Наследник рода Блэк

Орион похоронил воспоминания о том, что произошло с Волан-де-Мортом, в самых глубоких уголках своего разума. Ему не хотелось даже думать о произошедшем, а тем более анализировать. Действия Волан-де-Морта заставили его одновременно злиться и обижаться; в то время как его собственное поведение огорчало его, он чувствовал себя униженным из-за того, что так отчаянно хотел Волан-де-Морта, и виноватым, поскольку он все еще встречается с Лезандером и любит его. Итак, ради собственного спокойствия, он заставил себя никогда больше не думать об этом и продолжил реализацию своих планов. На следующее утро, во время завтрака, он сказал Малфоям, что собирается в Косой переулок. Орион намекнул, что он собирается сделать рождественские покупки, не желая никакой компании, поскольку он покупает для них подарки. Его опекуны, похоже, ему поверили. Днем, когда все было готово, Орион камином отправился в Дырявый Котел. Так как Орион планировал использовать этот предлог, он уже купил им подарки совой в последние дни в Дурмстранге. Как только его ноги коснулись каменного пола, он увидел, что здесь кипит активность. До Рождества оставалось несколько дней, и многие волшебники и ведьмы делали свои последние покупки. Орион расправил плечи и тяжело вздохнул, готовясь к вторжению в маггловский Лондон. Он не был в маггловском Лондоне уже много лет, да и побывал там всего один или два раза с Петунией, чтобы носить её сумки с покупками, пока он ждал ее возле магазинов, глядя на витрины широко раскрытыми глазами и унылой печалью, зная, что ему не купят эти блестящие игрушки и новую одежду. Орион стиснул челюсти, а затем осмотрел свою одежду — черные простые брюки и рубашку — и счел ее достаточно неприметной, чтобы сойти за обычную маггловскую одежду. Орион сжал свой рюкзак, чувствуя твердость маленькой коробки внутри него. Он собирался заложить пару запонок, которые Люциус подарил ему на один из дней рождения. Этого было бы более чем достаточно, чтобы получить немного маггловских денег. Он уже собирался покинуть Дырявый Котёл, когда услышал позади приятно удивлённый голос. — Орион! Это ты? Орион вздрогнул и увидел Флер Делакур и неизвестного мужчину, идущих к нему сквозь толпу. — Это ты! — сказала Флёр, широко улыбаясь, когда подошла к нему. — Mon Dieu, ты сильно вырос с тех пор, как я видела тебя в последний раз! — Флер, что ты здесь делаешь? — сказал Орион озадаченно, но тепло улыбнувшись ей. Флер обвила рукой руку волшебника, стоявшего рядом с ней. Она счастливо улыбнулась и сказала: — Я работаю в Гринготтсе, чтобы улучшить свой английский. Она посмотрела на волшебника рядом с ней и сказала с обожающим блеском в глазах: — Орион, это Билл Уизли. Орион удивленно изогнул бровь, осматривая волшебника. Если не считать рыжих волос, он никогда в жизни не заподозрил бы в этом мужчине — брата Рона Уизли. Он — высокий, с длинными волосами, собранными в хвост, и очень красив. В его ухе есть серьга в форме клыка. Если бы Орион не знал, что ботинки и одежда Билла сделаны не из кожи, а шкуры дракона, он предположил бы, что Билл собрался на рок-концерт. — Приятно познакомиться, Орион, — сказал Билл с усмешкой, протягивая руку. — Я много слышал о тебе. Орион пожал протянутую руку. — Спасибо, мне тоже приятно познакомиться. Я знаком с твоим младшим братом. Он… э-э… — Заноза в заднице, — сказал Билл с блеском юмора в голубых глазах. — И немного ограниченный, но он хороший парень. Я слышал о тебе от него и Флёр. Орион ухмыльнулся. — Ну да, я могу себе представить, что твой брат рассказал тебе обо мне. Мы с ним никогда не сходились во взглядах. — Я знаю, — ответил Билл с добродушным смешком. — Он уверен, что ты воплощение Зла. — Думаю, все возможно, — с удивлением сказал Орион. Он выгнул бровь, глядя на Флер: — Как вы познакомились? — О, Билл — разрушитель проклятий! — гордо вмешалась Флер. — Он работает в Гринготтсе, и там мы с ним познакомились. — Правда? — с интересом сказал Орион. — Я изучаю предмет о снятии проклятий в Дурмстранге, это очень интересно. Билл улыбнулся. — С Коморовым, да? — Откуда ты знаешь? — с удивлением спросил Орион. — О, Орион, — вмешалась Флёр. — Прежде чем ты начнешь обсуждать разрушение проклятий и тому подобное с Биллом, не хочешь присоединиться к нам на обед? Орион вздохнул. — Прости, Флер, я не могу. У меня есть дела, — он нахмурился, задумавшись, а затем добавил: — Скажи, не могла бы ты оказать мне услугу? Флер подняла бледную бровь. — Если смогу. — Мне нужно поменять деньги на маггловскую валюту. Но вот от гоблинов меня трясет, — сказал Орион с притворной гримасой. — Они меня пугают и кажутся странными, противными существами. Флер рассмеялась. — С ними трудно иметь дело, это точно. Отлично, я поменяю тебе деньги. Орион поблагодарил ее и дал ей небольшой мешочек со своими деньгами. Взмахнув рукой и взмахнув длинными красивыми волосами, Флер покинула их. — Собираешься в маггловский Лондон? — спросил Билл с любопытством. — Да, — спокойно ответил Орион. — У меня есть друг, у которого есть странное увлечение маггловскими вещами, поэтому я хочу подарить ему что-нибудь маггловское на Рождество. Билл усмехнулся. — О, знакомо. Мой отец такой же. — Как у него дела? — спросил Орион. — Я читал в «Ежедневном пророке», что он был серьезно ранен. Билл мгновенно стал серьезным. — Ну, сейчас ему лучше. Но еще пару минут, и его нашли бы его мертвым. Мы проведем с ним Рождество в больнице Святого Мунго, — Билл закатил глаза и добавил: — Он попробовал какое-то маггловское средство что-то сшить. Варварский маггловский метод сшивания кожи! Орион рассмеялся. — Ну, по крайней мере, он выздоравливает, — затем Орион добавил, нахмурившись: — Откуда ты знаешь, что Коморов преподает разрушение проклятий? — Коморов хорошо известен в определённых кругах, — сказал Билл. — Я восхищаюсь им. Когда я окончил Хогвартс, я пошел разрушителем проклятий из-за него, так как я слышал о нем и о том, что он сделал. Он всего старше меня на два года, но в то время он уже был известен как отличный разрушитель проклятий. Это заинтересовало меня. Мне приходилось встречаться с ним по роду профессиональной деятельности, а позже я узнал, что он стал преподавать в Дурмстранге. Так я пришел к выводу, что он — твой профессор. Тебе повезло. Я бы все отдал бы, чтобы поучиться у него! — Где он был? — сказал Орион, нахмурившись. — Чем занимался? — Во всем мире, — ответил Билл. — Роман обнаружил множество магических артефактов, ведь он настоящий исследователь. Он сделал одно удивительное открытие и… В этот момент Флер подошла к ним и сказала, возвращая мешочек Ориону: — Вот оно, Орион. — Ах, спасибо, Флер! — с благодарностью сказал Орион. — Есть новости от Седрика? — спросила она. — Да, он писал мне пару раз, — ответил Орион. — Кажется, он очень раздосадован профессором ЗОТИ. — Амбридж, — прорычал Билл. — Я слышал о ней только плохое. Рон говорит, что она отдает предпочтение слизеринцам и очень плохо относится к гриффиндорцам, особенно к одной из сокурсниц Рона… Кажется, ее зовут Грейнджер. — Ох, — сказал Орион. — Седрик сказал мне, что Амбридж тоже его очень невзлюбила. «Скорее возненавидела, и Гермиону в том числе», — подумал Орион. Он слышал от Драко, что, хотя Амбридж строго настаивала на том, что заявления Дамблдора о возвращении Темного Лорда — злостная ложь, направленная на дестабилизацию Министерства, Гермиона открыто бросила вызов Амбридж, поддержав Дамблдора. А Седрик, будучи единственным оставшимся свидетелем того, что случилось с Невиллом Лонгботтомом, а также заявившим, что, по его мнению, это сделали Пожиратели Смерти, также стал целью Амбридж. Она пыталась дискредитировать Седрика, чтобы косвенно унизить Дамблдора в глазах общественности. И Седрик говорил ему в своих письмах, что Амбридж вымещает зло на нем и Гермионе. Орион искренне считал, что они оба — дураки, так как выступили против Амбридж, которая — будучи профессором, а с недавних пор генеральным инспектором Хогвартса — имела над ними власть, чтобы сделать их жизнь несчастной, как это действительно и происходило. И, что ж, его стороне выгодно, чтобы Амбридж действовала таким образом. Главным образом по двум причинам: большинство студентов верят Министерству и тому, что опубликовано в «Ежедневном Пророке»; а те немногие, кто этого не делает, также усложняют жизнь Министерству своим мятежным поведением, что в конечном итоге принесло пользу Тьме. Министерство, которое лжет своим гражданам, в конечном итоге потеряет поддержку общественности, над ним легче захватить власть. — Ты уверен, что не сможешь остаться пообедать с нами? — сказала Флер, отвлекая его от размышлений. Орион улыбнулся ей. — Извини, мне нужно сделать рождественские покупки. Но я надеюсь, что мы скоро увидимся. Берегите себя. Приятно познакомиться, Билл. — То же самое, — сказал Билл, похлопывая Ориона по спине. Орион покинул Дырявый Котёл довольный. У него есть маггловские деньги, и ему не нужно закладывать запонки, исчезновение которых было бы трудно объяснить, если бы Люциус когда-нибудь спросил о них. И он избегал встреч с гоблинами, которые могут видеть сквозь кровное заклинание, скрывающее его шрам. Как