Удар на добивание

      Расшаркиваться Тэхён не собирался, а потому к особняку Чхве стянулись практически все силы, что у него были. Нападение — это не оборона, нападающие всегда находятся в большей опасности, чем защитники, а потому экономить оружие или беречь снаряды не имело смысла, ведь в противном случае потери могли быть слишком велики. И, несмотря на страх, от которого леденели пальцы, на боязнь не успеть, не спасти Чонгука, несмотря на ярость, что подкатывала к горлу до тошноты и жгучей ненависти, что полыхала внутри, спешить было нельзя.       Какое-то время пришлось потратить на изучение планов особняка — подобную информацию, разумеется, не найти в открытом доступе, но Тэхён никогда не относился к своим врагам пренебрежительно. Такой беспечности он не мог себе позволить. А потому нужные планы имелись у него давно и в последний раз обновлялись чуть более года назад. Достаточный срок для того, чтобы что-то изменилось, но недостаточный для того, чтобы кардинально. Еще примерно полчаса ушло на инструктаж и сборы.       — «Пекло» заряжено, — отрапортовал Юнги. — Мы готовы.       Тэхён, что опирался спиной на капот одного из бронированных грузовиков и морщился от мелкого, мерзко моросящего дождя, сделал последнюю глубокую затяжку, обжигая пальцы, и щелчком выбросил смятый влажный окурок.       — Начинаем.       Юнги передал команду по рации, а следом, спустя несколько секунд, в массивные металлические ворота полетел снаряд, выпущенный из РПГ. От грохота заложило уши, сквозь густой дым можно было разглядеть, что от взрыва покореженные ударной силой ворота вынесло вовнутрь, вместе с кусками бетонной стены, из которой торчала обугленная арматура.       Тэхён, стоявший на подножке грузовика, отдал команду ехать и, приземлившись на переднее пассажирское сиденье, захлопнул за собой дверцу. Он знал, что в этот же момент была активирована взрывчатка, заложенная в городе, с целью отвлечь внимание полиции — не в слишком людных местах, чтобы не допустить большого количества жертв, но в том, что они будут, Тэхён не сомневался. Однако жизни других людей его не волновали, ничьи, кроме одной-единственной. И, если для того, чтобы спасти Чонгука, ему бы пришлось сжечь весь Сеул к чертовой матери, он бы сделал это, не сомневаясь ни секунды.       

