Наследник рода Блэк

Он появился в комнате Лезандера, молчаливой, как могила, и окутанной тьмой, так как час был очень поздний. Дрожь пробежала по телу Ориона, поскольку атмосфера казалась безжизненной и зловещей. Большие тени, казалось, образовывали чудовищные формы на полу и стенах, пугающие существа окружали его, мерцая светом единственного зажженного подсвечника в комнате. Орион покачал головой, чтобы выбросить из головы образы, которые, без сомнения, отражали его собственные опасения за судьбу Лезандера. Он крепче схватил Лезандера и побежал из комнаты к Центральному залу, так как знал, что родители Лезандера обычно проводят важные встречи с другими кланами после полуночи. Он надеялся найти их там, иначе ему придется искать их по всей Цитадели Зравенов. Орион быстро бежал по узкому, пустынному коридору, и лихорадочно впился глазами в лицо Лезандера, умоляюще шепча со слезами на глазах: — Держись, любовь моя… Скоро, очень скоро мы снова будем вместе… Мы станем одним целым, завершив связь… тогда ничто нас не разлучит… просто держись… пожалуйста, не сдавайся… пожалуйста, не оставляй меня… Он чувствовал, как его кровь бешено течет по венам, как его сердце сжимается от печали и страха и быстро колотится от отчаяния и бессилия, а его глаза видят бледность лица Лезандера и его абсолютную неподвижность… Когда он достиг больших темных деревянных дверей Центрального зала, Орион распахнул их рывком руки и яростным вихрем темного ветра… На последнем вздохе Орион в отчаянии побежал к родителям Лезандера, которые проводили встречу с тремя вампирами, которые были одеты не так, как обычно одеты вампиры клана Зравен. Когда Орион мелькнул под высокими расписными куполами огромного зала, он увидел, как Мирейла и Рэзван в тревоге вскочили со своих тронов на ноги, всего в нескольких футах от него, когда он быстро приблизился к ним. Орион взлетел по нескольким ступенькам и мгновенно положил Лезандера к их ногам, а сам присел рядом с Лезандером, глядя на Мирейлу и Рэзвана, и в отчаянии говорил между сдавленными рыданиями: — Вы должны помочь ему, пожалуйста! Он… Он защитил меня… Он защитил меня от заклинания, предназначенного для меня, и из-за этого пересек Врата Некроманта! — Но я… я вовремя выхватил его душу! Понимаете?! Я смог вернуть его душу обратно в тело и достал его из Врат! Он жив! Я почувствовал, как бьется его сердце… но очень слабо… его тело не повреждено, но с ним что-то не так… Он не просыпается! Я знаю, что он здесь, но я не знаю, что еще делать… Сделайте что-нибудь, чтобы спасти его! Пожалуйста! Мирейла испуганно ахнула, бросаясь к телу сына, лихорадочно осматривая его, а в ее темных глазах наполнились кровавыми слезами. Рэзван бросил на сына очень обеспокоенный взгляд, а затем заорал: — ГАВРИЛ НЕКУЛАИ! Иди сюда, ты нам нужен! В смене теней перед ними появился старый вампир, который низко поклонился и сказал: — Мой Rege, каков ваш приказ? — Нам нужно отнести моего сына в палату исцеления, — поспешно сказал Рэзван. — Тебе нужно внимательно его осмотреть. По ходу дела я расскажу тебе все, что знаю. Он бросил на Ориона прищуренный, разгневанный взгляд и коротко скомандовал: — Ты останешься здесь. Когда Гаврил зачаровал тело Лезандера, чтобы оно парило над полом, переместив его в комнату в одной стороне зала, Орион вскочил на ноги и умоляюще сказал: — Нет, пожалуйста! Возьмите меня с собой! Я мог бы помочь! — Ты уже достаточно навредил! Ты будешь ждать нас здесь! — яростно прорычал Рэзван. — Мирейла, пойдем! Мирейла быстро последовала за мужем в комнату, где уже скрылся Гаврил с телом Лезандера. Остальные трое вампиров поспешно покинули Центральный зал, не сказав ни слова, с обеспокоенными выражениями на лицах и бросая на Ориона заинтригованные взгляды. Орион упал на лестницу с душераздирающим рыданием, отчаянно хватаясь за волосы, слезы катились по его щекам, шепча себе слова надежды и страха за благополучие Лезандера… Минуты, казалось, тянулись бесконечно, превращаясь в часы, и Орион чувствовал, что он медленно теряет рассудок, поскольку вина и мучительная печаль поглощали его… Все, что мелькнуло в его голове, это Лезандер, выгибающийся назад, пока он не пересек Врата Некроманта, его красивый лицо было потрясенным, когда он шел навстречу смерти… Все, что он мог вспомнить, это то, как Лезандер защищал его от предназначенного для него заклинания, защищал его, даже был готов умереть за него… Все, что он мог видеть, это красивые бледно-голубые глаза Лезандера, расширившиеся от страха… И все, что он мог слышать, это слова Лезандера о вечной любви и преданности, и снова и снова эхом отдававшиеся в его разуме, разбивающие его сердце и рассудок глубокими уколами печали, вины и бессилия… Внезапно он услышал, как открылась дверь, и Орион вскинул красные опухшие глаза. Красивое лицо Мирейлы было испачкано алыми следами кровавых слез, выражение ее лица было печальным, но в ее черных глазах, казалось, также горел мятежный и недовольный блеск — или, может быть, он это представлял? С другой стороны, суровое лицо Рэзвана ничего не выражало. Орион мгновенно вскочил на ноги и быстро подошел к ним, испуганно сказав: — С ним все в порядке? С Лезандером все будет в порядке? Бледно-голубые глаза Рэзвана стали ледяными и холодными, и он яростно зарычал, угрожающе шагая к Ориону: — Он умер! Мой сын умер из-за тебя! Орион охнул, его грудь сжалась от невыносимой боли, и он попятился назад, отчаянно прошептав, рыдания застряли в его горле: — Нет… нет… он не мог умереть… Я спас его душу… Я слышал, как билось его сердце…. Внезапно он бросился на Рэзвана, схватил вампира за воротник его мантии и отчаянно сказал: — Я хочу его увидеть! Он должен быть жив! Он должен! Я все еще чувствую его в себе, струящегося в моих венах! Я знаю, что он должен быть жив! Он дал мне свою кровь, и я все еще чувствую его! Пожалуйста, позвольте мне увидеть его! Глаза Мирейлы расширились, и она ахнула: — Они кровно связаны, Рэзван! Рэзван безжалостно схватил Ориона за плечи, и настойчиво потребовал: — Вы завершили связь? Связь завершена?! — Нет! — воскликнул Орион между отчаянными, бессмысленными рыданиями. — Мы разделили кровь, но не завершили ее… Мы собирались… Понимаете? Мы не завершили связь, НО ОН ВСЕ ЕЩЕ МОЯ ПАРТНЕР. ОН МОЯ ЖИЗНЬ! — Рэзван… — умоляюще сказала Мирейла, глядя на Ориона с бесконечной печалью. — Пожалуйста… Рэзван внезапно отпустил Ориона и начал яростно спорить на румынском языке с Мирейлой, выглядевшей печальной, но в то же время мятежной и решительной. Наконец Рэзван раздраженно огрызнулся: — Это не тройная связь, Мирейла! — Это все еще может… — Нет! Мы это уже обсуждали! Это нужно сделать! — взревел Рэзван. Он повернулся к Ориону и яростно сказал: — Мой сын отдал тебе свою кровь, ты теперь Зравен, но вы не завершили связь, следовательно, он не твой партнёр! И будь благодарен за это, мальчик, иначе всё было бы гораздо хуже, чем сейчас. Изменения, вызванные его кровью, скоро стабилизируются в твоем теле, давая тебе некоторые наши характеристики, и ты почувствуешь потребность быть с моим сыном, но он мертв, ты понимаешь?! Ничего нельзя поделать! И единственное, что удерживает мою руку от убийства, это то, что ты разделяешь его кровь… Если бы этого не было… — он глубоко вздохнул и стиснул челюсти. — Чем больше ты проводишь времени без него, тем быстрее потребность и печаль утихнут. Ты должен забыть и идти дальше. Он крепко сжал лицо Ориона и прорычал: — Я буду встречаться только с тобой, слышишь? Я буду вести переговоры об участии моего клана в войне только с тобой. — Меня не волнует эта чертова война! — безумно и отчаянно воскликнул Орион. — Меня волнует только Лезандер! Как вы вообще можете думать о войне, когда он мертв?! О, Мерлин, помоги мне… Я не хочу забывать… Я не могу жить без него! Разве вы не понимаете? Я люблю его! Он не может быть мертв! Пожалуйста, позвольте мне увидеть его… Рэзван яростно встряхнул его и зарычал: — Послушай меня, мальчишка. Я никогда не одобрял связь моего сына с тобой, и его смерть доказывает, что я был прав! Но теперь ты Зравен, и ты обязан перед ним выполнить свое обещание. Разве ты не клялся способствовать делу вампиров? Теперь ты обязан сделать это! Мой сын никогда не был предназначен для тебя! Но все же он отдал тебе свою жизнь и кровь, поэтому ты должен исполнить свое предназначение ради него, и ты будешь иметь дело со мной, чтобы мой Клан обрел заслуженную свободу. Ты обязан мне! Орион отчаянно схватился за воротник Рэзвана и говорил надрывно, между жалкими рыданиями: — Пожалуйста, я должен увидеть его… Пожалуйста, позвольте мне увидеть его… Он не может быть мертв… Пожалуйста, я умоляю вас… Рэзван сильно ударил его по щеке, и когда голова Ориона дернулась набок, он яростно зарычал: — Хватит, мальчишка! Ты больше его не увидишь. Он мертв! Ты забрал его у меня, и теперь ты отплатишь мне за это! И цена, которую я прошу, — это то, чтобы ты работал со мной, чтобы выиграть эту войну как на своей, так и на моей стороне. ТЫ ПОКЛЯЛСЯ МОЕМУ СЫНУ ПОМОЧЬ МОЕМУ КЛАНУ! — Я… я сделаю это, — прошептал Орион, и слезы текли по его щекам. Он посмотрел в глаза Рэзвану и выдавил: — Я выиграю, обещаю. Вы получите свободу, даже если я умру… — Хорошо, — холодно сказал Рэзван, отпуская его. — Теперь ты можешь идти. Когда будешь готов начать переговоры, можешь аппарировать прямо сюда, поскольку в тебе течет кровь Зравенов. Орион молча кивнул, все еще тонув в невыносимой печали, все еще не в силах думать ни о чем, кроме смерти Лезандера. Дрожащей рукой он потянулся к портключу. Внезапно Мирейла остановила руку Ориона и тихо сказала, пронзив его решительным блеском темных глаз: — Орион, еще… — Мирейла, хватит! — сердито огрызнулся Рэзван. Затем он яростно приказал Ориону: — УХОДИ! И Орион сделал это; уныло шептал имя Лезандера, чувствуя, что вся его жизнь разбилась на куски, его сердце разбито и невозможно восстановить, а разум разрушен бесконечной болью, печалью и виной.

