Преимущества устрашающего напарника

      Место преступления скрывалось в подвале престижной маггловской юридической фирмы Лондона, и ничто не указывало на его местоположение, кроме небольшой выгравированной таблички, прикреплённой к чёрным металлическим перилам. Магглы проскочили бы мимо, не обратив внимания. Волшебники же смогли бы прочесть информацию о том, что это заведение — один из лучших в Британии поставщиков старинных бриллиантов и ювелирных изделий.       Драко промчался к месту, и его шаги громыхали, подобно грозе.       Аврор, дежуривший у двери как часовой, с подозрением посмотрел на его официальную мантию и только что отчеканенный значок ОСО.       — Вы опоздали. Они там уже давно.       Малфой с силой стиснул челюсти.       — Я в курсе, но всё равно спасибо.       — Полагаю, жертва никуда не денется, — сказал другой мужчина, но Драко уже обходил прилавок и пробирался в помещение магазина, не в настроении болтать о всякой ерунде. От перепада давления у него заложило уши, как будто он внезапно опустился на большую глубину. Воздух тоже казался теплее. Помещение было огромным, как склад, в центре стояло несколько столов, заваленных весами, лупами, бутылками с растворами для анализов и чистки, изящными щипчиками и пинцетами. По периметру тянулись широкие полки, уставленные разнообразными коробками и ящиками. Некоторые из них были маленькими и хрупкими, их едва хватало на пару серёжек или кольцо. Другие — довольно широкими и высокими, чтобы вместить гибкого взрослого человека.       Это не была роскошная, тщательно освещённая и украшенная торговая площадка, а скорее подсобка, жилище магических ремесленников и художников, часовых дел мастеров и ювелиров, воплощающих изделия в жизнь.       Наслоение защитных заклинаний так угнетало мужчину, что у него началась лёгкая головная боль от одного только присутствия здесь. Это усугублялось вонью застарелой жирной пищи, исходившей из мусорного бака.       Несмотря на не слишком впечатляющий фасад, владельцы уложили меры безопасности, как слои в мильфей.       Двое младших авроров по магическим артефактам, легко узнаваемые по оранжевым нашивкам на форме и настороженному, слегка испуганному взгляду, стояли далеко от тела, делая пометки в описи. Драко первым делом подошёл к ним.       — Этот — ваш. Убивающее проклятие, — таков был их отчёт. Драко пришлось согласиться. Не было никаких следов других травм, не было даже признаков того, что он доставал волшебную палочку. Бедняга.       Малфой посмотрел, как лежит жертва, прямо за дверью, и наклонился, чтобы бегло осмотреть вещи.       — Уже проверили.       Ему вручили пластиковый пакет с волшебной палочкой, кожаный бумажник, связку ключей и полупустую упаковку бобов «Берти Боттс» с разными вкусами. Жёлтая наклейка гласила: «Новые весенние вкусы: цветущая вишня и сырая куриная грудка — теперь в каждой упаковке!» Это само по себе было преступлением.       — Кто обнаружил тело?       Два служителя отдела магических артефактов обменялись взглядами.       — Нам что, опять всё повторять?       — А почему бы и нет? — Малфой оскалился. — Идите, я больше не буду вас спрашивать.       Повисла пауза.       — Только мы уже сообщили в ОСО…       — Я из ОСО.       Один из них дёрнулся от его тона.       — Ну, возможно, вы захотите поговорить со старшим… — Он многозначительно замолчал, мотнув головой в сторону противоположного конца комнаты, где стояла Грейнджер. — Она допрашивает владельца.       — Знаете, я, пожалуй, пойду поговорю со своей напарницей, — проворчал Драко, оставив их шептаться о том, что это он опоздал на место преступления, они не собирались повторять всё дважды, и почему он вообще не пришёл со своей напарницей, и как это странно.       Да, именно так. Даже более чем странно — такое положение дел выводило из себя.       — Кто-нибудь обычно приходит по выходным? — спросила Грейнджер, не удостоив Малфоя взглядом, когда он встал рядом с ней. Как и он, она облачилась в парадную мантию, а волосы заколола в пучок. Их форма была насыщенного, чёрного цвета с лёгкими вкраплениями, аккуратно пошитая. Она облегала узкие плечи и талию Грейнджер, контрастируя с белыми пуговицами. Форма придавала ей более суровый и серьёзный вид, подчёркивая длинную шею.       