Наследник рода Блэк

Его тело пылало. Он почувствовал, как его кожа напряглась, он задыхался, и издал мучительный жалобный стон. Ему казалось, что его окружает приятный горящий огонь, он чувствовал, как руки касаются каждой части его тела. Он чувствовал, как жар поднимается внутри него. Алые глаза смотрели на него, вглядываясь в каждый дюйм его кожи. Он мог слышать слова на парселтанге, которые шипели у его уха, и он мог чувствовать легкий язык, скользящий по его челюсти, вдоль шеи к груди. Он выгнулся. Он чувствовал, как длинные пальцы касаются его, двигаясь все ниже и ниже. Он издал громкий стон. Орион проснулся лихорадочно и ошеломленный, весь в поту. Что за хрень ему снится? Он покачал головой и коснулся кожи. Она очень теплая, он чувствовал себя так, как будто только что выздоровел от сильной лихорадки. Его разум был медленным и словно не хотел просыпаться. Орион сел на свою кровать и протер глаза. Ему давно снились странные сны, но вскоре он забыл о них, остались только ощущения. И ощущения были, мягко говоря, тревожными. Он чувствовал, что ему что-то нужно. Он помнил прикосновения, сопровождавшиеся удовольствием, эротическим удовольствием. Он задавался вопросом, связаны ли как-то эти сны с тем, что он — подросток? Возможно, другим мальчикам тоже снятся подобные сны. Возможно, его разум говорит ему, что он готов к чему-то большему. Его отношения с Лезандером — устойчивые, они предавались долгим поцелуям и ласкам, но Орион не чувствовал себя готовым к чему-то большему, хотя знал, что Лезандер уже готов. Сон полностью покинул его. Он чувствовал беспокойство, ему нужно что-то делать. Он посмотрел на тумбочку и увидел одну из многих книг, которые Люциус подарил ему летом: «Соответствующий магический протокол и поведение, подобающее чистокровному волшебнику». Орион вздохнул, что ж, книга наверняка погрузит его в сон. Но ему нужно заняться физическим. Орион встал и молча вышел из спальни. Гостинная была пуста. Он быстро наколдовал темпус и увидел, что сейчас три часа ночи. Может быть, он не может уснуть, потому что завтра они уезжают в Хогвартс. Первые два месяца занятий были очень напряженными, словно учителя хотели, чтобы они выучили как можно больше перед Турниром. Даже те студенты, которые не едут, были очень взволнованы и всегда подходили к студентам делегации, чтобы дать им совет и выразить свою поддержку. И ученики, которые поедут, начали собираться после уроков, чтобы вместе изучать заклинания. Даже Виктор Крам подошел к нему и дружески протянул руку, прося у него прощения за то, что он разозлился на него, когда Орион использовал заклинание на парселтанге на Дуэльном турнире. Проведя какое-то время с Крамом, Орион увидел, что Крам — хороший человек, пусть и не самый лучший собеседник, но при этой хороший дуэлянт. А также Ориону нравились разговоры с ним о квиддиче. Калипсо яростно училась и всегда таскала Лезандера и его в библиотеку, чтобы выучить больше полезных заклинаний. Орион улыбнулся, когда подумал о ней. Она чуть ли не билась в истерике, постоянно бормоча о важности победы в Турнире Трех Волшебников, чтобы поднять репутацию таких темных школ, как Дурмстранг. Занятия были очень интересными, особенно окклюменция и легилименция. Лезандер преуспевал благодаря своим природным барьерам разума, а Калипсо быстро увлеклась окклюменцией. Мастер Селванс решил, что Орион и Лезандер опережают остальных и начал практиковать Легилименцию. Легилименция намного сложнее, чем окклюменция, но Орион полон решимости преуспеть в данной науке. Он своими глазами видел, как Волан-де-Морт использовал её, и хотел иметь возможность использовать заклинание без палочки и без зрительного контакта, как это делал Волан-де-Морт. У него нет такого уровня знаний, а всего два месяца практики, но за два года занятий он полон решимости добиться своего. Способность Калипсо к окклюменции также заставила Ориона задуматься, когда он раскроет ей некоторые из своих секретов. Он чувствовал себя частично виноватым в том, что рассказал Лезандеру о Гарри Поттере, но не смог сказать ей. Но теперь, когда она быстро осваивает окклюменцию, возможно, он сможет сказать ей правду. Она — его лучший друг и полностью доверяет ему, как и он ей. Так что, может быть, в не столь отдаленном будущем Орион расскажет ей. Кто-нибудь рано или поздно узнает об этом, и она почувствует себя преданной из-за того, что он не сказал ей, и, кроме того, ему понадобится поддержка, когда тайное станет явным. Орион решил, что, возможно, расскажет ей в этом году. Орион огляделся и, увидев, что он один, быстро наложил дезиллюминационнное заклинание и покинул общежитие четвертого курса. Он оглядел коридор и быстро метнулся к первому классу. Он быстро сотворил несколько свечей и зажег их, взмахнув палочкой, чтобы покончить с дезиллюминационнным заклинанием. Он ходил по классу, все еще чувствуя некоторую тревогу. У него появилось ощущение, что что-то должно произойти в этом году. Это может быть его нервозность из-за Турнира Трех Волшебников, но он чувствовал, что дело в чем-то другом. Его многое беспокоило. Из писем Драко он узнал, что Грозный Глаз Грюм преподает Защиту от темных искусств. Этот факт чуть не заставил его покинуть делегацию. Сириус давно рассказал ему о легендарном авроре и его глубокой ненависти к Темным искусствам, но не это его беспокоит, а Калипсо. Этот человек был тем, кто возглавил нападение на поместье Розье, в результате которого погибли ее мать и дядя. Он беспокоился о том, как его подруга справится с присутствием Грюма в Хогвартсе. Но больше всего он боялся волшебного глаза волшебника. Он помнил, как Сириус рассказывал ему о некоторых его свойствах, и только после того, как он исчерпал все ресурсы библиотеки по этим типам магических средств, он смог отдохнуть немного спокойнее. Согласно его исследованиям, волшебный глаз мог видеть сквозь обычные чары гламура, мантии-невидимки, умеренно мощные дезиллюминационнные заклинания и одежду — часть одежды все еще немного беспокоила Ориона, — но, к счастью, он не видит сквозь темные кровные заклинания, как те, которые он использовал, чтобы скрыть свой шрам. Так что причин для беспокойства у него нет. Но оставался еще вопрос об Олливандере и его палочке, и, разумеется, целый год под руководством Дамблдора… Случится катастрофа, если старик сумеет раскрыть некоторые его секреты. А еще есть Снейп, о котором он до сих пор не знал, на чьей он стороне. Ему опасно ехать в Хогвартс, но, с другой стороны, в замке существует много тайн, которые нужно исследовать. Он хотел найти Тайную Комнату и тщательно изучить ее; ему также нужно забрать мантию-невидимку. Он не забыл о своем стремлении заполучить Дары Смерти, и, хотя его гораздо больше интересовал Воскрешающий камень, чем что-либо еще, Каркаров сказал ему, что ему нужно получить их все. Орион не знает, почему, но последует совету Каркарова. Орион тоже беспокоился о Ремусе. В последнем письме, которое он получил от него, говорилось, что Ремус уже вступил в контакт со стаями оборотней и собирается присоединиться к ним. Орион обрадовался, что Ремус прислушался к его совету и вернулся к стаям, чтобы оценить ситуацию и попытаться взять на себя командование, но опасался за безопасность Ремуса. Мордред знает, что Грейбек — свирепый и неуравновешенный, он надеялся, что Ремус сможет тонко взять под контроль, не сталкиваясь с Грейбеком, пока он не получит достаточно поддержки от других оборотней. Это было последнее письмо, и