только он дошел до конца переулка и оказался на маггловской улице, перпендикулярной ей, на Ориона обрушился громкий шум стремительного транспорта, многочисленных магглов, быстро и торопливо проходивших мимо и грубо натыкающиеся на него, не извиняясь, и гудки и другие шумы города. Он сморщил нос от отвращения. Он забыл, насколько шумно в Лондоне. Магический мир казался намного тише и мирнее. Как магглы могут жить так? Они внезапно показались ему жалкими, настолько невежественными в своих убеждениях, что они считают себя сильными, частью страны, считающейся одной из мировых держав мира; не подозревающие о волшебном сообществе, которое, возможно, однажды сможет победить и покорить их. Орион покачал головой. Они не жалкие, но невежественные в своем высокомерии и предубеждениях. И он не питал к ним теплых чувств после стольких лет страданий у Дурслей. Орион отбросил эту мысль и остановил такси. — На Коммершиал-стрит, — сказал он водителю. Он вспомнил, как Петунья говорила, что эта улица — граница между богатым Лондоном и беднейшим Ист-Эндом, и морщила нос, глядя на один из сомнительных районов Лондона. Через некоторое время такси промчалось по углу Треднидл-стрит, мимо мелькали такие величественные здания, как Банк Англии и Ллойдс. Такси с визгом затормозило, и Ориону пришлось быстро поднять руки, чтобы не прижаться к переднему сиденью. — Вот, и постарайтесь в следующий раз не убить своих пассажиров, — прорычал Орион таксисту, протягивая ему немного денег. Орион вышел из такси, а водитель даже не удосужился ему что-либо сказать. Он поспешно пошел и оказался на Ист-Энд. Через несколько минут он нашел магазин подержанной одежды и купил самые потрёпанные брюки и свитер, какие только смог найти. После этого он вошел в бар и переоделся в туалете, положив свою одежду в рюкзак. Он снова взял такси и добрался до Дырявого Котла, но внутрь не зашел. Он выбрал самый простой, наименее заметный и быстрый способ добраться до Литтл-Хэнглтона. Сначала он подумывал об использовании автобуса «Ночной Рыцарь», о котором Сириус давно рассказал ему, но как-то странно, что волшебник едет в полностью магловский город, а эта информация, возможно, каким-то образом может достичь ушей Дамблдора. Когда Орион увидел, что из Дырявого Котла не выходят волшебники, он быстро наложил на себя дезилюминационное заклинание. Он положил свою палочку с пером Феникса в рюкзак — а вторую он оставил дома, думая, что палочку с пером феникса может узнать только Олливандер, а его палочку Смерти и Жизни может узнать любой, кто его знает — и крепко завязал рюкзак вокруг себя. Затем он быстро превратился в Огненое Дыхание. Он взволнованно захлопал невидимыми крыльями. Ему предстоит адский полет. Он подпрыгнул в воздух и тут же полетел, машины и дома становились все меньше и меньше, Лондон мелькал под ним, пока он парил в небе. Он выучил наизусть расположение всех городов, мимо которых ему придется пролетать, и различные повороты в направлениях, которые ему придется сделать, чтобы добраться до Литтл-Хэнглтона. Спустя, казалось, несколько часов, когда он уже чувствовал себя очень уставшим, а его крылья отяжелели и хлопали медленнее, он достиг Грейт-Хэнглтона. И сразу после него — небольшой маггловский городок Литтл-Хэнглтон; с поместьем Реддлов — или, лучше сказать, нынешнее поместье Темного Лорда — стоящим в предположительно заброшенном и одичавшем состоянии на вершине холма. Орион нырнул вниз и ловко приземлился среди густых деревьев и кустарников. Он снова превратился в себя и отменил дезилюминационное заклинание. Его одежда была соответствующей: он выглядел как бедный бродячий маггловский мальчик. Теперь его лицо. Сосредоточенно сморщив лоб, представляя в мельчайших подробностях тот внешний вид, который он хотел иметь, и направив палочку на себя, он сказал себе под нос: — Facies glamourie! Он почувствовал, как магия неприятно покалывает его лицо, и, когда всё прекратилось, он быстро наколдовал маленькое зеркало и посмотрел на себя. Идеально. У него каштановые вьющиеся волосы; маленькие темно-карие глаза; некрасивый большой нос; два гнилых зуба и один сломанный. Это очень сложное заклинание, а еще труднее его поддерживать. У него есть около часа, прежде чем чары спадут. Поэтому он быстро убрал зеркало, надежно положил палочку в рюкзак и поспешно пошел по тропинке, ведущей к дому Гонтов. Плевать, что его кто-нибудь увидит, поскольку его не узнают. Орион побежал вниз по крутому склону, грязь с дороги поднималась в воздух и пачкала его лицо и одежду. Орион чихнул и с ухмылкой размазал грязь по лицу. Наконец переулок повернул направо, и когда он свернул за угол, он увидел живую изгородь. Он вспомнил, как Огден пролез через щель в ней. С сильно бьющимся сердцем в груди, в предвкушении и волнении, он прошел. Он пошел по узкой грунтовой дороге, окаймленной более высокими и дикими живыми изгородями, чем те, которые он оставил позади. Тропа была кривой, каменистой, с выбоинами, спускалась вниз, как и предыдущая, и, казалось, вела к участку темных деревьев немного ниже него. Узнав это, Орион побежал к нему. Вскоре тропа открылась в зарослях небольших деревьев и кустов, и Орион остановился. Его темно-карие глаза разглядели здание, полускрытое среди стволов деревьев. Дом Гонтов находился даже в худшем состоянии, чем в воспоминании Огдена. Его стены покрыты мхом, а некоторые на грани обрушения. На крыше осталось всего несколько черепиц, и видны стропила. Вокруг росла крапива, кончики которой доходили до окон, крошечных, толстых от грязи и некоторых разбитых. Орион двинулся вперед тихо и осторожно, сердце его бешено колотилось в груди. Он ничего не слышал, кроме кваканья каких-то лягушек поблизости и шелеста деревьев. Когда темные тени деревьев скользнули по нему, он снова остановился, глядя на входную дверь. Похоже, её частично съели термиты. Он напряг слух, внутри абсолютная тишина, вроде никого нетт. Он толкнул дверь и вошел внутрь. Он закашлял, когда его легкие наполнялись спертым, неподвижным воздухом, запертым в доме на протяжении многих десятилетий и пахнущим разложением и грязью. Орион прикрыл нос и рот рукой и двинулся вперед. Его шаги скрипели по гнилому деревянному полу и наступал он на сорняки, растущие между деревянными плитками. Все было покрыто толстым слоем грязи и копоти. Он был в гостиной-кухне по воспоминаниям Огдена. Орион увидел на кухонном столе кастрюли Меропы, скопившие многолетнюю пыль. Он осмотрелся. Где может находиться крестраж? Том прятал вещи в важных местах, верно. Итак, где же Том мог спрятать свой крестраж? Где бы он сам мог его спрятать? Комната его матери! Том обесценил Меропу, потому что она умерла, даже будучи ведьмой, она ничего не сделала, чтобы выжить и воспитать сына, но он знал, что Том тоже любил ее. Он видел глаза Тома, когда он однажды упомянул о ней. Орион видел глубокую печаль в темно-голубых глазах Тома, одновременно осуждающих его мать, но одновременно выражающих и сострадательную любовь к ней, и страстное желание встретиться с ней. Он только надеялся, что Волан-де-Морт все еще питает к ней эти чувства, поскольку Волан-де-Морт спрятал крестраж, а не медальон-Тома. Орион поспешно добрался до узкого коридора сбоку от гостиной и увидел три двери. Он ногой открыл первую: она оказалась маленькой, но выглядела так, словно в ней жил мужчина. Стены выкрашены в темно-зеленый цвет, а с одной стороны стоял письменный стол — единственная мебель, кроме кровати. Он бросился в другую комнату. Орион вздохнул. Она выкрашена в черный цвет и стоит только кровать, но все равно это мужская комната. Наконец он открыл последнюю дверь и вошел. Это самая маленькая комната, но выкрашенная в голубой цвет. Вот она, спальня Меропы. Посередине стояла изодранная кровать, а на полу — пустая ваза для цветов. Орион лихорадочно огляделся вокруг; он почувствовал что-то покалывание на коже, он почувствовал магию где-то рядом. Его взгляд сосредоточился на единственной вещи, свисающей со мшистых стен. Маленькое разбитое зеркало. Медленно он добрался до него. Он протянул к нему руку, не касаясь поверхности. Там! Он почувствовал покалывание магии. В нем или за ним что-то есть! Он вытащил из рюкзака палочку Феникса и направил ее на разбитое зеркало. — Revelatio! Орион ахнул, когда зеркало разбилось и с шумом упало на пол. За ним оказалась маленькая темная дыра! Его глаза расширились, когда он увидел лежащее внутри кольцо, окутанное тенями. Воскресающий Камень! Борода Мерлина! Ему посчастливилось найти крестраж вместо чаши! Его сердце быстро забилось в груди, и он тут же протянул руку, но внезапно остановился на полпути. Слишком просто… Это ловушка! Волан-де-Морт не настолько глуп, чтобы просто оставить свой крестраж за зеркалом, не наложив на него заклинание. Ему нужно узнать, где именно наложен заклинания — на кольце или на дыре. Он растопырил пальцы перед отверстием и закрыл глаза, сосредоточившись на ощущении волшебства там. Он настроил свое восприятие, свои чувства, и, когда пот выступил у него на лбу, он почувствовал знакомое покалывание магии. Орион ахнул, все еще держа глаза закрытыми. Он знал ощущение этого волшебства! Это была парсельмагия! Он