Хозяйка, нервная женщина средних лет, расстроенно оглядывалась по сторонам.       — Вовсе нет, мы просто не справляемся с текущей нагрузкой. Мы очень заняты, понимаете? — Из-за её болтовни Драко не пришлось признаваться в том, что он не понимает. — Конечно, мы занимаемся починкой и экспертизой — а кто не занимается? — но наша специализация — это оценка и, если нужно, обезвреживание проклятых предметов. Именно на этом строится наша репутация. Вы же знаете, как это бывает в семьях волшебников: в ящике для разного рода мелочей всегда найдутся диковинки, которые оттяпают вам пальцы, если не проявите осторожность, и, в общем, люди мирятся с подобными вещами, прежде чем обратиться за профессиональной помощью.       — У вас есть какие-нибудь ценные вещи на данный момент? — спросил Драко. Грейнджер бросила на него взгляд, явно недовольная тем, что он вмешался.       — О, множество. Одно из заколдованных яиц Фаберже, замечательный экземпляр, брошь с изумрудом и бриллиантом весом семьдесят пять карат и пара домашних тапочек, принадлежавших самому Мерлину!       Это поставило его в тупик. Даже Грейнджер удивлённо моргнула.       — Вы… кто-то доверил вам настоящие тапочки Мерлина?       Женщина выглядела немного смущённой.       — Да. Ну… Возможно. Нам ещё предстоит установить происхождение. Конечно, это непросто, но вполне возможно, что так и есть. Они изготовлены из очаровательного тартана.       — Понятно, — кивнула Грейнджер, вычёркивая что-то в своём блокноте. — У вас было время проверить, не пропало ли что-нибудь?       — В общем-то, да. — Ведьма достала длинный свиток. — Я просмотрела все наши запасы, и одна из доверенных нам коллекций неполна. В ней не хватает… — оба аврора напряглись в ожидании, — одной чайной ложки.       Это было встречено долгим и неловким молчанием.       — Кто-то прорвался сквозь все защитные чары, чтобы украсть одну ложку? — уточнил Драко.       — Боже, нет. Когда я пришла сегодня утром, все защитные заклинания были в целости и сохранности, вот чего мы не можем понять. Бедный мистер Симмондс вряд ли упал замертво по собственной воле, не так ли? И это серебряная чайная ложка восемнадцатого века, если быть точным. — Она громко фыркнула. — Такой прекрасный человек. Хороший работник.       — И во сколько она оценивается?       Раздался шелест свитка.       — Десять галеонов и семь сиклей. — Она заверила их, что больше ничего не пропало, что нет ни малейшего шанса, что они могли ошибиться, и что каждый предмет, находящийся на их попечении, надёжно охраняется. Они поблагодарили женщину за сотрудничество, а когда та расстроилась сильнее, Малфой предложил выпить чашечку успокаивающего чая.       Грейнджер ушла, уткнувшись носом в блокнот, и Малфой преградил ей путь.       — Куда это ты собралась?       — Работать над делом, конечно же.       — Не хочешь просмотреть улики? Определить наш план действий? В сущности, заняться нашей сраной работой? — С каждым вопросом его голос звучал всё глуше, он пытался сдержать свой гнев в присутствии коллег. Они должны были быть суровыми и профессиональными аврорами, надирающими задницы и отлавливающими злодеев, а не ссориться на месте преступления, как дети.       — Именно этим я и занималась последний час.       — Я опоздал только потому, что, когда приехал в офис — совершенно вовремя, надо сказать, — ты ушла, не оставив даже записки!       — Давай проясним одну вещь, Малфой: что бы ни говорила Чонг о том, что мы напарники, главное, чтобы результат был достигнут. Это не значит, что я буду ждать тебя или оставлять тебе записки, чтобы держать тебя в курсе своих дел.       — Это и есть твой план? Будешь работать самостоятельно?       — Почему бы и нет. Не придётся таскать с собой мёртвый груз.       Это уязвило его гордость. Он был далеко не мёртвым грузом, но не собирался унижаться ради возможности работать с ней.       — И какова же моя роль во всём этом?       А она едва удостоила его взглядом.       — Мне всё равно. Нам хватит дел, чтобы разделить их на двоих. Пока наши имена будут фигурировать во всех рапортах, я не вижу проблемы.       — Серьёзно? Потому что я вижу проблему за милю. Не зря же авроры работают в паре. Тебе нужен кто-то, кто прикроет твою спину.       — Согласна, это было бы полезно, но я бы не доверила тебе присматривать за камнем, не говоря уже о моей спине.       Малфой почувствовал резкую боль в напряжённом височно-нижнечелюстном суставе — он заскрипел зубами. Драко просто повезло, что ему досталась эта кошмарная напарница. Она намеревалась сопротивляться до конца.       — Я не обязан доказывать тебе свою правоту.       — Мерлин, конечно, нет. Оставь это для того, кто с тобой ещё не знаком.       Он ненавидел эту женщину. Но не той гнусной, ядовитой ненавистью, которая свойственна самоуверенным девчонкам, не научившимся вести себя скромно, подобострастно и беззащитно. Не пагубной, вскормленной ненавистью к несуразно одарённому ребенку-волшебнику от родителей-магглов.       Нет, он испытывал сильнейшую, зрелую ненависть, побуждавшую его вломиться к ней в дом, выпустить на волю носочного гоблина, дабы тот уничтожил ровно одну из каждой пары, наложить чары мятых простыней и раскрошить пачку печенья, запорошив диванные подушки.       — Почему ты всё усложняешь? — Он ущипнул себя за переносицу. — Ты собираешься допросить семью жертвы?       — Я попрошу кого-нибудь из помощников заняться этим, а сама займусь поиском похищенной вещи.       На секунду он подумал, не ослышался ли он.       — Что ты будешь искать?       — Ложку, — подтвердила Грейнджер, безуспешно пытаясь обойти его.       — Ты думаешь, что кто-то сумел проникнуть в особо охраняемое магическое ювелирное заведение с таким мастерством, что не оставил никаких следов или ущерба, убил волшебника и пренебрёг богатствами на миллионы галеонов, и всё это ради того, чтобы украсть ржавую чайную ложку?       — Иначе не скажешь.       Краем глаза он заметил, как полудуэт из «Артефактов» оторвался от разложенного инвентаря и направился к нему.       — Или же, — и я понимаю, что это притянуто за уши, но пойми меня, — мы должны рассматривать это как убийство.       Грейнджер выглядела совершенно неубеждённой.       — Зачем кому-то врываться сюда, чтобы убить мистера Симмондса, если можно было бы добраться до него дома или в дюжине других мест с гораздо меньшими трудностями? Не говоря уже о том, что он даже не должен был находиться здесь в выходные. Скорее всего, они вломились в помещение, наша жертва застала их врасплох во время ограбления и в результате была убита.       — Не представляю ситуации, в которой чайная ложка могла бы стать главным мотивом убийства.       Замеченный им мужчина подошёл ещё ближе.       — Это говорит лишь о том, что тебе не хватает воображения.       — Чем могу помочь? — В конце концов, Драко рявкнул на подслушивающего коротышку, который устало моргнул и поправил воротник.       — Я как раз за Гермионой.       — В чем дело, Бэзил? — спросила она таким же жёстким тоном.       Вполне подходящее имя — «зелёный», выглядит так, будто ему самое место в миске с салатом.       — Ничего, я подожду.       — Нет, мы уже закончили, — настояла Грейнджер.       — Неужели? Хорошо. Прекрасно, вообще-то. Будь по-твоему, Грейнджер. Желаю тебе приятно провести время, разбираясь в старинных столовых приборах, как только тебя перестанут неумело приглашать на свидания, — огрызнулся Малфой, с удовольствием отходя от неё. — Я займусь раскрытием убийства.       — Он не приглашает меня на свидание, — сказала она в спину Драко. — Правда?       Бэзил испустил сдавленный звук и приобрёл окраску своего тёзки. Она ужасно контрастировала с его формой.       Успокоившись, Малфой пришёл к выводу, что такой поворот событий ему очень нравится. Благодаря этому его общение со светилом, которым была Грейнджер, ограничивалось — что было оптимально — и у него оставалось достаточно времени, чтобы заниматься своими делами, в том числе и своим особым занятием, без перерывов.       Он мог и хотел использовать это в своих интересах. В конце концов, работа в одиночку — это то, что у него получалось лучше всего.

