Сапфир

      В тот момент, когда душа полностью открывается перед другим человеком, со дна сознания на поверхность всплывают такие откровения и чувства, что их можно испугаться. Казалось бы, они даже не думали о подобном. Никогда в их голове не было подобных мыслей. Но стоило им появится и они воспринимаются как само собой разумеющееся.       И вроде момент совершенно не подходящий. Секунду назад по щекам стекали горькие слезы. Ныне же, их губы соединяются в сладостном поцелуе. Он ощущается таким правильным. Таким, словно сама суть их существования заключается в этом.       Ранее ему хотелось задать себе множество вопросов. Минхо, за это не столь длинное, но все же проведенное вместе время, наблюдавший за парнем в различных ситуациях, понял — вопросов больше нет.       Ему безумно нравились перепады в поведении Джисона. Эти сумасшедшие скачки с серьезного молодого человека, который без проблем проделает в чьем-то теле пару лишних дырок с помощью пуль, до обыкновенного мальчишки, заламывающего во время разговора собственные пальцы. В голове всплыли картины с их первой встречи, когда Хан выглядел так, словно спокойно убьет всех там находившихся, оставшись без единого ранения, и как днями позже он сонный вышел к нему на кухню после чертового собрания глав.       Ли и сам не заметил, как собственный взгляд в любой удобный момент притягивался к бельчонку. Как мысли, когда казалось бы момент совершенно не подходящий, крутились вокруг него. Он всячески пытался дать этому явлению логическое объяснение, но в конце концов просто запихал все эти мысли глубоко в себя. А ныне, когда полностью открылся перед Ханом, все вновь сплыло на поверхность, давая ответы. Он влюбился. Влюбился настолько сильно, что когда до него окончательно это дойдет, будет хвататься за волосы в удивлении. Хан Джисон, бывший член Биёль, нынешний член Тальджин, намертво засел в сердце Ли, любившего только собственных котов.       Казалось бы, во время этих активных попыток не пойти ко дну, держать голову над водой из событий в жизни, Джисон просто не найдет времени на чувства. Но вот, судьба звонко смеется над ним, уже хватаясь ладонями за разболевшийся живот. Он должен был думать о том, как провернуть свою месть, как выжить во время ее осуществления, и как будет жить после всего. Обычно люди, у которых в жизненной цели стоит месть, после достижения ее, просто увядают. Они никогда не задумывались о том, что будут делать после. Для них этого «после» просто не существовало. Думалось, месть будет вечной.       Но вот он, после того, что пришлось пережить, сидя на корточках в чужой ванной, и раскачиваясь из стороны в сторону, сам того не понимая, безостановочно звал его. В тот момент Хану казалось, что без Ли он просто сойдет с ума. И это облегчение, когда мужчина появился в его комнате будто бы из ниоткуда, накатило огромнейшей волной, сшибающей с ног.       Джисон всегда чувствовал взгляды главы Тальджин, когда тот находил момент посмотреть на него. И признаться, на душе становилось до такой степени тепло, что ему начинало казаться, будто вокруг тоже все полыхает. Появилось желание показать себя не только как серьезного молодого человека, но и как обычного парня, на которого обыденно никто не обращал внимания. И как же было приятно, когда мужчина это заметил. В тот момент Хан и сам наблюдал совершенно другую сторону Минхо.       Любовь свалилась на его кудрявую голову подобно наковальне.       Не нужно было никаких слов. Они поняли друг друга благодаря одним только глазам.       Джисон уселся на бедра мужчины. Те самые, на которые тайком посматривал. И ощущать их под собой было великолепно. Его ладони чувствовали жар все еще влажных от слез щек. Волшебный момент, что аж сердце бешено колотилось в груди. Соприкасающиеся губы, иногда оказывающиеся слабо прикушенными, и не думали прервать этот контакт. Наоборот, к ним присоединились кончики языков, постепенно сплетающихся, скользящих друг по дружке.       