Такой разный взгляд

      Гиш проснулся стремительно, словно выныривающая из воды хищная рыба: секунду назад он ещё спал, а вот уже готов к бою, пусть внешне этого и не должно было быть заметно из-за расслабленных мышц. Благодаря аэромантии он буквально ощупал комнату, кроме себя обнаружив ещё двух пташек, одна из коих словно детёныш прижималась к его груди, а вторая лежала животом на большой подушке, раскинув крылья и выпятив круп (её лапки свисали по сторонам набитого пухом шёлкового валика, придавая особенно беззащитный и соблазнительный вид).       «Вот это жизнь, птенец. Я тобой горжусь!», — заявил призрак старого аэроманта, голос коего звучал прямо у грифона в голове.       «Я был бы крайне благодарен, если бы ты хотя бы иногда замолкал. Ну или хотя бы не давал советы в самое неподходящее время», — вспомнив минувшую ночь, Грамон почувствовал как у него от раздражения начинает подёргиваться хвост.       «Как можно?! Ты меня благодарить должен за мудрые советы! Я же ради тебя, олуха, стараюсь!», — возмутился незримый собеседник.       Медленно вдохнув полной грудью запах Геры, новоявленный князь столь же неспешно выдохнул в макушку пташки. Он понимал, что дух просто развлекается, ну и попутно не позволяет расслабиться, теряя бдительность. Только вот от этого желание его придушить не становилось слабее.       …Хозяйская спальня княжеского замка была просторным тёмным помещением, освещаемым исключительно магическими кристаллами. Прежняя владелица этого места, проявляя свою паранойю, ну или по какой-то другой причине закрыла все окна тяжёлыми ставнями с массивными засовами, которые дополнительно завесила толстыми коврами, из-за чего воздух за ночь становился спёртым. Впрочем, учитывая собственный опыт проникновения в чужое жильё, Гиш был вынужден согласиться с тем, что в подобных мерах есть некоторый смысл.       В этом помещении не было кровати — её роль исполняли толстые ковры, одеяла и многочисленные подушки, разложенные вдоль стен; в углах стояли четыре небольших треугольных столика с выдвижными ящичками и открывающимися дверцами, предназначенные для разных мелочей. Прекрасно изучивший привычки своей бывшей начальницы Грамон не удивился, когда нашёл на полу небольшой люк, ведущий в замурованную комнатку этажом ниже, где она хранила запасной комплект снаряжения, а также устроила несколько тайников с золотыми, серебряными и медными коронами, шифрованными записями, ну и потайным лазом для побега.       …Последнее новому хозяину замка удалось найти только благодаря нематериальному напарнику, потратившему какое-то время на осмотр стен изнутри.       «Готовилась ко всему, но оказалась застигнута врасплох. Это можно было бы назвать ироничным», — констатировал про себя князь, чувствуя, как начала ворочаться его супруга.       — Ммм, — Гера потёрлась лбом о грудь мужа, затем чуть отстранилась и подняла голову, чтобы в тусклом свете голубых пирамидок, расставленных на угловых столах, посмотреть ему в глаза снизу вверх. — Гиш?..       — Доброе утро, — улыбнувшись уголками рта, Грамон не удержался и провёл ладонью по голове пташки от макушки до шеи, после чего соскользнул на спину и, задержавшись между крыльями, продолжил движение лапы к основанию гибкого хвостика.       — Хи-хи, — грифина приподнялась на локте, распушила грудку и, нависнув над супругом, предложила: — Продолжим с того, на чём остановились?       — Ррр, — подала голос Гестия, заёрзав на своём месте. — Неугомонные птенцы.       …       Покинув спальню, в которой молодые князь с супругой продолжили работать над заведением потомства, зелёная грифина проследовала в купальню, что представляла из себя светлую комнату с чашей бассейна, сложенной из пенистого белого камня. Слуги уже натаскали воды и нагрели её при помощи особых кристаллов, доставшихся Гишу Грамону в наследство от предыдущей княгини, в результате чего ничто не мешало аэромантке в полной мере насладиться мытьём и тишиной.       — Иии!.. — с радостным визгом компактная крылатая хищница плюхнулась в лапотворный водоём, тем самым подняв целое облако брызг, вынырнула и, с удовольствием отфыркавшись, откинулась спиной на бортик, погружаясь до самого клюва.       