3:26

      «Что я сделала не так?» — всплыл наш разговор ночью с Сашей. Она все еще упивалась грустью после расставания с Димой, только уже меньше. Переключаясь с веселого настроения на безнадежную депрессию, девушка делала быстрые глотки алкоголя, ходила по залу в поисках отвлечения от темы, присаживалась на диван или пол, а затем снова начинала свои мытарства. Мне было невыносимо ее жалко, хоть и не разделяла этих чувств.       Только вот на утро ее монолог вспыхнул в голове, переняв состояние подруги на себя. Правда, что я сделала не так? Зачем на мою голову привалился Белоусов и его научная работа? Пусть второе отходило на второй план, иногда появляясь как пунктик в плане не день, то первое засело в мыслях, заставляя думать о преподавателе чаще, чем хотелось бы.       Утром подруга успела выпить чай и съесть пару печенек, прежде чем поехать домой. Скорый ее отъезд из моей халупки мне не понравился, но ничего не поделать: родители приехали раньше, чем предполагалось, а им она особо не нравилась. Ну право, девушка не была из золотой семьи, не училась на отлично и не была примером для подражания, поэтому для них Сашка оставалась большим бельмом на глазу, что меня огорчало.       Еще со школьных времен я ссорилась с матерью, убеждая, что Саша хорошая девушка, которая точно не утащит меня на социальное дно и не бросит меня, не усугубит мои оценки и не приведет в плохую компанию. Конечно, уже в старших классах, данные обещания родителю оказались ложью, но об этом никому не нужно знать.       Я любила проводить время за стенами дома и школы с Сашей, потому что она открывала мне мир с совсем другой стороны. Она показала мне, что существуют не только учебники, оценки или родительское слово. Девчонка дала понять мне, что можно веселиться и будучи прилежной школьницей. Хотя, конечно, не думаю, что такие ходят на тусовки, пьют дешманское пойло, купленное на крошечные карманные, и курят за гаражами рядом с школой. Да, меня такие похождения не изменили, однако теперь я думаю о жизни более свободно, чем было раньше, но стены все еще стоят особняком, воздвигнутые своими принципами.       Когда брат пришел с школы, мать сразу же завалила его вопросами о будущем экзамене. Их крики я слышала в своей комнате за закрытой дверью, поэтому отчетливо могла понять о чем идет речь: мать убеждала Антона найти репетиторов на три предмета, чтобы тот точно смог набрать достаточное количество баллов для поступления в университет. Вспоминая свой одиннадцатый класс, я лишь слегка посочувствовала брату, но не более. Мне не нужны были репетиторы для успешной сдачи, тем самым и не напрягала родителей c подобным. А сейчас, услышав подобный разговор, лишь усмехнулась, внутренне злорадствовая, ведь вечно идеальный в глазах родных братец оказался не таким уж и идеальным.       Сегодня официально не было пар, поэтому я полностью углубилась в написание научной работы. Источники, присланные мне Максимом Витальевичем знатно помогли, поэтому можно даже сказать ему пару благодарственных слов за то, что он упомянул эти статьи в нашем разговоре. Уже к вечеру, когда солнце медленно шло навстречу к горизонту, я дописала заключение и со спокойной душой отправила работу, не забыв перепроверить несколько раз написанное. Получилось, скажу честно, отвратительно, если учесть его диссертацию, прочитанную вчера, однако я с надеждой верила, что не получу за это.       Горький: Чем занимаешься? — телефон слишком громко прозвучал в тишине, отчего я подпрыгнула от испуга.       Книжный червь: Ничем, наверное. Весь день угробила на научную работу, даже не ела ничего. Зато теперь с радостью отправила преподу свое творчество, — гордо ответила я.       Горький: Ух, смотри, чтоб не отпиздили за нее, — а в конце смайлик с улыбкой и слезками. Да-да, самое главное — не оплошать, особенно перед дотошным до мозга костей Белоусовым.       Книжный червь: Спасибо, что веришь в меня, — отправила я ему и откинула телефон.       Лишь бы не окунуться в грязь, не показать, что я реально тупая студентка, которая вывозит лишь из-за хорошего отношения с преподавателями.       