***

      На следующий день в магазине для домашних животных «Миссис Дриббл» состоялась тайная встреча двух мужчин. Заведение было людным и шумным, а потому казалось странным местом для такого разговора — если, конечно, речь не шла о том, чтобы не быть подслушанным.       Драко, устроившись в уютном, пусть и сомнительного вида уголке задолго до их прихода, тем не менее прислушивался, чтобы понять, стоило ли это его времени и усилий. Существовало странное заблуждение, что сложно отыскать ужасных, нечестных людей, но Драко знал, что это не так уж далеко от истины. Их было с десяток, и вы все равно не приметили бы их в толпе. Вся загвоздка, а в какой-то степени и мастерство, заключалась в том, чтобы находить нужных нечестных людей и вылавливать из супа человечества отбросы.       — Конечно, вы можете это сделать, — говорил тот, что поменьше, похожий на старую лошадь. — Мы будем просто гулять по парку. — Затем он издал знакомый булькающий звук сливной трубы, громко прозвучавший даже среди шума магазина.       — Дело не в этом, — возразил его коллега на удивление мягким голосом для человека с телосложением, напоминающим большой валун, вздумавший отрастить конечности.       — Ты будешь купаться в золоте.       — Да дело не в этом. — Краем глаза Драко заметил, как тот слегка вздрогнул, и понял, что его засекли, а потом так же легко отмахнулись. Сложность заключалась в том, чтобы прислушиваться, но не наблюдать за беседой. Он не сводил глаз с противоположной стены, где были выставлены совиные лакомства со скидками. — Хотя «купаться» — интересный оборот речи, Мицелий.       — Ты понял, о чём я. — Минута, и мимо прошёл отец, ведомый нетерпеливым малышом. — Таких людей не стоит разочаровывать, если ты меня понимаешь.       — Зачем им это нужно?       — Неправильный вопрос. — Он был из тех людей, которые произносят слово «вопрос» как «вопро-о-о-с», с добавлением плевка.       — Если уж на то пошло, кто они вообще такие?       — Снова неправильный вопрос, — возразил Мицелий.       — И о чём же мне тогда спрашивать? — спросил крупный мужчина, теряя терпение.       — Не задавай никаких грёбаных вопросов, вот что, сосунок. Ты идёшь туда, куда тебе говорят, и выполняешь любые их требования, — нахмурился он, снова громко закашлявшись. — Вот и всё. Они настоящие мерзавцы. С ними не стоит связываться.       — Мне это не нравится.       Мицелий принялся объяснять, где именно ему держать своё мнение, используя красочные выражения и анатомические описания сомнительной точности, и двое мужчин разошлись.       Драко задержался ещё на несколько минут, пока не освободилось место, и в результате его заметил один из работников «Миссис Дриббл». Напуганный, он оглядел Малфоя с ног до головы, на секунду заставив его усомниться в том, что тот вот-вот поднимет тревогу и начнёт кричать.       Зря он волновался. Сотрудник произнёс: «Боже мой. Я и не знал, что мы торгуем ими сейчас», после чего исчез между полками.       Драко едва сдержал фырканье. На неспособность людей не верить собственным глазам вполне можно положиться.

***

      После их размолвки на месте преступления Малфой не видел Грейнджер целую неделю. Чонг дала понять, что не желает, чтобы они приходили, если их не вызывают, если они не ранены или не должны подать рапорт, поскольку — и в этом была безупречная логика — вряд ли в офисе их будут поджидать тёмные волшебники.       Он столкнулся с Грейнджер в тренировочном зале. Она изображала горного козла, взбираясь по дальней стене, на которой с периодичностью появлялись и исчезали выступы разных размеров, форм и глубины. На сложные заклинания, необходимые для выполнения такого произвольного комплекса чар, ушли часы расчётов, а то и дни.       Грейнджер потягивалась, подпрыгивала и перебирала ногами, частенько падая. Она была в ужасной форме, мышечное напряжение усиливалось из-за выбранного ею спортивного костюма. На ней снова были леггинсы, только на этот раз без свисающего мешковатого джемпера. Костюм обнажал гораздо больше её фигуры, чем Драко когда-либо хотел увидеть.       Поскольку у него не было никакого желания стоять и ждать, пока она закончит, чем бы она ни занималась, он сразу же приступил к тщательно продуманной тренировке.       