Взгляд жёлтых глаз заскользил по украшенным резьбой белым стенам, окнам с толстыми, но в то же время абсолютно прозрачными стёклами, столикам с флаконами, баночками, щёточками, гребешками и кисточками. На секунду в душе вспыхнул соблазн позвать парочку слуг, чтобы за ней поухаживали, но здравый смысл тут же отогнал эту глупую идею. В конце концов, хотя бы до появления на свет одного здорового птенца, ей следовало демонстративно соблюдать верность одному-единственному грифону и душой, и телом.       «Ни у кого не должно быть сомнений в том, от кого родится мой наследник… или наследница», — напомнила себе баронесса Грот.       …С малых лет Гестия усвоила факт, что в этом мире продаётся и покупается всё — главное подобрать устраивающую все стороны цену. Артефакты, оружие, дворцы, титулы, честь, гордость, верность, даже родная дочь может стать товаром в лапах умелого дельца. Нужно просто облагородить факт купли-продажи красивыми словами о союзе между семьями, ну или иной лицемерной глупостью.       …Она была пятой, возможно даже не родной дочерью крупного потомственного торговца, занимающегося скупкой оружия в мелких ремесленных мастерских, для его дальнейшей продажи в войска баронов, князей, а то и самого императора. Её растили в золотой клетке как экзотичное животное: учили петь, шить, танцевать, рисовать, играть на музыкальных инструментах, а также рассказывали истории о том, какой должна быть настоящая пташка. Служанки, подобранные отцом, учили заботиться о себе и господине, прививали мысль, что служение избраннику — это высшая цель, а его одобрение — повод для гордости.       Зелёная грифоночка не задумывалась о том, почему её отец получает такие хорошие заказы, что позволяют содержать особняк в столице, несколько домов в разных баронствах, а также окружать себя всевозможной роскошью. У них даже было несколько пони-рабынь, исполнявших роль статусных игрушек.       …Вероятно, если бы не прогулки в город под присмотром нянечки, то сейчас Гестия уже являлась бы опытной наседкой в крепости какого-нибудь престарелого барончика. Только вот к горю её любящего (в основном — золото) папочки, пташка оказалась слишком любопытной и сообразительной, что позволило сперва подметить отношения между другими родителями и птенцами, а затем не делиться выводами с воспитателями.       Юная ещё грифина быстро поняла, что даже если с чем-то не согласна — нужно держать своё мнение при себе и делать так, как говорят старшие. Не стоит задавать слишком умные вопросы тогда, когда это могут услышать отец, его друзья или слуги, а лучше во время невинных игр разузнать всё у других птенцов. Именно благодаря такому подходу её почти не наказывали, да и не слишком часто заставляли повторять правила поведения при господине, что в свою очередь давало много свободного времени для собственных изысканий.       В столичном доме родителя Гестии (всё же она сомневалась в том, что они — кровные родственники) имелась целая библиотека, которую никто не читал: слугам это было без надобности, да и некогда, а сам презренный любитель металла предпочитал наслаждаться бездельем в компании чаши вина и какой-нибудь пташки. Благодаря демонстрируемой покладистости ей удалось получить разрешение брать некоторые книги, дабы «блеснуть талантами перед будущим мужем», а на деле — чуть больше узнать об окружающем мире.       Когда грифоночке было десять лет в дом пришёл знакомый родителю аэромант, который уверенно заявил, что у неё есть магический дар. В те годы Орден Крыла был достаточно влиятельной закрытой организацией, в которую не брали кого попало, но для дочери влиятельного торговца могли сделать исключение. Только вот в планы хозяина дома не входило отпускать ценный актив из лап, а потому частные уроки проходили в строгой секретности ото всех (даже вездесущих слуг).       Пользуясь истиной о том, что настоящие свои возможности нужно держать в секрете, чтобы потом смертельно удивить врага, зелёная пташка показывала очень слабый талант, чем вызывала досаду и у наставника, и у отца. В то же время она выкраивала каждую свободную минуту ради того, чтобы хоть немного расширить свои возможности в магии, в мыслях составляя план побега от незавидной участи.       