Черный сапфир

      — Пожалуй, мы начнем оглашение результатов с тех, кто, по мнению комиссии, справился с поставленными задачами лучше всего. Группа номер «семь», — голос профессора Синклера заставил всех членов нашей не дружной команды выпрямиться. — Мисс МакКейн и мисс Ким выступали в роли обвинителей. Мисс Буржуа и мисс Ришелье в роли защитников.       Мужчина переводит взгляд на экран, переключая слайды с помощью пульта. Каждая из нас внимательно изучает многочисленные баллы, где, собственно говоря, мало что было понятно.       — Средняя оценка за работу вычислялась в сумме из нескольких критериев: «Расследование», «Устное изложение», «Дебаты», «Детали» и «Нестандартное мышление», а также баллы были выставлены за каждый из пройденных вами модулей. И так, согласно оценочным листам мисс МакКейн и Мисс Ким в этом состязании одержали победу.       Мы обе инстинктивно обернулись в сторону проигравших. На их лицах застыло недовольство поражения. Карина опустила взгляд в пол, пока я наблюдала за тем, как ее щеки медленно приобретали пунцовый оттенок. Она была в ярости.       Признаться, после слов профессора я толком не слушала то, по каким причинам члены комиссии присудили нам победу. Да, внутри, я была абсолютно уверена в том, что все пройдет хорошо, но беспокойство от чего-то продолжало нагнетать обстановку в сердце с каждой прожитой минутой.       — Профессор Синклер, вы позволите кое-что добавить? — с места поднялся сэр Росс Крэнстон.       — Разумеется, — мужчина отошел, уступив трибуну пожилому человеку.       Я им восхищалась. Родился и учился на другом континенте. Позже, переехал в Англию, где окончил Оксфордский университет и получил степень магистра права и позже доктора философии. Также, в списке его достижений была работа адвокатом в Gray's Inn, одной из самых престижных школ адвокатуры станы, пост профессора в Лондонской школе экономики, стал советником королевы и самое главное — пост судьи Верховного суда Великобритании.       — Как вам всем известно, я покинул профессуру и ушел на пенсию пять лет назад, но, тем не менее, продолжаю присутствовать на проводимых университетом дебатах, чтобы отметить наиболее выдающихся студентов. Сегодня, я хочу выделить лишь одного человека, который, по моему мнению, не только блестяще справился с раскрытием дела, но и продемонстрировал отличительные навыки координации в предоставленной документации, и способность мыслить нестандартно. Именно за этот критерий оценивания я поставил сто баллов, — одногруппники начали перешептываться между собой, ведь все понимали, что получить высшую оценку от Крэнстона и золотой жетон было практически невозможно. — Я говорю о мисс МакКейн. Подойдите, пожалуйста.       

Нет… он же не серьезно? Правда? Он не имел в виду меня.