Могу сказать, что это пиздец, потому что меня не в грязь окунули, а в самое настоящее деревенское дерьмо, смешенное с навозом. Перед педагогическим форумом Максим Витальевич поманил своими красивыми пальцами на кафедру с не очень добрым личиком. Мужчина аккурат пододвинул офисное кресло, приглашая сесть за компьютер, а сам, будто в самых настоящих хоррорах, навис сверху, готовя топор, чтобы снести мою голову.       — И что это? — спросил он, открывая на компьютере мою работу.       — Научная работа, — буркнула я, вжавшись в кресло. Ну давай, я сейчас подготовлю свою шейку для тебя, чтобы ты наконец-то снес к чертям ее. Морально-то готова к последствиям своего говна, только вот меня начало трясти, будто лист дерева за окном от малейшего дуновения ветра.       — Я вижу, — выдохнул он, — Только вот она может прокатить, если вы ее будете рассказывать своим однокурсникам или школьникам, а вот перед вышестоящими людьми будет позорно и вам, и мне, Измайлова, — мужчина выделил добрую часть текста, а затем удалил. — Это бред собачий, а это, — снова выделил что-то, — нужно переделать. Вы имеете дело с, как бы это легче сказать, ошибками в русском языке в этимологическом плане. Источники не читали, как я понимаю? Допустим, если в коммерческом использовании на этикетках подушек или одеял видим словосочетание «лебяжий пух», то оно верно? Нет.       Белоусов пытался мне объяснить материл более понятным языком, нежели в статьях ученых, но получалось с трудом. Зато я во всей красе уловила на своей коже его дыхание. Не сказать, что оно было каким-то невероятным или томным, но я ощутила бесконечные мурашки по телу, которые даже не хотели уходить. На руках волосы встали дыбом, не скрывая моего волнения насчет происходящего. Я всегда знала, что уши — слабое звено, но когда прям на них дышут, то готова уже взорваться. Он полностью вошел в мое личное пространство, заставил закраснеть, да просто исчезнуть из этого мира махом.       — Понятно? — спросил он, закончив свой ублюдский монолог, во время которого я смотрела в экран компьютера и мечтала наконец-то выбежать из кабинета.       — Да, — пискнула я, резко встав, когда почувствовала, что давящая аура исчезла. — Спасибо, я переделаю и отправлю отредактированный вариант на почту.       Он мигом удивился, когда моя тушка после слов резко пропала из его поля зрения. Я бежала на своих двоих подальше, лишь бы больше не оставаться в таком маленьком помещении вместе с, блять, чертовски привлекательным преподавателем, который, сам того не осознавая, нашел мою эрогенную зону. Сашка, что все время ждала меня, побежала за мной, крича мое имя.       — Ты совсем уже, Эль? — спросила она, на ходу надевая верхнюю одежду, стоя уже в курилке. — Что это за приколы?       — Пиздец, — выдохнула я, когда поняла, что Максима Витальевича нет нигде, взяла дрожащими руками сигарету из пачки и подкурила. — Мало того, что он полностью уничтожил все, что я писала на протяжении месяца, так еще и наглым образом дышал мне в шею, Саш! Максимально близко! Еще немного и его губы спокойно могли дотронуться до моей кожи, — тараторила я.       — Произошло возбуждение, в котором так или иначе виноват Белоусов? Вау, от тебя такого не ожидаешь, — подруга хитро улыбнулась, сощурила свои карие глаза и уставила на мое ошарашенное лицо.       — Я вижу, что эта информация доставляет тебе наиохуительное веселье, только мне не весело, твою дивизию! Он дышал мне в шею, в мою ту самую точку, и без зазрения совести что-то говорил, когда я вообще не понимала его речей. Да я как идиотка все краснела и краснела, а потом выбежала, словно ошпаренная, — судорожно рассказывала происходящее на кафедре, затягиваясь сигаретой все сильнее, пока та не дошла до фильтра и не стала горькой.       — Успокойся. Думаю, он даже не знал о том, что вторгся в твое пространство и возбудил, — засмеялась она, а я лишь злостно метнула взгляд. — Да вообще, если подумать, не просто так это ведь произошло, верно? Смотри, тебя никогда не интересовали парни, а тут мужчина, старше тебя на несколько лет мигом возбудил твое девственное лоно, так еще и случайно. Это знак, подруга!       — Завались. Отвратительно такое слушать, да и продолжать тему насчет всей этой ситуации я не намерена. Закроем тему раз и навсегда, — я махнула рукой, в надежде, что подруга уймется. — Пошли. Я хочу уже отсидеть педфорум и уйти домой, — взвыла от безысходности, торопливо выбросив бычок в своеобразную пепельницу, потащила подругу в университет.       Во время мероприятия, мои мысли были где угодно, но только не в реальности. Во-первых, пусть я и была на хорошем счету у преподавателей, но никогда не посещала подобное, всегда находя очередные отмазки; во-вторых, меня напрягал Максим Витальевич, что так вальяжно оперся на стену и пристально смотрел на бедных студентов и веселых старых женщин у электронной доски; в-третьих, я проматывала произошедшую ситуацию, пытаясь найти хоть какой-то выход из своего положения. Он раскритиковал мою работу — похуй, переделаю. Он дышал мне в шею — пиздец.                    Конечно, моего странного поведения лексиколог мог и не заметить, потому что даже не смотрел на меня, так что одной проблемой с недопониманием меньше. Вот только тут же выходит и вторая проблема, в которой теперь стыдно смотреть в глаза Максиму Витальевичу.       Мужчина вышел к доске, когда декан попросил рассказать о своих успехах в области русского языка, а также призывать нас, студентов, к научной деятельности, да просто пропагандировать свой образ жизни преподавателя. На лице Максима Витальевича исказилась еле различимая улыбка, которую он с большим трудом натянул, чтобы не пугать нас своей холодностью к всему. Он заговорил уверенно, но с ноткой усталости в голосе, разглядывая аудиторию в поисках потенциального слушателя, а таких, погляжу, особо мало было. Студенты не интересуются подобным, а если и кому нравится, то, как по мне, человеку не хватает чего-то в жизни, раз сидит тут. Моя отговорка к моему же предположению проста: не оставили выбора, приказав явится.       Когда мероприятие подошло к концу, я радостно вздохнула. Сидеть часа три на стуле, где не было возможности спокойно подышать, потому что буквально над тобой стоят преподаватели, невыносимо. Заместо педагогического форума спокойно прошли бы пары, которые куда интереснее, нежели эта скучная поебота, - другого слова подобрать не могу.       Мы с Сашей попрощались, пообещав друг другу встретиться на выходных на нейтральной территории, а затем я осталась ждать автобус, а подруга спокойно направилась в сторону своего дома. Университет находился не в самом хорошем районе, где-то на окраине города, когда я жила совсем в другом конце, поэтому ежедневные поездки туда-сюда не предоставляли мне каких-либо положительных эмоций. Наоборот, усугубляли ситуацию, ведь мой маршрут являлся самым многолюдным.       Я надеялась, что дома будет тишь да гладь, тем самым спокойно смогу переписать научную работу, однако, как только зашла, сразу же услышала разговоры в комнате брата. Неужто нашел репетитора себе так быстро? В любом случае, к ним заходить не имею никого желания, а вот кушать хочется. Быстро кинула все вещи в комнату и побежала на кухню, достала из холодильника небольшой перекус в виде двух бананов и присела за стол, аккуратно очищая фрукт от кожуры.       Напротив кухни как раз была комната брата, из которой и доносились голоса. Антона я узнала сразу: большую часть времени молчал, иногда что-то спрашивал, но потом снова затыкался. А второй оказался мне слишком знакомым, но думы не привели меня в нужное русло, чтобы вообще вспомнить, где я слышала этот бархатистый голос. Незнакомец объяснял материал тихо, но очень доходчиво, иногда что-то переспрашивая или задавая наводящие вопросы. Было интересно, но я уже доела свой недоужин, поэтому быстренько ушла в свою комнату, не закрывая за собой дверь, в надежде увидеть таинственную личность.       Пока шло занятие брата, я включила компьютер и открыла файл с научной работой, не забыв переодеться в майку и шорты. Из более пятнадцати листов осталось лишь восемь, отчего грустно всплакнула, пару раз матюкнулась на Максима Витальевича, но принялась снова за работу. У меня не было никого выбора, кроме как продолжить этот ад. Снова поискав информацию в интернете и электронных библиотеках, а так же в источниках преподавателя, я смогла найти что-то новенькое, на основе которого начала исправлять документ, который он мне переслал, сверяясь со своим черновиком.       — Уебок, — я откинулась на спинку стула, руки сложила за головой, осматривая новый вариант написания. — Если бы не его те действия, я может что-то и запомнила, — проговорила я, вспоминая случай на кафедре.       — Какие действия? — послышался голос в коридоре. Пришлось невольно повернуться в сторону звука, но резко пожалела, ведь прямо напротив моей комнаты стояло исчадье ада с кристальными глазами и статным взглядом, выпрямившись во весь рост, в той самой голубой рубашке, в которой был сегодня на мероприятии, с закатанными рукавами, и, что немаловажно, с развязанным галстуком. Максим Витальевич смотрел прям на меня, изучая то ли мой домашний вид, то ли мрачную комнатенку.       — Здрасте, Максим Витальевич, — кратко сказала я, поджав губы. Почему именно на него пал выбор матери, чтобы учить своего тупого отпрыска, объясните?       — Вы знакомы? — тут же в проеме появилось это чудо, держа в руках тетрадь. Он изогнул бровь в удивлении, совершенно не заметив атмосферу, которая давила на меня с каждой секундой. — Спасибо большое за занятие, Максим Витальевич, — и как не бывало обратился к преподавателю с широкой улыбкой.       — Вам тоже спасибо, Антон. Следующее занятие, я предполагаю, состоится? Когда надумаете о его проведении, напишите в мессенджере, пожалуйста, — холодно ответил мужчина, совершенно не собираясь уходить из моего поля зрения. — О, да, мы знакомы. Ваша сестра — моя студентка, которая сейчас пишет у меня научную работу. Вот так совпадение.       — Да уж, — я закатила глаза, скрестив руки на груди. — Лучшее совпадение за последние два года учебы. Я даже не смела догадываться, что вам зарплаты в университете не хватает и вы занимаетесь еще и подготовкой пиздюков к экзаменам.       — Вы снова сквернословите, Измайлова. И нет, это мое хобби, как и ваше называть меня уебком, — его острый язык в мгновение перерезал мое горло. Погодите, он умеет материться? Что происходит? Я сплю? — Я не педант, Измайлова, мне всего двадцать шесть лет, я могу себе позволить такую вольность вне стен университета, — заметив, как моя челюсть рухнула на пол, продолжил он.       — Перед моим братом, серьезно? Он, считай, тоже стал вашим учеником. Почему тогда вы... — я начала задыхаться от возмущения. Честное слово, Максим Витальевич скоро вызовет у меня инсульт своими действиями.       — Антон, закройте уши, — мужчина обратился к брату, а затем, удостоверившись, что тот послушно выполнил требования, посмотрел на меня. — Один раз — не пидорас, так?       Ловите меня семеро, я сейчас умру. Я с первых дней заметила, что он — двуличная мразота, коих еще поискать надо. Однако сейчас мне предстала третья грань его личности, которую я спокойно могу окрестить как «районный гопник». Ладно, я за секунду смирилась с тем, что теперь мужчина будет появляется у нас на постоянной основе, что теперь он мой научный руководитель, который может быть добреньким, но не ко всем, но с его растроением личности я не смогу так легко смириться. Возможно, я так придираюсь из-за того, что мне не нравятся подобного рода люди, у которых есть маски на все случаи жизни, но Максим Витальевич буквально апогей этого говна. А может его просто забавляло, что я так резко реагирую на все его выходки.       — Что ж, спасибо за гостеприимство, Антон, — братец опустил руки и весело улыбнулся. — И вам, Измайлова, за проделанную работу по будущему выступлению. Жду на следующей неделе второй вариант.       И все. Ушел, оставив меня с нарастающим гневом, отторжением от его персоны и полным возмущением. И с ним мне еще работать. Хотя бы есть некая радость, что после выступления с научной работой я попрощаюсь с тесным контактом, перейду в более формальное русло.       