Джисон чувствовал, как неловко опустились мужские ладони на его поясницу, как они слегка сжимали складки его одежды. Голова сама рисовала картину того, что будет происходить дальше. И от этого понимания перехватывало дыхание. Кончики пальцев покалывало от трепета предстоящего. А когда одна из рук Минхо скользнула под футболку, ведя пальцами вдоль позвоночника, Хан резко поддался вперед, ударившись своими зубами о чужие. Поцелуй прервался. Парень смущенно смотрел в глаза Ли, чувствовал тепло, когда их лбы соприкоснулись, и таял, когда глава Тальджин улыбнулся.       — Больно?       — Нет, все в порядке.       Минхо тихо засмеялся. Он помнил про спящих в гостиной на диване Пака и Сона, и в его планы не входило их скорейшее пробуждение.       Джисон умирал и возрождался в этом смехе, в запахе тела, в словах, в самом этом мужчине.       Он не заметил, как вновь прильнул к чужим губам, заерзав на прекрасных бедрах. И как же был доволен, когда чувствовал, как под ним напрягаются все мышцы главы Тальджина. Заскользившие по голой коже на спине пальцы стали причиной моментально покрывших все тело мурашек. Хан выдохнул, ткнувшись носом в щеку Ли, обжигая ее горячим дыханием.       Сердце казалось бьется о ребра, мечась словно птица, оказавшаяся в тесной клетке. Джисон чувствовал, как другая рука Ли проскальзывает под резинку домашних штанов, как ложится на округлую ягодицу и сжимает. С губ парня срывается вздох восхищения от получаемых ощущений. Он никогда бы не подумал, что будет на седьмом небе от счастья из-за такого. А когда рука, находившаяся на его спине, проскользнула к груди, и пальцы коснулись соска, гладя его, Джисон и вовсе сжал в кулаках чужую футболку. Щеки вспыхнули смущением, горя так, словно из комфортной температуры в комнате он оказался в адском котле. И он ткнулся лбом в плечо мужчины, прячась.       — Джисон? — позвал шепотом Ли.       Хан вздрогнул, и когда ответил, голос его не скрыл наслаждения.       — Да?       — Ты не против?       — Не против, господин Ли.       Минхо замер. Он хотел что-то сказать. Хан это чувствовал. Но вместо этого, мужчина промолчал. Лишь спустя несколько мгновений, его руки вынырнувшие из-под одежды бельчонка, коснулись резинки домашних штанов вместе с нижнем бельем, начиная их медленно стягивать. И в этот момент, Хану казалось, что сердце бьется невыносимо громко.       Для оголенной кожи, первые секунды комнатная температура казалась слишком низкой. Поэтому, когда ладонь Ли коснулась ягодицы, Хану показалось, что она невероятно горячая. Он буквально чувствовал, как сильно мужчине хотелось скользнуть пальцами к анусу, коснуться его и даже проникнуть внутрь, но тот держался. Тогда, оторвав лоб от главы Тальджин плеча, Джисон взялся рукой за чужую кисть, направляя ее к сладкому и запретному «плоду». Но Минхо отдернул свою ладонь в последний момент, тяжело вздохнул и посмотрел прямо в глаза парню.       — Нельзя.       — Почему же? — недоумевал Хан, сильнее сжав кисть мужчины.       — У нас нет ни смазки, ни презерватива.       — Есть, — смущенно ответил Джисон, привстав, залезая рукой под подушку, — Господин Хаэ дал… Сказал, что лучше всегда иметь рядом с собой.       Ли посмотрел в сторону закрытой двери, за которой мирно спал этот паршивец секретарь. Когда только успел?       — Хорошо.       Как же радовались глаза, когда прекрасное тело Джисона больше не скрывала футболка. Она оказалась зажата губами парня, открывая весь живот и грудь для Минхо. Казалось, он сейчас съест мальчишку своим взглядом. В полумраке комнаты его глаза светились, как звездочки на небе. И Ли прикрыл их, наслаждаясь запахом Джисона, его вкусом, когда коснулся губами нежной кожи на груди, покрывая ее поцелуями. Ресницы затрепетали в момент, как только по комнате пробежал приглушенный стон, из-за оказавшегося слегка прикушенным соска. Минхо сводил его с ума своими ласками, совершенно не настойчивыми, а нежными и неторопливыми. И оглаживающая рифленый живот ладонь иногда останавливалась, запоминания каждый сантиметр чужого тела. Восхитительно было чувствовать, как от этих ласк парень ерзал на бедрах главы Тальджин.       