      Мне аплодировали, но не без зависти. Я знала, кто остался стоять, и не поддержал мой студенческий триумф. Теперь, в ее глазах я буду еще и выскочкой. Я делала то, что от меня хотели многие годы. Сейчас — то, что хочу я.       — Смысл жетона заключается не только в похвале, но и в предоставлении возможности прохождения практики на третьем курсе в нескольких лучших юридических фирмах страны и Европы. Выбор места предоставляю вам, Изабель.       — Благодарю, сэр Крэнстон. Ваши слова многое значат, — я улыбнулась, когда он прикрепил значок к вороту моего пиджака.       — Такой ум, юная леди, нельзя не отметить. Ваши когнитивные способности исключительны.       Три с половиной месяца. Черт возьми! Понадобилось всего три с половиной месяца усердной и кропотливой работы, чтобы добиться уважения одногруппников и профессоров. Большинство из них и не надеялось, что я выдержу нагрузку, ведь не проходила через подобные мероприятия в прошлом году и не изучала смежные науки.       — И еще кое-что, — мужчина кашлянул в микрофон, снова привлекая к себе всеобщее внимание. — Мисс Ким, пусть вы и не удостоились чести получить золотой жетон, но возможность практики будет распространяться и на вас тоже.       — Спасибо, — она смущенно пожала руку бывшего профессора, а по возвращению, накинулась на меня с крепкими объятиями.       — Поздравляю.       — Это определенно нужно отметить, и посмотри на лицо Карины. Она скоро лопнет от собственной злости.       — По-моему, она в бешенстве.       — Заслужила.       После того как Синклер высказался о результатах наших конкуренток, всем четверым разрешили вернуться в зал аудитории. Я чувствовала на себе гневные взгляды. Намеренно ли я не смотрела в сторону их источника? Определенно, ведь понимала, что на обеде будет скандал.       Нас отпустили спустя три часа с начала оглашения результатов проведенной недели дебатов. В награду все студенты группы получили дополнительный выходной, а кто-то целых два. София едва ли не танцевала от счастья в столовой, стоя в очереди за своим любимым традиционным английским пудингом. Она могла есть его целыми днями и больше ничего другого. Меня такое пристрастие несколько настораживало, но кто я такая, чтобы судить.       — Девочки? Садитесь к нам, — нас окликнула Лалит, когда мы проходили мимо.       — Ты получила золотой жетон?       Камал уставился на мою грудь, рассматривая гравировку, которая переливалась в свете полуденного солнца. Некоторые стали оборачиваться, услышав об упоминании практически легендарного украшения. В будущем, именно оно могло бы открыть многие двери для дальнейшего развития в выбранной профессии.       — Стажировку тоже предложили? — беседу подхватил Риши.       — И не мне одной, — я подтолкнула Софи, которая наслаждалась десертом. — Сэр Крэнстон пусть и вручил его мне, но также отметил и ее. Список фирм для выбора места нам пока не предоставили.       — Мы ведь будем вместе? Правда?       — Правда, — я улыбнулась подруге, вновь ощутив то беспокойство, которое преследовало меня последние несколько недель.       Обернувшись, я увидела Элеонору и Карину. Их выражения лица не предвещали ничего хорошего… они шли к нам.       — Ну что, маленькая американская сучка, довольна?       — Я бы посоветовала тебе не брюзжать слюной так сильно на других людей, дорогая. Мало ли что в нем побывало.       — Ах ты!..       — Ne fais pas ça!— я грубо оттолкнула блондинку от Софии, когда та попыталась ее ударить. — Tu penses que si ta mère a de l'argent, tu peux te permettre ce comportement? Ne sois pas humiliée, Karina. Et être capable d'accepter la défaite.       — Je sais qui tu es, connard. Je sais comment tu es arrivée ici et je sais que Robert McCain est ton frère.       — Il est à moi… Qui? Tu es folle?       — Ma mère l'a rencontré.       — Robert ne discutera jamais de sa famille avec des étrangers. Surtout s'ils ont un caractère merdique. Je me fiche de ce que tu penses de moi. Si tu voulais que je te fasse pleurer, je me dépêcherai de te contrarier.       Повисшее между нами молчание могло напугать окружавшую нас толпу. Я понимала, что кто-то из них определенно понимал, о чем идет речь, но в тот момент предпочитала не думать. С чего вообще ее мать решила, что мы с Робертом брат и сестра? Сумасшествие.       — Peut-être que tu étais heureuse que ta mère ait versé quelques centaines de milliers de dollars à la Fondation de l'Université. Maintenant, réfléchis bien, chérie… quel montant mon frère a payé, puisque je suis là.       — Что это было? — Софи растерянно вертит головой, смотря на уходящую девушку. Меня начало трясти. — Эй, эй, эй… дорогая, что такое? Позовите врача!       Я плохо помню события, произошедшие после. Да, я была в сознании, но оставалась совершенно дезориентированной в пространстве. Даже когда в нос ударил запах медикаментов, я не реагировала.       Перед глазами возник образ отца в тот момент, когда он в первый раз поднял на меня руку. Я все еще отчетливо ощущала те эмоции, которые мне пришлось испытать. Удивление, приправленное болью пощечины. Да… это было неожиданно, хотя я и справилась со всем, что случилось, как и с нападками Карины. Я сделала глубокий вдох, резкий поток воздуха, поступившего в легкие, заставил меня закашляться.       — Мисс МакКейн? Посмотрите на меня, — посторонний голос, вторгшийся в мое личное пространство, казался слишком громким. Я закрыла уши руками, чтобы хоть как-то заглушить его.       — Отойдите, прошу вас. Ей нужно время, — София понимала, что оказалась права. Она видела, как меня ломает от одного лишь прикосновения чужого человека. — Держи. Это вода.       Мой взгляд вцепился в протянутую руку со стаканом, наполненным лишь наполовину. Я жутко хотела пить. Холод стекла меня отрезвил, как и жидкость, медленно растекающаяся по горлу.       — Ты как? Стало лучше?       — Прости, что напугала. Не думала, что это произойдет снова, — я усмехнулась, вспоминая события, предшествующие моей свадьбе. Эмоциональный взрыв.       — Кататонический ступор случается у молодых людей довольно редко. Чаще всего он возникает на фоне ранее пережитого стресса.       — Простите, мадам Уотсон. Я бы не хотела обсуждать это сейчас.       — Я дам вам успокоительное. Выпьете одну таблетку перед сном, — медсестра села за стол, выписывая рецепт на применение медикаментов. — Если такое снова повторится, настоятельно рекомендую обратиться за квалифицированной помощью.       — Хорошо. Спасибо.