***

«Он мертв… Он мертв… И это все моя вина…» — такое болезненное эхо раздавалось в сознании Ориона, когда Калипсо бросилась на него после того, как он проник в гостиную Блэк-Мэнора. Орион крепко обнял ее и прерывисто прошептал, жалобно рыдая у нее на плече: — Лезандер мертв, Калипсо… Он умер… Они не смогли спасти его… Я не смог его спасти… Калипсо ахнула, и когда они оба сели на пол, обнимая друг друга между рыданиями, она прошептала: — О, Орион… мне так жаль… мне так жаль… — Это не твоя вина, — прошептал Орион, чувствуя, как его охватывает чувство вины, и глядя на нее со слезами, катящимися по его щекам. — Это я виноват… — болезненный, горестный крик вырвался из его горла, и он уныло прошептал: — Я не могу без него… Я не хочу жить без него… — Орион, — сказала Калипсо с бесконечной печалью в темных глазах, полных слез. — Мы переживем… Мы поможем друг другу… Ты не можешь сдаться, Орион… Ты должен двигаться дальше и… — Я НЕ ХОЧУ ДВИГАТЬСЯ ДАЛЬШЕ! — бездумно взревел Орион. — Я хочу только утонуть в боли, которую заслуживаю! Калипсо с тревогой посмотрела на него. — Ты не заслуживаешь боли! Не наказывай себя за его смерть. Ты сделал все, что мог! — Но этого оказалось недостаточно! — истерически сказал Орион. — Я потерял его! Того, кого я любил, моего будущего спутника жизни, моего будущего супруга! Все планы, которые мы строили, Калипсо. Всю любовь, которую мы разделяли! И я подвел его. Я позволил ему умереть! Он умер из-за меня, чтобы защитить меня. Он умер, потому что я был недостаточно силен! — Ты не можешь контролировать смерть, Орион! — отчаянно сказала Калипсо. — Я должен! — жалобно вскричал Орион, и рыдания сотрясали его тело. — Я должен… Все умрут… все, кого я люблю, умрут… из-за меня… У меня никого нет… Калипсо крепко схватила его и прошипела: — Я у тебя есть я! У тебя есть Драко, Малфои и многие другие друзья! — Это не то же самое, — срываясь, сказал Орион. Затем он опустил голову на дрожащие руки и прошептал: — Оставь меня, мне нужно побыть одному… — Нет, — решительно сказала Калипсо. — Я не оставлю тебя одного в таком состоянии. Ты плохо мыслишь. Тебе нужно… — ОСТАВЬ! — безумно взревел Орион, отталкивая ее. — Я ХОЧУ ПОБЫТЬ ОДИН! — затем он рявкнул: — Богси! Перед ними появился домовой эльф, и Орион резко скомандовал: — Уведи её. Калипсо вскочила на ноги, когда домовой эльф приблизился к ней, и в отчаянии сказала: — Нет, Орион! Послушай меня! Ты не можешь пойти… Но легким движением пальцев эльфа она аппарировала из Блэк Мэнора. Орион мгновенно поднял защиту вокруг своего поместья на полную мощность, чтобы держать всех подальше, и подполз к дивану, свернулся калачиком, медленно покачиваясь, и жалобно рыдал. Он плакал и долгие часы, полные боли и невыносимой печали; за его потерянную любовь, его разбитое будущее, его одиночество, отчаяние и неумолимую вину. Орион представил себе нежные ласки Лезандера на его разгоряченной коже, его теплые губы на своих, его красивое лицо, любовно улыбающееся ему, его бледно-голубые глаза, блестящие преданностью, и с каждым душераздирающим рыданием Орион терял частичку себя… «Забери меня с собой, Лез… без твоих объятий я не могу продолжать… без тебя нет ничего…» — были последние рыдающие слова Ориона, прежде чем он заснул в изнеможении, чувствуя, что у него больше нет слез, которые он мог бы пролить, чувствуя, что его сердце разбилось и ожесточилось. На следующий день Орион погряз в печали и отчаянии, не сходя с дивана, просто спал, просыпался, жалобно рыдал, а потом снова засыпал. Он отказался от еды и воды, которые домашние эльфы уговаривали его съесть. Он даже угрожал им одеждой, если они продолжат его беспокоить. Он просто хотел одиночества, окутанного бесконечной болью. В его голове мелькали лишь образы времени, проведенного с Лезандером, и лишь эхо слов, сказанных друг другу шепотом. Он не мог думать ни о чем другом: ни о войне, о многих делах, которые ему еще предстояло сделать, ни о его обещании Грин-де-Вальду и Рэзвану… Он отодвинул все это в сторону; он не хотел ни о чем думать… То, что он делал, было самонаказанием, и он это знал, но ему нужно было почувствовать боль, а она никогда не ощущалась достаточно резкой… Когда Орион перекатился на бок на диване, чувствуя себя изнуренным, с пересохшим и хриплым горлом, он внезапно услышал хлопок и в тревоге вскинул голову. Никто не должен был иметь возможность пересечь защиту его поместья…. Его глаза расширились, и он мгновенно вскочил на ноги, когда увидел, что Добби озирается вокруг безумными огромными глазами, а тело Сириуса плывет рядом с ним. — Добби? Что ты здесь делаешь? — хрипло сказал Орион, быстро подходя к отцу. Затем он добавил с глубоким отчаянным беспокойством: — Что-то не так с моим отцом? Скажи мне! С ним все в порядке? — Отец мастера Ориона здоров, — сказал Добби, нервно глядя на него. — Госпожа Малфой послала меня сюда, чтобы обезопасить отца Мастера Ориона, присмотреть за ним… Госпожа в ярости, в отчаянии… О, бедная Госпожа, что она теперь будет делать? — У Цисси проблемы? — сказал Орион с тревогой и глубоким беспокойством. Он бросился мимо своего сундука к камину, резко скомандовав: — Оставайся здесь и позаботься о моем отце, Добби! Я сейчас вернусь! — Нет, Мастер Орион не пойдет! — отчаянно сказал Добби, бросаясь к Ориону, чтобы остановить его. Но Добби опоздал: в вихре зеленого пламени Орион мгновенно исчез, слова Добби не дошли до его ушей.