нахмурился. Но это казалось странным, он этого не узнавал. И было что-то еще… что-то мощное и темное, находившееся на кольце, покалывающее его кожу, манящее его, зовущее его… Но это была не часть души. Он чувствовал то же, что всегда, когда держал медальон Тома, значит, душа была там, но это чувство было чем-то другим, гораздо более сильным… Это было что-то другое… что-то, что тянуло к нему его внутреннее магическое ядро, что-то, что заставляло его темная магия бурно вызывает волнение, волнение и приветствие. Рука Ориона дрожала, и пот покрыл его лицо, а чувство становилось все более сильным и соблазнительным, как будто оно убеждало его взять ее в свои руки раз и навсегда и поддаться мощной, гостеприимной магии внутри нее. С огромным усилием Орион сдержался, опустил руку и открыл глаза. Он задыхался. Он знал, какое единственное возможное объяснение. Это было Святое. Святое звало его. Но почему? Он никогда не чувствовал ничего подобного с мантией-невидимкой. Орион вздрогнул от удовольствия. Боже мой, как ему хотелось ощутить Камень в своих руках! Блин! Перед ним Воскрешающий Камень, но он не может к нему прикоснуться! На кольцо наложено неизвестное ему парселзаклинание. Орион не сможет снять его, не узнав о проклятии больше. И это противно. Это ловушка Волан-де-Морта. Волшебник, не являющийся змееустом и не изучавший змееустную магию, никогда бы не обнаружил парселзаклинание на кольце. Орион застонал и потер лоб. Ему нужно как-то взять кольцо с собой! Затем ему пришла в голову идея. Орион широко улыбнулся. Он вспомнил очень длинное сочинение, которое написал для одного из уроков Романа. Когда разрушитель проклятий находит магический артефакт, окруженный мощными заклинаниями или на него наложены неизвестные проклятия (которые нужно тщательно изучить, прежде чем пытаться их снять), у разрушителя проклятий есть заклинание, позволяющее безопасно сдерживать артефакт и окружающую его магию. чтобы он смог взять предмет с собой и в спокойной обстановке его изучить Орион направил свою палочку Феникса на кольцо и взволнованно сказал: — Vas theca omnis! Синий луч устремился к кольцу и, прежде чем коснуться его, взорвался голубым туманом и, закружившись, начал быстро окружать объект. Как только он окружил кольцо, туман быстро конденсировался, пока не превратился в небольшую стеклянную сферу, внутри которой кольцо висело в воздухе. Заклинание изменилось по размеру, чтобы вместить артефакт и магию вокруг него или внутри него, что позволяет разрушителю проклятий безопасно прикоснуться к сфере и взять ее с собой. Поэтому Орион быстро просунул руку в отверстие, схватил стеклянную сферу и вынул ее. Он сунул палочку в рюкзак и уставился на сферу. Даже сейчас, сквозь гладкое холодное стекло, он все еще чувствовал силу, содержащуюся в нем: магию Хэллоуина и крестража. Он задавался вопросом, какое парселзаклинание использовал Волан-де-Морт, а также над проблемой влияния магии Камня на часть души, когда внезапно он услышал скрип позади себя. Орион развернулся, все еще крепко сжимая сферу в руке, и ахнул. Дамблдор в фиолетовой мантии и с прищуренными глазами направил на него палочку. Ебать! Он ожидал, что Дамблдор в какой-то момент придет осмотреть дом Гонтов, но не совсем в тот же день! Орион быстро успокоил свой разум. Он знал, какую роль ему придется сыграть, если он когда-нибудь встретит кого-то, кого знает. Он планировал это. Именно поэтому он оделся как нищий мальчик-маггл и на всякий случай изменил черты лица. Но, что ж, Дамблдор все равно стал неожиданостью. — Кто ты, мальчик? — сказал Дамблдор. Орион принял уверенную позу и говорил с акцентом кокни*. — Тебе какое дело, начальник? Что это за палка у тебя в руках? — он сделал шаг назад и добавил: — Ты не Суини, не так ли? Судя по этому странному Свистку (костюму), это не так, но нельзя знать наверняка. Орион мысленно поблагодарил, что Дадли и его приятели сочли крутым говорить такое, конечно, вдали от слышимости их родителей. И он все еще помнил этот сленг. — Что ты здесь делаешь, мальчик? Разве твои родители не ищут тебя? — сказал Дамблдор, все еще очень подозрительный. — У меня нет родителей, да? Откинули ласты в Ослах (давно), — парировал Орион. — Я шел по Фрогу (дороге) и должен был пойти за Джимми (туалет). Нашел этот дом. Не стоит винить человека, который заглянул внутрь. — Что у тебя в руке? Орион тут же прижал сферу к груди и прорычал: — В моей латуни нет ничего такого, что могло бы тебя беспокоить. Находка принадлежит нашедшему. Глаза Дамблдора сверкнули, и он мягко сказал: — Позволь мне взглянуть на сферу. Орион злобно рассмеялся. — У вас есть Пузырь. Я Хэнк Марвин, в моих небесах нет Леди, и я не нашел ничего подобного в Ослах. Почему я должен отдавать её вам? — Она не принадлежит тебе, дитя мое, — ответил Дамблдор с дедушкиной улыбкой. Орион прорычал: — Я не Чайный Лист (вор), но я нашел её. Кажется, у тебя полно Хлеба (денег). Если хочешь, дай мне Пони (25 фунтов). — Что? — Пони, старина! Двадцать пять фунтов! — раздраженно сказал Орион. Дамблдор сделал шаг к нему и сказал: — У меня нет с собой денег, но если ты отдашь её мне, я отдам тебе деньги позже. Орион фыркнул. — У меня с двоюродным братом был Барни, потому что он отказался отдать мне мой Айртон. Я разбил его в лодке. Я мог бы легко выгнать тебя в Хайбер, старик. И я знаю, что ты считаешь меня Порки. — Хватит, мальчик! — строго ответил Дамблдор. — Акцио сфера! Орион отпрыгнул в сторону и использовал беспалочковую магию, чтобы надежно удержать сферу в руке, одновременно крича: — Держи своих аланов! Дамблдор прищурился. — Ты не маггл! — Что такое маггл? — сказал Орион в замешательстве, но готовясь. — Ты сумасшедший, старина! — Ступефай! — взревел Дамблдор. В одно мгновение Орион выхватил из рюкзака палочку и прокричал: — Протего! Он побежал к двери и уклонился от входившего заклинания, поместив сферу в свой рюкзак. — Конфундус! — сказал Дамблдор за его спиной. — Протего! Инкарцерус! — крикнул Орион, бегом накладывая заклинания через плечо. Он дошел до входной двери, когда она с грохотом закрылась. Орион развернулся, чтобы противостоять Дамблдору. Блин! Он не может использовать темные заклинания, потому что если он это сделал, Дамблдор сузит список подозреваемых. И если бы он использовал свою темную магию, то это было бы все равно, что признаться, что он Орион Блэк. И он все еще не знал, достаточно ли он силен, чтобы победить Дамблдора прямо сейчас. Если он попытается и потерпит неудачу, Дамблдор поймает его в свои сети и узнает, кто он такой, и, что еще хуже, он потеряет Дар. Он бы с радостью попытался сразиться с ним, если бы не Дар. Нет, он не может так рисковать. Так что он может сражаться только с помощью светлых заклинаний, а с ними он никак не мог победить Дамблдора. — Кто ты, мальчик? — сказал Дамблдор, сузив глаза и нацелив палочку. Орион ухмыльнулся. — Тебе какое дело, начальник? Дамблдор мягко сказал: — Ты хоть представляешь, что у тебя с собой? Я думаю, что нет. Это чрезвычайно опасно. — Как я уже сказал, находка принадлежит нашедшему, — парировал Орион, тоже нацелив палочку. — За сферу придется заплатить хорошую цену, не так ли? Лицо Дамблдора стало грозным. — Или ты Пожиратель Смерти? — Понятия не имею, о чем ты говоришь, старина. — Хватит притворяться, ты не маггл! — Я тоже не идиот. Я нашел её, мне нужны Айртоны, поэтому я оставлю сферу себе, — прорычал Орион. — Я дам тебе денег, — нетерпеливо ответил Дамблдор. — Если у тебя нет с собой денег, то ты их не сможешь мне дать. — Петрификус тоталус! — взревел Дамблдор. — Rejecto alica, — сказал Орион. Когда заклинание Дамблдора отскочило от щита, он прицелился в дверь и закричал: — Бомбарда! Осколки полетели в воздух, и Орион быстро поднял еще один щит и побежал мимо двери, когда дом начал трястись, крыша рушилась, а стены начали рушиться с огромным шумом. Орион упал на землю в нескольких футах от дома, когда какой-то обломок ударил его по спине, и он накинул на свое тело защитный щит и инстинктивно прикрыл голову руками, когда разрушающийся дом полностью развалился. — Экспеллиармус! — сказал Дамблдор, окружив себя щитом, когда достиг Ориона. Орион быстро повернулся на спину и закричал: — Протего! Таранталлегра! Он вскочил на ноги и побежал так быстро, как только мог, его сердце сильно колотилось и он задыхался, чрезвычайно уставший после долгого полета, а теперь и этой безумной спешки. — Диффиндо! — взревел Дамблдор за его спиной, бегая за ним. — Протего! Импедимента! — кричал Орион, произнося заклинания на бегу, гадая, как долго Дамблдор будет продолжать использовать простые заклинания, чтобы остановить его. — Иммобилус! Орион отпрыгнул в сторону, чтобы укониться от закдинания, и проревел: — Фурнункулус! Оппуньо Авис! Дамблдор с помощью палочки блокировал проклятия и крикнул: — Экспеллиармус! — Rejecto alica! Инсендио! — произнес Орион, прежде чем побежать и, задыхаясь, направился по дороге, ведущей к Литтл-Хэнглтону. — Редукто! Орион развернулся и ответил: — Протего максима! Лэнглок! Дамблдор отмахнулся от заклинания Ориона и сказал: — Я не хочу причинять тебе боль, мальчик. Но если ты не отдашь мне эту сферу, то у меня не останется выбора. Теперь они стояли на грунтовой дороге, ведущей к маггловскому городу, оба с направленными палочками и устало тяжело дыша. Орион подумал, что, возможно, он мог бы рискнуть и использовать невербальное заклинание, поскольку Дамблдор не ожидал от него такой продвинутой магии, когда Дамблдор взревел: — Pulmo contraho! Орион почувствовал, как его дыхательные пути сужаются, а легкие болезненно сжались внутрь. Этот старый пердун пытался его задушить! — Анапнео! — он невербально наложил на себя заклинание. Затем он глотнул воздуха и бросил на Дамблдора ненавидящий взгляд. Орион немедленно произнес невербально: — Propellus corpus! Когда Дамблдор отступил на несколько шагов назад, получив удар световым заклинанием, которое должно было силой подбросить его в воздух, Орион начал чувствовать магическое покалывание на своем лице. Его гламур вот-вот исчезнет! Недолго думая, пока Дамблдор посылал в него еще одно заклинание, Орион пригнулся и произнес неслышным шепотом имя Лезандера, сжимая кулон на шее. Последнее, что он увидел, было удивленное лицо Дамблдора, когда тот растворился в воздухе