***

      — Мама согласилась приехать в Лондон на следующей неделе, — отложив телефон на тумбочку, Софи ложится рядом со мной.       После занятий, мы решили поехать к ней и отдохнуть, в тишине и спокойствии. Я в ее квартире уже не первый раз, но в эти минуты все будто было впервые.       — Можно спросить кое-что?       — Конечно.       — Я совершенно не поняла, о чем вы с Кариной говорили на французском, но… почему она упомянула Роберта МакКейна?       — Ее мать убеждена в том, что он мой старший брат и именно из-за его влияния, я и оказалась в числе студентов университета королевы Марии.       — А это так?       — Только второе.       — То есть, вы не родственники?       — Биологически? Нет.       — И что это должно значить?       — Он мой муж, Софи, — вновь продемонстрировав руку с кольцом, я улыбнулась ее реакции. Девушка села, уставившись на меня. — Что? Я ведь обещала однажды рассказать тебе о том, за кого вышла замуж.       — Но… тебе же всего восемнадцать, а ему…       — Тридцать три. Мы поженились минувшей осенью. Роберт не такой плохой, каким его считают. Если бы не он… скорее всего я была бы уже мертва.       — И ты не расскажешь мне об этом?       — Нет. Поверь, ты не хочешь знать о дерьме, которое я пережила. Ты для него слишком светлая. Не хочу и тебя им запятнать.       — Перестань. Иди ко мне, — она заставляет меня лечь к ней на колени.       — Боги…- тело пробирает мурашками, когда чужие пальцы начинают массировать голову. Я прикрываю веки, наслаждаясь процессом от которого клонит в сон.       Софи аккуратно перебирает мои волосы, тихо напевая что-то себе под нос. Тревожность наконец отступает. Умиротворение прерывает звонок мобильного. Моего.       — Да?       — Ты где?       — Я у Софи, Адам.       — Почему не позвонила сразу как уехала с кампуса? Ты же знаешь, что будет, если мистер МакКейн узнает.       — Прости. Я забыла.       — Ладно. Сохраним это в секрете, но мне все равно придется тебя забрать. У меня есть сюрприз.       — Когда ты так говоришь, мне становится страшно.       — Ох, поверь мне, этот тебе понравится.       — Хорошо. Сделаю вид, что поверю. Домой заедем? Мне нужно переодеться?       — Буду минут через тридцать.       — Он так мило волнуется.       — Это его работа.       — Адам… ничего не говорил обо мне? — в ее голосе все еще была надежда.       — Я скажу так. На данный момент, он строит из себя грозного телохранителя, но я знаю, что это не так. Адам может закрываться от своих чувств и говорить, что ему все равно. Но так ли это, тебе предстоит выяснить самой.       — Ну почему все так сложно?       — Жизнь.