***

Орион, спотыкаясь, вышел из камина главной гостиной поместья Малфоев, его одежда была грязной и растрепанной, на его худом лице было написано беспокойство, и он лихорадочно оглядывался по сторонам. Он ахнул, когда увидел, как Нарцисса беспокойно ходит по комнате, нервно заламывая руки, ее красивое лицо полно отчаяния. — Цисси! — крикнул Орион, подбегая к ней. — Что случилось? С тобой все в порядке? Нарцисса от удивления обернулась, и выражение ее лица мгновенно, казалось, изменилось, когда она сказала с отчаянной настойчивостью, летя к нему: — Орион, ты должен уйти немедленно! Почему ты пришел сюда? О, Мерлин, уходи! Они тебя достанут! — Цисси, что? Слова Ориона поглотил громкий хлопок поспешно открытой двери. И он отшатнулся назад, когда увидел, как внутрь вошел Дамблдор, а за ним следовала группа из десяти суровых на вид авроров с поднятыми палочками. Он быстро посмотрел на Нарциссу, которая, казалось, застыла, затем на группу; мгновенно сделал движение, чтобы выхватить палочку, только чтобы вспомнить, что оставил их обоих в своем поместье. Орион притянул Нарциссу за собой и зарычал на Дамблдора: — Что это значит? На каких основаниях вы вторгаетесь в поместье моей тети? Если вы не предъявите мне ордер на осмотр этого поместья, то вы нарушите магический закон, и тогда мы выдвинем обвинения! Дамблдор дал знак аврорам опустить палочки, затем пристально посмотрел на Ориона и мягко сказал: — Мы здесь не для того, чтобы осматривать поместье Малфоев, а для того, чтобы забрать тебя отсюда. — Что? — выдохнул Орион. — Вы не можете меня забрать! Малфои — мои опекуны по закону, и они… — Больше нет, дитя мое, — тихо сказал Дамблдор. — Люциусу Абраксасу Малфою было предъявлено обвинение и он был приговорен к заключению в Азкабан за то, что он является доказанным Пожирателем Смерти. Теперь ты под опекой… — Что?! — отчаянно сказал Орион. — Люциус… Его схватили? Он бросил взгляд на Нарциссу и увидел одинокую слезу, скатившуюся по ее щеке. Он в ярости сжал руки и плюнул на Дамблдора: — Какие у вас доказательства того, что Люциус — Пожиратель Смерти? Когда его схватили? Дамблдор посмотрел на него добрым взглядом и ответил: — Ты был там, дитя мое. Мистер Малфой и другие были схвачены после битвы в Отделе Тайн. Знак на его руке и его присутствие там были достаточным доказательством, чтобы посадить его в Азкабан на пожизненное. — Нет, нет… — срывающимся голосом прошептал Орион. — Ох, Мерлин, нет… Нарцисса подошла к Ориону и коротко сказала: — Мой племянник все еще под моей опекой, — она закатала левый рукав и резко сказала: — Я не Пожиратель Смерти. Вы не имеете права забирать его у меня! — Прошу меня извинить, миссис Малфой, — тихо сказал Дамблдор. — Но вы больше не годитесь быть чьим-либо опекуном, особенно в ситуации, когда ваш муж находится в Азкабане. Закон ясно гласит, что опекуны ребенка не могут иметь судимости, ни у кого из них. Его отправят к родственникам, которые, я уверен, будут рады его возвращению. — Отправят меня? — смущенно прошептал Орион про себя. Затем он ахнул от ужаса и отчаянно добавил: — НЕЕЕТ! Вы не можете отправить меня к Дурслям! Они ненавидят меня; они сделают мою жизнь несчастной! Не делайте этого! Дамблдор нахмурился, когда аврор мягко сказал: — Пойдем, мальчик, я уверен, что они скучали по тебе все это время. Они твои ближайшие родственники. Тебе будет полезно побыть с семьей твоей матери. Орион обернулся, чтобы посмотреть на аврора, и его кровь вскипела в безумной ярости, когда он увидел, что это Кингсли Шеклбот. — ВЫ! — безумно закричал Орион, прыгнув к Кинсгли, не желая ничего другого, кроме как разорвать светового волшебника на куски. — Это вы виноваты! Он умер из-за вас! Я заставлю вас… Когда Кингсли в тревоге и удивлении отшатнулся назад, другие авроры быстро выстрелили оглушающими заклинаниями в спину Ориона, который упал на пол без сознания; последний голос, звучавший в его ушах, был голос отчаянно кричащей Нарциссы.

***

Пока Орион был без сознания, волшебный мир находился в смятении и страхе из-за событий предыдущего дня. Их уверенность полностью пошатнулась. На первой странице каждой газеты был подробный отчет о том, что, как предполагалось, произошло в Отделе тайн. В статьях говорилось, что некоторые источники в министерстве подтвердили, что беспорядки произошли в легендарном Зале пророчеств. Хотя представители Министерства отказалось подтвердить существование такого места, все большее число волшебников считало, что Пожиратели Смерти, ныне отбывающие наказание в Азкабане за вторжение и попытку кражи, пытались украсть пророчество. О чём говорилось в пророчестве осталась неизвестным, хотя распространились слухи, что оно касалось Гарри Поттера и Сами-Знаете-Кого, которые, как выяснилось, оказались живы. Статьи потрясли магический мир и сбили его с толку. В течение нескольких часов широко распространился слух о том, что Гарри Поттер не только жив и здоров, но и что он также является Избранным, многие полагали, что Мальчик-Который-Выжил, единственный известный выживший после смертельного проклятия, должен быть достаточно могущественным, чтобы избавить их от Того-Кого-Нельзя-Называть, и что в пророчестве, должно быть, говорилось что-то в этом роде. Когда газеты раскрыли, что Орион Блэк — это Гарри Поттер, переполох был такой, что Министерство едва выдержало нападение посланных к ним громовещателей; не только из-за слепого неверия утверждениям Дамблдора о возвращении Сами-Знаете-Кого, но и из-за жизни, которую пережил их Спаситель. И Рита Скитер вернулась во всей своей красе, рассказав все, что можно было знать или подозревать об Орионе Блэке ака Гарри Поттер. Рита Скитер изобразила Ориона Блэка растерянным мальчиком, которого похитил его отец — печально известный Пожиратель смерти Сириус Блэк — из любящей маггловской семьи. По словам Скитер, Ориону Блэку промыл мозги его отец, он никогда не знал ни своей истинной личности, ни того, кем была его настоящая мать, и стал темным волшебником против своей воли. Бедного мальчика нужно пожалеть за то, что он — сын человека, предавшего Поттеров и тем самым ставший причиной смерти его матери. Сириус Блэк был безжалостным Пожирателем Смерти, к счастью, его поцеловал дементор. Будучи одержим милой и красивой ведьмой, он ввёл в заблуждение Лили Поттер, чтобы та родила ему сына и планировал украсть ребенка при первом же возможности. Джеймса Поттера провозгласили героем за то, что он умер за свою жену и мальчика, не являющегося его плотью и кровью; в то время как Лили Поттер была показана любящей и самоотверженной ведьмой, которой воспользовался безжалостный темный волшебник. Многие оправдывали ее измену, будучи уверенными, что Сириус Блэк наложил на нее таинственное темное проклятие. И все волшебники и ведьмы были потрясены, обнаружив, что их Спаситель получал образование в Дурмстранге, окруженный пагубным влиянием темных семей и развращающим изучением Темных искусств. Они подняли шум, когда выяснилось, что почитаемый и уважаемый Люциус Малфой, опекун их Спасителя, оказался Пожирателем Смерти; и они потребовали, чтобы Орион Блэк был возвращен в Англию для обучения в Хогвартсе и защиты от Пожирателей Смерти и Сами-Знаете-Кого. Визенгамот единогласно выразил вотум недоверия Корнелиусу Фаджу, и его сменил бывший глава Департамента мракоборцев Руфус Скримджер; который несколько месяцев назад отказался от своей должности, чтобы выдвинуть свою кандидатуру на пост министра магии на выборах, которые состоятся через шесть месяцев, а его предыдущую должность занял Кингсли Шеклбот. Долорес Амбридж с позором уволили с поста генерального инспектора Хогвартса, но осталась чиновником министерства благодаря своим многочисленным связям. На всё это Орион не обращал внимания, так как всё ещё спал на маленькой изодранной кровати. Внезапно он с грохотом упал на пол. Вздрогнув, Орион проснулся, его мысли медленно вернулись к нему, и он смущенно огляделся вокруг. Где он? Что произошло? Он не узнает комнату… Его сердце замерло, когда он наконец вспомнил, поскольку комната становилась все более и более знакомой. Сломанные старые игрушки беспорядочно валяются повсюду, загромождая маленькую комнату и едва оставляя ему достаточно места для передвижения. Маленькая кровать у стены, единственная мебель в пыльной комнате… Старая спальня Дадли, использовавшаяся в качестве кладовой, когда мальчик потребовал выделить для себя больше места. Он был уверен, что Дурсли пытались затолкать его в чулан под лестницей, но вероятно, сдались только тогда, когда поняли, что он слишком велик, чтобы туда поместиться, и поэтому бросили его сюда, в комнату, в которой, казалось, не убирались много лет. Орион осмотрел комнату со вздохом поражения и гримасой на лице. Его взгляд снова метнулся к окну… Там что-то есть… Медленно он встал с маленькой кровати, стараясь не наступать ни на какие старые игрушки, и наконец добрался до нее и увидел на подоконнике три Ежедневных Пророка. Орион нахмурился, а затем вспомнил, что совы из книжного магазина в Санкт-Петербурге, должно