Ремус сказал ему, что не сможет общаться с ним, пока он со стаями, так как они живут изолированно, а он не станет рисковать из-за того, что могут увидеть сов с письмом возле лагерей. Орион осторожно провел пальцами по волосам и медленно выдохнул, пытаясь расслабиться. Ему нужно потратить немного энергии, чтобы отвлечься от своих многочисленных забот. Он глубоко вдохнул и начал очищать свой разум. Он медленно сосредоточился на своем внутреннем ядре и подтолкнул его. Быстрые черные вспышки начали кружиться вокруг его ядра, и он улыбнулся, не закрывая глаза. Он довольно хорошо научился призывать свою темную магию по своему желанию. После того первого раза, когда он вызывал черное пламя в своей спальне в поместье Малфоев, он никогда не прекращал практиковаться. Поначалу он всегда оказывался измученным и с небольшими результатами, но постепенно он становился лучше, и теперь не было так утомительно или трудно заставить свою черную магию шевелиться. Для более мощного эффекта ему нужно было подумать о своей ярости и жажде мести, но он также узнал, что первые проявления магии возникают легко, если он расслаблен и спокоен. Его обучение окклюменции было отличным, чтобы достичь этого, и теперь он использовал эти навыки медитации, чтобы открыть источник своей темной магии. Он сильнее сосредоточился и поднял правую ладонь вверх. Он думал о форме, которую он хотел, чтобы его магия приняла. Когда он зол, он может легко вызвать черное пламя, но когда он спокоен, как сейчас, его магия приняла новую форму. С закрытыми глазами и спокойным и расслабленным разумом он чувствовал, как его магия проходит сквозь него и поднимается вверх по руке. Он сразу же почувствовал это на своей ладони, открыл глаза и усмехнулся, увидев результаты. Там, в нескольких дюймах над его вытянутой ладонью, парил темный шар движущейся черной воды. Он завороженно смотрел на мягкие приливные движения его поверхности и чувствовал чувство спокойствия. Он ткнул в нее указательным пальцем другой руки и улыбнулся, когда почувствовал прохладу воды на кончике пальца. Он сконцентрировался еще сильнее и заставил воду завихриться быстрее, пока маленькие волны не начали бешено двигаться по поверхности. Он сузил глаза, и земной шар расширился, волны яростно бились друг о друга, и он почувствовал, как падает температура. Он почувствовал озноб, пробежавший по его телу, когда он сделал воду ледяной, и внезапным движением ладони он толкнул шар вперед и увидел, как он превратился в струю бритвенно-острого черного льда, когда он пролетел по воздуху и с шумом разбился о стену. Орион двинулся вперед и опустился на колени перед большими разбитыми черными кристаллами. Он дотронулся до одного и быстро отдернул палец с неглубокой раной в том месте, где он коснулся одного из краев одного из фрагментов. Он улыбнулся про себя. Да, у него неплохо получалось. Внезапно волосы на его шее зашевелились, и он ощутил вокруг себя сметающий холод. Он быстро встал, обернувшись, и столкнулся с привидением. Он посмотрел на нее с открытым ртом. За все годы, проведенные в Дурмстранге, он впервые увидел ее после Зала Шепотов. Непостаревшая миниатюрная женщина с длинными темными волосами и проницательным взглядом проплыла перед ним с легкой улыбкой на лице. — Я вижу, ты тренируешься. Не так уж плохо, но ты можешь гораздо больше, — сказала она неземным голосом. — Это гроши по сравнению с тем, что ты действительно можешь. Орион закрыл рот и изогнул бровь: — Откуда вы знаете? Я впервые вижу вас с того дня. Она подплыла к нему и тихо сказала, пронзая его своими черными глазами: — О, я наблюдала за тобой. Всегда. И я знаю о тебе больше, чем ты сам. Орион нахмурился. — Вы сказали мне, что ответите на мои вопросы, когда я вас найду. Она усмехнулась, и ее неземной голос разнесся по стенам класса: — Но ты меня не нашёл. Я сама пришла к тебе. — И как мне вас найти? — раздраженно спросил Орион. — Я обыскал замок и ничего не нашел. Почему сейчас вы не можете мне сказать, что вы имели в виду несколько лет назад, говоря, что я нечто другое, нечто неожиданное? Она потянулась к нему своей полупрозрачной рукой и коротко коснулась его щеки. Орион почувствовал странный лед там, где ее пальцы коснулись его, прежде чем она опустила руку и отошла. Она парила над ним и спокойно ответила: — Ты еще не готов найти меня. С твоими вопросами придется подождать. Орион сердито посмотрел на неё. — Я прождал несколько лет. Я имею право знать, о чем вы говорили. Я не люблю, когда со мной шутят. Она весело посмотрела на него и, подняв маленький палец, указала на его шею. — Сначала тебе нужен кто-то еще, чтобы ответить на твои вопросы. Орион посмотрел на то, на что она указывала, и достал из-под рубашки ониксовый кулон. Он посмотрел на нее широко раскрытыми глазами и сказал шепотом: — Это… Дары Смерти связаны с вами? — В каком-то смысле, — кратко сказала она. Орион начал терять терпение. Он сказал резко: — Просто скажите мне, что вы имели в виду, говоря, что я был чем-то неожиданным. Я не такой, каким вы ожидали меня увидеть? Поэтому вы не хотите мне сказать? Она серьезно посмотрела на него и ответила: — Ты нечто другое, но ты тот, кем ты должен быть. Кого я и другие ждали. Ты получишь ответы, когда будешь готов, а этот портключ не активируется до тех пор. Только после этого ты сможешь найти меня. Она отвернулась и начала исчезать. — Подождите! Пожалуйста, подождите! — в отчаянии сказал Орион. — Что я? Она повернула голову и тихо прошептала: — То, что мы планировали бессчетное количество веков, Виндико Атрум. А потом она исчезла. Орион стоял ошеломленный посреди класса и чувствовал, как температура поднимается до нормального уровня. Он обдумывал ее последние слова. «Она назвала меня «Виндико Атрум», — размышлял он. — «Латинская фраза… «Атрум» означает тьму… «Виндико» имел несколько интерпретаций: освободитель, защитник, мститель, тот, кто избавляет… Что она имела в виду? Освободитель тьмы? Тот, кто защитит Тьму? Защитник тьмы? Что все это значит?! Орион хотел закричать от отчаяния. Почему он еще не готов что-то узнать о себе? И почему она сказала, что знает о нем больше, чем он? И она знает о его способностях, когда только Волан-де-Морт видел их в прошлом. Он никому ничего не рассказывал и не показывал. Она видела, как он тренируется, но откуда она знает, что он может гораздо больше? Что его силы выходят за рамки того, что он может сделать сейчас. Подачка! Она сказала, что его сегодняшнее волшебство было ничтожным по сравнению с тем, на что он действительно способен! Тогда, конечно, ему нужно больше практиковаться и посмотреть, как далеко он сможет зайти. Он нахмурился и посмотрел на свой ониксовый кулон. Она смогла увидеть его таким, каким он является на самом деле; кулон Даров Смерти, который для кого-то является порталом. Он никогда не думал, что духи Зала Шепотов и Дары Смерти связаны между собой. Он подозревает, что духи взаимодействовали с Каркаровым в прошлом, но у него нет никаких доказательств этого. Каркаров никогда не упоминал о них. Но теперь он не сомневается, что Дары Смерти были связаны с духами, а он связан с Дарами Смерти. Возможно, он сможет найти духов только тогда, когда найдет Дары? Орион вздохнул, это займет очень много времени… Но нет, она сказала, что он найдет ее после разговора с человеком, к которому портключ должен привести его. Так что, возможно, ему не понадобятся Дары. Орион сердито отбросил черные кристаллы и свечи и побрел обратно в свою гостиную.