***

Орион появился в комнате Лезандера и увидел, как его парень вскочил со стула и направил на него палочку. — Кто ты? — прорычал он. — Подож… ди минут…ку, Лез, — задыхаясь, Орион почувствовал, как покалывание на его лице усилилось. Через несколько минут оно прекратилось, и Лезандер опустил руку с палочкой, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Орион! Какого черта? Что случилось? Почему у тебя такое лицо? Почему ты так одет? С тобой все в порядке? Орион улыбнулся ему. — Со мной все в порядке, но я устал. Мерлин, я устал! — Тогда садись! — парировал Лезандер, подтягивая Ориона к креслу. — Спасибо, — со вздохом сказал Орион, садясь и откидываясь на спинку сиденья. Лезандер присел перед ним, положил руки на колени Ориона и спросил: — Что случилось? — Ох, пришлось выйти из затруднительного положения, — пренебрежительно ответил Орион, все еще переводя дыхание. Когда его дыхание утихло, он добавил: — Я расскажу тебе позже. Но мне нужно знать, правда ли, что твой портключ нельзя отследить? Лезандер изогнул бровь. — Конечно, это так. Защита вокруг Цитадели Зравенов никому не позволит узнать судьбу портключей, которые мы с родителями делаем. Орион вздохнул с облегчением. — Отлично. Я так и думал, но мне нужно было убедиться. Лезандер нахмурился. — Что происходит? Кто нужно проследить, куда ты пошел? Орион перевел взгляд на Лезандера. Он не мог рассказать ему ни о Крестраже, ни о Дарах. Если он расскажет Лезандеру о крестражах, он подвергнет Лезандера опасности. Когда Волан-де-Морт обнаружит, что он знает о крестражах, это будет достаточно плохо, но Волан-де-Морт наверняка убьет Лезандера за то, что он узнал. — Э-э… я подрался с Драко, и мне просто нужно было уйти, — сказал Орион. Лезандер прищурился. — Я тебе не верю. Это не объясняет ни лица, ни маггловской рваной одежды. Орион снова рухнул в кресло и усмехнулся своему глупому оправданию. И правда, какой идиот поверит в это? Он просто не мог придумать убедительного оправдания. — Почему ты смеешься? Орион устало улыбнулся ему. — Из-за моего неубедительного оправдания, — он снова улыбнулся и добавил, обхватив лицо Лезандера: — Я ведь знал, что ты слишком умен, чтобы это поверить. Лезандер фыркнул и удивлённо сказал: — Не умен, любой бы это увидел. Отмазка была так себе. — Я знаю! — с усмешкой парировал Орион. Независимо от серьезности того, что Дамблдор украл, что кто-то украл крестраж, он не мог перестать чувствовать радость от того, что Дар оказался в его распоряжении. Мерлин, самое главное Дар находится в его рюкзаке! Ему не терпелось увидеть его снова! Он сможет вернуть душу Сириуса в тело! С ним снова будет отец! — Итак, ты мне скажешь? — сказал Лезандер, тоже обхватив лицо Ориона и глядя ему в глаза. Орион погладил щеки Лезандера кончиками пальцев, рассматривая его красивое лицо и обеспокоенные бледно-голубые глаза. Мерлин, он так любит Лезандера. Как он может этого не сделать, если Лезандер так сильно любит его и всегда беспокоится о его благополучии? — Я не могу, Лез, — тихо сказал Орион. — Я бы с радостью, но я вляпался в ситуацию, о которой тебе опасно знать. — Мне все равно! — непреклонно ответил Лезандер. — Я могу помочь тебе! Орион тепло улыбнулся ему. — Я знаю, что ты можешь, но я сам должен справиться с данной ситуацией. Я не прощу себя, если с тобой что-то случится из-за меня. Для нас обоих будет лучше, если я буду держать эти вещи в секрете. Но я обещаю, если придет время, когда тебе будет безопасно это узнать, я тебе все расскажу. — Тебе не обязательно делать все самому, Орион, — тихо сказал Лезандер. — Ты всегда пытаешься вытянуть всё на своих плечах. Ничего страшного, если ты попросишь о помощи. — Может быть, — парировал Орион, — но не в этом случае. Он нежно поцеловал Лезандера в губы, а затем добавил: — Ты понимаешь, что я говорю тебе это не ради твоей же безопасности? — Да, — вздохнул Лезандер, — но я не согласен. — Если ты понимаешь, то это все, о чем я прошу, — сказал Орион. Затем он приблизил свое лицо к лицу Лезандера и тихо сказал: — Я люблю тебя. Лезандер ухмыльнулся и ответил: — Не манипулируй мной словами любви, маленький чертенок! Это эмоциональный шантаж, очень низкий удар. Орион усмехнулся и ответил с притворным беспокойством: — Я знаю, что все еще не прав. Мне приходится часто лгать тебе, чтобы отточить свои навыки манипулирования. Или, может быть, мои навыки убеждения? Думаешь, тебе было бы легче забыть о вещах, если бы я соблазнил тебя возможностью секса? Лезандер ухмыльнулся. — Ну, всё зависит от того, что ты предложишь сделать. Если ты, например, медленно снимешь с себя одежду, а затем ляжешь на кровать… чтобы я мог насиловать тебя и… — А как насчет того, чтобы пройти весь путь? — прервал Орион, впившись взглядом в глаза Лезандера. Лезандер мгновенно стал серьезным. Он пристально посмотрел на Ориона и тихо сказал: — Если мы доведем дело до конца, если займемся сексом, мы сблизимся. Я не хочу заниматься с тобой сексом без связи, ты слишком много значишь для меня, чтобы просто занимайся случайным сексом. И ты знаешь, что это значит. Я отдам тебе свою кровь и превращу тебя в свою пару. Последний шаг, который скрепит связь, — занятие с тобой любовью. Ты этого хочешь? — Думаю, да, Лез, — тихо ответил Орион. Лезандер нахмурился. — Ты должен быть уверен на все сто, после пути назад уже не будет. — Ты хочешь это? — парировал Орион, сверля глаза. Лезандер схватил Ориона за руки и яростно сказал: — Конечно, хочу! Я уже неоднократно говорил тебе, что хочу, чтобы ты был только моей парой. Но я могу подождать, пока ты не будешь полностью уверен. — Я уверен. Лезандер пронзил его взглядом, а затем тихо сказал: — Это не так, Орион. Я все еще вижу это, — он нахмурился и добавил: — Почему ты вдруг захотел этого? Почему сейчас? Что случилось? Орион заерзал на стуле. Он знал, почему он хочет этого сейчас: потому что он любит Лезандера, но также и потому, что хочет забыть о Волан-де-Морте. Мерлин, он — манипулирующий и эгоистичнымй ублюдок! Как он может сблизиться с Лезандером по этой причине? Лезандер заслуживает того, чтобы Орион сблизился с ним из любви, а не для того, чтобы забыть о Волан-де-Морте и не сбежать от него. Орион резко встал со стула, злясь на себя, и сказал: — Ты прав, Лез. Я еще не готов, — он бросил взгляд на Лезандера и сказал: — Но я скоро буду готов. Я хочу тебя. — Орион, что? — сказал Лезандер, нахмурившись. — Мне пора идти, — прервал его Орион. — Прошло несколько часов с тех пор, как я покинул поместье Малфоев, и вскоре они начнут задаваться вопросом, где я. Он очистил себя с помощью заклинания и переоделся в свою волшебную одежду, сжег маггловскую одежду быстрым «инсендио», за которым последовало «эванеско»; а Лезандер озадаченно смотрел на него. Орион повернулся к нему и сказал: — У меня есть портключ до поместья Малфоев. Можешь ли ты на несколько секунд изменить свою защиту, чтобы я мог им воспользоваться? — Да, — ответил Лезандер. — Но не хочешь детально обсудить этот вопрос. Орион поцеловал его в губы, прежде чем сказать: — Не сейчас. Это я должен думать о вещах и расставить всё по своим местам. — Я не тороплю тебя со связью — строго ответил Лезандер. — Если не хочешь, то не надо расставить всё по своим местам, как ты выразился. Орион улыбнулся ему. — Я этого хочу, поэтому мне нужно все исправить. Ты заслуживаешь того, чтобы я пришел к тебе, полностью уверенный и отдавший себя, чтобы стать твоей парой. Как ты сказал, после связи нет пути назад. И как бы мне этого не хотелось сделать прямо сейчас, я признаю, что мне нужно поработать над некоторыми вещами, прежде чем я буду готов. Но я знаю, что это произойдет, что мы сблизимся. Потому что этого я хочу. — Отлично, — спокойно ответил Лезандер. Затем он закрыл глаза, сосредоточенно сморщился и начал бормотать себе под нос что-то на румынскои. Спустя несколько долгих минут он резко открыл глаза и сказал с усмешкой: — Готово. У тебя есть тридцать секунд. — Спасибо, — с улыбкой ответил Орион. Он коротко поцеловал Лезандера и активировал портключ своей палочкой.