Вероятно, желтоглазая грифина была неблагодарной тварью, не ценящей вложенных в её воспитание усилий. Она даже не собиралась спорить с этим утверждением, прекрасно понимая, что какая-нибудь сиротка с улицы, или фермерская дочка всеми когтями вцепилась бы в возможность безбедной комфортной жизни. Только вот её собственные амбиции выходили куда дальше, чем постель, кухня и гостиная дома какого-нибудь престарелого дворянина.       Ей было пятнадцать, когда Ледяная Погань лишила империю правителя, попутно выкосив военную и магическую элиту государства. В этот момент её отец немало воодушевился и устроил званный вечер, прислуживать на котором должны были не привычные всем служанки, а сама Гестия, успевшая узнать о судьбе четырёх своих старших сестёр, что «ушли с молотка» на неофициальном аукционе. В качестве гостей были некоторые бароны, коллеги родителя по его предпринимательской деятельности, а также какие-то непонятные личности…       Усыпляющий яд медленного действия, обеспечивающий до двенадцати часов крепкого сна был готов давно (спасибо книжкам из семейной библиотеки). Ну а так как повара и слуги были заранее распущены на выходной, чтобы никто не помешал сделке и не мог рассказать её подробностей посторонним, зелёной пташке пришлось не только разносить, но и готовить многие угощения. И, разумеется, она не отказала знакомым стражникам отца в том, чтобы угоститься с баронского стола чем-нибудь вкусненьким.       …Гестия сбежала из дома отца, взяв с собой лишь несколько писем, в которых описывались некоторые махинации этого грифона. Не то чтобы она хотела разрушить его дело или навести на след убийц, но вот обеспечить себе гарантию безопасности собиралась. В конце концов шантаж — это тоже торговля, в которой молчание — товар, а отказ от претензий — цена.       Обескровленный Орден Крыла охотно принял уже обученную, грамотную пташку в свои ряды, тут же отправив её нянчиться с птенцами. Когда же родитель нашёл её след и явился с требованиями, то ему был выдвинут ультиматум, гарантом соблюдения коего стал новоявленный магистр, получивший в свои когти самую безобидную часть компромата. Благодаря этой авантюре «неблагодарная дрянь» сумела дослужиться до помощницы директора Башни Ордена Крыла, где и познакомилась с Герой, в которой увидела нечто большее, чем просто смазливую мордашку (вкусы у аэромантки оказались специфичные, так как, продолжая следовать урокам родителя, она «хранила честь» даже после бегства).       «И вот теперь я, не желавшая быть проданной какому-нибудь старику как наложница, стала любовницей молодого князя. Какая ирония… отец бы оценил», — хмыкнув, грифина потянулась и вынырнула из воды, во всю ширь расправляя крылья.       — Хотя, мой отец и не мечтал о той власти, которую обрела я, — Гестия Грот, ставшая полноправной баронессой с целой зелёной долиной в своём владении, хихикнула.       …Вероятно, если бы постаралась, то она смогла бы занять место княгини рядом с Гишем. Однако же она не собиралась делать этого сразу по нескольким причинам: во-первых, в заключённом между их троицей договоре было прописано, что старшая аэромантка станет помощницей, советницей, управленцем в княжестве, за что получает титул и владения; во-вторых, Гера ей нравилась, причём не только из-за постели, но и своими взглядами на жизнь; в-третьих, сам Грамон был вовсе не беззубым котёнком, а настоящим небесным хищником, чему не мешали даже подрезанные крылья. Иными словами — возможная награда не стоила рисков, жертв и усилий, которые требовались для её достижения.       «Тем более, ничто не мешает мне увеличить свои богатства более простым и законным путём. Ведь никто не удивится, что княжеский дом станет закупать продукты питания в моём баронстве», — успокоив свои мысли этими доводами, пташка принялась чистить пёрышки, негромко мурлыча незатейливую песенку.       …Даже себе она не хотела признаваться, что и ей было тяжело оставаться одиночкой и фактической заложницей в Башне Ордена Крыла. Ведь кто бы что ни говорил, но грифоны — социальные личности, нуждающиеся не только в покровителях и подчинённых, но и обычном семейном тепле, дружеской поддержке, ни к чему не обязывающей ласке.       «Пора браться за работу. Княжество само о себе не позаботится», — вздохнув, аэромантка высушила себя при помощи прямого контроля воздуха, отчего её фигуру окружило облако мелких брызг, осевших на пол холодной лужей.       — Нужно будет отправить письмо «любимому папе», чтобы поблагодарить его за образование, — проворковала баронесса, совсем не жалеющая уязвить старика, считавшего её годной лишь на то, дабы быть безмолвным товаром.       …       Замок князя Грамон стоял на вершине горы, крутые склоны которой окружали его со всех сторон. Четыре могучие башни, соединённые широкой высокой стеной, возвышались в углах почти ровного квадрата и делились на Хозяйскую, Гостевую, Гарнизонную, Прислужную. Во внутреннем дворе находились кузница, швейная мастерская, свинарник и многие другие постройки, а также две тренировочных площадки.       «Что сказал бы отец, если бы увидел меня сейчас?», — облачённый в бело-чёрную накидку, надетую поверх конструкции в виде жилета с фальшивыми крыльями, Гиш стоял на краю обзорной площадки Хозяйской башни, немигающим взглядом обозревая окружающую замок пропасть, дно коей усеивали острые камни.       …Новая твердыня рода Грамон была достаточно огромной, чтобы вместить в себя жителей целой долины, но несмотря на объёмные кладовые — продукты для неё требовалось доставлять откуда-то ещё. Впрочем, железная руда и уголь добывались в шахтах в соседних горах, так что хотя бы с этой стороны замок был самодостаточным.       «Птенец, да ты совсем зажрался! Что сказал бы твой отец? Он бы танцевал от радости, узнав, что непутёвый потомок наконец-то взялся за продолжение рода, да ещё и возвысился над положением предков, невзирая на то, что был лишён всего», — возмущённо проклекотал дух-наставник, зависший рядом с носителем амулета невидимым для остальных силуэтом.       Живой грифон только хмыкнул на эти слова ископаемого собеседника, после чего прошёлся по самому краю смотровой площадки, а затем спрыгнул во внутренний двор. С щелчком механизм раскрыл перепонки крыльев, а аэромантия закрутила потоки ветра так, чтобы невзирая на малую площадь используемых отрезов ткани, гордый князь смог плавно приземлиться на ровный камень. Гвардейцы, находящиеся на тренировочном полигоне не отвлеклись от своих упражнений и только пробегающие по каким-то своим делам слуги склоняли головы в почтении…       «Как непривычно. А ведь нечто подобное сопровождало меня с рождения», — поднявшись на задние лапы, крылатый хищник прикоснулся к ремням механизма, который являлся куда удобнее и элегантнее того, чем приходилось пользоваться во времена бытности простым гвардейцем, пусть и с титулом барон-нета.       …Казалось, что стоит закрыть глаза и он услышит хриплый крик капитана стражи, гоняющего «ленивых бездельников», старший брат пообещает научить обращаться с копьём, после чего со смехом убежит по каким-то своим важным делам, а Строуберри предложит сходить в деревню, чтобы поиграть в прятки, догонялки…       — Ай! — удар в правое бедро заставил вынырнуть из воспоминаний о когда-то потерянном доме, распахнуть глаза и обернуться на голос, источником коего был белый барашек, упавший на круп и теперь растерянно потирающий голову копытцем.       — А ну стой, мелкий безобразник! — из-за угла кузницы выбежала серая овечка средних лет, увидела Грамона и замерла с широко распахнутыми глазами, которые по мере осознания ситуации заполнялись ужасом. — …Г-господин…       — Ушибся? — присев перед малышом, грифон сконцентрировал своё внимание на его мордочке, пытаясь уловить то странное болезненное, но в то же время приятное чувство, возникшее в груди.       — Не-а, — замотал головой ягнёнок, подскочил на четыре ноги и гордо заявил: — Я крепкий!       — Это хорошо, — изобразив улыбку взглядом, хищник спросил: — Ты ничего не забыл?       — М… — малыш прижал копытце к губам, свёл глазки на переносице, а затем внезапно улыбнулся и, буквально засияв, словно светильник из Кристальной Империи, заявил: — Меня зовут Гарнет. Давай дружить?       «Ха-ха-ха-ха! Птенец, мне нравится этот малец!», — заявил призрак аэроманта, вновь проявляясь рядом с живым напарником.       — Ого! А как он это сделал? А можешь показать что-нибудь ещё? Ну пожалуйста!.. — взгляд ягнёнка стал метаться между Гишем и духом аэроманта, словно бы тот не был для него невидимым. В это время его мама, явно пересиливая сковывающий её страх, медленно подходила к господину и старалась набраться смелости, чтобы утащить малыша прочь и всыпать ему за непослушание.       «Говорящий с духами? Да ещё такой мелкий? Парень, судьба определённо решила отплатить тебе за все невзгоды!», — не унимался нематериальный помощник, что не мешало Грамону обдумывать открывшиеся перед ним перспективы.       — Меня зовут Гиш, — всё же отозвался вслух хищник, протянул лапу и потрепал ладонью ягнёнка по макушке. — Я буду рад с тобой дружить, Гарнет. Могу я тебя попросить никому не рассказывать о моём прозрачном друге? Пусть это будет наш маленький секрет.       — Настоящий секрет? Вот здорово! — обрадовался малыш, даже перестав хмуриться от того, что его гладят по голове. — Я никому-никому не скажу. А…?       — Светлый князь, простите моего сына: это я во всём виновата, — наконец подобравшаяся на расстояние вытянутой ноги овечка, схватив ягнёнка, низко поклонилась. — Я готова понести любое наказание…       — Ты чего, мам? — не сумев вырваться из хватки родительницы, малыш запрокинул голову и обиженно посмотрел вверх. — Я подружился с Гишем, и у нас даже есть общий секрет. Но я никому-никому о нём не скажу…       — Тшшш, — заткнув сыну рот, овечка подняла испуганный взгляд на нависающего перед ней грифона. — Светлый князь, мой сын не ведает, что говорит…       — Как тебя зовут? — перебил её Грамон, медленно подняв лапу с раскрытой ладонью.       — Весенья, господин, — перестав лепетать, вновь склонила голову собеседница.       — Весенья — красивое имя, — спокойным, задумчивым голосом констатировал князь. — Кем ты работаешь здесь?       — Я — прачка, господин, — не смея поднимать взгляд, мелко дрожа, отозвалась овечка.       — С этого момента ты переводишься в Хозяйскую башню вместе с сыном: будешь помогать убираться в комнатах, — немного подумав, Гиш добавил: — Если хорошо себя покажешь, то, возможно, станешь нянькой для моих птенцов.       — Я… Это… Большая честь, — вновь залепетала Весенья. — Я не…       — Ступай, — поднявшись на задних лапах в полный рост, грифон добавил в голос немного жёсткости: — Приказ будет передан сегодня же.       «Эх, птенец. Не умеешь ты с травоядными разговаривать. И зачем тебе такая нянька для наследников?», — стоило им отойти к дверям кузни, старый аэромант вновь начал ворчать на ухо своему напарнику.       «Однажды такая же травоядная… рабыня бросилась защищать меня от убийц, что пришли освобождать пленников. Возможно, я делаю ошибку, старик, но мой сын… или дочь, не будет смотреть на представителей иных народов как на имущество, с которым можно делать всё, что угодно. Кроме того… мне нравится её смелость», — отозвался князь, заходя в полумрак помещения, являющегося прихожей перед залом, откуда доносился стук молотов.       — Светлейший князь, — со своего места за столом, заваленным какими-то инструментами и мелкими изделиями, поднялся седой грифон. — Ваш заказ готов. Прошу — лучшая шпага, что вышла из моих лап!       С этими словами из-под стола был извлечён деревянный футляр, крышку которого мастер поспешно откинул, чтобы продемонстрировать изящное, парадное оружие.       Длинный трёхгранный клинок в тусклом свете масляных ламп отбрасывал тёмные блики, покрытая золотом рукоять имела своеобразную корзину, защищающую пальцы, а в навершие был вставлен круглый красный драгоценный камень, удерживаемый закручивающимся широким кольцом.       — Непросто было сделать возможность замены камня в рукояти, но старый Гравюр никогда не боялся и не отступал от сложностей, — гордо выпятил грудь крылатый хищник. — Ювелир обещал, что синий и зелёный камни будут готовы через пять дней. Жёлтый мы делать не стали — с золотом он смотреться не будет.       — Отличная работа, — осмотрев шпагу, особое внимание уделив рубину, Грамон кивнул. — Я доволен.       «…Осталось немного подождать. Пусть все убедятся, что это просто моя блажь, а потом… Ведь если где-то что-то и прятать, то на самом видном месте. Верно?».