***

Войдя в гостиную, он остановился на полпути, увидев маленькую фигурку, тихо сидящую на одном из диванов. Мальчик закрыл глаза и, казалось, сосредоточился или медитировал. Орион молча подошел ближе и сразу же почувствовал небольшое движение в своей внутренней магии, которое он чувствовал всякий раз, когда он находился рядом с другим мальчиком. Сначала его смутило то, что его магия реагировала на присутствие другого мальчика. Тем более, что он ничего о нем не знал и никогда с ним не общался. И особенно потому, что это началось только в этом году. Он наблюдал за другим мальчиком в течение первых двух месяцев, и у него возникло подозрение, но он никогда не приближался к другому мальчику. Он не уверен. Но показания были. Как он никогда ни с кем не разговаривал, всегда предпочитал оставаться в стороне, Орион стоял молча, созерцая темноволосого мальчика, когда его черные глаза открылись и встретились с глазами Ориона. Мальчик нахмурился и угрюмо сказал: — А, это ты. Орион нахмурился и сел перед другим мальчиком. Он спокойно сказал: — Да, всего лишь я. — Чего ты хочешь, Блэк? Орион поколебался, но решил, что этот разговор давно назрел. Он пронзил мальчика взглядом и тихо сказал: — Я хочу знать, собираешься ли ты стать некромантом, Локи. Локи нахмурился. — Почему ты так думаешь? — Я никак не мог понять, почему ты отклоняешь все попытки студентов познакомиться с тобой на протяжении многих лет. Ты всегда держишься в стороне от остальных и ни с кем не разговариваешь. Но я думаю, что знаю причину этого. В этом есть смысл, если ты хочешь быть некромантом, — серьезно ответил Орион. — Ты приехал в Дурмстранг, уже зная, что хочешь им стать, вот почему ты отвергаешь все контакты с людьми. Интересно, ты с самого раннего возраста знал, что хочешь им стать, или что у тебя есть способность им стать? — О, значит, ты, наконец, понял это? — резко спросил Локи. — И теперь мне приходится терпеть все твои вопросы только потому, что твой крошечный мозг смог придумать причину моего поведения? Орион пожал плечами. — Мне просто стало любопытно. — Почему я должен тебе говорить? Тебе какое дело? — сердито сказал Локи. — Наверное, никакого, — спокойно ответил Орион. — Но я чувствовал… Он заколебался и неуверенно посмотрел на Локи. — Что почувствовал? Я не в настроении мириться с твоими играми, Блэк, — выплюнул Локи. Орион потерял терпение и сердито сказал: — Я не играю в игры. Я просто хотел поговорить с тобой вежливо! Локи усмехнулся. — Ну, я не хочу говорить с тобой ни сейчас, ни когда-либо. — Тогда будь по-твоему, — рявкнул Орион. — Недавно я почувствовал некоторую совместимость с твоей магией и просто хотел знать, что это такое! Орион сердито встал и повернулся, чтобы пойти в свою спальню, но тут он услышал, как Локи едко сказал: — Значит, ты, наконец, почувствовал это? Мне было интересно, сколько времени это займет у тебя. Он обернулся, чтобы посмотреть на другого мальчика, и изогнул бровь. — Значит, ты тоже это почувствовал? Локи фыркнул. — Конечно. Ты, должно быть, очень тупой, если тебе понадобилось столько времени, чтобы понять, кто ты такой. Орион нахмурился и откинулся на спинку стула: — Ты хочешь сказать мне, что думаешь, что я могу стать некромантом? Локи равнодушно посмотрел на него и усмехнулся: — Не с такой скоростью, с какой ты идёшь. Орион медленно вдохнул, выиграв время, чтобы набраться терпения, а затем тихо сказал: — Но это… То, что я чувствую рядом с тобой, потому что у тебя есть потенциал стать некромантом, и у меня он тоже есть, и поэтому моя магия реагирует на твою? Локи посмотрел на него так, как будто Орион — самый тупой человек в мире и только что произнес что-то совершенно очевидное. Орион закатил глаза. — Хорошо. Так вот почему, — он хмуро посмотрел на Локи и спросил: — Но как ты узнал, что у тебя есть потенциал? Когда тебе исполнилось одиннадцать? — Я и раньше знал, — строго сказал Локи. Затем он усмехнулся: — То, что ты узнал об этом только сейчас, потому что ты тупой или просто магически слаб, не означает, что другие, такие как мы, не знали об этом с самого начала. — Я не магически слабый или тупой! — сердито сказал Орион. — До этого момента я мало что знал о некромантах! Откуда я должен был узнать? Локи изогнул бровь. — Разве твои родители не говорили тебе и не готовили тебя к этому? Разве они не объяснили признаки, которые нужно искать в твоей магии, чтобы узнать, есть ли у тебя сила, чтобы стать некромантом? Орион нахмурился и резко сказал: — Свою мать я не знал, а отца встретил всего несколько лет назад, и я сильно сомневаюсь, что он знал что-либо о некромантах. И теперь он мертв, поэтому мне не у кого спросить. — Что ж, тогда мне тебя жаль, — сказал Локи немного мягче, хотя и не сильно. — Тогда, думаю, твое невежество не так ужасно, учитывая твои обстоятельства. Но я осмелюсь сказать, что твоя семья должна была сказать тебе, они только мешали твоему прогрессу — Но как они должны были узнать? — неуверенно спросил Орион. — Некромантские способности передаются по наследству. В твоей родословной должен быть некромант, возможно, столетия назад. Но, тем не менее, он оставил книги и дневники о своем опыте, и это семейные реликвии. По крайней мере, в семьях темных магов эти книги хранятся и передаются следующему некроманту. А семья, предок которой был некромантом, знает, что детей нужно проверять, чтобы увидеть, есть ли у них сила, — нетерпеливо объяснил Локи. — Я прошел проверку, когда мне было десять, но, конечно, моя семья уже знала, что стану одним из них. Орион обдумывал полученную информацию. Ну, силы должны исходить от Блеков, поскольку его мать была маглорожденной, но тогда почему никто не упоминал об этом? Что ж, Сириус никогда не обращал особого внимания на семейные традиции или историю Блеков, так что его невежество в этом вопросе легко объяснимо, хотя и непростительно, по мнению Ориона. Игнорировать семейную историю, особенно такого ​​важного и могущественного рода, как Блек, не уважительный поступок. Но его отец был молодым и небрежным, так что вполне в его характере остаться глухим ко всему, чему его родители пытались научить его. И у Ориона не было бабушек и дедушек, которые могли бы рассказать ему. Интересно, знают ли об этом Нарцисса и Беллатриса? Хотя род Блек со стороны Сириуса был главным и более могущественным, его род имеет большую часть той же истории, что и у Блеков со стороны Нарциссы. Но должен ли он спросить их о некромантских способностях в роду? Это только вызовет подозрения, и он не уверен, что хочет обнародовать это. Он скорее предпочтет держать туз в рукаве: если никто не будет знать, а он сможет стать некромантом тайно, то это было бы большим преимуществом. А насчет этих реликвий и книг… Ему придется отправиться в хранилище Гринготтса и обыскать его. Он никогда раньше не заходил в хранилище Блеков, но там хранятся фамильные реликвии. Он посмотрел на Локи и с любопытством спросил: — Почему твоя семья уже знала, что ты обладаешь способностями, если не проводилась проверка? — Из-за того, кто