***

Как только ноги Ориона коснулись твердого мраморного пола холла Малфой-Мэнора, он увидел Драко, идущего к столовой, и тот остановился от удивления, увидев его. — Мерлин, Орион, ты потратил целую вечность! — сказал Драко, приближаясь к нему. — Мы собираемся ужинать! Где ты был? И где подарки? Орион ухмыльнулся ему и похлопал по рюкзаку. — Здесь, и нет, ты не можешь их увидеть. Тебе, как хорошему маленькому мальчику, придется подождать до Рождества. Кроме того, для тебя и для твоих родителей было трудно выбрать подарки, ведь у вас уже все есть! У меня чуть мозги не загорелись, когда я думал о том, что я могу вам подарить! Драко фыркнул. — Хороший мальчик, моя метла! Мы имеем дело с Малфоем, — затем он самодовольно добавил: — И, конечно, у меня уже все есть, имя обязывает. Но я очень надеюсь, что ты купил мне что-то, что мне понравится! — Подождёшь и увидишь, — ответил Орион нараспев. Драко закатил глаза. — Ладно, пойдем ужинать. — Я пас, спасибо, — ответил Орион. — Я с ног валюсь после похода по Косому переулку, пытаясь найти для вас подарок. В следующий раз я просто пришлю домашнего эльфа и избавлю себя от хлопот. Он ухмыльнулся Драко и саркастически добавил: — Наверное, Добби, я знаю, как сильно ты ему нравишься. Я дам ему свободу выбирать все, что ему нравится. Он, вероятно, купит тебе и Люциусу носки, просто чтобы с помощью подарка намекнуть вам, чего он хочет для себя. Бедное, порабощенное, маленькое существо Драко усмехнулся. — Бедняжка, говоришь? Более странного эльфа я не видел. Честно говоря, я не знаю, откуда он черпает свои идеи или отношение. Я бы просто дал ему одежду, чтобы избавить меня от головной боли. — Не мешало бы относиться к нему получше, Дрейки-пу, — сказал Орион с ухмылкой, уходя от него. — Никогда не знаешь, что может придумать его независимый ум. Я бы накладывал заклинания на свою еду, просто чтобы проверить, не плюнул ли он в нее! Орион увидел, как Драко побледнел, и усмехнулся, направляясь к своей комнате. Войдя, он быстро запер дверь, наложил заглушающие заклинания на всю комнату и сел на кровать с рюкзаком. Орион немедленно достал стеклянную сферу и посмотрел на кольцо внутри. Он положил палочку Феникса в свой сундук, взял с тумбочки палочку Смерти и Жизни и начал накладывать на нее заклинание за заклинанием, пытаясь идентифицировать заклинание парселзаклинание, наложенное на кольцо. Сфера позволяет проходить через него заклинаниям, сохраняя при этом магию артефакта внутри; позволяя разрушителю проклятий экспериментировать, не подвергая себя вредным проклятиям, которые обычно наложены на древние магические артефакты. После бесплодных тридцати минут Орион устало лежал на кровати, вертя сферу в руке и задумчиво глядя на нее. Теперь ему понять, что это заклинание, изобретенное Волан-де-Мортом. Орион устало вздохнул. Он знал, кто ему в этом помочь. Прошло почти три месяца, но у него не осталось выбора. Орион подошел к своему сундуку и, сняв защиту, сжал медальон в руке. Он вернулся к своей кровати и сел на нее с медальоном в одной руке и сферой в другой. Щелчком пальца он открыл медальон. — Привет, Том, — тихо сказал Орион. Том бросил на него холодный взгляд и прорычал: — Чего ты хочешь? — С чего ты решил, что я что-то хочу? Том злобно фыркнул. — Ты бросил меня на несколько месяцев, сказав, что мы закончили, а теперь тебе вдруг захотелось со мной по-дружески поболтать? Может быть, поинтересоваться, как у меня дела? Я так не думаю! Ты чего-то от меня хочешь, так что выкладывай! -Это не так. Я хотел поговорить с тобой раньше, — ответил Орион, — и хотел знать, как у тебя дела. Просто… — Что? — яростно выплюнул Том. — Что? Почему ты этого не сделал? Почему тебя не заботило, как у меня дела? — Потому что это только усложнит жизнь нам обоим! — горячо возразил Орион. — Ты думаешь, что только тебе было плохо? Том пристально посмотрел на него. — Конечно, ведь застрял здесь! Ты там, живешь своей жизнью, без меня, даже не думая обо мне! Что, по-твоему, мне приходится делать весь день, кроме как думать о нашем последнем разговоре? Чем ещё мне по-твоему заняться в этом чертовом медальоне! — Эй! — отрезал Орион. — Это не моя вина! Ты поместил себя в этот чертов медальон! Надо было подумать об осколках своей души, прежде чем делать крестраж, не так ли? Если тебе станет скучно, то вини себя за то, что сделал это с тобой! — Это к делу не относится, оно того стоит! — прорычал Том. — Я жалуюсь не на то, что застрял здесь, а на то, что ты меня больше не открываешь! — Ты сам в этом виноват! — горячо сказал Орион. — Чего ты ожидал от меня после того, что сделал со мной Волан-де-Морт. — Я СКАЗАЛ ТЕБЕ, ЧТО ОН НЕ ЗНАЕТ, КОМУ ПРИЧИНИЛ ВРЕД! — сердито взревел Том. — Это не имеет значения, — выплюнул Орион. — Он все равно это делает! Он использовал смерть моей мамы, чтобы мучить меня, он использовал нашу мысленную связь, чтобы причинить мне боль. Это только доказывает, какой он ублюдок! Том прорычал: — А что бы ты сделал с тем, кого ты считал врагом? Что бы ты сделал с волшебником, который убил тебя и заставил тебя жить почти два десятилетия в своего рода подвешенном состоянии? Без тела, изо всех сил пытающийся вернуться к жизни? ЧТО БЫ ТЫ СДЕЛАЛ, ОРИОН? ОБНЯЛ БЫ СВОЕГО ВРАГА С РАСПРОСТРАНЕННЫМИ ОБЪЯТИЯМИ? — Нет! — сердито прошипел Орион. — Но я бы вообще не стал делать крестражи. Если он застрял в подвешенном состоянии вместо того, чтобы умереть, это его собственная вина! Том парировал с жестокой и резкой насмешкой: — Верно, ведь Орион Блэк — воплощение всего хорошего, благородного и достойного? Потому что ты бы никогда не запятнал себя такой темной магией? Потому что ты любишь всех волшебников, все виды, все существа? Ты — Спаситель магического мира, конечно, ты бы не стал делать такие вещи! Конечно, тебя не заботит бессмертие и непобедимость. Ты настолько хороший и самоотверженный. Просто умрёшь, как добрый маленький волшебник света, вместо того, чтобы достигнуть своих жизненных целей! — Пошел ты, Том! — горячо ответил Орион. — Я не говорю, что я хороший или идеальный. Я просто говорю, что… — Разве ты не сделал бы то, что сделал я? — яростно прорычал Том. — Если бы судьба темных волшебников и выживание темной магии лежали на твоих плечах, и ты бы знал, что тебе потребуются годы, чтобы достичь своих целей, чтобы гарантировать, что темные родословные продолжатся, станут сильнее, чем раньше, и что Темные Искусства снова станут легальными во всех странах; и зная, что все светлые волшебники будут противостоять тебе, и тебя будут значительно превосходить по численности, и всегда будут преследовать за то, чего ты хочешь достичь, то разве ты бы не сделал что-нибудь, что гарантировало бы, что ты проживешь долго, чтобы увидеть, как это произошло? Достаточно долго, чтобы увидеть, как темные волшебники занимают свое место в мире, а темная магия становится сильнее? Разве ты не сделал бы что-нибудь с собой, даже если бы это означало ошеломляющую боль, став самым ненавистным волшебником и постоянно сражающимся и подвергающим риску свою жизнь, даже если бы ты разрушил саму целостность своей души. ТЫ БЫ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ? Орион уставился на него. Когда его разум обдумал все, что сказал ему Том, он тихо сказал: — Вот так ты это видишь? Вот почему ты на самом деле создал крестражи? Ты считаешь, что твоя единственная ответственность — обеспечить выживание темной магии и наших родословных? — Не восторгайся мной! Я сделал это и для себя, и для нашего вида! — огрызнулся Том. Орион рассмеялся, да так, что слезы потекли из его глаз. Он знал, что таким образом он также выражает свое напряжение и легкую истерику, но ему все равно, ведь это так приятно. Наконец он сказал: — Я не вижу в тебе самоотверженного героя, Том. И не стану поклоняться тебе, — он усмехнулся и добавил: — Иначе это будет похоже на поклонение Дьяволу. Том ухмыльнулся. — Удачное сравнение, если бы он существовал. Хотя я сомневаюсь, что он был бы таким же могущественным, как я. Орион закатил глаза, но затем стал серьезным и тихо сказал: — Я думал, что, возможно, твои цели были твоей причиной. Но я не знал, что ты так сильно переживал по этому поводу или что ты думал, что это бремя лежит исключительно на тебе, Том, — он пронзил Тома взглядом и продолжил: — Потому что это не так. Том фыркнул. — Правда, кто еще там был? Кто еще был достаточно силен, чтобы защитить наш вид и нашу магию? Чтобы положить конец репрессиям против нас? — Никого, — ответил Орион. Он перевел взгляд на Тома. — Раньше никого не было, но теперь кто-то есть, Том. Ты знаешь, что я стремлюсь к тому же и считаю это своим долгом. — Да, — резко ответил Том. — Но тебя больше нет, не так ли? Или, по крайней мере, тебя это недостаточно заботит. Если бы ты тебя это заботило, если бы ты действительно хотел помочь нашему виду, тогда ты бы сражался вместе с Волан-де-Мортом, а не против него! Единственный способ добиться успеха для Тьмы — это