быть, пролетели сюда, чтобы передать ему уже оплаченные газеты. Он схватил их с подоконника и сел на маленькую кровать. Он сразу проверил даты. Похоже, он был без сознания три дня, чего при обычных обстоятельствах не произошло бы, даже если бы на него одновременно наложили девять оглушающих заклинаний. Но он догадался, что истощение его тела было настолько сильным, что даже кровь Лезандера не могла помочь ему восстановиться достаточно быстро. Затем его сердце сжалось, когда Лезандер снова появился в его мыслях… С огромным усилием он проглотил рыдание, застрявшее в горле, и начал читать Ежедневный Пророк… В конце концов, он не знал, хочет ли он плакать или смеяться… То, как Рита изобразила его, было почти юмористическим, но он презирал то, как его отец выглядел в глазах публики, и он ненавидел требования светлых волшебников о его обучении в Хогвартсе… Он не мог покинуть Дурмстранг, там есть все, что ему нужно изучить, включая некромантию, начиная с сентября… Орион запустил руки в волосы, болезненно схватив их, поскольку все, казалось, свалилось на него… Смерть Лезандера, потеря Тома, раскрытие его личности, светлые волшебники пытаются его контролировать, потеря Нарциссы и Люциуса…. Дорогой Мерлин, Люциус в Азкабане приговорен к пожизненному заключению, которое он мог бы предотвратить, если бы позаботился о нем… И сколько друзей отвергнут его теперь, когда узнают, что он Гарри Поттер, полукровка? Сколько членов темной армии теперь поддержат его? Что о нем подумают Люциус и Драко? Может быть, он предал их? И, прежде всего, снова из-за него умер единственный человек, который любил его достаточно, чтобы поддержать его во всем этом… Он снова разрыдался и свернулся калачиком, лежа на кровати, не имея воли бороться со своими депрессивными мыслями, просто погружаясь все глубже и глубже в свою тоску… Он чувствовал, что ему уже все равно, что с ним происходит… Он уже потерял все и всех… Кто-то грубо тряс его, и Орион медленно открыл опухшие глаза и увидел худое лошадиное лицо Петунии. — Мы не хотим, чтобы ты здесь был, — резко сказала она. — Но поскольку ты здесь, то, похоже, у нас нет выбора. Ты отплатишь нам за проживание и питание тем, что будешь готовить нам завтрак, обед, ужин, а потом вымоешь всю посуду и полы. — Кажется, я вернулся к своим прежним обязанностям, — холодно сказал Орион. Петуния прищурилась. — Я не буду смеяться над тобой, мальчишка. И переоденься! ​​Ты не можешь ходить в этой уродской одежде! Она швырнула ему пару очень старых и рваных брюк и футболки, которые показались ему велики на несколько размеров, и рявкнула: — Ты наденешь это! Орион с отвращением осмотрел одежду. Это старая одежда Дадли, в чем нет никаких сомнений. На нем она смотрелась как палатка, он плавал внутри неё. Он кинул на нее взгляд и прорычал: — Со мной не будут обращаться как с домашним эльфом. Я отказываюсь носить… — Не упоминай здесь об уродстве! — прошипела Петуния, оглядываясь по сторонам, как будто ожидая увидеть голову соседа, высунувшуюся из окна и прислушивающегося. — Будешь делать так, как тебе говорят. Тебе больше некуда идти, не так ли? Кажется никому ты не нужен… Конечно, они осознали, что ты бесполезный маленький хулиган, как и твой отец… — Не смей так говорить о моем отце! — яростно прорычал Орион, вставая с кровати. Петуния усмехнулась. — О каком из? О, нам рассказали о тебе, мальчик. Кажется, моя идеальная младшая сестра не была такой уж идеальной, не так ли? Замужем за одним мужчиной, а спала с другим… Я всегда знала что она была… Орион крепко схватил Петунию за горло, и прошипел: — Кем она была? Посмотрим, осмелишься ли ты сказать это мне в лицо! Глаза Петунии расширились от страха, когда она попыталась оторвать пальцы Ориона от своего горла, когда по лестнице послышались тяжелые шаги, и нетерпеливый, сердитый голос сказал: — Что так долго, дорогая? Урод доставляет неприятности? Когда Орион сжал пальцы вокруг горла Петунии, на пороге появилась массивная фигура Вернона. Дрожь пробежала по телу Ориона, когда он увидел большого, мускулистого мужчину, почти без шеи, с несколькими свисающими жиром подбородками, с очень большими усами, покрывающими большую часть его круглого лица, и двумя маленькими темными глазами-бусинками. Вернон яростно взревел, приобретая яркий оттенок фиолетового цвета, когда его похожие на колбасу пальцы болезненно схватили волосы Ориона, отрывая его от Петуньи, и ворчал: — Держись от нее подальше, отвратительный урод! — Отпустите меня! — яростно взревел Орион, когда Вернон яростно швырнул его на пол. Орион приземлился со стоном боли, множество игрушек больно ударило его по спине. Он попытался встать, но Вернон тут же злобно пнул его по ребрам, а тот яростно закричал, плевок упал на лицо Ориона: — Не смей прикасаться к нам, маленький урод! Ты не сможешь нам навредить! — Вернон безжалостно ударил его еще дважды, прежде чем добавить: — Мы знаем, что ты не можешь причинить нам вред или творить уродство из-за ваших уродских международных законов! Тебя исключат из школы! Орион застыл на полу, крепко обхватив руками ноющие ребра, уверенный, что одно из них может быть сломано, но все еще ничего не говоря и не двигаясь. В ярости он забыл об этом. Даже если он находится в Англии, физическое нападение на маггла или использование магии против маггла приведёт к исключению из Дурмстранга. Законы о защите магглов международные. И он уверен, что рано или поздно какой-нибудь волшебник придет проведать его, и если они увидят, что Дурсли пострадали, то он попрощается с Дурмстрангом. В этот момент в комнату влетел Дадли, тяжело дыша. Орион увидел, что мальчик оказался даже толще, чем он помнил. Дадли теперь напоминал маленького кита: более широкий, чем высокий, и даже более мускулистый, чем Вернон. Дадли взволнованно сказал: — Бей его, папа, бей! Вернон злобно улыбнулся Ориону и ответил: — О, конечно, Диддикинс. Он заплатит за то, через что нам пришлось пройти, — он потянул Ориона за волосы и прорычал: — Ты хоть представляешь, через что нам пришлось пройти, когда ты сбежал? Соседи спрашивали, где ты… Люди шепчутся о нас… Нас даже полиция допрашивала! Нам пришлось лгать! Нам пришлось сказать, что мы отправили тебя в учиться заграницу в школу интернат. Он болезненно сжал волосы Ориона, безжалостно откинув голову Ориона назад, и яростно сказал, снова покрывая лицо Ориона слюной: — Как будто твой вид заслуживает чьего-либо беспокойства! И теперь ты снова нас обременяешь! Ты за всё заплатишь, урод! Мощный кулак коснулся его лица, и лицо Ориона дернулось вбок, и он упал на пол с шипением боли. Вернон угрожающе стоял над ним, его толстая грудь вздымалась от напряжения, а багровое лицо выражало ярость. — Ты останешься запертым в этой комнате, урод! — он повернулся к Петунии и добавил: — Он слишком невменяем, чтобы его можно было выпустить из комнаты, дорогая. Мы будем держать его здесь, пока за ним не придут. Петуния молча кивнула, поспешно уводя с собой Дадли. Вернон повернул свое свиное лицо к Ориону и злобно добавил: — Скоро увидимся, урод. С этими словами Вернон вышел из комнаты, хлопнув дверью и закрыв дверь с другой стороны. Орион медленно подполз к маленькой кровати, шипя от боли, поскольку его ребра, казалось, болели при малейшем движении. Тяжело дыша, он лежал на кровати, уже чувствуя, как его тело приходит в себя, боль медленно угасает, по мере того, как срастаются ребра… Он свернулся клубочком, пытаясь выбросить из головы угрозу Вернона, уже зная, что произойдет: снова повторяющиеся избиения… Вместо этого он представил, что Лезандер находится рядом с ним, на кровати, обнимает его своими сильными руками и шепчет ободряющие, мягкие слова ему на ухо… Ему нужно услышать их, поскольку ему потребуется крайний контроль, чтобы обуздать его темную магию, которая сейчас яростно кружилась внутри него, требуя, чтобы ее использовали… Орион подавил унылые рыдания… Он не может использовать свою магию, не может защитить себя, иначе его исключат из Дурмстранга… Ему нужно будь сильным, ему нужно пережить это, не потеряв контроль… В ту же ночь, как он и ожидал, это произошло. Орион проснулся вздрогнув, почувствовав тяжелое колено, болезненно давящее на его спину и прижимающее его к кровати лицом вниз. Он отчаянно пытался пошевелить конечностями, но обнаружил, что его запястья и лодыжки привязаны веревками к кровати. — Я повеселюсь, мальчишка, — проворчал резкий голос Вернона возле его уха. Внезапно Орион закричал от боли, почувствовав, как пряжка ремня ударила его по спине с невыносимой силой. Мгновенно похожие на колбасу пальцы Вернона болезненно накрыли и схватили рот Ориона, подавляя его крики, когда Вернон зарычал: — Не кричи, урод! Или ты разбудишь соседей! Тело Ориона тряслось от ярости, но он глотал каждый последующий крик, поскольку ремень Вернона продолжал бить его по спине. Он чувствовал, как его кожа трескается, как течет кровь, и он заставил свой разум отключиться от происходящего… Отсутствие защиты идет против всех фибр его существа, а его темная магия яростно призывала его