мой отец, конечно, — сказал Локи. Увидев непонимающий и нахмуренный взгляд Ориона, он презрительно сказал: — Ты что, ничего не знаешь? Гнев Ориона вспыхнул, и он резко сказал: — Мне казалось, что мы уже выяснили это, не так ли? Я уже говорил тебе, что почти ничего не знаю о некромантах. Так что нет, я не знаю, кто твой отец! Локи совершенно невозмутимо сказал: — Ну, мой отец — главный некромант Ньёрд из гильдии некромантов. Орион моргнул. Гильдия? У них есть гильдия? Он застенчиво спросил: — Э… Гильдия некромантов? Локи закатил глаза и раздраженно фыркнул. — Ты действительно ничего не знаешь, — затем он нетерпеливо сказал: — Да, у них есть Гильдия. Как ты думаешь, будут ли они организованы без нее? И у них есть вся эта иерархия, и для того, чтобы подняться в эшелоне, нужны десятилетия опыта и масса доказательств твоей силы. Мой отец — один из трех Праймов, командующих Гильдией. Орион нахмурился. — А чем именно занимается Гильдия? Зачем нужна организация? — Я не могу тебе этого сказать, — отрезал Локи. — Только настоящий некромант имеет право просить о допуске или даже узнавать о целях. Орион вздохнул. — Хорошо, я понимаю всю эту потребность в секретности. Он посмотрел на Локи и проницательно сказал: — Ты поэтому хочешь быть некромантом? Чтобы быть рядом со своим отцом? Лицо Локи потемнело, и Орион быстро мягко добавил: — Знаешь, это было бы понятно. Если бы мой отец был одним из них, я бы, вероятно, поступил так же, как ты. Я имею в виду… Насколько мне известно, твой отец не может много общаться с тобой, особенно если он такой сильный. Так что единственный способ быть рядом с ним — самому стать некромантом. Должно быть, тяжело иметь некроманта в качестве отца… — Да, это так, — тихо сказал Локи. — Он не может прикоснуться ко мне или заговорить со мной. Я почти не вижу его… — затем он взглянул на Ориона и свирепо сказал: — Но я горжусь тем, кто мой отец. Я никогда не обвинял его в том, кем он является и не может проводить со мной время. Орион кивнул и неуверенно спросил: — Но готов ли ты бросить все? Э-э… Ты же знаешь, все это из-за того, что ты потеряешь часть своей человечности и не будешь взаимодействовать с другими людьми… Локи нахмурился и рявкнул: — Да. Я готов. Это того стоит. Это небольшая цена за великую силу, которой обладают некроманты. Орион с сомнением посмотрел на него, и Локи усмехнулся. — Ты явно не готов, а со всеми годами, прошедшими без подготовки, я сомневаюсь, что ты сможешь им стать. Орион не обиделся. По сравнению с Локи он действительно был далеко позади. Локи уже полностью изолировался от всех остальных и без сожаления бросил всех, чтобы реализовать свои амбиции. Он взглянул на Локи и серьезно сказал: — Знаешь, я действительно хочу им стать. Теперь, когда я знаю, что у меня есть определенные способности для этого. Я хотел бы исследовать их, но я не уверен, смогу ли я изолироваться от тех, кого я люблю, — он тяжело сглотнул и продолжил мягко. — Я также делаю это ради своего отца. Но мой случай другой. Моего отца поцеловал дементор, — сказал он и посмотрел на Локи, который только кивнул головой, а Орион продолжил: — Я хочу попытаться вырвать его душу у дементора и вернуть моему отцу его жизнь. Но даже если мне это удастся, я не смогу быть с ним впоследствии, потому что в тот момент я буду настолько погружен в Искусства, что не смогу вернуться к тому, каким я был раньше. Поэтому я буду жить один, зная, что мой отец жив, но не иметь возможности быть с ним или другими людьми, которые мне дороги. Локи понимающе посмотрел на него и тихо сказал: — В твоем случае все сложно, — он вздохнул: — Возможно, я тоже хотел бы спасти своего отца, независимо от цены, но узнать, что вероятность успеха ничтожно мала, и узнать, потерпел ли ты неудачу или преуспел в своей попытке, можно только тогда, когда уже слишком поздно отступить назад, когда ты уже необратимо изменился… Что ж, может быть, тебе следует глубже подумать о том, от чего ты готов отказаться. Орион посмотрел себе под ноги и тихо сказал: — Да. Это трудный выбор. И, как ты сказал, я потеряю много лет, может быть, я не стану достаточно силен, чтобы добиться успеха, даже если я сделаю решительный шаг в Искусствах. — Может быть, я поторопился, сказав это, — неловко сказал Локи. — Я имею в виду, что если у тебя есть стремление и сила, я уверен, что однажды ты сможешь стать великим некромантом. Орион слабо улыбнулся ему и мягко ответил: — Спасибо, Локи. Локи коротко кивнул, но больше ничего не сказал. Орион устало встал и пожелал спокойной ночи, хотя до утра оставалось всего несколько часов. Когда он собирался подняться по лестнице в их спальню, он услышал, как Локи тихо сказал: — Удачи на Турнире. Орион улыбнулся про себя и ответил, не оборачиваясь: — Спасибо. За все.

***

Первое, что Орион заметил в Хогвартсе, это то, что там очень тепло. После нескольких часов плавания по морским глубинам он был рад, когда их корабль вышел на поверхность озера. Он едва помнил замок с тех пор, как впервые увидел его в ужасную ночь задержания отца. Его разум был полностью занят более важными делами. Но теперь он увидел, что это прекрасный замок, размерами похожий на замок Дурмстранга, а магия, излучаемая волнами, такая же мощная. Хотя Дурмстранг, несомненно, гораздо древнее и в целом по другому ощущался. Основное отличие Дурмстранга от Хогвартса заключалось в том, что в Хогвартсе светло, а в Дурмстранге темно; от цвета камней, из которых сделаны его стены, до ощущения волшебства этого места. Хогвартс казался уютным домом, а Дурмстранг — внушительной крепостью. Хогвартс ощущался счастьем и ребячеством, тогда как Дурмстранг — темной силой и серьезностью. Орион видел это это даже по лицам учеников. Все были беззаботны и расслаблены. В Дурмстранге все всегда усердно учились и всегда стремились к лучшему, не было места ребяческим шалостям и играм. И Ориону пришлось признать, что он предпочитает Дурмстранг, потому что он знал, что тип среды, который обеспечивает Дурмстранг, лучший для обучения сильных и дисциплинированных волшебников, даже если это означает более серьезное обучение и меньше времени для игр. Оно того стоило. Их приветствовали ученики Хогвартса, стоящие рядами перед огромными ступенями замка, пока они смотрели на их корабль и шептались между собой. Вагнаров коротко поприветствовал Дамблдора, и Ориону пришлось сдержать хихиканье, когда он увидел, что эти двое, похоже, не ладят друг с другом, вероятно, потому, что Вагнаров был безжалостен в переговорах и одержал верх во многих вещах. Глаза Дамблдора все еще весело мерцали, но Орион заметил сильную неприязнь, которую старый простофиля испытывал к их директору. А Вагнаров лишь окинул взглядом учеников Хогвартса и замок холодным и проницательным взглядом с легкой усмешкой на лице. Орион не может передать словами, как он гордится директором, ведь тот является силой, с которой приходится считаться. Они выстроились вместе и вошли в Большой зал. Орион увидел учеников Шармбатона, дрожащих в своих бледно-голубых шелковых мантиях с