собрать нас обоих вместе! — Я могу сделать это один. — Не будучи убитым! — горячо отрезал Том. — Не без поддержки Пожирателей Смерти и Волан-де-Морта! Союз внутри Темной стороны является необходимым условием для победы в войне! Разделяй и властвуй, как говорится. Если ты разделишь Тьму на две стороны, свою и Волан-де-Морта, то тебя обвинят в пособничестве Светлой стороне! — Я не хочу обсуждать это сейчас, — устало сказал Орион. — Ну, когда-нибудь это надо обсудить! Ты ведешь себя как глупый, избалованный маленький мальчик, Орион, когда не добиваешься своего, поэтому пинаешься, кричишь и угрожаешь пойти своим путем. Орион пристально посмотрел на Тома. — Ты знаешь, что это не так. Если бы Волан-де-Морт обращался со мной… — Обращался с тобой как с равным? — прорычал Том. — Как он мог, если ты не давал ему шанса?! Предлагая сделать тебя своим супругом… — Он не предлагал! Он меня заставлял! — сердито прервал Орион. — Однажды он предложил, а ты отказался, — выплюнул Том. — Итак, зная твое упрямство, он сделал то, что нужно было сделать. Я хочу сказать, что он мог относиться к тебе, как равному. Есть супруги, которые равны тем, с кем они… — Да, — резко перебил Орион. — Но супруга должна родить наследника! Я хочу быть ему равным, но не его любовником! Том недоверчиво изогнул бровь и понимающе ухмыльнулся. — Иди к черту, Том, — раздраженно отрезал Орион. — Я не хочу обсуждать Волан-де-Морта. Или будет ли он относиться ко мне как к равному или нет. Или ты веришь, что я хочу, чтобы он меня трахнул? Я вообще не хочу о нем думать! Том весело ухмыльнулся. Орион пристально посмотрел на него, угрюмо фыркнул и, наконец, поднес сферу к Тому. — Об этом я хочу поговорить. Том расширил глаза, а затем, задыхаясь, сказал: — Ты нашёл его. Орион улыбнулся. — О, да, я это сделал. И ты мне должен, малыш Томми. Том пристально посмотрел на него и фыркнул. — Если ты считаешь, что я в долгу перед тобой после того, как это ты захотел найти мои крестражи по какой-то своей гнусной причине, в чем я уверен, тогда… — Там был Дамблдор, — прервал его Орион с самодовольной ухмылкой. — И он заполучил бы крестраж, если бы не я. Представляешь, что бы с ним сделал наш дорогой Дамблдор? — он дразняще перемещал сферу в одну и другую сторону перед Томом. — Тебе бы хотелось, чтобы у тебя было на один крестраж меньше, да, Том? — Он был там? — резко сказал Том. — Верно. И… — парировал Орион, ухмыляясь ему. — Мне кажется, что в этом случае я спас твою задницу. Или, лучше сказать, я спас задницу Волан-де-Морта, поскольку именно у него есть главная душа. Том выглядел совершенно равнодушным и ухмыльнулся. — Хорошо, если тебе нравится считать себя моим Спасителем, я не буду лишать тебя теплых нечетких чувств. Орион усмехнулся. — Нет, нет, Томми. Так не бывает. Я помог тебе, и теперь ты поможешь мне. — Прекрати называть меня Томми! — отрезал Том. - «Том» итак отвратительное имя, не надо его портить ещё сильнее! Орион выгнул бровь. — Что не так с именем «Том»? — Маггловское имя, — выплюнул Том. — Да, и что? — парировал Орион. — Если бы я не узнал, что я — Блэк, то я, вероятно, прожил бы всю свою жизнь, откликаясь на имя «Гарри». Я думаю, что это ещё хуже, чем «Том». Мне нравится имя «Том». Том ухмыльнулся. — Ну, «Гарри» тоже ужасное имя, но, по крайней мере, оно даже у магглов означает «могучий». — Хм, — парировал Орион. — В этом ты прав. Но в любом случае это уродливое имя. Слишком распространённое. — О чем я тебе говорил. — Знаешь, Волан-де-Морт сначала попросил меня называть его Марволо. — Мне так больше нравится, — сказал Том со вздохом. — По крайней мере, это волшебное имя. — Да, — ответил Орион. — Но я не могу видеть в тебе никого другого, кроме «Тома», так что тебе придется с этим смириться. Том закатил глаза. — Хорошо, называй меня как хочешь. Ты сказал, что Дамблдор был там? — Ага, — сказал Орион. — Нет никаких сомнений в том, что Дамблдор уверен, что у тебя есть по крайней мере один крестраж. Вероятно, из-за того, что Слагхорн сказал ему много лет назад, потому что у него нет конкретных доказательств. Он никогда не видел твоего дневника, он не смог достать кольцо, а ты со мной. Но, с другой стороны, он знает, что взрослая душа Волан-де-Морта каким-то образом выжила, так что этого достаточно, чтобы у него возникли подозрения. Затем он рассказал Тому, что случилось с Дамблдором и что было сказано. Том нахмурился. — Значит, он тебя не подозревает? — Я так не думаю, — ответил Орион. — Я использовал гламур и ушел до того, как он исчез. Я одел маггловскую одежду, говорил с акцентом кокни, колдовал только светлыми заклинаниями и не использовал темную магию. Он, очевидно, знает, что я волшебник, но я не могу найти способ, благодаря которыму он мог бы узнать, что это был я. «Хотя, — с тревогой подумал Орион, — Дамблдор мог обратить внимание на палочку Феникса». Показал ли Олливандер палочку Дамблдору перед тем, как Орион украл её? Узнал бы её Дамблдор? Он точно наложил обливэйт на Олливандера, поэтому Дамблдор вряд ли сможет увидеть его связь с палочкой. Но Олливандер наверняка обнаружил, что она пропала, и мог сообщить об этом Дамблдору. Но заподозрит ли Дамблдор, что её украл Гарри Поттер? Даст ли это Дамблдору надежду, что Гарри Поттер действительно жив? Орион обеспокоенно вздохнул. Что ж, даже если Дамблдор подозревал, что Гарри Поттер жив, у него нет возможности узнать, что Орион — это Гарри. Никто, кроме Лезандера, не знает, что у него есть палочка Феникса. Том сказал с облегчением: — Я тоже не думаю, что Дамблдор смог бы тебя заподозрить. Это хорошо. Но это будет означать лишь то, что он будет следить за всеми более внимательно и, вероятно, начнет искать еще один крестраж, — он перевел взгляд на Ориона и добавил: — Ты должен найти чашу, я не знаю, безопасна ли она. — Рано или поздно я это сделаю, — сказал Орион с усталым вздохом. — Но сначала я хочу, чтобы ты помог мне с кольцом. Том выгнул бровь. — Чем помочь тебе? — Давай, Том! — раздраженно парировал Орион. — Если я чувствую на нем парселзаклинание, то и ты тоже можешь. Что это? Том ухмыльнулся. — Созданное мною заклинание. Рад, что ты был достаточно осторожен, чтобы почувствовать заклинание, прежде чем глупо схватить кольцо. — Да, — рявкнул Орион. — И это не благодаря тебе. Ты мог бы дать мне знать! — Я не знал, какое заклинание я наложил на крестраж, чтобы защитить его, не так ли? — горячо возразил Том. — Это сделал Волан-де-Морт, а я в это время был внутри медальона, помнишь? Орион фыркнул. — Да, но, по крайней мере, ты изобрел заклинание, прежде чем оказался в медальоне. Итак, что это такое? Что оно делает? — Заставляет гнить все твое тело, начиная с места контакта, и в конце концов убьет тебя. Чрезвычайно больно, конечно, — ответил Том с самодовольной ухмылкой. — Как мне снять заклинание? Том прищурился. — Крестраж находится в полной безопасности внутри той стеклянной штуки, которую ты создал. Тебе не нужно снимать заклинание — Я сниму, — нетерпеливо парировал Орион. — Мне нужно иметь возможность прикоснуться к нему! — Почему? Что ты собираешься делать с кольцом? — Не твое дело, — отрезал Орион. — Мы говорим о моем крестраже! — Ты у меня в долгу, Том, — резко сказал Орион. — Я спас крестраж от Дамблдора. Том выгнул бровь и ухмыльнулся. — Я не верю, что долги жизни создаются в случае спасения маленького кусочка души, Орион. — Я знаю, что нет, — выплюнул Орион. — До этого даже не было прецендентов. Я полагаю, что необходимо спасти целую душу. Но, тем не менее, ты должен мне оказать услугу! — Ты пытаешься повлиять на мое чувство морали? — сказал Том, весело изогнув губы. — Потому что я могу избавить тебя от хлопот и сказать, что со мной это не работает. Орион закатил глаза. — Хватит со мной играть. Ты мне поможешь или нет? — Скажи мне, почему ты хочешь прикоснуться к кольцу? — Это не имеет ничего общего с тем, что это твой крестраж, Том! — нетерпеливо парировал Орион. — Перестань быть таким параноиком! Но я не скажу тебе почему, ведь это мое личное дело. — Ты бы тоже был параноиком, если бы речь шла о твоей душе, — отрезал Том. Затем он ухмыльнулся и добавил: — Я расскажу тебе контрзаклинание только в том случае, если ты дашь мне клятву волшебника, что не уничтожишь крестраж. Орион уставился на него. Он не собирался давать клятву волшебника! Он хотел, чтобы крестраж стал разменной монетой против Волан-де-Морта. Если он не сможет даже уничтожить его, то против Волан-де-Морт он будет бесполезен. Блин! Но в противном случае Том ему не поможет. Он видел решимость в глазах Тома. И что ж, оно и понятно, Том не дурак. Итак, теперь он либо даст клятву и, наконец, получит в руки Воскрешающий Камень, либо откажется и получит просто неприкосновенное кольцо, которым он не сможет пользоваться. Возможно, он может создать контрзаклинание сам, он хорош в создании темных заклинаний. Но на это у него уйдут месяцы, возможно, год или больше. Орион нахмурился, задумавшись. С другой стороны, разумно