В ряд были поставлены тренировочные манекены из мешковины, на груди которых значилось «один», «два», «четыре» и «Стив». Последний манекен, на котором неуверенной рукой было выведено прозвище, пострадал сильнее всех, что наводило на размышления о том, кто такой Стив и что он мог сделать, чтобы заслужить такую ярость.       Драко глубоко вздохнул, передёрнул плечами и начал быстро накладывать заклинания, с наслаждением снимая стресс, когда безупречно подобранные проклятия отрывали куски от его цели. К тому времени, когда Грейнджер спрыгнула со стены и подошла к нему, он уже выработал определённый ритм.       Вдоль линии роста её волос проступили бисеринки пота, отчего пушистые волоски стали темнее и собирались у ключиц.       Он снова сосредоточился на своей цели.       — Чонг просила нас предоставить свежую информацию о деле ювелиров.       — Я в курсе, — коротко ответил он, не теряя концентрации. У директора сложилось впечатление, что они работают вместе. Учитывая, что его дальнейшее пребывание в ОСО и, как следствие, будущее его карьеры зависело от этого нечестивого союза, он не спешил разубеждать женщину в этом.       — Не хочешь поделиться со мной информацией?       — Не хочу.       Как будто Малфой не пытался.       Его попытки найти её с помощью следящих чар на жетоне оказались тщетными. Это привело его в густой лес, поле для гольфа и, с третьей попытки, к ароматам оживлённого маггловского рыбного рынка.       Он подозревал, что после их загородной вылазки она подделала следящие чары, чтобы нейтрализовать их, но доказать этого не мог. Драко отнёс это к категории «не его грёбаная проблема». Отвергнув его как напарника, в случае, если она окажется в опасности, будет похищена или подвергнется иной смертельной угрозе без возможности спасения, Малфой с радостью подтвердит свою полную неспособность помочь на — можно было только надеяться — расследовании её безвременной кончины.       Драко услышал вздох, затем быстрое ритмичное постукивание, возможно, её ноги.       Набивка Стива разлетелась на мелкие хлопья под его натиском, но он ещё не закончил. Он не остановился, пока Грейнджер не шагнула к нему, расправив плечи, держа свою палочку как рапиру, направленную вниз и в сторону. В её глазах, потемневших почти до черноты, читалось напряжение.       — Что, собственно, ты делаешь? — процедил он.       — Посмотрим, насколько хорошо ты справишься с противником, способным дать отпор.       Этого давно следовало ожидать. Недели, а может, и больше десяти лет.       Малфой отвернулся от тренировочного манекена, который в этот момент уже приводил себя в порядок, и принял дуэльную стойку.       Они поклонились друг другу, чопорно и не разрывая зрительного контакта.       Затем Грейнджер принялась обрушивать на него шквал беспощадных и неумолимых заклинаний.       Она выпустила проклятие, которое расцвело массой тончайших лезвий, грозящих поглотить его. Он прикрылся щитом, инстинкты подсказывали ему, что уклониться некуда.       Вокруг ноги Грейнджер закрутился лёд, намереваясь пригвоздить её к месту, но она вырвалась и подпрыгнула, избежав его Ступефая всего на дюйм.       Драко едва сдержал удивлённый возглас, когда она пустила стену голубого пламени, которой целилась в скелетов в поместье.       Он запаниковал.       Драко вызвал Эгиду — физический щит из магически укрепленного камня, который обрушился вниз, проломив пол тренировочной комнаты. В него полетела целая россыпь зарядов, и каждое попадание грозило выбить плечи из суставов. Из укрытия он набросил на Грейнджер ветряную бурю и услышал, как она взвизгнула, когда её подхватило и подбросило в воздух, после чего она упала на спину.       Он быстро и безжалостно обезоружил девушку и вздохнул. Всё закончилось. Или ему так показалось.       Она рванула к нему, и они упали, их палочки сорвались с его рук и упали в нескольких футах от него. Он даже не успел понять, что произошло, как она нанесла яростный удар правой в левую скулу, от которого у него зазвенело в голове, а в глазах вспыхнули болезненные фейерверки.       Тренировки — прекрасная вещь. Мышечная память отбросила сознание, охваченное недоумением от того, что Гермиона Грейнджер только что врезала ему по лицу, вцепившись в его мышцы, поэтому он скрутил её и зажал предплечьем под подбородком в удушающем захвате.       Грейнджер зарычала, борясь за возможность втянуть воздух, впиваясь ногтями в кожу его предплечья, и вывернула шею.       