огромными пушистыми шарфами на шее, сидящих за столом Когтеврана. Орион снял с себя дорогую шубу и поправил темно-бордовый мундир. Он скучал по гербу Гидры на груди своего мундира. Вагнаров сказал им, что все гербы Орденов должны быть убраны, и только герб Дурмстранга должен остаться на их униформе, поскольку никто за пределами Дурмстранга не должен знать об Орденах или о том, как организованы студенты. Ориона всегда интересовала секретность его школы, но он не пошел бы против правил. Он огляделся и увидел огромные шелковые знамена, свисающие со стен, каждое из которых представляло факультет Хогвартса: красное с золотым львом — Гриффиндор, синий с бронзовым орлом — Когтевран, желтый с черным барсуком — Пуффендуй и зеленый с серебряной змеей — Слизерин. За учительским столом на самом большом знамени изображен герб Хогвартса: лев, орел, барсук и змея, объединенные вокруг большой буквы Х. Но самым впечатляющим был прозрачный потолок, сквозь который виднелись вечерние сумерки. Некоторые книги утверждали, что именно идея Салазара Слизерина и его заклинания превратили сводчатый потолок в чудо магии. Говорят, что он сделал это для того, чтобы любой в Хогвартсе мог почувствовать необъятность нашего мира и свое место в нем. Орион задавался вопросом, что он имел в виду, если рассказ окажется правдой. Самый громким столом оказался за Гриффиндор, они бурно обсуждали новых учеников, и стало еще хуже, когда появился Виктор Крам. Орион увидел рыжеволосого идиота Рона, который с открытым ртом смотрел на Крама, прежде чем он немного опомнился и начал махать Краму рукой и кричать, чтобы тот сел рядом с ним, перекрывая громкие голоса. Многие другие доставали перья и пергаменты, явно ожидая возможности наброситься на Крама, чтобы попросить автографы. Орион увидел Драко за столом Слизерина. Все слизеринцы смотрели вокруг с полным безразличием, но он увидел, как губы Драко расплылись в улыбке, когда он увидел его. Орион повернулся к Лезандеру, к которому приковано было много внимания стоящих поблизости девушек, а Калипсо огляделась, изучая Большой Зал. Он подтолкнул их к слизеринскому столу и, подойдя к Краму, тихо сказал ему: — Если ты хочешь сбежать от своих ярых поклонников, садись с нами с друзьями за слизеринским столом. Я обещаю, что они не будут приставать к тебе. Угрюмое выражение лица Крама посветлело, когда он обернулся, посмотрел на него и с благодарностью сказал: — Спасибо. Я думаю, что так и сделаю. Орион недоумевал, как сильный болгарский акцент Виктора смог сохраниться за все годы его пребывания в Дурмстранге. Занятия велись на английском языке, так как большинство учеников были из разных стран Центральной и Восточной Европы и в детстве обучались английскому языку. У Лезандера все еще остался легкий акцент, но Орион находил его милым, а Виктор Влонский, хоть и был русским, говорил по-английски, как истинный англичанин, то же самое относилось и к остальным его друзьям. Крам и другие ученики Дурмстранга сели напротив Драко. И Орион, получив быстрое объятие от Драко, сел рядом с Лезандером и Калипсо. Дамблдор сказал несколько вступительных слов приветствия и пожелал им приятного пира. Вскоре на их столе появились эффектные блюда, и в Большом зале громко раздались разговоры. Познакомив Крама и его друзей с Драко, Блейзом, Тео, Пэнси и Миллисент, взгляд Ориона обратился к учительскому столу. Вагнаров сердечно разговаривал с директрисой Шармбатона, мадам Максим, если Орион правильно помнит, а Дамблдор тихо и приглушенно говорил с МакГонагалл. Он вспомнил, как Сириус очень нежно отзывался о ней, говоря, что она очень строгая, но справедливая, а Сириус любил раздражать ее своими чарами, когда был Мародером. Снейп нахмурился и сердито посмотрел на всех, и когда их взгляды встретились, он увидел, как глаза Снейпа сузились, а брови нахмурились. Орион не обратил на него внимания и продолжил осмотр. Когда его глаза снова пробежались, он увидел, как Дамблдор бросает на него быстрый взгляд, прежде чем продолжить разговор. Орион сдержал порыв бросить на него неприятный взгляд и продолжил осмотр. Его глаза сузились, когда он увидел, как волшебный глаз Грозного Глаза Грюма вращается, оглядываясь по сторонам. Казалось, он слишком часто смотрел на стол Гриффиндора. Орион почувствовал, как Калипсо напряглась, и посмотрел на нее. Она бледна, и ее черные глаза сузились от ненависти, когда она смотрела на Грюма. Орион сжал ее руку под столом и прошептал: — Я же говорил, что он будет здесь. С тобой все в порядке? Губы Калипсо сжались, и она процедила сквозь зубы: — Да. Я справлюсь. Просто увидев его там, во плоти, после всего, что он у меня отнял… Орион сжал ее руку и прошептал: — Я понимаю. Но ты сильная, ты просто должна соблюдать приличия. У тебя будет шанс отомстить, как только начнется война. Она подняла лицо, чтобы посмотреть на него, и ее глаза сверкнули, когда она сказала с убеждением: — О, он получит по заслугам, я позабочусь об этом. И я получу огромное удовольствие. — Так держать! — сказал Орион с улыбкой. Драко разговаривал с Крамом, бросая самодовольные взгляды на Рона Уизли поверх голов многих учеников, в то время как другой мальчик покраснел от гнева. Когда разговор с Крамом утих, Драко повернулся к Ориону и с ухмылкой спросил: — Как Сильвана? Орион улыбнулся ему. — В ярости, она не переставала шипеть на меня за то, что я не привел ее сюда и отправил домой. Хотя на самом деле я пытался объяснить ей, что в школах с низким рейтингом змеи в качестве фамильяра не признаются, но она не поверила мне. Драко метнул на него свирепый взгляд и сказал: — У Хогвартса не низкий рейтинг! — Возможно, — с ухмылкой ответил Орион. — Но я не променяю Дурмстранг на Хогвартс и за миллион галеонов. Здесь слишком много нелепых ограничений на магию. Драко фыркнул и высокомерно сказал: — Ну, мы узнали о Непростительных ранее в этом семестре. Калипсо усмехнулась и ответила самодовольным шепотом, предназначенным только для их небольшой группы: — Мы выучили и попрактиковали их в прошлом году. Драко мрачно посмотрел на них и обернулся, чтобы послушать болтовню Панси. Орион ткнул Лезандера в ребра локтем, так как тот был странно тихим, и сказал ему насмешливо: — На тебя направлено много оценивающих взглядов. Стоит ли мне беспокоиться? — На тебя тоже. Осмелюсь сказать, что мы самые красивые мальчики в Зале. Какая божественная мы пара, — сказал Лезандер, лукаво улыбаясь. Орион скептически посмотрел на него. Он не видел, чтобы кто-то смотрел на него с интересом, очевидно, Лезандер шутил. Калипсо фыркнула, увидев выражение его лице, и раздраженно сказала: — Право, Орион, ты совершенно не замечаешь, когда кто-то проявляет к тебе интерес. Как тебе удалось завести парня, я не понимаю. Лезандер засмеялся и вставил: — Я чуть не поразил его, это точно. Но он, наконец, понял после многих моих ухаживаний Орион уставился на них. — Я не знаю, о чем вы говорите, я прекрасно различаю, когда кто-то интересуется мной. Калипсо улыбнулась. — Конечно, именно поэтому ты не заметил, что эта кучка