позволить ей взорваться волнами против нападавшего… Но Орион решительно стиснул зубы и держал свой разум пустым от каждой мысли, в то время как Вернон рычал и бурчал слова удовлетворения, продолжая бить его и портить его кожу ранами от ремня. Дни и ночи, казалось, переплелись воедино: Орион спал, отчаянно звал во сне Лезандера или Тома, просыпался, чтобы раз в день ему разрешили сходить в ванную, под присмотром суровой Петуньи, возвращался в свою постель, отказывался есть все, что Петуния просовывала через недавно установленную кошачью заслонку, и сжимал челюсти каждую ночь, когда Вернон жестоко хлестал его по спине ремнем, каждую ночь с еще большим гневом и разочарованием, поскольку Вернон всегда обнаруживал, что спина Ориона исцелилась на следующий день. И Орион засыпал каждую ночь, его безжалостно мучили кошмары о смерти Лезандера, его печаль теперь была настолько глубока, что его перестали волновать даже побои… Однажды Орион проснулся, услышав, как открываются замки. Он нахмурился, когда увидел через маленькое окошко, что солнце только что село. Вернон так рано не приходит… Глаза Ориона сузились, когда он увидел Дадли, входящего в комнату с самодовольным выражением лица. — Как папа к тебе относится, урод? — сказал Дадли с радостной улыбкой на лице. Орион усмехнулся, садясь на кровать: — Побои твоего отца — это ничто, комок жира. На меня накладывали ужасные проклятия. И поверь мне, когда придет время, я применю некоторые очень интересные проклятия на вас, и буду наслаждаться вашами криками боли, когда ваши внутренности будут расплескиваться по полу, а ваши обильные жирные брызги разбрызгиваются по стенам. Дадли сжал руки, похожие на окорок, в кулаки и сплюнул: — Ты лжешь! Ты не можешь использовать свою уродливость против меня! Орион злобно ухмыльнулся ему. — Сейчас не могу, Диддикинс, но что насчет того, когда мне исполнится семнадцать, хм? Думал ли об этом твой металлический мозг размером с горошину? Дадли на мгновение побледнел, а затем ухмыльнулся. — Ты полон дерьма. Ты трус, ты ничего не сделаешь. Кроме того, ты не такой храбрый по ночам, не так ли? Орион нахмурился. — Я же говорил тебе, что мне плевать на избиения твоего отца, — он ухмыльнулся ему и добавил: — В конце концов, мое тело не остается раненым надолго, не так ли? — Ненормальный! — с отвращением выплюнул Дадли. — Ты еще больший урод, чем мы тебя подозревали. И я не говорил об избиениях моего отца! Я имел в виду твои кошмары! Орион побледнел, а на лице Дадли появилось выражение триумфального удовлетворения. — Что ты имеешь в виду? — тихо сказал Орион, но в животе у него похолодело, а руки задрожали. Дадли резко рассмеялся, а затем перешел на высокий хныкающий голос. — «Не оставляй меня, Лезандер! Пожалуйста, ты мне нужен! Вернись ко мне!» Кто такой Лезандер? Твой парень? Я всегда знал, что ты отвратительный урод! — Заткнись, — тихо сказал Орион, его кулаки тряслись. — Заткнись, Дадли, я тебя предупреждаю! — А кто такой Том? А Волдитинг? Тебе уже долбят в задницу? Сразу три человека, отвратительный педик?! Но кому нужен такой урод, как ты, хм? Кажется, они тебя бросили, не так ли? Никто не заботится о тебе, не так ли? — Закрой свою жирный рот, Дадли! — опасно прошипел Орион, кровь в жилах яростно кипела. Дадли снова заговорил высоким хныкающим голосом. — О, Том, я скучаю по тебе! О, Лезандер, пожалуйста, прости меня! О, Волди, я… — ЗАТКНИСЬ! — безумно взревел Орион, прыгнув на Дадли и сильно ударив его по лицу, его кулак погрузился в дряблую щеку Дадли с удовлетворительным «звоном». Это было настолько приятно, что Орион не мог остановиться, он продолжал ревет на Дадли, яростно бил его во все незащищенные места, которые только мог найти, в то время как Дадли метался и вопил на полу, безуспешно пытаясь оттолкнуть Ориона от себя… Орион чувствовал себя изнуренным, и вот-вот упадет замертво из-за полного отсутствия еды в течение полутора недель, по его оценкам. Но ему было все равно. Со всей силой, оставшейся в его теле, он жестоко ударил своими твердыми кулаками по вялой плоти мальчика под ним…. Внезапно Ориона резко отдернули от хныкающего на полу Дадли. И он больно ударился об пол, израсходовав все свои силы, когда с головокружением увидел приближающегося к нему Вернона с яростным и грозным выражением на багровом лице, как Петуния вскрикнула и быстро увела Дадли из комнаты. Вернон схватил Ориона за горло и жестоко швырнул его на кровать лицом вниз, а тот яростно зарычал: — Ты снова сделал это, урод! Разве я тебя не предупреждал? Орион лежал на кровати неподвижно, изнуренный, чувствуя, что не может двигаться, даже если бы попытался, и смирился с предстоящим избиением. Вернон разорвал рубашку Ориона и радостно прошипел Ориону на ухо: — Ты никому не можешь об этом рассказать, не так ли, урод? Если ты кому-нибудь расскажешь, я скажу им, что ты напал на моего сына… И тебя отправят в какую-нибудь психушку или тюрьму для таких как ты, а также тебя исключат из этой твоей уродской школы! — Что? Вернон ударил Ориона мясистым кулаком в лицо, прорычав: — Молчи! Ты получишь то, что заслуживаешь, прямо сейчас! О, как я ждал этой возможности, мальчик! И ты никому не скажешь, ты не можешь, или тебя засадят в тюрьму! Внезапно Вернон стянул с Ориона рваные и большие штаны, оставив Ориона обнаженным до ног, и похожими на колбасу пальцами Вернон жестоко раздвинул ноги Ориона. — ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! — недоверчиво и отчаянно вскрикнул Орион; его лицо прижалось к матрасу и он отчаянно двигал конечностями, пытаясь вырваться из рук Вернона. Орион услышал, как расстегивается молния, прежде чем Вернон снова ударил его кулаком по лицу, в результате чего из его открытого рта забрызгала густая красная кровь. Он почувствовал, как невыносимая тяжесть давила на его спину, прижимая его к кровати, и Орион отчаянно закричал, пытаясь продвинуться под Верноном: — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО! ПОЖАЛУЙСТА!!! — ЗАТКНИСЬ, УРОД! — взревел Вернон, прижимая свое потное тяжелое тело к спине Ориона и безжалостно раздвигая ноги Ориона. Орион почувствовал, как что-то начало подталкивать его вход, и он просто потерял рассудок… Он безумно кричал и извивался, а его темная магия яростно проносилась по всему его телу, наполняя его бесконечной яростью и ненавистью, воспламеняя каждую частичку его существа таким громовым пламенем и всепоглощающей темной силой, которую он не мог бы сдержать, даже если бы захотел, она казалась слишком сильной, слишком дикой и всепоглощающей… Он выпустил все это наружу, и всё произошло так быстро, что он едва понял, что происходит. Обладая собственным разумом, его темная магия вырвалась черными волнами из его тела, яростно взорвавшись, подбросив Вернона в воздух, жестоко ударив толстого маггла о стену, проделав вмятину в твердой кирпичной стене… Лежа на кровати, Орион лежал неподвижно, завороженно наблюдая, своими черными обсидиановыми глазами, полными силы, как Вернон визжал и стонал от непреодолимой боли, как его темная магия безжалостно атаковала его дядю, словно это был безумный, дикий торнадо, разрывающий кожу Вернона, слой за слоем, плоть и кровь разбрызгиваются повсюду, достигая даже лица Ориона. Вернон безумно визжал и скулил, его органы один за другим вырывались из его толстого тела, внутренности и желудок разбрызгивались на пол, кровь Вернона заливала его темной, густой кровью, которая начала достигать кровати Ориона… Вялые мышцы Вернона были разорваны на куски, темная мощная сила нападала, как будто это был мстительный демон из ада… Глаза Вернона были жестоко вырваны и поглощены черным вихрем ветра, и, наконец, горло Вернона было разорвано, и вопли и крики прекратились, поскольку единственное, что осталось, это жуткий скелет с кусками плоти, свисающими с окровавленных костей… Орион закрыл глаза, ощущая сильное удовольствие, протекающее через каждую клеточку его тела… Это было изысканно, захватывающе… Никогда раньше он не чувствовал себя настолько всепоглощающе могущественным… Это был бессмысленный экстаз… Его измученное тело дрожало от сильного удовольствия, когда его темная магия опрометчиво вернулся к нему, удовлетворенно мурлыкая, обволакивая его внутреннее магическое ядро… Он чувствовал себя верховным, непобедимым, целостным и всемогущим… С безумным желанием уничтожить все вокруг себя, пока он с удовольствием наблюдал… — Это то, чему мне нужно научиться: как контролировать её и заставить взорваться, когда я этого захочу, подчиняясь каждому моему желанию, — сказал Орион, задыхаясь, про себя, его обсидиановые глаза открылись и сверкали с бесконечной силой в темноте комнаты. — Должно быть, это то, что Геллерт не смог сделать или контролировать… Мерлин! Опустошающая сила, удовольствие… Он снова вздрогнул, крепко сжимая покрывало, все его тело болело от усталости… Но, когда разум медленно вернулся к нему, Орион столкнулся с последствиями своих действий. — О, Моргана, меня по крайней мере исключат, — была его последняя безумная мысль, прежде чем он потерял сознание.