Ли перестал дышать, наблюдая за тем, как потерянный в приятных ощущениях Джисон, взял его руку и направил к возбужденному члену. В его глазах, пылающих желанием, отчетлива читалась просьба, даже мольба прикоснуться. И он коснулся. Нежно обхватил ладонью головку, оглаживая ее, поедая всем своем естеством реакцию на это движение. Минхо запоминал все: как мальчишка проталкивает в свое легкие воздух с нажимом; как ерзает от прикосновений своими оголенными бедрами; как запрокидывает на пару секунд голову, словно вознося молитву; как иногда губы его шепчут имя. Одно единственное имя. И Ли слышал, его — собственное — слетающие с влажных от поцелуев губ, покрываясь тысячью мурашек, понимая, что от этой картины у него замирает сердце, он забывает как дышать, как существовать. Рука опускалась ниже, лаская нежнейшую тонкую кожу, поглощавшую каждое прикосновение к себе, подобно голодному зверю. И стоило ладони достичь самого основания, пальцам коснуться гладких, без единого волоска, яичек, как Джисон прогнулся в пояснице так, что та даже хрустнула. Руки парня вцепились до побелевших костяшек в запястье Минхо, с губ сорвалось сочетание имени и стона. В низу живота, глубоко внутри все сладостно щекотало. А потом рука Ли взметнулась в головке, жестоко обхватывая ее, не давая окончательно достичь высочайшей точки наслаждения.       — Еще раз. Позови меня еще раз, Хан Джисон.       — Господин Ли… пожалуйста…       — Не так. Позови, как только что шептал.       — Минхо… — еле слышно произнес Джисон, отводя взгляд.       Ли протянул другую руку к лицу парня, проскользнул пальцами по горячей щеке, задевая мочку уха, наконец добираясь до затылка, и притянул его для очередного поцелуя. Он сошел с ума. И так и не дал Джисону достичь конца. Видел, как после такой его «издевки» тело бельчонка только распалялось, отзывалось еще ярче — главное не перестараться.       После постоянных прикосновений к разгоряченному телу, смазка, ныне растекающаяся по изящным пальцам главы Тальджин, даже ему казалась слишком холодной. Но стоило коснуться ануса парня, Ли чувствовал, как Хан сам идет навстречу первому пальцу. Они так и не разорвали поцелуй, лишь иногда их губы замирали, но не прерывали контакта.       Джисон сходил с ума в этих прикосновениях. Иногда тонул даже в простом взгляде этого мужчины. Казалось, даже в легких только его аромат. И когда палец Ли оказался внутри, сама душа парня распалась на тысячу песчинок и моментально собралась вновь. Он и сейчас замечал, что после произошедшего по вине Хонгсу, шарахается даже взглядов других людей. Проще смотреть на Сон Хёна и Пак Хаэ. Но даже их прикосновения, даже пусть и невзначай, заставляют на короткий миг все внутри него напрячься. Только с Ли тот полностью расслаблен, не пугается его действий и взглядов. Только Ли Минхо дарует ему душевное спокойствие. И Хан прекрасно это понимал.       Он сам потянулся за рукой, что покоилась на его затылке, сам направил эти изящные пальцы к своим губам, когда разорвал поцелуй, и демонстративно погрузил указательный и средний палец в свой рот, обводя их языком, иногда тихо причмокивая. Боже, это его первый полноценный раз, и где-то на задворках сознания, куда не дотягивается возбуждение и сумасшествие, бьется паника. Но он все равно продолжает творить это. А в момент, когда в его сладостное местечко проскользнул второй палец Ли, Джисон выпустил руку из своего рта, проводя кончиком языка от проксимальных до дистальных фаланг. Видел, как в этот момент сверкнули возбуждением глаза главы Тальджин, чувствовал, как задвигались внутри чужие пальцы. Тело дрожало от ощущений, мышцы сходили с ума то сокращаясь, то расслабляясь. Капельки пота поблескивали в полумраке комнаты.       Когда внутри ничего не осталось, казалось, в самой душе образовалась эта пугающая пустота. Хотелось как можно быстрее себя заполнить. Ему хотелось скорее заполнить себя им, этим прекрасным мужчиной. Дрожащие руки, негнущиеся пальцы, вцепились в штаны, стягивая их до середины бедер вместе с нижнем бельем. Горячая возбужденная плоть ткнулась ему в ягодицу.       — Быстрее, прошу, Минхо, — шептал словно в бреду Хан.       И оказался в нем, в этом самом бреду, когда внутрь пока еще успела проскользнуть только головка. Внутри все сотрясалось от восхищения, и еще больше от ожидания, предвкушения момента, когда член Ли окажется полностью поглощен.       