девчонок из Шармбатона смотрит на тебя, или небольшая группа хихикающих идиоток с Гриффиндора, которые хлопают ресницами, глядя на тебя. Орион нахмурился и огляделся. Он ничего не видел… Ах, вот оно. Да, он их видел. Он повернулся и застенчиво сказал: — Ну, это девочки, я, конечно, не заметил. Если бы какой-нибудь мальчик заинтересовался, возможно, я бы… — Некоторые мальчики тоже… — нетерпеливо возразила Калипсо. Лезандер резко прервал ее: — Ему не нужно знать, что мальчики смотрят на него, большое спасибо. — Мне нравится, когда ты ревнуешь, — со смешком сказал Орион. Лезандер наклонился вперед, чтобы промурлыкать что-то ему на ухо, когда Драко вмешался, бросив противный взгляд на Лезандера: — Не могли бы вы передать мне этот Буйабес, пожалуйста? Орион кивнул и протянул ему большое блюдо, а Калипсо многозначительно посмотрела на него. Орион нахмурился, пытаясь понять, что она пытается сказать, и она только закатила глаза к потолку, бормоча что-то о тупых мальчиках. Орион пожал плечами и возобновил интерес к еде. Как только золотые тарелки были вытерты дочиста, Дамблдор снова встал. Приятное напряжение, казалось, теперь наполняло Зал. Орион посмотрел на учительский стол и увидел двух только что пришедших людей. Он сразу их узнал: один был Крауч-старший, а другой — волшебник, выступавший на чемпионате мира по квиддичу. Ему было интересно, что они здесь делают. — Торжественный миг приблизился, — Дамблдор ог­лядел, улыбаясь, обращенные к нему лица. — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как вне­сут ларец… Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. — слуша­тели вежливо похлопали. — А также Людо Бэгмена, на­чальника Департамента магических игр и спорта. — Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Тур­нира, без устали работали несколько месяцев, — продолжил Дамблдор, — и я присоединюсь к ним, профессор Вагнаров… — Мастер Вагнаров, — возмущенно пробормотала Калипсо по поводу отсутствия уважение к титулу темного волшебника. -… и мадам Максим войдут в судейскую бригаду, ко­торая будет судить состязания. При упоминании слова «чемпионы» внимание слушающих студентов как будто обострилось. Дамблдор улыбнулся и сказал: — Филч, ларец сюда, пожалуйста. Отвратительный человек, незамеченный прятавшийся в дальнем углу зала, теперь приблизился к Дамблдору, неся большой деревянный сундук, инкрустированный драгоценностями. Он выглядел очень старым. Среди наблюдавших студентов поднялся ропот возбужденного интереса. — Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены, — сказал Дамблдор, когда осторожно поставил ларец перед Дамблдором. — Для каждого тура все готово. Туров — три, состязания основаны исключи­тельно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусства­ми, личную отвагу и умение преодолеть опасность. При последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал: — В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оце­нивать по тому, как они справились с очередным состя­занием. Чемпион, набравший во всех турах самое боль­шое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристраст­ный выборщик — Кубок огня. Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал боль­шой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ни­чего примечательного — не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, что­бы все хорошо его видели. — Желающие участвовать в конкурсе на звание чем­пиона должны разборчиво написать свое имя и назва­ние школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им дается на размышление двадцать четы­ре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. — К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено, — затем он добавил с легкой улыбкой. — За исключением студентов Дурмстранга, которым было дано специальное разрешение на участие, даже если они несовершеннолетние. Возмущенные крики пронеслись по Большому Залу, и Драко яростно посмотрел. Орион и остальные ученики Дурмстранга сидели ошеломленные. Они не знали, что только для них было сделано исключение. Орион считал, что возрастное ограничение в четырнадцать лет будет одинаковым для всех школ. Орион смотрел на Калипсо, не мигая, и она, казалось, быстро соображала. Он видел, как Вагнаров ухмылялся за учительским столом, но казался немного напряженным. Калипсо наклонилась к нему и сказала: — Думаю, директор Вагнаров пытался сделать ограничение четырнадцатилетней лет одинаковым для всех, но, возможно, Дамблдор в последний момент нарушил правила и решил сделать исключение для Дурмстранга, а произнёся это вслух, он одержал верх над мастером Вагнаровым, поскольку все остальные ученики наверняка возненавидят нас за это и подумают, что Дурмстранг жульничает или что-то в этом роде. Орион кивнул. В этом есть смысл, так это политический ход, чтобы унизить престиж друг друга и настроить учеников против темной школы. Орион бросил на Дамблдора мрачный взгляд, и старый болван наконец заставил замолчать громко жалующихся студентов. — Это сделано для вашей безопасности. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, прими­те к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до кон­ца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним маги­ческий контракт, который нарушить нельзя. Посему хо­рошенько подумайте, действительно ли вы хотите уча­ствовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи. Студенты Хогвартса, казалось, все еще были очень раздражены всей этой ситуацией, и Драко быстро встал из-за стола. Орион схватил его за руку, а Драко прорычал: — Ты сказал мне, что ограничение четырнадцать лет распространяется и на Хогвартс! — Прости, Драко, — мягко сказал Орион, глядя в сердитые серебристые глаза Драко. — Я правда так считал. Я не знал, что это будет применяться только к… Драко яростно вырвал свою руку из хватки Ориона и яростно сказал: — Я тренировался в течение этих двух месяцев для Турнира после того, как получил твое письмо, подтверждающее новое возрастное ограничение. Я даже сказал своему отцу! Он ожидает, что я стану чемпионом Хогвартса, а теперь мне придется разочаровать его. В этом ты виноват! Он развернулся и вылетел из Большого зала. Блейз, Тео и Миллисент бросили на Ориона извиняющиеся взгляды и последовали за Драко, в то время как Панси смотрела с самодовольной ухмылкой на лице. Орион грустно смотрел в ту сторону, куда ушел Драко. Он очень хорошо знал, как взволнован Драко и как сильно он хотел, чтобы Люциус гордился им. Ему стало грустно, что Драко обрел такие ожидания только потому, что считал само собой разумеющимся, что, когда Вагнаров рассказал им о новом возрастном цензе, он думал, что он будет одинаковым для всех. Он почувствовал, как рука Лезандера сжала его плечо. Калипсо тихо сказала: — Не волнуйся, Орион, он придет в себя. Вряд ли ты в этом виноват. Все мы пришли к неправильному выводу, и мы даже не знаем, когда они сделали изменение. Возможно совсем недавно. Он просто кивнул головой, и один из старост Слизерина проводил их в комнаты для гостей в подземельях.