***

Орион почувствовал, как сильные руки обвили его, его измученное тело покоилось на теплом, твердом, и, почувствовав знакомую мощную ауру, покалывающую его кожу, он уткнулся головой в тепло одетую и сильную грудь. Затем нечаянно с его приоткрытых губ сорвался тихий шепот: — Том… Руки сжались вокруг него, и Орион, к которому медленно возвращалось сознание, открыл свои зеленые глаза и провел ими вверх, пока они не увидел красивое лицо Волан-де-Морта в нескольких дюймах от него. Орион ахнул и попытался убежать, но Волан-де-Морт просто прижал его ближе, глядя на него малиновыми глазами, которые, казалось, запали ему в душу. Все еще находясь в объятиях Волан-де-Морта, Орион с тревогой огляделся, предполагая, что они находятся в поместье Волан-де-Морта. Но они сидели на огромной, богато украшенной, темной деревянной кровати с четырьмя столбиками в комнате, которую он никогда раньше не видел. Спальня была окутана тьмой, но он разглядел, что стены глубокого и насыщенного темно-зеленого цвета, с изящными серебряными подкладками тут и там, со стен свисали элегантные гобелены. В одной стороне комнаты располагался большой, богато украшенный чулан из красного дерева; огромная библиотека, наполненная старинными на вид книгами, закрытая запертыми прекрасными стеклянными дверями; и два удобных дивана для чтения из темно-зеленого бархата. Тусклый свет висящих на стенах подсвечников позволил Ориону увидеть две двери с одной стороны, а затем он осмотрел кровать. Темное дерево опор кроватей было украшено замысловатой резьбой, изображавшей две большие и красивые змеи, переплетающиеся друг с другом и несущие клыки, а на высоком изголовье, обвитом двумя большими резными змеями, красовалась витиеватая скоропись «S». Орион взглянул на Волан-де-Морта и в отчаянии бросился: — Что случилось? Почему я здесь? Кто-нибудь знает, что я сделал? Знаешь что? — Орион, — тихо прервал Волан-де-Морт. — Всё в порядке. — Что вы имеете в виду? — обеспокоенно спросил Орион. — Расскажите мне, что произошло. — Я нашел тебя без сознания в доме магглов, — спокойно ответил Волан-де-Морт. — И я принес тебя сюда. Орион крепко схватил Волан-де-Морта за воротник и в отчаянии сказал: — Но что случилось с моими родственниками? Кто-нибудь знает, что я убил своего дядю?! Волан-де-Морт ухмыльнулся. — Я немного поиграл с твоей маггловской тетей и двоюродным братом, а затем убил их. Мне бы хотелось поиграть и с твоим дядей, но я увидел, что ты меня превзошел. Глаза Ориона расширились, и он ахнул: — Вы убили их? Волан-де-Морт прищурился. — Да. Почему? Ты хотел, чтобы они жили? — Конечно, нет! — немедленно сказал Орион, а затем понял, что сорвалось с его губ. Он прижал руку ко рту и сказал широко раскрытыми глазами: — Я имею в виду… Волан-де-Морт весело ухмыльнулся ему, прежде чем он стал серьезным и решительно потребовал: — Ты сожалеешь о том, что они мертвы? Или о том, что ты убил своего дядю? Орион напрягся, но честно ответил: — Нет, я не жалею об этом. Мой дядя заслужил то, что я с ним сделал, и я бы сделал это снова и получил бы от этого такое же удовольствие, — он тяжело вздохнул и тихо добавил: — Меня не волнует, мертвы ли они. Мы не любили друг друга. Волан-де-Морт крепко схватил лицо Ориона, поднял его и впился в глаза Ориону своими малиновыми глазами, и тихо спросил: — Твой дядя? — Что? — напряженно выплюнул Орион. — Изнасиловал меня? Он стиснул зубы и сказал: — Нет, он этого не сделал. Он, конечно, пытался, но я остановил его раньше, чем он… Но он был очень близко… — Прежде чем он… что? — прорычал Волан-де-Морт, крепче сжимая лицо Ориона. — Что вы думаете? — отрезал Орион. — Конечно, до того, как он засунул член мне в задницу! Волан-де-Морт испустил яростное шипение, и Орион попытался отодвинуться от него. Волан-де-Морт мгновенно схватил его за руку и спросил: — Как ты убил своего дядю? — Что это значит? — нетерпеливо сказал Орион. — Я не хочу об этом говорить. Он вопросительно посмотрел на Волан-де-Морта и сказал: — Откуда вы узнали, где я? Как вы меня нашли? — Я уже знал, где ты жил, когда послал Пожирателей Смерти выяснить, куда сбежал Гарри Поттер, — тихо ответил Волан-де-Морт. — И Нарцисса сказала мне, что Дамблдор отправил тебя к Дурслям, но я не мог добраться до тебя, так как на дом было наложено заклинание Фиделиус. Только когда ты закричал в уме, я смог найти тебя. Он ухмыльнулся и добавил: — Эта связь весьма удобна. Через нее я смог увидеть, где ты, и поэтому я пошел с парочкой Пожирателей Смерти и снял защиту вокруг дома. Именно тогда я нашел твою тётю и кузена жалобно хныкающими, а потом я нашел тебя в той грязной маггловской комнате с тем, что осталось от твоего дяди. Я восхищён тем, как ты его убил… Это показалось очень… изобретательным… Осмелюсь ли я сказать, что тебе это понравилось? — Да, — коротко ответил Орион. Затем он дрожащими пальцами провел пальцами по волосам и обеспокоенно сказал: — Меня исключат из Дурмстранга, не так ли? Меня даже бросить меня в Азкабан… Волан-де-Морт удовлетворенно ухмыльнулся ему. — О, нет, мой маленький змей. Это была атака Пожирателей Смерти, а Темная Метка великолепно парила над домом. Никто не сможет узнать, что ты убил своего дядю; я уничтожил защитные барьеры, которые записывали магию, использованную внутри. Так что, в конце концов, очевидно, что это было ужасное убийство, совершенное мной. Орион посмотрел на него широко раскрытыми глазами, и он тихо прошептал: — Вы сделали это ради меня? Чтобы помочь мне? Волан-де-Морт крепко сжал лицо Ориона и зарычал: — Разве я не говорил тебе, что буду защищать тебя? — Значит, вы сделаете это, чтобы защитить свой крестраж? — сердито отрезал Орион, отпрыгивая от Волан-де-Морта. Но при первом же его шаге по полу его колени подогнулись, и Волан-де-Морт быстро схватил его, прежде чем он упал на пол. Волан-де-Морт заставил Ориона сесть, и зарычал: — Ты все еще очень слаб. Кажется, ты не ел несколько дней. Почему ты не ел? — Потому что мне этого не хотелось! — угрюмо отрезал Орион. Ноздри Волан-де-Морт раздулись, и он внезапно схватил Ориона за мантию и потянул его к двери. — Что вы делаете?! — встревоженно сказал Орион, пытаясь вырваться из крепкой хватки Волан-де-Морта. — Отпустите меня! Но Волан-де-Морт продолжал тянуть Ориона к двери, и взмахом руки она открылась, и он втолкнул Ориона внутрь. Он мгновенно схватил Ориона за плечи, развернул его и заставил Ориона встать прямо перед ним, прижав спину Ориона к груди Волан-де-Морта. — Смотри вперед! — яростно прорычал Волан-де-Морт. — И скажи мне, что ты видишь! Орион вскинул глаза и увидел собственное отражение в большом зеркале в полный рост. Изумрудные глаза Ориона расширились, когда он увидел свое отражение. Он стоял перед Волан-де-Мортом, дотягиваясь лишь до подбородка взрослого волшебника, и выглядел маленьким и слабым по сравнению с Волан-де-Мортом, который возвышался позади него, образ силы, с прищуренными на него малиновыми глазами в отражении. Орион увидел, что его собственное лицо худое и бледное, с впалыми щеками, а глаза казались слишком большими для его худого лица. Его тело, облаченное в черную мантию, которая два месяца назад была ему как раз, было истощенным, а мантия болталась свободно. Он выглядел изнуренным, усталым и охваченным горем. Только глаза его казались живыми, ярко насыщенного изумрудного оттенка. И его сердце болезненно сжалось, когда он понял, почему его глаза такие… Кровь Лезандера вызвала эту перемену… Орион сделал несколько шагов вперед, Волан-де-Морт расправил плечи и, глядя в свои зеленые глаза, коснулся их отражения кончиком пальца и прошептал уныло, с печалью, которая разрывала его сердце: — Лез… Внезапно Волан-де-Морт резко развернул Ориона, чьи малиновые глаза сверкали яростью. — Ты сделал это с собой из-за того полукровки?! — яростно зарычал Волан-де-Морт, болезненно впиваясь пальцами в плечи Ориона. — Не называйте его так! — в ярости выплюнул Орион. — И я ничего себе не делал! Мне просто есть не хотелось! Почему никто не может понять?! — он крепко сжал мантию Волан-де-Морта и закричал: — МНЕ НУЖНО ЕГО ОПЛАКАТЬ! МНЕ НУЖНО ЧУВСТВОВАТЬ БОЛЬ! ЧТО ТАК ТРУДНО ПОНЯТЬ? Рыдание застряло у него в горле, и он закричал с бесконечной скорбью: — МЫ ЛЮБИЛИ ДРУГ ДРУГА, И Я НЕ СМОГ ЕГО СПАСТИ! ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ? ЭТО МОЯ ВИНА! МЫ СОБИРАЛИСЬ СТАТЬ ПАРТНЕРАМИ, НО У НАС НЕ БЫЛО ВРЕМЕНИ ЗАВЕРШИТЬ СВЯЗЬ! МНЕ ПОТРЕБОВАЛОСЬ МНОГО ВРЕМЕНИ, ЧТОБЫ ПРИНЯТЬ СВЯЗЬ С НИМ! ЕСЛИ МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО РАНЬШЕ… — Он замолчал, когда из его горла вырвалось жалкое рыдание, а затем яростно взревел: — ОН УМЕР, ЧТОБЫ СПАСТИ МЕНЯ. ЕСЛИ Я ХОЧУ ЧУВСТВОВАТЬ БОЛЬ, ТО Я БУДУ ЕЕ ЧУВСТВОВАТЬ СТОЛЬКО, СКОЛЬКО Я ХОЧУ! — Дурак! — гневно прошипел Волан-де-Морт, сжимая хватку. — Ты уничтожашь себя из-за этого грязного… — Не оскорбляйте его! — прорычал Орион. — Я не хочу с вами говорить! Вы ничего не понимаете в чувствах, не так ли? Вы словно пустая оболочка! Безжизненный труп! Вам не понять, каково это — потерять любимого человека! ХОЧУ ПОГОВОРИТЬ С ТОМОМ! — Я — ТОМ! — прорычал Волан-де-Морт, заставляя Ориона поднять голову и посмотреть на него. — И ты не можешь претендовать на знание чего-то обо мне. — Вы имеете в виду, что вы — Том? — тихо сказал Орион, почти с надеждой. — Вы… вы слили его душу со своей? Он протянул пальцы, чтобы коснуться лица Волан-де-Морт а, и прошептал: — Он в вас? Волан-де-Морт прищурился. — Я впитал его воспоминания. Это нужно было сделать, иначе моему молодому «я» потребовалась бы целая вечность, чтобы рассказать мне обо всем произошедшем. Теперь у меня есть все его воспоминания, словно я прожил их сам. Рука Ориона застыла в воздухе, а сердце его сжалось от страха. Он в отчаянии посмотрел на Волан-де-Морта. — Но у него все еще есть воспоминания, верно? Я все еще могу с ним поговорить? Волан-де-Морт крепко схватил его за плечи и зарычал: — Ты никогда больше не сможешь с ним разговаривать. Мы оба согласились сделать это. И нет, у него нет воспоминаний, они есть у меня. Он помнит только до того момента, как его поместили в медальон. Он не узнает тебя, когда ты заговоришь с ним. Орион пошатнулся назад, чувствуя смертельный удар по сердцу, а глаза его наполнились слезами. Внезапно он бросился на Волан-де-Морта и яростно начал колотить его в грудь, прерывисто крича: — ВЫ — НЕСЧАСТНЫЙ УБЛЮДОК! ТЫ ЗАБРАЛ ЕГО У МЕНЯ! ВЫ ЗНАЛИ, ЧТО ОН ВАЖЕН ДЛЯ МЕНЯ, И ВЫ ЗАБРАЛИ ЕГО! ПОСЛЕДНИЙ ЧЕЛОВЕК, ЧТО БЫЛ У МЕНЯ, А СЕЙЧАС ОН ТОЖЕ ИСЧЕЗ! Я НИКОГДА ВАМ ЭТОГО НЕ ПРОЩУ! Волан-де-Морт крепко схватил запястья Ориона и сердито зарычал: — Ты ещё больше себя запутал, создав разницу между мной и мной в молодости! Мы один и тот же человек! Мы оба согласились, что это будет самым мудрым поступком. Я не стал забирать его у себя! — Но вы забрали! — истерически вскричал Орион, чувствуя, что он больше не может этого терпеть, чувствуя, что он вот-вот сойдет с ума от мучительной печали и уныния. — Вы не он! У вас есть собственный опыт, который вас изменил! ВЫ НЕ ОН! Орион рухнул и, закрыв лицо руками, начал сильно дрожать, а душераздирающие рыдания разрывали его тело. Он прошептал надломленным голосом, пронизанным глубокой болью: — Я больше не могу со всем справляться… Я не могу… О, Мерлин… Том… Никого не осталось… никого… Я потерял всех, кому было не все равно. для меня… Всех, кого я любил… У меня никого нет… Безумный вопль горестного отчаяния вырвался из его горла, и он скатился на пол, тяжело рыдая, а из глаз его без конца лились слезы. — Прекрати этот абсурд! — резко сказал Волан-де-Морт, поднимая Ориона на ноги. — А как насчет твоих целей, Орион? Стать могущественным темным волшебником? Стать некромантом? А что насчет этого? Ты отбросишь все это в сторону только потому, что я забрал воспоминания своего молодого себя? Он всегда был мной! — ЧЕГО ВЫ ХОТИТЕ ОТ МЕНЯ? — безумно, надломленно взревел Орион; не слушая его, не в силах взглянуть на него. — ЧТО ЕЩЁ ВАМ ТРЕБУЕТСЯ ОТ МЕНЯ? ЭТО ДОЛГ? ЧТО ТАКОГО ВЫ ХОТИТЕ? НУ, ТОГДА ВОЗЬМИТЕ! ДЕЛАЙ СО МНОЙ ВСЕ, ЧТО ЖЕЛАЕЕТЕ! ХОТИТЕ ВИДЕТЬ МЕНЯ СВОИМ СУПРУГОМ? ТАК ВЕДЬ? Волан-де-Морт молчал, пристально глядя на него, его малиновые глаза впились в Ориона. Орион злобно рассмеялся, а затем сплюнул: — Что такое? Я теперь слишком отвратителен для вас? Слишком разбит, слишком истощен и слишком запятнан? Неужели я теперь невыносимо отвратителен? Волан-де-Морт стиснул челюсти, мышцы пульсировали под гладкой бледной кожей, а затем тихо сказал: — Ты все еще красив. — Так возьмите меня! — сказал Орион, истерически смеясь. — Давайте! Именно этого вы всегда хотели, не так ли? Тогда сделайте это! Он безумно начал срывать с себя одежду, царапая все, что мог найти, не заботясь о том, одежда это или кожа. И наконец он встал, обнаженный, трясясь и дрожа, и с густыми слезами, катящимися по его щекам. Он стоял перед Волан-де-Мортом, который не пошевелил ни единым мускулом и просто продолжал пристально смотреть на него. Орион, наконец, отчаянно и бездумно закричал: — ВЫ ХОТИТЕ МЕНЯ? ТРАХАТЬ МЕНЯ? ВОЗМОЖНО, ИЗНАСИЛОВАТЬ МЕНЯ?! ТОГДА СДЕЛАЙТЕ ЭТО СЕЙЧАС! ПОТОМУ ЧТО МЕНЯ БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ ЗАНИМАЕТ! Я ПРОСТО ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЁ ЗАКОНЧИЛОСЬ! Волан-де-Морт сжал руки в кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели, кулаки задрожали, а в его малиновых глазах вспыхнул сильный гнев. Орион смотрел на него и наслаждался гневом Волан-де-Морт, желая еще больше его заманить, привести его в ярость, возможно, посмеяться над Волан-де-Мортом, пока волшебник не использовал круцио к нему. Безумный смех вырвался из горла Ориона, когда он сказал: — Но, возможно, вы на самом деле не хотите меня. Возможно, вы передумали некоторое время назад? Он посмотрел прямо в глаза Волан-де-Морт и сказал злобно резким голосом: — Вы прояснили мне это в прошлый раз, не так ли? Когда вы оставили меня одного после встречи Темных Союзников… И знаете что? Спасибо Мерлину за это! Потому что я тоже не хочу вас! Вы не моя пара! Моя пара умерла! Спасая меня… из-за меня! Так что, учитывая это, я делаю свой выбор, раз вы не хотите озвучить свой! Я стану вашим Пожирателем Смерти, ладно?! Это мой окончательный выбор, долг погашен! Орион яростно толкнул левую руку Волан-де-Морт и заорал: — СДЕЛАЙТЕ ЭТО СЕЙЧАС! ОТМЕТЬТЕ МЕНЯ СЕЙЧАС! И ДАВАЙТЕ С ЭТИМ ЗАКОНЧИМ! Волан-де-Морт стиснул челюсти, стиснул зубы, на лбу пульсировала маленькая вена… Он грубо схватил Ориона за руку, и Орион закрыл глаза в поражении, ожидая, когда придет ошеломляющая боль, и слеза непроизвольно скатилась по его щеке. Он чувствовал, как яростный, пристальный взгляд Волан-де-Морт пронзает его, и с бешено колотящимся сердцем ждал боли… Внезапно Волан-де-Морт выпустил руку Ориона, развернулся и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Орион вздрогнул и растерянно прошептал: — Что? Ноги больше не могли его поддерживать, он закрыл глаза трясущимися руками и упал на пол в тяжелых сухих рыданиях. Слезы не текли из его глаз, он не думал, что их осталось после того, как почувствовал себя таким эмоциональным истощенным, таким полностью истощенным. Он больше ничего не понимал, не мог здраво мыслить… Это было просто слишком много, и он чувствовал, что больше в нем ничего не осталось… Он чувствовал себя опустошенным, отстраненным… Орион медленно встал и пошел вдоль стен, поддерживая свой вес, опираясь на них ладонями… Наконец он добрался до большой кровати и зарылся под мягкие шелковые черные простыни. Свернувшись калачиком, ощущая знакомый запах, окутывающий его чувства, он тут же заснул.