Карие глаза впились в его собственные. Острая и пронзительная, как скальпель, Грейнджер вскрыла его разум. Точнее, попыталась.       Она не смогла пробиться сквозь стены и её отбросило в сторону.       Он был выдающимся окклюментом. Так было нужно. Альтернативой могла стать смерть.       На вдохе её зрачки сузились, и в следующую секунду он оказался внутри. Мимо ментальных защит, напоминающих пластины прочного хитина, сплетённые друг с другом как броня. Он успел лишь мельком взглянуть — шок, сомнение в тысяче догадок, собственное отражение в потной, грязной шевелюре — прежде чем она вытряхнула его из своего сознания и скатилась с него.       Они покачнулись на ногах, их дыхание участилось. Грейнджер держалась руками за колено, нога сильно кровоточила, лицо покраснело, а в глазах плескался адреналин.       Он чувствовал струйки пота по спине и пульсирующую боль на левой стороне лица, предвещавшую в ближайшем будущем уродливые синяки. От злости боль усилилась, налилась и воспалилась.       — Пошла ты. — Это как никогда описывало его чувства. — Вот это дерзость.       — Возможность представилась.       Драко не понравилось, что его водят за нос.       — Нет, ты сделала это специально. Что ты искала? Доказательства того, что я лоялист?       — Среди прочих вариантов, — наконец сказала она после слишком долгой паузы.       Он свесил руки по бокам.       — В следующий раз попробуй попросить вежливо. Возможно, это принесёт больше пользы.       Она удивила его вопросом:       — Ты позволишь мне посмотреть твой рапорт или нет?       Осторожно, следя за каждым движением друг друга, они убрали палочки и подошли к ячейкам у двери.       Малфой передал папку, лежащую рядом с бутылкой воды, поправил волосы и запрятал несколько выбившихся прядей за уши. Краем глаза он заметил, как Грейнджер молча просматривает его работу. Ему не терпелось поскорее закончить, и он изложил ей суть дела:       — Энгерберт Симмондс был женат, обучался на ликвидатора заклятий и уволился с высокооплачиваемой работы по обеспечению квиддичных площадок, когда стал отцом двоих детей. Он проработал на одном месте более десяти лет и, по общему мнению, пользовался хорошей репутацией. Ни криминального прошлого, ни любопытных друзей, ни свидетельств необъяснимого богатства. — Криминальные связи или внутренние махинации — веские и серьёзные мотивы, которые он поочередно рассматривал и исключал.       — В его дневнике есть повторяющаяся запись. БТ, — отметила она, перелистывая страницы.       — Я тоже заметил это. Его старший ребенок учится в маггловской средней школе, и мистер Симмондс вызвался помощником тренера по баскетболу для младших двенадцатилетних. Он не пропускал ни одной тренировки.       Выражение лица Грейнджер смягчилось.       — Он был хорошим человеком.       Малфой согласился и проследил, как она расчётливо медленно потянулась в кожаный рюкзак, чтобы достать оттуда толстую папку. Он не представлял, как относиться к тому, что жизнь человека принесла ему гораздо меньше работы, чем старинная чайная ложка.       Пробежавшись по страницам, он обнаружил, что Грейнджер раскопала информацию о разных владельцах столовых приборов за все эти годы, изучила возможные варианты применения украденного предмета и даже…       — Ты проследила состав ложек и происхождение использованных материалов? — хмыкнул он. — Это могло бы сыграть важную роль, если бы серебро было переплавлено из какого-нибудь мощного артефакта.       Очень предсказуемо. Она так и не смогла повзрослеть, оставшись кроткой девочкой, отчаянно нуждающейся в одобрении и жаждущей похвалы, с невротическим перфекционизмом как защитой от реальности. Конечно, она потратила десятки часов кропотливой работы, разбираясь с научными текстами и историческими записями. В её характере.       — Пустая трата времени, — резюмировал он. Всё это не дало ровным счётом ничего: она не нашла ни мотива, ни средств, ни подозреваемых. Что бы ни было целью взлома, никто не крал эту дурацкую ложку. Сама мысль об этом окутала его теплом. — Каково это — зайти в тупик?       — Тебе ли не знать.       Он этого заслуживал. Ведь он тоже не нашёл мотива для преднамеренного убийства.       — Значит, мы вернулись к исходной точке.       Грейнджер кивнула.       — И нам нечего предложить.