***

Пока Крам и другие мальчики из делегации деловито приводили в порядок свою одежду, Орион наложил на них заглушающие заклинания, притянул к себе Лезандера и заставил его сесть на кровать. Никто не обращал на них особого внимания, они открыто рассказывали о своих отношениях в Дурмстранге и были одной из самых стабильных пар в школе. — Что тебя беспокоит, Лез? — обеспокоенно спросил Орион. — Ты был очень тихим с тех пор, как мы добрались до Хогвартса. Лезандер посмотрел на него и осторожно ответил: — Орион, я вампир в светлой школе. Ты хоть подумал об этом? Брови Ориона взметнулись вверх, и он стыдливо сказал: — Прости, Лез. Мне это даже в голову не пришло. Думаешь, кто-то создаст тебе… э… Проблемы? Лезандер пожал плечами и равнодушно сказал: — Я справлюсь, если кто-нибудь пожалуется… Орион схватил Лезандера за руку и яростно сказал: — И я прокляну любого, кто посмеет сказать что-нибудь неуважительное по отношению к тебе! — Спасибо, мой спаситель, — насмешливо сказал Лезандер. — Я думаю, что лучше защищу себя сам, чем ты защитишь меня. Право же, ты знаешь, что я сильнее тебя. Орион фыркнул. — Физически да, но я чертовски хорош в темных заклинания. — Я тоже, — высокомерно сказал Лезандер. Орион криво улыбнулся. — Никогда не был так хорош, как я. Кто победил тебя на Дуэльном турнире, а? — Самодовольный сопляк, — с легкой улыбкой ответил Лезандер. Потом посерьезнел и сказал: — Я особо не ожидаю больших неприятностей. Никто из наших не скажет, что я вампир. Директор Вагнаров позаботился об этом и заверил меня, что это будет держаться в секрете. Даже Дамблдор не знает. Орион посмотрел на него широко открытыми глазами, а затем приятно ухмыльнулся: — Наш директор перехитрил Дамблдора? — Думаю, что да, — сказал Лезандер с ухмылкой. — Но было бы действительно так плохо, если бы Дамблдор знал? — спросил Орион, задаваясь вопросом, что этот старый болван мог сделать против его бойфренда. Лезандер поднялся с кровати и стал ходить перед ним: — Конечно, он светлый волшебник насквозь и никогда в жизни не выступал за права темных существ». Орион нахмурился и сказал: — Но я думаю, что у него нет предубеждений против оборотней. Хотя я думаю, что это делается в личных интересах, а не по какой-то реальной идеологической причине. Лезандер фыркнул и посмотрел на него: — Конечно, это потому, что ему так удобно. Оборотней можно склонить на сторону, и он хочет, чтобы они были на его стороне. Мы, вампиры, гораздо более независимы и, откровенно говоря, гораздо более опасны и ценны как бойцы. Дамблдор прекрасно знает, что мы никогда не перейдем на его сторону, Светлая сторона всегда выказывала свое презрение к нам. Они были теми, кто охотился на некоторые из наших кланов до полного исчезновения. Если он когда-либо заподозрит, что я вампир, то он может потребовать, чтобы меня убрали с территории школы, или, что еще хуже, он может попытаться манипулировать мной. — Убрать тебя может проблемой, но Дамблдор никак не сможет манипулировать тобой, чтобы ты делал что-то, чего ты не хочешь, Лезандер, — сурово сказал Орион. — Ты же знаешь, что он не всеведущ. Мордреда ради, в битве ума и воли, я верю, что ты одержишь победу. И у тебя есть поддержка мастера Вагнарова. Он поддержит тебя против него, и я уверен, что у него достаточно политического влияния, чтобы помешать Дамблдору выгнать тебя из Хогвартса, если он когда-нибудь узнает. Лезандер сел рядом с ним и тихо сказал: — Я знаю, что у меня есть поддержка Мастера Вагнарова, поэтому я приехал, потому что он категорически отказался лишить меня опыта только из-за фанатизма светлых волшебников. И мой Отец хотел, чтобы я тоже приехал, а также, чтобы узнать о светлых волшебниках, а ещё, чтобы у них под носом находилось тёмное существо, которое они презирают, хотя они и не знают об этом… — Я не знал, что ты даже подумывал о том, чтобы не ехать в Хогвартс, — сказал Орион, опустив взгляд. — Я действительно паршивый бойфренд, не так ли? Я всегда приходил к тебе со своими проблемами, но я не даже не подозревал, что ты прошёл через всё это дерьмо… Лезандер поднял подбородок Ориона и сказал с легкой улыбкой: — Мне нравится, когда ты приходишь ко мне со своими проблемами. Даже не сомневайся в этом. И это моя вина, что ты не знал. В твоём сознании так много мыслей, что я решил не добавлять ещё. Орион нежно поцеловал его, а затем сказал Лезандеру, смотря в его голубые глаза: — Я хочу, чтобы ты рассказал мне и о своих проблемах. Не волнуйся насчёт моих мыслей, ты — приоритет для меня, и я хочу быть поддержкой для тебя так же, как и ты для меня. Лезандер нежно поцеловал его в ответ, нежно лаская его волосы. Они разорвали нежный поцелуй, и Лезандер лукаво улыбнулся ему: — Спасибо, я думаю, что некоторые из моих забот уже вылетели из моей головы. Орион хлопнул его по руке и сказал: — Ты идиот, я бы хотел, чтобы мои поцелуи помогли. Тогда я бы целовал тебя до потери сознания все время. — Ты, целуя меня бессмысленно? — сказал Лезандер, изогнув бровь. — Я верю, что это я целую тебя до тех пор, пока твой разум не оцепенеет в этих отношениях. Орион усмехнулся, но затем стал серьёзным. — Ты правда думаешь, что Дамблдор может узнать? — Я не знаю. Если бы я участвовал в соревнованиях, возможно, он бы это сделал. Отсутствие у меня травм и моя физическая сила могут вызвать подозрения, — серьезно сказал Лезандер. — Вот почему я не представляю свое имя. — Что?! Нет! Это нечестно по отношению к тебе! — возмущенно сказал Орион. — Я знаю, что это нелегко, но это небольшая цена за то, чтобы оставаться в тени, — спокойно возразил Лезандер. Орион смиренно вздохнул: — Думаю, ты прав. Но зачем ты тогда приехал? Если ты знал с самого начала, что не будешь участвовать в Турнире, почему ты покинул Дурмстранг? Лезандер закатил глаза. — Конечно, чтобы быть с тобой. Орион тепло улыбнулся ему, и Лезандер продолжил со злобным блеском в глазах: — И посмотреть, что могут предложить и другие школы. Я постоянно слышал, как Кара постоянно трепалась о том, как превосходны мальчики из Шармбатона. Почему я должен лишать себя удовольствия увидеть их? Или, может быть, попробовать их? Орион бросился на Лезандера и прижал его к кровати: — Придурок! И я ещё думал, какой ты замечательный, — он улыбнулся Лезандеру и сказал: — Знаешь, я тоже видел несколько интересных мальчиков? Есть один высокий пуффендуец с подтянутым телом и потрясающей улыбкой… Он не смог закончить фразу, когда Лезандер резко поменял их местами и агрессивно поцеловал его. И Орион с радостью признался себе, что его разум онемел в этих чудесных случаях.

