Рожден, чтобы бежать

      Этот день для Гарри был по-настоящему волшебным: он выиграл финальный забег, попал на телевидение и собственными глазами видел королеву (так-то, Пирс Полкисс). И пусть большую часть времени приходилось ждать в раздевалке, а затем и сидя рядом с Дурслями в тени трибун, но когда всех победителей вызвали на собранную во время короткого перерыва сцену и включили гимн… Поттер в эти мгновения почувствовал, что вправду добился чего-то очень важного. Слова же, произнесённые красивой и доброй пожилой леди, что будто бы обращалась именно к нему, пробуждали в душе желание никогда не останавливаться и не упускать из рук собственную судьбу.       «Я всего смогу добиться сам. Мной будут гордиться; будут восхищаться. Люди на улице будут оборачиваться и говорить «Это же Гарри Поттер!», — находясь в крайне приподнятом настроении, которое вряд ли что-либо могло испортить, мальчик плохо воспринимал происходящее вокруг, но всё же отвечал на задаваемые вопросы и старался вести себя безукоризненно вежливо.       …Всей семьёй они отметили получение медали в недорогом ресторане, где Гарри и Дадли заказывали всё, что хотели, а администратор даже попросил их сфотографироваться для стены славы и расписаться в специальной книге почёта. Когда же пришло время оплачивать счёт, дядя Вернон, гордо топорща усы (тем самым напоминая моржа из мультфильма про непоседливого пингвина), торжественно вручил племяннику серебряные часы на цепочке, на откидывающейся крышке которых с внутренней стороны была выгравирована надпись: «Никогда не забывай, кто ты».       …Домой Дурсли и Поттер приехали глубоким вечером, в лучах закатного солнца остановившись рядом с домом. Гарри к тому моменту успел задремать сидя на заднем сидении, так что кузену пришлось его расталкивать, а когда они выбрались из машины, то мальчики замерли, в удивлении уставившись на незнакомца, стоявшего прямо перед порогом.       — Это же Гендальф? — спросил зеленоглазый брюнет у голубоглазого блондина, что даже рот приоткрыл разглядывая старика в сером плаще, остроконечной шляпе и с длинной седой бородой, спускающейся на грудь.       — У Гендальфа должны быть посох и трубка, — возразил Дадли, сосредоточенно нахмурив брови.       — Прошу прощения за столь поздний визит, — заговорил незнакомец, доброжелательно улыбнувшись. — На самом деле я пришёл раньше, но не застал вас дома. Вы, видимо, где-то задержались после стадиона.       Краем зрения мальчик заметил, что застывшая при виде старика тётя Петунья побледнела, из-за чего стало казаться, что она вот-вот упадёт в обморок. Дядя Вернон же напротив покраснел, сжал кулаки, а на его виске стала пульсировать жилка, выдающая крайнюю степень бешенства.       — Убирайтесь вон от моего дома, — процедил глава семейства, с угрожающим видом начав надвигаться на старика. — Вас сюда никто не звал…       — Разве вы не получили моё письмо ещё неделю назад? — удивился незнакомец. — Я сообщал, что прибуду для предварительной беседы с Гарри…       — Со мной? — широко распахнул глаза мальчик, стоило ему услышать своё имя.       — Молчать! — вскрикнул тучный мужчина, от чего зеленоглазый брюнет вздрогнул и как-то неожиданно для себя втянул голову в плечи (кузен повторил те же действия, шумно захлопнув рот). — Мы не ждали никаких ненормальных и не собираемся иметь с вами ничего общего. А теперь — уходите, пока я не вызвал полицию. Петунья, отведи детей в дом.       — Вернон, ты… — попыталась что-то сказать тётя, успевшая обойти машину, чтобы оказаться за спинами сына и племянника, а затем опустить ладони им на плечи.       — Мистер Дурсль, я прошу вас успокоиться… — заговорил старик, коего будто бы вовсе не пугала туша дяди Вернона, который хоть и страдал лишним весом, но оставался при этом весьма сильным человеком.       — Я сказал — нет, — припечатал тучный мужчина. — Мы воспитали из Гарри нормального человека, и я не позволю вам втянуть его ни в какие ваши безумные планы. Из-за вас уже погибли его отец и мать: оставьте ребёнка в покое! Дайте ему жить своей, нормальной жизнью, в которой у него есть хорошие…       «Мама и папа погибли из-за этого старика?», — удивился мальчик, новым взглядом посмотрев на «волшебника», но несмотря на всё желание узнать правду о случившемся десять лет назад, всё же позволил тёте себя увести в дом.       …Дурсли не любили разговоры о Лили и Джеймсе Поттерах, на любые вопросы отделываясь ответами вроде «Подрастёшь — узнаешь», ну или «Я занят-занята». Учитывая, что стоило поднять эту тему, как настроение дяди и тёти резко портилось, что сказывалось на их отношении к племяннику, то вскоре мальчик научился не спрашивать лишнего. Всё, что он знал — они связались с дурной компанией, втянувшей молодую семью в неприятности, из-за чего мальчик остался сиротой без гроша за душой.       — Умывайтесь и спать, — тоном, не терпящим возражений, приказала хозяйка дома, отправляя сына с племянником наверх.       — Тётя, можно я?.. — попытался было возразить зеленоглазый брюнет.       — Иди в свою комнату! — прикрикнула женщина, в искусственном свете ламп выглядящая какой-то осунувшейся и будто бы разом постаревшей, но затем вздохнула и всё же добавила: — Завтра поговорим, Гарри.       «Опять завтра? Да когда же оно наступит-то?!», — с обидой и раздражением подумал мальчик, взбегая по лестнице на второй этаж.       Пробежав по коридору до самого конца, Гарри ворвался в маленькую комнату и захлопнул за собой дверь, после чего плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Из приоткрытого рта вырывалось тяжёлое дыхание, в ушах стучала кровь, по мышцам стал распространяться хорошо знакомый жар, но на этот раз словно бы стремящийся вырваться наружу прямо через кожу.       Поттер зажмурился, сжал кулаки, глубоко вдохнул и задержал дыхание, а затем резко выдохнул и расслабился. Напряжение из тела ушло, будто его и не было, а в голове заметно прояснилось.        «Дядя говорит, что этот старик виноват в том, что я — сирота, но ни он, ни тётя не хотят рассказывать, что именно с ними произошло. Это значит, что нужно во всём разобраться самому», — приняв решение, мальчик сел на кровати и осмотрелся, словно бы ожидая увидеть в комнате что-то новое.       Окно его спальни выходило на задний двор, а вот комната дяди и тёти смотрела на фасад, но заходить туда строго-настрого запрещалось. Однако же оконный проём имелся ещё и на чердаке, пробраться куда было проще и, чего уж греха таить, безопаснее.       Приняв решение, скинув обувь и спортивную куртку, мальчик осторожно выглянул в коридор, прислушался и только после этого переступил порог комнаты, прикрыв за собой створку. Подкравшись к лестнице он посмотрел вниз, чтобы увидеть расхаживающую туда-сюда тётю, покусывающую маникюр, которым так гордилась. На секунду в голову даже закрались сомнения и чувство стыда, но усилием воли брюнет сумел их отогнать, напомнив себе о том, что другого случая узнать правду может и не представиться.       Вернувшись вглубь коридора второго этажа, Гарри подпрыгнул и уцепился за свисающий с потолка шнурок, чтобы потянуть его вниз вместе с прямоугольным люком, удерживающимся на двух петлях. Тут же ему пришлось ловить выдвинувшуюся лестницу, чтобы не дать ей стукнуть по полу, тем самым привлекая внимание всех домочадцев.       «Вроде бы никто ничего не заметил», — выдохнул про себя Поттер, чтобы торопливо взобраться на чердак и, ощупывая путь перед собой выставленными руками, собирая скопившуюся пыль носками, направился к выходящему на передний двор окну.       …Дядя всё ещё находился рядом с машиной, но уже не стоял, пытаясь нависать над Гендальфом, а расхаживал туда-сюда, при этом активно жестикулируя. Его собеседник проявлял больше сдержанности и, даже когда тучный мужчина начал тыкать его пальцем в грудь, высказывая явно что-то нелицеприятное, просто слушал и ждал. К сожалению мальчика, надежда на крики, ну или хотя бы громкую речь спорщиков себя не оправдала: до слуха доносились далёкий шум машин, лай собак, даже уханье сов, но никак не слова взрослых мужчин.       «Они шёпотом ругаются, что ли?!», — возмутился такой несправедливости зеленоглазый брюнет, прижавшись лбом к стеклу, стараясь хотя бы рассмотреть что-нибудь важное (в душе промелькнуло разочарование, что он не научился читать по губам как Джеймс Бонд).       — Что там? — спросил Дадли негромко, ладонью прикрыв рот.       — Молчат как рыбы, — посетовал Гарри, затем его глаза широко распахнулись и он резко обернулся, уставившись на кузена. — Ты что тут делаешь? Тётя же сказала, чтобы мы шли по комнатам.       — Хотел зайти к тебе, а тут чердак открыт, — пожал плечами младший Дурсль. — И вообще — тебя это тоже касается. Так что, если застанут — влетит обоим.       «Мне влетит сильнее», — подумал брюнет, тут же выбрасывая из головы несвоевременную мысль.       — Я хотел узнать о родителях, — признался Гарри. — Но тут ничего не слышно. Дядя Вернон умеет разговаривать жестами?       — Только если ругаться, — фыркнул с усмешкой кузен, но тут же добавил: — Я сам видел, как он на работе так делает. И его все понимали.       «Сомневаюсь, что это именно то, что нужно», — досадливо поморщившись, констатировал про себя Поттер.       Тем временем за окном происходило что-то интересное и необычное: Вернон Дурсль, по всей видимости выслушавший ответную тираду, заметно «сдулся» и теперь стоял опустив руки вдоль тела. Некоторое время двое мальчишек, прижавшихся лицами к стёклам смотрели на странную пародию на немое кино, окончившуюся тем, что оба взрослых мужчины развернулись и пошли ко входу в дом. Старик, прежде чем скрылся из виду детей, правой рукой приподнял шляпу и взглянул на неудачливых шпионов так, словно всегда знал о их присутствии.       — Мы в заднице, — изрёк младший Дурсль, отлипая от окна. — Не знаю как, но Гендальф нас засёк и теперь сообщит отцу. «Нашёл, о чём переживать», — досадливо подумал про себя Поттер, ощущающий себя так, словно вот-вот должно произойти что-то важное, не уступающее недавней встрече с королевой (пусть и не личной).       Внизу хлопнула дверь, раздались взволнованный голос тёти, а затем и гулкое ворчание дяди, после чего хозяин дома гаркнул во всю глотку:       — Гарри, спустись вниз! «Вот оно. Сейчас что-то произойдёт. Я… узнаю, что случилось с родителями?», — в животе у мальчика похолодело, а ноги почему-то отказались слушаться.       — Не дрейфь, — хлопнул кузена по плечу младший Дурсль. — Если что, я скажу, что виноват ты.       — Спасибо, — саркастично отозвался Поттер. — Ты меня успокоил. Я знал, что могу на тебя положиться.       — Обращайся, — нагло ухмыльнулся Дадли, первым направляясь к спуску с чердака. — И не забудь отряхнуться, чтобы тебе ещё и мама не всыпала.       …Последний совет был и вправду дельным: тётя Петунья, конечно, не стала бы устраивать сцену перед незнакомцем, но вот когда они остались бы одни — не упустила бы возможность прочитать лекцию о том, как должен выглядеть британский школьник из достойной семьи. Так что, прежде чем попадаться ей на глаза и вправду стоило избавиться от налипшей на одежду пыли.       Спустившись на второй этаж и оставив вход на чердак открытым, так как их всё равно обнаружили, а шуметь перед важным разговором могло оказаться чревато, зеленоглазый брюнет метнулся в свою комнату и быстро скинул одежду на пол, чтобы начать облачаться в свежий комплект из тумбочки. Благодаря ежедневным тренировкам справился он быстро, так что не прошло и пяти минут, а оба мальчишки уже предстали перед взрослыми, разместившимися в гостиной.       — Дадли, иди спать, — решительно велел старший Дурсль, одарив тяжёлым взглядом сына.       — Но пап… — попытался надавить на жалость отца младший блондин.       — Я сказал — спать, — сурово сдвинул брови тучный мужчина, сидящий на диване напротив кресла, в котором расположился странный старик (Гарри даже заморгал в удивлении, так как при всём желании не мог вспомнить, чтобы у них дома имелся столь вычурный бархатный предмет мебели, опирающийся на стилизованные под лапы льва ножки).       — Вернон, Дадли тоже будет полезно узнать о том, что его окружает, — произнесла тётя Петунья, входя в гостиную с подносом, на котором стояли чашки с блюдцами и чайничек. — Если директор, конечно, не возражает.       — О, я вовсе не возражаю, — доброжелательно кивнул старик, успевший снять свою нелепую шляпу, из-за чего мальчикам открылся вид на полностью седую голову, а также очки-половинки, которые раньше почему-то ускользали от внимания. — Тем более, вы же живёте все в одном доме. Было бы неправильно выделять кого-то одного и скрывать от него важную информацию.       — Я бы предпочёл, чтобы мой сын вовсе никогда не сталкивался с… такими как вы, — явно проглотив куда более грубое высказывание, дядя Вернон махнул рукой на диван рядом с собой. — Садитесь.       — К сожалению, мистер Дурсль, ну или же к счастью, наши желания не всегда исполняются. Благодарю, Петунья, — приняв чашку с блюдцем, незнакомец сделал осторожный глоток. — Превосходно. Вы же не будете спорить, что некоторые неприятные события могли бы произойти совсем иначе, если бы вас заранее предупредили об особенностях определённых людей?       — Я уже согласился дать мальчикам возможность выслушать вас, Дамблдор, — огрызнулся хозяин дома. — Что ещё вам нужно?       — Прошу прощения, — виновато повёл руками, с удерживаемой в них посудой старик, терпеливо дождавшийся пока Поттер и Дурсль младший устроятся слева от тучного мужчины, а тётя Петунья — справа.       Зелёные глаза бегуна подозрительно уставились на незнакомца, неторопливо поставившего блюдце с чашкой на стол, а затем откинувшегося на спинку высокого кресла. Казалось, что вот сейчас он достанет из своего плаща длинную трубку, раскурит её и начнёт пускать дымные кольца, чтобы начать глубоким голосом рассказывать… о чём-то необычном. Впрочем, ожидания брюнета не оправдались, но он не мог сказать, что оказался разочарован этим фактом.       — Меня зовут Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, Гарри, и я — директор школы чародейства и волшебства, — после этих слов плащ старика окрасился ярко-фиолетовым, стал казаться более тонким, а ещё на нём появились золотые звёзды, словно бы скользящие по ткани. — И ты, мальчик, уже зачислен на первый год обучения.       — Ух ты, — выпучил глаза Дадли. — Вы — фокусник? Гарри, ты будешь учиться в школе клоунов…       — Дадли, закрой рот и слушай, — рыкнул дядя Вернон, от чего зубами клацнул не только его сын, едва не прикусивший язык, но и хотевший задать вопрос Поттер.       — Не стоит столь остро реагировать на детскую непосредственность: в конце концов, когда нам ещё говорить то, что приходит в голову если не в юности… и старости? — на последних словах Альбус кто-то там Дамблдор заговорщически подмигнул мальчишкам, но тут же вновь стал серьёзным и, проведя пальцами по белоснежной бороде, в которой проявились маленькие золотистые бубенчики, продолжил проникновенным голосом: — Наш мир, юный Дадли, несколько сложнее чем принято считать. Рядом с привычной всем реальностью, где правят бал законы физики, существует мистическая реальность со своими законами. И сегодня я кратко поведаю вам о ней…