Антон ничего более не спросил у меня, уйдя в свою комнату. Мне нужно было снять стресс с помощью сигарет, поэтому я оставила документ и ушла на балкон на кухне. Родители, конечно, отчасти смирились с моими плохими привычками, но лишний раз упрекнуть меня могут, поэтому сигареты достаю только тогда, когда их нет. По времени до возвращения матери больше часа, поэтому со спокойной душой открываю окно и беру раковую палочку. Вид с девятого этажа открывается невероятный, если учесть, что мы живем около леса с большой транспортной развязкой. Подкурив сигарету, я аккуратно взяла ее в рот, вдыхая едкий дым.       Город у нас небольшой, но при этом считается автомобильной столицей страны. Всего четыре района с разным уровнем жизни. Мне повезло жить где-то посередине, в Строительном районе, который появился всего-то лет шестьдесят назад. Здесь в основном стоят панельки и новостройки, построенные в двадцать первом веке, когда в округе моего университета только сталинки с разной степенью красоты, а между нашими районами лишь лес с дорогущими частными домами, где рядом как раз и моя девятиэтажка. О других районах молчать можно, ведь Центральный и Строительный еще цветочки, в отличии от других.       Самый сок расположения моей квартиры — лес и шоссе, где так же ездят огромное количество разного транспорта. Лес очень красив, буквально считается местом для отдыха, пикника или же выезд с палатками чуть подальше, где течет речка, которая уныло впадает в Волгу. Зимой же сюда приезжают семьи с детьми, чтобы покататься на заснеженных горках. Сказка.       Я потушила сигарету о пепельницу и выкинула окурок на улицу. Что ж, можно сказать, что после сегодняшнего я без понятия куда себя деть. Так же пытаться не замечать Максима Витальевича, или же показать, что я его не боюсь. Вообще, ведь в нем нет ничего страшного, и ситуация дома — доказательство, однако мне все еще не по себе от него. Будто бы он только строит из себя злобного преподавателя, когда вне стен учебного заведения я спокойно встречу в каком-нибудь клубе. Странный он мужчина.       В любом случае, мне с ним работать минимум год, если не больше. Придется перейти на пятую стадию — принятие, и уже наконец-то признать натуру преподавателя.       Горький: Как же меня вымораживает студентка, — я опешила от уведомлений, но, увидев знакомый ник, слегка улыбнулась.       Книжный червь: Есть такое, — устало ответила я, ожидая продолжения истории от друга по переписке.       Горький: Мне только в радость иногда бесить ее. Видите ли, она отличница, но при этом рот весь в говне. Не пойми неправильно, но матерится она чаще меня. Я могу себе позволить подобное, но только с друзьями или с тобой, а сегодня она прям вытянула из меня мат. Блять, так она еще ничего такая, на самом деле, достаточно миловидная, пусть и матершиница редкая.       Книжный червь: Выебать хочешь, что ль? А как же твоя преподавательская этика? Застряла между твоим желанием любить детей и ее сиськами?       Горький: При чем тут сиськи? Этика на месте, я свои принципы не предам. Просто ну вздрочну пару раз на нее, не более. Насчет груди, кстати, размерчик хороший такой, — я посмеялась. — Ну, солнце, у меня так давно этого не было. С студенческих времен еще, а она передо мной в майке сидела без нижнего белья, — я мгновенно поперхнулась.       Нет, не может же такого быть? Стоп. Его тоже зовут Максим, и он видел меня сегодня в майке. Не говорите мне, что в данный момент я общаюсь со своим преподавателем. У меня затряслись руки, а слюну сглотнуть стало трудно, будто бы она превратилась в камень. Прошу, не надо мне таких совпадений, иначе у Максима Витальевича резко появится четвертая личность.       Книжный червь: Я, оказывается, разговариваю с тем еще извратом, — ответила я, прокручивая в голове, как можно вывести его на какой-нибудь каверзный ответ. — А как ее зовут?       Горький: Тебе все расскажи, да покажи. Помнишь, о чем мы разговаривали еще в начале? Вдруг ты учишься в моем университете и знаешь ее. Знаешь, как мне стыдно будет, если ты расскажешь?       Наш разговор в итоге ни к чему не привел. Слишком много совпадений, если честно, от которых мурашки по коже бегут табунами. Единственный мой шанс проверить будет только в реальности. Надо развести своего преподавателя на снятие рубашки, как бы это не звучало, и я смогу увидеть, есть ли у него на плече татуировка или нет.