***

На следующий день была суббота, и утром Орион и остальная делегация Дурмстранга, за исключением Лезандера, представили свои имена. Они только вошли, когда близнецы Уизли вышли из двери, смеясь над смехотворно длинными бородами друг друга. Рыжий Неуклюжий Шут, как Орион привык называть Рональда Уизли, хмуро посмотрел на него, когда они пересеклись. Он слышал, как тот насмехается над ним и говорит что-то о его отце, но Лезандер спокойно подтолкнул Ориона вперед, чтобы игнорировать насмешки. Драко все еще холодно относился к нему, но Блейзу и Миллисент, казалось, надоело его отношение и они провели Лезандеру, Ориону и Калипсо экскурсию по замку и территории. Они хорошо провели день, и у Ориона было много словесных перепалок после того, как он увидел, как Шут пускает слюни вслед красивой девушке из Шармбатона, которая, казалось, соблазняла большое количество мальчиков. Орион совершенно уверен, что в ней есть немного крови вейл, которая вызывает такую ​​бессмысленную реакцию у мужской половины населения, и в то же время сердитые и раздраженные взгляды от женской половины. Вагнаров позвал их на свой корабль, чтобы сказать им несколько последних слов перед Хэллоуином и объявлением чемпионов. Они вошли в Большой зал, идя за Вагнаровым дисциплинированным строем, гордо одетые в мундиры. Когда они вошли в освещенный свечами Большой зал, он был почти полон. Кубок Огня переместили: теперь он стоит перед стулом Дамблдора за учительским столом. Они сели за стол Слизерина, и все, казалось, ели быстро, словно чем раньше они это сделают, тем скорее узнают, кого выберут в Чемпионы. Драко полностью игнорировал Ориона и сосредоточился на выпотрошении своего филе-миньона. После нескольких попыток заговорить с ним в течение дня, Орион, наконец, сдался и просто игнорировал его, пока его истерика не прекратится. Наконец золотые тарелки засияли первозданной чи­стотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор под­нялся с места. Сидящие по обе стороны от него профес­сор Вагнаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безу­частный, почти скучающий. — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дам­блдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к сто­лу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний. Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепитель­но били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы… — В любую секунду, — прошептала Калипсо рядом с Орионом. Орион повернулся к Краму, протягивая ему руку, сказал: — Удачи, Виктор. Виктор пожал ему руку и ответил: — Спасибо, и тебе удачи. Пусть лучший волшебник победит. — Или ведьма, — добавил Орион, ободряюще обняв Калипсо. Калипсо улыбнулась ему, но она казалась нервной. Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамен­та. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, осве­щенный огнем, опять синевато-белым, и Дамблдор гром­ким, отчетливым голосом прочитал: — Чемпион Шармбатона — Флер Делакур! — возве­стил Дамблдор. Раздались громкие хлопки многих мальчиков и несколько свистков. Шут безумно хлопал в ладоши, на его лице была глупая улыбка. Некоторые девушки из Шармбатона разразились рыданиями, когда девушка, так похожая на вейлу, грациозно встала на ноги, откинула назад платок с серебристыми светлыми волосами и прошла между столами Когтеврана и Пуффендуя. Когда Флер Делакур исчезла в боковой комнате, снова воцарилась тишина, но на этот раз тишина была настолько напряженной от волнения, что ее почти можно было почувствовать на вкус. Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок вы­стрелил еще одним куском пергамента. — Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори. Все до единого пуффендуйцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, при­ветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Аплодисменты не смолкали долго. Гриффиндорцы выглядели угрюмыми и не аплодировали. Орион увидел среди них одну девушку с пышными волосами, которая жадно хлопала в ладоши. Рыжий шут, казалось, пристально смотрел на нее, но она полностью проигнорировала его и заставила некоторых из окружающих тоже аплодировать. Крам повернулся к Блейзу и спросил: — Кто она? — А, это Грейнджер, — спокойно ответил Блейз. Орион изогнул бровь. — Очень умная маглорождённая? Драко фыркнул и угрюмо сказал никому в частности: — Больше похоже на любопытную невыносимую всезнайку-грязнокровку. Крам бросил на него свирепый взгляд, а Орион проигнорировал Драко и с любопытством спросил: — Она не ладит с Идиотом Уизли? Блейз улыбнулся. — Вообще нет. Осмелюсь сказать, что у нее больше здравого смысла, чем у любого гриффиндорца, которых я когда-либо встречал. Они ненавидят друг друга с первого курса, когда Уизли оскорбил её раздражающим книжным червем. Во всяком случае, по сравнению с этим придурком, любой будет книжным червем. — Кто ее друзья? — спросил Орион, и Драко стрельнул в него взглядом. — Она довольно хорошо ладит с гриффиндорцами, за исключением приятелей Уизли. У нее больше друзей в Когтевране, хотя она, кажется, проводит большую часть своего времени, помогая Лонгботтому с уроками или в библиотеке, — ответил Блейз. «Лонгботтом… Невилл…» — вспомнил Орион. Он быстро попросил Блейза указать, где Невилл находится, и увидел тихого нервного мальчика, сидящего рядом с Грейнджер. — «Так что, возможно, он другой… если мои подозрения верны…» Драко прервал его размышления, когда ехидно сказал: — Что? Теперь тебя интересуют и грязнокровки? Недостаточно доволен своим полукровкой? Лезандер напрягся рядом с ним, а Орион сердито повернулся к Драко и яростно прошипел: — Не смей оскорблять моего парня, Драко! Не знаю, что на тебя нашло… Его гневные слова были проглочены, когда Дамблдор громко крикнул: — И чемпион Дурмстранга — Орион Сириус Блэк. Все студенты за другими столами, кроме Слизерина, казалось, замерли. Крам похлопал его по спине и поздравил. Лезандер одарил его гордой улыбкой, а Калипсо взвизгнула от волнения и крепко обняла его, в то время как некоторые слизеринцы и его товарищи по Дурмстрангу громко аплодировали и подбадривали его. Орион выпрямил спину и, проходя мимо столов, услышал испуганный шепот… — Сын Сириуса Блэка… Пожиратель Смерти… заслужил Поцелуй… убийца… предатель Поттера… он тоже темный… Он не позволял этому беспокоить и просто ухмылялся некоторым ученикам, пока уверенно шагал вдоль столов. Когда он проходил мимо учительского стола, Дамблдор пронзил его прищуренными голубыми глазами, а Снейп посмотрел на него так, словно он был флобберчервем под ботинком. Орион злобно ухмыльнулся им обоим и направился к своему директору. Вагнаров выглядел очень довольным и тихо сказал ему: — Молодец, Орион. Я уверен, что ты заставишь гордиться Дурмстрангом. Орион улыбнулся ему и сказал: — Спасибо, директор, я сделаю все, что в моих силах. Вагнаров похлопал его по спине, и Орион спустился по лестнице в комнату, где ждали другие чемпионы. Он оказался в маленькой комнате, украшенной картинами ведьм и волшебников и заполненной кубками и призами. В камине напротив него ревел красивый огонь, а Седрик Диггори и Флер Делакур сгрудились вокруг костра. Седрик стоял, заложив руки за спину, и смотрел в огонь. Флер Делакур огляделась, когда Орион вошел, и откинула назад покрывало длинных серебристых волос. — Ты чемпион Дурмстранга? — сказала она: — Я была уверена, что это будет Крам. Орион посмотрел на нее и спокойно сказал: — Нет, в конце концов оказался я. Он очаровательно улыбнулся ей, думая, что он мог бы использовать некоторые из способов очарования Леза, чтобы снискать расположение вейлы. Наверняка союзники в Турнире могли бы пригодиться. Он галантно взял ее руку, мягко поцеловав ее, и сказал: — Орион Блек, приятно познакомиться. Флер посмотрела на него, приподняв бледную бровь, и ее губы изогнулись в веселой улыбке: — Флер Делакур, очарована. Орион усмехнулся. Ироничное использование слова вейла. Он обернулся и столкнулся с Седриком, который смотрел на них. Седрик пожал ему руку и сказал: — Седрик Диггори, приятно познакомиться. — Взаимно, — ответил Орион. — Ты — ловец Пуффендуя, верно? Седрик выглядел пораженным, и Орион добавил: — Я слышал, что ты довольно хорош. Я сам люблю квиддич и тоже предпочитаю позицию ловца. Седрик улыбнулся ему и ответил: — Да. Мы должны сыграть матч на днях. Орион кивнул и сказал: — Было бы весело. Все трое вздрогнули, когда услышали громкие звуки, доносившиеся из-за двери. Казалось, Большой Зал был в смятении. Любопытно, учитывая, что минуту назад было абсолютно тихо. Послышались неуверенные шаги, с лестницы вышел нервный мальчик и посмотрел на них с унылым выражением лица. Орион узнал его, но совершенно не понимал, зачем он здесь. Флер посмотрела на мальчика и нетерпеливо спросила: — В чем дело? — спросила она. — Надо вернуться в зал? Он шаркнул ногами и заикался: -Н-нет. Меня… Он сглотнул и, казалось, не мог больше ничего произнести. Бедный мальчик, казалось, был на грани нервного срыва. У Флер было раздраженное выражение лица, и Седрик просто ждал, что мальчик скажет что-то еще. Потом послышался топот ног, и в комнату вошел Людо Бэгмен. Он взял мальчика за руку и повел вперед. — Невероятно! — воскликнул он, схватив руку Гар­ри. — Необычайное происшествие! Джентльмены… леди, — обратился он к чемпионам, таща Невилла к ками­ну. — Позвольте представить вам, как бы удивительно ни звучало, четвертого чемпиона, участника Турнира, Невилла Лонгботтома!