***

      Гайд-парк вечером не мог не радовать глаз своей обстановкой. Освещенные дорожки меж деревьев смотрелись как в старых фильмах про средневековье: драматично и эстетично. Гирлянды с теплым светом отлично гармонировали с серым тротуаром, создавая приглушенную атмосферу в коричневых оттенках. Место было идеальным для встречи. Я бы даже сказала романтичным. Интересно, мог бы Роберт однажды пригласить меня в такое? За прошедшие три с половиной месяца я поняла, что безумно по нему скучаю. Довольствование видео звонками иногда надоедали, а иногда даже не хотелось отвечать или набирать ответ.       — Может скажешь уже, зачем мы приехали в парк на ночь глядя? — Адам лишь улыбнулся, останавливаясь вблизи незнакомца, стоявшего к нам спиной.       — Кое-кто очень хотел встретиться с тобой.       — Bonsoir, madam.       Я замираю, услышав голос Роберта, а это был именно он. Здесь и сейчас. Он смотрел прямо на меня в ожидании, когда я оттаю от накатившего удивления.       — Ты откуда здесь? — мои глаза нашли его после теплых объятий.       — Прогуляемся? — после моего одобрительного кивка, он обращается к Адаму. — Можешь ехать. Я сам привезу ее обратно.       Едва Бейли отдаляется на достаточное расстояние, мужчина невесомо касается пальцами моей ладони, скрепляя наши руки в замок. По телу разливается приятное тепло.       — Почему не сказал, что приедешь?       — Тогда бы сюрприза не получилось.       — И то верно.       — Вообще, я посещал виноградники Эльзаса вместе с Теренсом сегодня утром. Решил раз уж я в Европе, то могу навестить свою любимую женушку.       — Что ты сейчас сказал? — я улыбнулась, желая услышать вновь те самые слова.       Он останавливается, крепко обнимая меня за плечи, притягивая и вынуждая опереться о его грудь. Мы стоим, наслаждаясь обществом друг друга, пока я не решаюсь отстраниться. Мой взгляд останавливается на губах Роберта.       Я касаюсь щетины кончиками пальцев, задерживая их на подбородке. Кожей я чувствовала, как напрягаются скулы, но продолжала идти дальше. Откровенность моих намерений была прозрачна. Раньше, я действительно боялась его присутствия, а теперь…       Он нашел мои губы резко и без промедления. Всегда осторожный в своих действиях Роберт раскрыл себя с другой стороны. Страстной, жадной, стремительной. Кончик языка прошелся с нажимом, вынуждая приоткрыть рот. Ощущения были по настоящему головокружительны. Я не знаю, сказалась ли на этом наша разлука или же нечто другое… мне безумно нравилось то, что сейчас происходило.       Оказавшись зажатой между перилами мостовой и телом мужчины, я издала тихий стон. Тело словно запоминало уверенные прикосновения, откликаясь на пьянящий аромат парфюма.       — Роб…       — Прошу, не произноси мое имя таким тоном, — он шептал, нарочно отказываясь говорить громче. — Я едва держусь.       — Я хочу этого, — признание сорвалось с губ быстрее, чем я успела подумать. — Но мы вроде бы собирались прогуляться?       — Изабель, — его смех окончательно рассеял наваждение. — Ты очаровательна.