Дыхание окончательно сбилось. Внутри дрожало абсолютно все. Каждая клеточка Хана полностью отдалась мужчине. И как же было восхитительно соприкасаться оголенными бедрами с такими же оголенными бедрами Минхо. Еще на середине Джисон уронил свою голову на грудь главы Тальджин, сжимая в кулаках его футболку и судорожно втягивал воздух носом. Это он продолжал делать и сейчас. Парень чувствовал, как пульсируют пальцы на руках и ногах. Сердце же застряло в горле, когда прямо над ухом услышал хрипящий голос Минхо:       — Больше не зови меня господином Ли, Джисон-а.       — А как же другие…? — тяжело сглотнув, спросил парень.       — К черту других.       — Тогда можно хотя бы звать Минхо-хеном?       — Можно… — выдохнул мужчина.       Хан медленно оторвался от его груди, внимательно посмотрел на него, замечая, как постепенно вздуваются вены на руках, что покоятся на бедрах Хана, поднял взгляд к лицу, видя, как тот закусывает губы чуть-ли не до крови, и расплылся в улыбке. Его бедра медленно приподнялись, отчего внутри заскользил член, и их обоих моментально покрыли мурашки. Джисон видел, как резко запрокинул голову Ли, как вздулись вены на шее, и прильнул к ней губами, оставляя влажный след от поцелуев. Он не оторвался от нее даже в момент, когда казалось бы член сейчас из него уже выскользнет. А потом парень резко опустился, скрывая всю длину внутри себя, сжимая со всех сторон эту восхитительную возбужденную плоть. Руки Ли сжали мягкие бедра мальчишки, оставляя на них следы.       Они совершенно забыли про презервативы.       Душа у Хана трепетала от того, как вздрагивает Ли под ним, когда его же член проскальзывает внутрь до самого основания. Он целовал шею, линию нижней челюсти, оторвал от своих бедер одну из ладоней и целовал ее. Комнату наполняли приглушенные стоны, редкое шептание имен, и ритмичные шлепки и хлюпанье. А потом вскрик, когда руки Минхо метнулись к округлым ягодицам, нагло раздвигая их в сторону, таз слегка оторвался от кровати, и в конце концов ускорился ритм движений. Хан блаженно прогнулся в пояснице, с губ срывались стоны вперемешку со вздохами. К черту этих Хаэ и Сона за дверью. Ему слишком хорошо.       — Минхо-хен. Минхо-хен… еще, пожалуйста, — он обхватил руками щеки Ли, прильнул губами к его. Они обжигали друг друга своим дыханием. Ритм менялся с быстрого на медленный, иногда член полностью выскальзывал и вновь проникал внутрь до самого основания, что даже яйца шлепались по ягодицам. В моменте Ли вновь полностью выскользнул, и разрывая поцелуй, со сбитым дыханием прошептал:       — Презерватива же нет. Подожди. Я же так… Джисон-а! — Минхо втянул воздух сквозь зубы, когда парень обхватив член рукой втолкнул его внутрь себя, сжимая стенками со всех сторон, поднимаясь и опускаясь самостоятельно. Бельчонок нагло схватил главу Тальджин за подбородок, проводя языком по чужим губам, пожирая взглядом, как до этого пожирали его. И он поймал руки Ли, когда те метнулись к чужим бедрам, переплетая пальцы и превращая это в крепкий замок. Внутри защекотало, перед глазами вспыхнули звездочки. По спине прошелся разряд. Он успел только открыть рот, хотел вдохнуть, но запнулся на середине. На живот Ли плеснула сперма, горяча, блестящая в слабом свете комнаты. Не прошло и секунды, Хан чувствовал, как сходят с ума все мышцы мужчины, как внутри него расплывается тепло. Стоило же позволить члену выскользнуть, как на горячую кожу упало несколько капель белой жидкости.       Минхо протянул ладонь, и к ней прильнула щека Хана. Они слились в нежном поцелуе. Последние «слова», подтверждающие их чувства.       На часах пять часов утра. А он так и не ложился. Все нервно топал ногой, все также не решался позвонить. Ему хотелось дать еще времени, даже несмотря на свое лопнувшее терпение. Может быть, парень его не разочарует? Может быть, он все же сделает так, как от него ожидает пожилой мужчина?       Но вот старик выбирает другой номер, слышатся противные гудки. И голос на другой стороне тоже старческий, слегка недовольный, но вовсе не заспанный. Гаденыш тоже не спал. Они, треклятые змеи, даже ночью и ранним утром продолжают плести свои интриги. Медленно и верно подходит время расставить все запятые, а после этого и точку.