут волны прямо к нашим ногам, но ещё ни одной волне не удалось преподнести розовое облако. Мы молча провожали солнце, пока на мои плечах неожиданно не оказалась джинсовка. — Пошли обратно, пока совсем холодно не стало. Но мне так не хотелось обратно идти в нашу реальность. Наблюдать с Юнги за закатом, рассматривать волны, держать его за руку и греться его в объятиях — больше ничего и не нужно было. — Ещё немного, Юн, а пока я тебя согрею. Я уже хотел его обнять и спрятать холодные руки под джинсовку, как тут он взял меня за плечи и, посмотрев на меня недоумевающим взглядом, спросил: — Как ты меня назвал? — Я что-то не так сказал? — я совсем растерялся, не понимая его реакции. Он расстроился? Разозлился? Мин отрицательно покачал головой, и я чуть тише добавил: — Юн. Но могу больше так не называть, если не нравится... Парень искренне улыбнулся, от чего я смог увидеть его дёсны, а глаза его приобрели стеклянный отлив. — Ты вспоминаешь, — трепетно прошептал Юнги, — всё не напрасно, Чимин. Я так рад. Мин прижал к себе, а я вспомнил свои утренние мысли. Какого сейчас Юнги? Что он чувствует, аккуратно обнимая любимого человека, который его не помнит? — Юнги, — немного отстранившись и установив зрительный контакт, я продолжил: — Какого тебе обнимать меня, понимая, что я не могу отдать все те же чувства в ответ? Ты так долго ждал, а в итоге можешь только обнять. Я это веду к тому, чтобы понять: как ты терпишь? Мои щёки пылали, а взгляд сместился на его плечи. Вопрос слишком откровенный, но навязчивая мысль не давала покоя. Я услышал тихий смешок. Юнги завёл прядь моих волос за ухо, дабы я снова посмотрел ему в глаза. — Из последних сил и уважения к тебе, Чим, — он безобидно улыбнулся, вводя меня в краску всё больше, — достаточно такого ответа? Я медленно кивнул и, немного помедлив, добавил чуть тише: — Можешь обнять меня так, как хочешь этого ты? — Уверен? — Да, — на выдохе ответил я, после чего меня тут же схватили в охапку и прижали как никогда сильно. Юнги уткнулся носом в мою шею, от чего тело обдавало мурашками из-за его тёплого дыхания. Руки цепкой хваткой прижимали к себе все сильнее, из-за чего я даже слегка висел в воздухе, привстав на носочки. Юнги устало выдохнул, покачивая меня в своих цепких объятиях, а я понимал, как ему всё время этого не хватало. Он поглаживал меня по спине, а после начал водить носом от шеи до ключиц, спускаясь немного к плечу, оставляя редкие и мимолётные поцелуи. Глаза я прикрыл из-за щекотящих внутри ощущений. Я боялся сделать лишний вдох, стараясь держаться, пока Юнги слегка дотрагивался до моих волос. Запах его духов и тепло тела убаюкивали, казалось, что я нахожусь дома. На мгновение почудилось, что вокруг нас горят фонари, а на плечах его кофта. Только откуда такое ощущение? Когда Мин оставил последний поцелуй на шее, он тихо спросил: — Согрелся? — Даже горячо, — неразборчиво пролепетал я, отвыкая от его прикосновений. В голове стоял один вопрос. Как же он сдерживался, когда мне уже тяжело без его объятий?