ли уничтожать крестраж? Что произойдет с кольцом, если он это сделает? Может ли Камень треснуть и потерять часть своей силы? Или оно выдержит нападение? Орион вздохнул и покачал головой. Он не может рисковать. Орион снова нахмурился, задумавшись. Блин! Если он не сможет уничтожить крестраж, то душа останется в Камне. И он вспомнил, как Роман говорил, что чары нужно создавать тщательно, чтобы их магия не смешивалась с магией артефакта, влияя на него и изменяя его свойства. Разве то же самое не относится к частичке души и Дару? Душа может влиять на Дар. Особенно душа, наделенная некоторой магией Волан-де-Морта, как он и подозревал. Какой была душа Тома. Он знал, что Волан-де-Морт, должно быть, провел какие-то ритуалы, чтобы дать частичкам своей души часть своей магии, позволив им использовать немного магии и получить собственное тело. Точно так же, как дневник и медальон Тома. Так что он не может уничтожить крестраж, вероятно, не сможет использовать Камень, не удалив душу — Мерлин знает, как она влияет на камень — и он не может даже прикоснуться к нему, не сняв парселзаклинание… И он не знает, как безопасно перенести часть души из крестража в другой объект… В дневниках Слизерина об этом не упоминалось, даже в тех редких главах, которые он прочитал в книге Сильвестра… Орион вздохнул. Ну, он все равно не сможет уничтожить крестраж, так что он может сэкономить немного времени и дать Тому ровную клятву. Орион глянул на Тома и пробормотал: — Хорошо. Том широко ухмыльнулся ему. — Отличный выбор, Орион. — Да, да, — угрюмо ответил Орион. — Но тебе также придется дать мне клятву, сказав, что ты дашь мне контр заклинание. Том бросил на него невинный взгляд. — Ты мне не доверяешь? Орион весело фыркнул. — Ни капельки. И если дергание за ниточки морали с тобой не работает, то и смотреть на меня ольньими глазами у тебя не получится. Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы повестись на это! — И то правда, — ответил Том, одарив его очаровательной улыбкой. — Мы очень хорошо знаем друг друга. Никто не знает о тебе столько, сколько я, и никто не знает обо мне столько, сколько ты. Какая из нас выйдет идеальная пара, ты не думаешь? Несмотря на все, что мы знаем друг о друге, осмелюсь сказать, мы по-прежнему заботимся друг о друге больше, чем о ком-либо ещё. Орион усмехнулся. — Твое обаяние на меня не действует. Ну, по крайней мере, в большинстве случаев. Но я предпочитаю тебя обаятельного и честного, а не раздражительного и капризного. — Тот же самое, — шелковисто промурлыкал Том. — И кроме того, я предпочитаю тебя беззаботного, игривого и… моего. Орион закатил глаза и пробормотал: — Ты не меняешься. — Не нужно менять совершенство. Орион фыркнул. — Не знаю, как ты можешь говорить такое с серьезным лицом. Но в любом случае, давай продолжим. В то же время, ладно? — Идёт. Орион пронзил Тома взгядом и начал: — Я, Орион Сириус Блэк, клянусь своей магией… — Я, Том Марволо Реддл, клянусь своей магией сказать Ориону Сириусу Блэку… -… Никогда не уничтожать крестраж Тома Марволо Реддла из рода Гонт. — …контрзаклинание, позволяющее разрушить парселзаклинание на крестраже кольца Гонт. Орион почувствовал притяжение своего внутреннего магического ядра, когда белый свет охватил и медальон, и его самого, а затем в мгновение ока утих, его внутреннее ядро ​​успокоилось. Орион улыбнулся Тому. — Говори. — Effrego Maledictio Puter Mortis, — спокойно прошипел Том. Орион выгнул бровь. — Сложно. Том самодовольно ухмыльнулся ему. — Это так. И если ты собираешься это сделать, я хочу посмотреть. — Хорошо, — ответил Орион, положив сферу на середину своей кровати, положив рюкзак на пол и сжимая медальон так, чтобы Том мог видеть сферу. Он направил палочку на сферу и взволнованно прошипел: — Effrego Maledictio Puter Mortis! В этот момент темно-зеленый луч вырвался из его палочки и ударил в стеклянную сферу, пройдя через нее в кольцо. Внезапно раздался оглушительный взрыв мощной темно-зеленой магии, и осколки стекла разлетелись повсюду, в то время как все в комнате гремело и тряслось от жестокой силы, вырвавшейся из середины кровати. — Дерьмо! — воскликнул Орион, бросаясь на пол с медальоном под телом и руками над головой. Сердце Ориона колотилось, а осколки стекла падали на пол, на спину, на мебель, повсюду. Через несколько мгновений он, шатаясь, встал, осколки посыпались со спины его рубашки. Он сжал медальон и посмотрел на зону бедствия. Его кровать, казалось, была превращена в пыль пушечным ядром, и там, посреди того немногого, что осталось от его кровати, лежало кольцо без сферы среди обуглившейся пыли того, что когда-то было его матрасом. — Мог бы сказать мне, что так произойдет! — рявкнул Орион на Тома, заставляя его посмотреть, что случилось с его кроватью. — Как, черт возьми, я должен это объяснить Малфоям?! — Я не знал, что так произойдёт! — горячо возразил Том. — Я никогда раньше не применял контрзаклинание на предмет, находящийся в стеклянной сфере! Разве тебе не пришло в голову, что сфера может разбиться? — Трусики Мерлина, посмотри на мою бедную постель, Том! — отчаянно сказал Орион. «Где мне теперь спать? Я не могу сказать Малфоям, что уничтожил собственную кровать! Они подумают, что я сошел с ума! Том фыркнул. — Рано или поздно они об этом узнают. Просто придумай какое-нибудь оправдание, — затем он дьявольски ухмыльнулся. — Ты всегда можешь попросить Волан-де-Морта предоставить тебе комнату в его поместье. Я уверен, он будет рад твоему присутствию, особенно в холодные зимние ночи. — Ой, заткнись, Том! — угрюмо отрезал Орион. Он направил палочку на осколки стекла. — Эванеско! Осколки стекла мгновенно исчезли, и Орион фыркнул. — Правильно. А теперь посмотрим, сработало ли твое кровавое, опасное для жизни контрзаклинание. Он протянул руку, чтобы коснуться кольца, когда Том закричал: — Подожди! Орион бросил на него нетерпеливый взгляд. — Что теперь? — На всякий случай первым делом наложи: Revelio mortis malediction. Орион вздохнул: — Хорошо. Он направил палочку на кольцо и прошипел: — Revelio mortis malediction! Ничего не произошло, и Том самодовольно сказал: — Продолжай, парселзаклинание исчезло. — Ты не был уверен, что контрзаклинание сработает?! — огрызнулся Орион. — Волан-де-Морт мог наложить что-нибудь еще. Откуда мне было знать? — И ты не стал бы сообщать контрзаклинания других заклинаний, если бы они были, не так ли? — сердито сказал Орион. — Когда ты давал мне клятву, ты упомянул только ОДНО контрзаклинание! Ты все упомянул в единственном числе! Том ухмыльнулся. — Ты просил только одно контрзаклинание. — Коварный ублюдок! Том выгнул бровь и беззастенчиво парировал: — Будто ты этого ещё не понял. Орион фыркнул. — Я буду иметь это в виду. — Пожалуйста, сделай это, — сказал Том с дразнящей улыбкой. — Ты невозможен, — отрезал Орион. — Могу ли я прикоснуться к кольцу сейчас? — Да. Он уже собирался обхватить кольцо пальцами, когда услышал за спиной хлопок. Орион немедленно закрыл медальон и сунул его в карман брюк, а затем развернулся. — Что случилось, мастер Орион, сэр? — лихорадочно сказал Добби, его большие глаза осматривали комнату, а уши покачивались влево и вправо. — Э… произошел небольшой несчастный случай, когда я практиковал заклинание, Добби, — парировал Орион. — И не называй меня «хозяином», я не Малфой. — Но ваши опекуны — мастер и госпожа Малфой, мастер Орион, сэр, — возмутился Добби. — Я должен сказать «Мастер», Мастер Орион. Вы — семья. Орион вздохнул и устало потер лоб. — Ладно, Добби, делай, что хочешь, — он взглянул на эльфа и умоляюще сказал: — Скажи, а не могли бы мы оставить то, что случилось с моей кроватью, между собой? Добби начал раскачиваться и нервно сжимать руки. Он говорил так, как будто это стоило ему больших усилий. — Хотел бы помочь Мастеру Ориону, ведь вы добры ко мне. Но я должен сказать Госпоже. Она не добра, — потом он ахнул и завыл: — Ой, плохо, Добби, плохо, Добби! Надо погладить утюгом руки! Орион пробормотал себе под нос, сжимая плечи Добби: — О, ради Мерлина! Он посмотрел Добби в глаза и сказал ему: — Я твой хозяин и говорю тебе не гладить руки, хорошо? — Спасибо, Мастер Орион, сэр, — с обожанием сказал Добби. — Пожалуйста. Орион поспешно схватил кольцо, отмахнувшись от волнения и толчка силы, которые он почувствовал, и спрятал его в карман. Он повернулся к Добби и сказал: — Ты можешь избавиться от этого и принести мне другую кровать? — Да, мастер Орион, — радостно ответил Добби. — Я принесу лучшую кровать из лучшей комнаты для гостей. Щелчком пальцев Добби разрушенная кровать исчезла. — О, и скажи Нарциссе, что я наложил не по назначению темное заклинание, поэтому кровать была уничтожена. — Мастер Орион не должен произносить темные заклинания, — строго сказал Добби. — Темные заклинания — это плохо, Мастер Орион — это хорошо, — затем он отчаянно закричал: — Ой, простите Добби. Плохой эльф, плохой эльф! Нельзя указывать Мастеру, что делать! Должен удариться