Осколки прошлого разрушают мое настоящее

      «И зачем я согласилась?» — нервно подумала я, заходя в небольшой дворик перед храмом Святого Сариэля.       — Не нервничай! В такой поздний час храм никто не посещает, так что у нас будет возможность поговорить с Наставником, — Адам улыбнулся, робко добавляя: — Во всяком случае, я надеюсь на это… Слишком уж много вопросов в последнее время.       Блондин казался до странного спокойным, что было для него и впрямь чудно. Он был покладист и невинно свят.       «Он точно дитя ангела, когда это касается священной службы», — заметила я, продвигаясь ближе к входу.       Я совершенно не знала, почему мы идем в церковь ночью… Это пугало. На все мои вопросы парень лишь тихо улыбался, поговаривая, что именно сегодня это необходимо. Ощущение, что я многое упускаю и просто не понимаю, настораживало тело и дух. Черные мантии из какого-то дешёвого материала сливались с ночной непроглядной тьмой.       Широкие створки святого места открылись. Одинокие потерявшиеся в глубине неслышимых молитв тени молчаливо проскользнули внутрь построения.       — Завяжи глаза. — Золотоглазый подал мне белую шёлковую повязку.       Спорить я не стала, наверняка бесполезно. Доверившись партнеру, я вздохнула, завязывая свои глаза. Оставалось идти на слух и осязание.       — Я поведу тебя. Постарайся вести себя тихо и ничего не говорить, — обобщил юноша, хватая меня за руку и ведя за собой вглубь помещения.       Интимность мгновения захлестнула меня. Я двигалась интуитивно, ступая по полу. Вскоре я ощутила, что холодная ладонь Адама отпустила меня. Я издала полувздох, полный тревоги и недоверия.       — Постой пока. Я должен совершить ритуал призыва. После него ты сможешь открыть глаза, до этого момента даже не думай избавляться от ленты, — он с дуновением отошёл дальше, цокая по кафелю.       Я вовсе не имела даже смутного образа, что происходит вокруг. Внезапно я почувствовала странный запах. Нашёптывания со стороны Наследника стали громче, а аромат напоминал вкус пчелиного воска, издавая своеобразное благоухание меда и сотов. Чистый девственный воск означал чистоту и нескверность людей, его приносящих. Этот запах я смогла различить не с первого раза.       Монотонный, почти неразличимый в густоте благовоний голос молодого человека слышался будто молитва или, может, воззвание. Даже несмотря на то, что я вовсе не видела этой тайной святости и магии, я будто кончиками пальцев касалась субтильной поверхности молебствия. Это было настолько чисто и возвышенно, что мне думалось, будто я нахожусь посреди поля из золотых злаков. Они щекотали мои худые ноги, оголённые перед светом утреннего дня. Легкое платье трепетало на прохладе, изобилие симфонии жизни цвело. Живописные холмы и мириады цветов нежно окутывали местечко со всех сторон. Время здесь шло иначе. Оно было весело, беззаботно. Будто часы остановились, наконец-то остановили эту сумасшедшую колесницу. Я была здесь явно не одна. Бывали ли вы в таких чудных местах? Целовали ли вы зарю, окунаемые в море спокойствия и простых земных радостей? Если нет, то вы и не можете сказать, что прожили счастливую жизнь. Такие пейзажи вызывают что-то особенное… не поддающееся описанию даже самого искусного поэта. Мечталось, что все эти фрагменты я уже видывала…       — Учитель скоро явится. Так как он сказал мне, что посмотрит на тебя, ты можешь вновь узреть мир, — преемник ангелов ловким движением сбросил замок моего зрения.       Я наконец очнулась после того странного транса и посмотрела под купол храма. Возможно, это были всего лишь галлюцинации, но я точно могла быть свидетелем снисхождения божества.