***

Следующие четыре дня прошли так же… Он спал, очищал свою тоску редкими рыданиями, пил восстанавливающие зелья, которые ему принес домовой эльф, и снова засыпал. И постепенно он почувствовал изменения. Он почувствовал себя немного сильнее и здоровее, но все еще чувствовал себя очень усталым и душевно сломленым, но он наслаждался своим одиночеством; он не хотел ни о чем думать, он просто хотел побыть один в своем несчастье. И, как ни странно, он почувствовал, будто с его плеч сняли тяжелую ношу. На четвертый день, когда Орион лежал на кровати, пусто глядя в пространство, он услышал, как внезапно открылась дверь. Он медленно повернул голову, не особо заботясь о том, кто это может быть. Но, к своему удивлению, он увидел Калипсо, стоящую на пороге и смотрящую на него с глубоким нахмурением лица и решительным блеском в глазах, проницательно осматривающую его — Калипсо… — бесстрастно сказал Орион. — Что ты здесь делаешь? Она прищурилась и коротко сказала: — Я попросила отца привести меня сюда, а Темный Лорд разрешил мне увидеться с тобой. — Ох, — тихо сказал Орион, медленно вставая. Калипсо стиснула челюсти, нарочно подошла к Ориону и внезапно сильно ударила его. Орион отшатнулся назад с широко раскрытыми, полными боли глазами, а Калипсо резко зарычала, приближаясь к нему: — Мне неприятно видеть тебя таким! Чахнешь на глазах! Да, он умер, но тебе нужно двигаться дальше! То, что у тебя было с Лезандером, было иллюзией! Именно ты отчаянно цеплялся за идею нормальной жизни вдали от всего, вдали от своих обязанностей! Но это не так работает! Слишком уж вы были разные, с разными целями и судьбами! Ваши пути в конце концов разошлись бы. Да, ты был глубоко привязан к нему, но это не настоящая любовь. Ты не был влюблен в него! Мысль о том, что вы двое, привлекала вас, потому что это было средством спасения! Калипсо крепко схватила Ориона за плечи и яростно закричала: — А как насчет войны? А как насчет светлых волшебников, ставших причиной смерти Лезандера? А ЧТО НАСЧЕТ ТВОЕГО ОТЦА, ОРИОН?! ТЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЕШЬ, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ ЕМУ? ТЫ НУЖЕН ЕМУ! ПЕРЕСТАНЬ БЫТЬ ТАКИМ ЭГОИСТОМ! Она посмотрела на него с сильным презрением и резко сплюнула: — ЭТО ЖАЛКОЕ СУЩЕСТВО, ПОГРЯЗНУВШЕЕ В ЖАЛОСТИ К СЕБЕ, НЕ ТЫ! И ОНО МНЕ ОТВРАТИТЕЛЬНО! С грохотом двери и шепотом: «Прости меня, Орион, но это было необходимо», Калипсо вышла из комнаты; оставив позади шокированного Ориона. — Папа… — выдохнул Орион, шатаясь, к кровати; и в его сознании словно прорвало плотину, все мысли, которые он отодвинул в сторону, теперь хлынули в него, и голоса его прошлых воспоминаний беспрестанно эхом отдавались в его голове… «Мой сын никогда не был предназначен для тебя! Но все же он отдал тебе свою жизнь и кровь, поэтому ты должен исполнить свое предназначение ради него»… «Я знаю, что ты представляешь из себя, каково твое истинное предназначение. Ты должен добиться успеха, ибо ты наша последняя надежда. Если ты не сможешь сделать этого, то никто не сможет, и для нас все будет потеряно.»… «А как насчет твоих целей, Орион? Стать могущественным темным волшебником? Стать некромантом?»… «У Виндико Атрум нет ни пары, ни равных, ни любви. Его путь — это путь тьмы, боли и одиночества… Но оно того стоит; ради огромной власти, славы и силы разрушить мир и восстановить его таким, каким он должен быть.»… «Но оно того стоит; ради огромной власти, славы и силы разрушить мир и восстановить его таким, каким он должен быть. Ты достаточно силён, тебе просто нужно это осознать… Ты не достигнишь вершины своих сил, если продолжишь сомневаться в себе… Ты должен добиться успеха, Орион. Понимаешь? У тебя обязательно получится…» Орион вскочил с кровати, гневно зарычав на себя, и бросился в ванную. Он посмотрел на отражение своего изможденного лица и горячо сплюнул: — Ты дурак, Орион Блэк! Калипсо права, этот жалкий человек — не ты! Ты сильный, могущественный и, черт возьми, у тебя много дел, так что хватит тратить время! Он в ярости сжал кулаки и сказал с яростной решимостью: — Я стану Некромантом и спасу своего отца. Я отомщу за смерть Лезандера, я заставлю их заплатить! И я исполню свое предназначение, чем бы оно ни было, потому что люди рассчитывают на меня, а я самый могущественный волшебник на свете, и я знаю это, я восстановлю воскрешающий камень, заполучу Бузинную Палочку и выдержу чертово испытание, я знаю! Я смогу, я это чувствую. Мне просто нужно научиться контролировать свой взрыв дикой и необузданной темной магии, заставить её подчиняться каждой моей мысли, и тогда ничто меня не остановит, я вытащу Геллерта и помогу Рэзвану. Я помогу Зравенам, моим вампирам! Я заставлю темную армию остаться верной мне, и я свяжусь с Ремусом, чтобы начать планировать… И, черт возьми, я успешно пройду последнее испытание. Я знаю! Я — ВИНДИКО АТРУМ! Орион сорвал с шеи единственное ожерелье, которое у него осталось, и посмотрел на маленький пузырек с кровью с решительным блеском в своих изумрудных глазах. Он открыл его и тихо сказал: — Я любил тебя, Лезандер, но Калипсо права: у нас разные судьбы. Я должен стать Виндико Атрум, а это отделило бы меня от тебя, потому что я бы никогда не отказался от этого, ни ради тебя, ни ради кого-либо. Ты — моя первая любовь, но мне нужно отпустить тебя, я должен продолжить жить дальше, чтобы исполнить судьбу, которую ты не мог бы разделить со мной. Это последний раз, когда я чувствую тебя рядом со мной. Орион быстро проглотил всю кровь Лезандера и бросил пустой пузырек на пол. Он прижал ладони к зеркалу, его тело дрожало, когда изысканная кровь хлынула в его вены, стон сильного удовольствия вырывался из его горла, когда он воспламенялся поразительной энергией, наполняющей его тело новой силой, с новой жизнью, укрепляющей каждую клетку его измученного тела… Орион закрыл глаза, когда его нервные окончания воспалились в искрометном экстазе, и он оседлал горячие волны оживляющей энергии, в то время как его тело продолжало трястись и дрожать от удовольствия. Наконец он почувствовал, как энергия окутывает его тело, выпрямился и посмотрел на себя в зеркало. Он удовлетворенно ухмыльнулся отражению. Он снова стал самим собой, но лучше, сильнее и, наконец, полностью выздоровевшим. Он стал тем, как должен выглядеть волшебник с частичной вампирской кровью: его кожа сияла в свете свечей, его тело стало сильным и подтянутым, его зеленые глаза оживленно вращались с невероятной силой, а его чувства обострились до совершенства. Когда Орион впервые осмотрел себя после того, как взял кровь Лезандера, когда они собирались спариваться, в его голове раздался тихий мелодичный голос: «ты тоже любишь двух людей, по-разному, но обоих, не так ли?», «Это опасно для тебя, учитывая, кто тебе действительно дорог…» Орион нахмурился. Он любил двух людей, по-разному, но одновременно. И это были Лезандер и Том, которых он больше никогда не увидит. Но что еще знала или подозревала его мать? Если для него опасно по-настоящему заботиться о ком-то… Она могла иметь в виду только Волан-де-Морта. Орион провел пальцами по волосам и задумчиво наморщил лоб. — Но люблю ли я Волан-де-Морта? Я любил Тома, но Тёмный Лорд другой… Он более безжалостный, но и более зрелый, опытный и сильный. И все же Волан-де-Морт несколько раз удивлял меня. Волан-де-Морт поддерживал связь с палочкой, когда я умолял его, даже зная мою настоящую личность, даже желая убить меня, Волан-де-Морт не разорвал ее, чтобы я мог поговорить с матерью… Волан-де-Морт поначалу защищал меня от Дамблдора, даже имея его подозрения… И он уладил беспорядок в доме Дурслей, чтобы всё выглядело как нападение Пожирателей Смерти… Волан-де-Морт дал мне шанс вернуться в Дурмстранг. Он сделал это только потому, что я его крестраж? — Орион вздохнул. — Поскольку теперь я знаю, что я его крестраж, нет никакой возможности это отрицать… И у меня есть подозрение, которое заставляет меня задуматься о нем… Кажется, я его вообще не знаю… Я его не понимаю… Волан-де-Морт не сделал меня супругом и не отметил меня… Почему? У него был шанс, и он его упустил… Орион взглянул в отражение его глаз и сказал вслух: — Я совсем его не знаю, не так ли? Неужели я ошибся в его оценке? — он нахмурился и тихо добавил: — Он не взял меня и после встречи Темных Союзников, а я там я был подан на тарелке. Связано ли это с тем, что он не хотел меня, или потому, что он проявлял уважение ко мне? Что Волан-де-Морт хотел услышать от меня? Ах, да, что я его… Но я никогда этого не говорил… — Глаза Ориона расширились. — Он не взял меня, потому что в каком-то смысле я не давал на это согласия. Он хотел, чтобы я сказал ему, что принадлежу ему, прежде чем он наконец возьмёт меня… Мерлин, я был слепым идиотом! — он сжал кулаки и строго добавил: — Нет, он не совсем Том, но он доказал, что в нем есть часть человечности Тома, даже до того, как забрал воспоминания Тома… По-своему, он показал, что заботится обо мне, не так ли? — Но что я к нему чувствую? Он единственный, кто заставляет меня так бурно реагировать, будь то ярость или желание… В одном случае мне хочется убить его, а в другом — я просто хочу чувствовать его рядом со мной… Что же это такое? Похоть, страсть или что-то большее? — Орион стиснул челюсти. — Но у Виндико Атрум нет любви, его путь — путь одиночества и тьмы… Но кто еще знает об одиночестве и тьме больше, чем Волан-де-Морт? Кто еще сможет понять, через что мне придется пройти… Но я не могу ему сказать. Том не знал о Дарах, и, к счастью, Волан-де-Морт тоже не знает. У всей этой секретности должна быть веская причина… Я не могу ему сказать… Это мое личное дело. Орион вздохнул, пока его мысли бродили дальше. — Но что я к нему чувствую? И что он на самом деле чувствует ко мне? Я не могу сделать выбор, прежде чем не узнаю и не подумаю об этом более тщательно. И могу ли я сблизиться с кем-то, когда у меня так много дел? Особенно с таким сложным человеком, как Волан-де-Морт? — он решительно сжал кулаки и наконец признался себе: — Я забочусь о нем. Думаю, что мог бы полюбить его, но моя судьба должна быть моим приоритетом. Точно так же, как война является его приоритетом. Я изменился… Смерть Лезандера изменила меня. Я ожесточился, повзрослел и, возможно, стал лучше понимать себя. Никаких больше иллюзий, никаких мечтаний… Только жестокая правда с самим собой… Возможно, я люблю его, возможно, я любил его все это время, по-своему. И, возможно, он тоже, даже если не хочет этого признавать. Но сначала я должен выяснить, я не отдам свое сердце так просто, не с ним. Это опасно, в этом моя мама права. Мне придется встретиться с ним лицом к лицу и посмотреть, где взять вещи… — Верно, — сказал Орион вслух со стальной решимостью. — Тогда много дел.