головой! — Добби! — отрезал Орион. — Я разрешаю тебе говорить мне все, что хочешь, только не наказывай себя! Добби посмотрел на него заплаканными и счастливыми глазами. — Спасибо, мастер Орион! — затем он добавил: — Мастер Орион не должен использовать темные заклинания. — Ну, я темный волшебник, Добби, — сказал Орион. — Именно этим я и занимаюсь. — Темные волшебники могут стать добрыми светлыми волшебникам, мастер Орион, сэр, — настаивал Добби. Орион улыбнулся. — Но я не хочу. Добби что-то недовольно пробормотал. Через несколько минут он вернулся с кроватью, и Орион быстро поблагодарил его и отправил восвояси. Орион плюхнулся на свою новую кровать и достал медальон. — Что случилось? — сказал Том, как только Орион открыл медальон. — Домовой эльф, — парировал Орион. — У меня уже есть новая кровать. — Вот видишь, всё не так уж и плохо. — Да, это если Нарцисса и Люциус не заинтересуются заклинанием, которое я «практиковал». — Просто скажи, что это была «Бомбарда». — Зачем мне практиковать заклинание, которое мне удавалось без проблем накладывать в течение многих лет? А потом промахнуться и удариться о собственную кровать? — фыркнул Орион. — В любом случае, это не имеет значения. Я просто скажу, что у меня было настроение уничтожить свои собственные вещи, чтобы снять стресс. Жаль, если они не поверят этой отговорке. Они никогда не приблизятся к правде, но могут что-то заподозрить. Он быстро вытащил кольцо из кармана и уставился на него, его пальцы плотно обхватили Камень, чувствуя пульсирующую магию под кончиками пальцев. Орион ахнул и закрыл глаза, почувствовав сильное притяжение Камня к его внутреннему ядру темной магии. Мерлин, это намного интенсивнее, чем раньше! И такая соблазнительная… такая могущественная… Он чувствовал, как его темная магия яростно кружится внутри него, в волнении и унынии, устремляясь через его руку, к его руке, к его пальцам, а затем к Камню, как будто он пытался что-то сделать своего рода связь. Его темная магия по собственной воле вошла в Камень, но затем остановилась, как будто столкнувшись с блоком. Она пытался снова и снова, неоднократно. Орион уступил тому, чего хотела его магия, тому, что хотел сделать он сам. Густые капли пота выступили у него на лбу, и его начало трясти. Его магия стала более дикой, неистовой и отчаянной. Затем Орион почувствовал чужую пульсацию в Камне и странное движение внутри него… В следующий момент он почувствовал, как мощная волна его темной магии вырвалась из его ядра и направилась к Камню, настаивая и не сдаваясь. Он слышал, как кто-то зовет его по имени, но Орион продолжал. Его темная магия врезалась в Камень, словно желая заявить права на то, что принадлежало ему, но снова и снова возникал блок. Это начало причинять боль, такую ​​сильную боль, когда его магия отчаянно столкнулась с чем-то, что не позволяло ей пройти. Орион с криком уронил кольцо и открыл глаза, тяжело дыша и испытывая боль. Он потер лоб. Он знал, что это было, его подозрения оправдались. — Орион! — встревоженно сказал Том. — Что, черт возьми, происходит? Что ты сделал? Орион пристально посмотрел на него. — Что ты имеешь в виду? — Кольцо светилось черным! И свечение прошло по твоей руке, плечу и туловищу! — Скажи мне что-нибудь, Том, — бросил Орион. — Почему я чувствую твои крестражи? Том побледнел. — Чувствуешь? О чем ты говоришь? — Я говорю о странном шевелении, которое я чувствую, когда нахожусь рядом с Волан-де-Мортом, и о шевелении, которое я только что почувствовал с кольцом! Том нахмурился. — Ты почувствовал это с кольцом? — Да, — прорычал Орион. — Я хочу знать, что это такое. Именно ты сказал, что мне не следует приближаться слишком близко к Волан-де-Морту, потому что в противном случае он поймет, что я Гарри Поттер. Ну, он еще этого не осознал. Я не знаю, чувствует ли он шевеление или нет, но ему никогда не приходит в голову, что я Гарри Поттер. В любом случае, скажи мне раз и навсегда, что это такое! Том выгнул бровь и ухмыльнулся. — Что ты об этом думаешь? — Я не знаю! — в отчаянии ответил Орион. — Я уже отверг такую ​​возможность. Слава Мерлину, это не оно! Но дальше я в полной растерянности. Том прищурился — Какую возможность ты отверг? — То, что я являюсь крестражем! Смешно, я знаю! — взволнованно сказал Орион. — Но мне просто нужно было убедиться. Глаза Тома блеснули понимающим весельем, прежде чем он быстро скрыл это и задумчиво сказал: — Ну, если ты уже отбросил эту возможность, что совершенно нелепо, то я не знаю, что это могло быть. Орион посмотрел на Тома и проговорил: — О, Том, я знаю, что ты знаешь. Шевеление вызвано связью. Той самой связью, которая заставляет меня чувствовать то, что иногда чувствует Волан-де-Морт, и которая позволил мне увидеть его глазами и Н… — И что? — И ничего! Я хочу узнать об этой чёртовой связи! — прорычал Орион. Том выгнул бровь и спокойно сказал: — Откуда мне знать? Твоя связь беспрецедентна в магическом мире. Я не знаю всех ответов на загадки магии, Орион. Я знаю многое, но не все. — Ради Мерлина, Том! — нетерпеливо сказал Орион. — Ты знаешь! Просто скажи мне! — И ты скажешь мне, почему ты так сильно хочешь заполучиь кольцо? Ты объяснишь мне, что только что произошло между тобой и ним? — отрезал Том. — Нет, — прорычал Орион. — Я не могу тебе сказать. — Тогда мы в тупике, — сказал Том с ухмылкой. — Как это случалось раньше, когда каждый из нас хранил свои маленькие грязные секреты. Я думал, что мои секреты более пикантны, но теперь я вижу, что ошибался. Когда будешь готов обменяться информацией, дай мне знать. — Отлично, — угрюмо отрезал Орион. — И на том спасибо. — Аналогично, — ответил Том с ухмылкой. — Ты раздражаешь! — сказал Орион. — Если бы я знал, что ты причинишь мне столько хлопот, я бы оставил тебя одного в комнате Регулуса, даже не открыв тебя! Том очаровательно улыбнулся ему. — Ну-ну, Орион. Я делаю твою жизнь интересной. Только представь, как скучно было бы без меня. — И без Волан-де-Морта! — вмешался Орион. — Было бы неплохо! — Точно было бы, Орион? — шелковисто сказал Том с блеском в темно-голубых глазах. — Кто бы вызвал у тебя такие горячие и страстные отклики, если бы меня не было рядом? Кто бы соблазнял тебя местом рядом с ним, предлагая власть, статус и принадлежность? Кто хотел бы сделать тебя полностью своим? Чтобы обладать тобой во всех смыслах, давая тебе столько же взамен. Хм, Орион? Орион неловко поморщился, но наконец сказал: — Есть еще один человек, который предлагает мне это, и которому я доверяю, он даст мне столько, сколько он возьмет, как ты выразился. — Вампир никогда не сможет дать тебе то, что могу я! — яростно прорычал Том. Орион ухмыльнулся ему. — Как мало ты знаешь, Том. Том прищурился и опасно прошипел: — Ты ведь не собираешься делать ничего глупого, Орион? Ухмылка Ориона стала шире, когда он принял притворно-невинное выражение. — Что ты имеешь в виду? — Орион, — яростно прошипел Том. — Тебе лучше не ​​делать то, о чем я подумал! Тебе не подходит этот жалкий, грязный полукровка! Орион яростно зарычал: — Не называй его так! Для меня он в десять раз лучше, чем ты! — ТЫ НЕ СТАНЕШЬ ОФОРМЛЯТЬ СВЯЗЬ С НИМ! — безумно закричал Том. Орион зарычал: — ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА УКАЗАТЬ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ! ИЛИ С КЕМ СПАРИВАТЬСЯ! Я буду делать всё ради собственного счастья, не обращая внимания на тебя или на кого-либо, совершенно не связанного со мной! — ТЫ МОЙ! ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЕШЬ, НАСКОЛЬКО И ПОЛНОСТЬЮ ТЫ ПРИНАДЛЕЖАЕШЬ МНЕ! — раздраженно крикнул Том. — Хочешь знать? Хорошо! Я скажу тебе, чтобы ты наконец признал это! Ты мой… — Заткнись, Том! — яростно вмешался Орион. — Ничто из того, что ты мне скажешь, не заставит меня думать, что я твой! Люди — это не собственность, Том! — Дурак! — сердито выплюнул Том. — Ты мой… В этот момент Орион захлопнул медальон и в ярости швырнул его в сундук. Чертов придурок! Орион пнул свою кровать и поморщился. «Я идиот!» — он сердито взъерошил свои волосы. Почему Том не отказался от своих нелепых собственнических мыслей? Ох, черт, Том! Есть гораздо более важные вещи! Орион настороженно посмотрел на кольцо и вздохнул. Он опустошил коробочку с запонками, быстро вложил туда кольцо и закрыл его. Он защитил коробку заклинаниями, включая заклинания крови и парселзаклинания. Наконец, он оставил коробку в своем сундуке, также надежно защитив его Он взял книгу Сильвестра, плюхнулся на кресло перед столом, устало протер глаза и проверил время. Уже одиннадцать вечера. Орион вздохнул, еще раз протер глаза и начал читать книгу Сильвестра. Ему нужно будет закончить её как можно скорее, чтобы иметь представление о том, как переместить часть души из Камня-крестража в другое хранилище. Часы медленно шли, и наконец Орион, изнуренный, заснул поверх книги; так и не найдя ничего, что могло бы помочь ему вернуть Камень в исходное состояние, чтобы использовать его для спасения отца.