***

      Чонгук сидел на стуле, а его руки были связаны за спиной. Иронично, что в подобной ситуации он уже был — тогда, кажется, целую вечность назад, когда впервые попал к Тэхёну. Ситуация похожая, действующие лица другие. И что примечательно: в прошлый раз он Тэхёна боялся и ненавидел, а теперь ждал его как своего спасителя… И ведь, если поразмыслить, то времени прошло не так и много, всего-то несколько месяцев. Но как же сильно изменилось его отношение к Тэхёну.       — Ну вот, — Чон Хосок сбросил вызов и, убрав телефон в карман брюк, удовлетворенно улыбнулся, явно наслаждаясь происходящим, — твой Тэхён уже штурмует особняк. А ты был уверен, что он за тобой не пойдет, говорил, что даже не заметит твоего отсутствия. Ты так низко оцениваешь собственную ценность или просто откровенно лукавишь, м, Чонгук-и?       А Чонгук и сам толком не понимал, зачем лгал этому человеку: ему казалось, что раскрыть то, насколько он привязан к Тэхёну, то, как сам Тэхён относится к нему на самом деле — это дать в руки врага еще больше козырей. Может, в итоге никакого смысла в его обмане и не будет, кто знает? Но Чонгук предпочел скрыть истинное положение вещей, посчитав, что так будет лучше. И откуда в нем это взялось?.. Начал привыкать к такой жизни, подстраиваться под окружение? Причем великим лжецом он никогда не был, просто не умел, но сейчас неискренние слова поразительно легко слетали с языка без каких-либо затруднений.       — Считаешь, я буду защищать человека, который силой удерживал меня рядом с собой? — выплюнул он, усевшись как можно расслабленнее, что не особенно выходило в его положении. — Того, кто шантажировал меня, кто грозился убить мою семью? Или, может, того, кто заставил меня выжечь клеймо на теле — как символ принадлежности?       — Надо же, какие у вас занимательные игрища, — почти пропел тот в ответ, звуча легкомысленно. Но это только видимость: Чонгуку прекрасно было заметно, каким заинтересованным стал чужой взгляд. — Хочешь сказать, что был с ним не по своей воле?       — А ты по своей воле ляжешь под кого-то, кто тебе несимпатичен? Или под того, кто тебя шантажирует? — Чонгук криво усмехнулся. — Не, я не осуждаю, если что, у всех свои предпочтения, мало ли, что тебе нравится… — съёрничал.       Честное слово, он бы никогда не позволил себе вот так разговаривать с тем же Тэхёном, например, но Хосок провоцировал одним своим чрезмерно довольным видом. Так и подмывало втащить, аж кулаки чесались, но веревки ограничивали, а потому все, что ему оставалось — это сочиться ядом. И он не мог не обратить внимания, насколько Хосок и Тэхён были разными: от обоих веяло опасностью, но Тэхён словно бы был на порядок выше.       — Все кусаешься, — протянул мечтательно-задумчиво, — это цепляет. Но, — тут же став серьезнее, — мне все еще кажется, что ты пытаешься меня обмануть. Или… — приложив палец к губам, — что вероятнее, ты просто недооцениваешь то, насколько Тэхён к тебе привязан.       — Ты забрал любимую и пока еще интересную игрушку, — ответил Чонгук. — Естественно, ему это не нравится. Или ты всерьез считаешь, что такой человек, как Ким Тэхён, спустит кому-то подобное с рук? Я принадлежу ему, — уронил веское, — и такую наглость он точно не стерпит. Однако, если ты думаешь, что сможешь давить на Тэхёна через меня, то я тебя очень сильно разочарую — ему плевать.       Чонгук знал, был твердо уверен, что это не так. Тэхён придет за ним. Тэхён готов на многое, чтобы его защитить, может быть, даже на слишком многое. И это по-настоящему пугало. Какими бы сложными ни были их отношения, Чонгук не желал ему вреда, не хотел, чтобы тот пострадал из-за него. И… да, он принадлежит Тэхёну. Только вот и Тэхён уже давно принадлежит ему — полностью и безоговорочно. И он был точно так же готов защищать свое.       — А если я решу, что ты мне не нужен? Не боишься? — и снова эта ухмылка.       — И что сделаешь? Убьешь? Ты вроде давал слово ему, — качнув головой в сторону подпирающего спиной стену Намджуна, — что не навредишь мне. Или в вашем мире данное обещание ничего не значит?       — Бесстрашный, — Хосок хмыкнул. — Но ты прав, обещание придется сдержать. Как только передо мной будет труп Ким Тэхёна, я тут же отпущу тебя на все четыре стороны. Хотя… Насколько сильно ты его ненавидишь, м, Чонгук-и?       — Достаточно, — ответил коротко, внутренне напрягшись, но всеми силами стараясь не показывать этого. Чонгук чувствовал, что разговор сворачивает куда-то не туда, что он не готов услышать то, что последует дальше.       — Достаточно, чтобы что? — Хосок подошел ближе и наклонился, опираясь ладонями в свои, чуть согнутые колени так, что теперь его лицо было вровень с лицом Чонгука. — Хватит ли в тебе ненависти, чтобы нажать на спусковой крючок? Сможешь ли ты своими руками убить Ким Тэхёна?       Желудок скрутило. А пальцы подрагивали от повисшего в помещении напряжения, и Чонгук был искренне рад тому, что сейчас его руки заведены за спину и никому не видно этой реакции. И, черт возьми, как же невообразимо трудно было держать лицо, чтобы не показывать истинных эмоций. Потому что человек, школьник внутри него, сейчас кричал от ужаса от одной лишь мысли о смерти Тэхёна и о том, что он самолично мог бы выстрелить. Та часть его, что тянула на ринг, вынуждая снова и снова ввязываться в нелегальные бои, брезгливо морщилась, потому что убийство до сих пор оставалось чертой, которую он не собирался преступать. А тот Чонгук, которым он стал рядом с Тэхёном, самоуверенно вскинул подбородок и, не обращая внимания на сведенную спазмом глотку, произнес:       — Да. Смогу.

***

      Жар от огня припекал кожу, а звуки автоматных очередей перекликались со стонами раненых. Горели машины, что находились здесь перед зданием особняка: Тэхён предпочел просто взорвать их вместе с теми из людей Чхве, что пытались отстреливаться, прячась за ними. Сами они укрывались за бронированными грузовиками и медленно продвигались вперед, стараясь не попасть под пули, что летели из окон первого и второго этажей. От дыма зудело горло и слезились глаза, а запахи горелого металла, плавящегося пластика и обугленного мяса забивались в нос, не позволяя толком вдохнуть.       — Нужно пробиться внутрь, — Юнги сменил магазин автомата, — иначе нас здесь раздавят.       Он прав. Открытое пространство перед особняком нарочно было задумано так, и если бы они не привезли хоть какое-то укрытие с собой, то стояли бы здесь как на ладони. Их расстреляли бы словно мишени в тире… Но и грузовики — не выход, всего лишь временная мера.       — Взорвем турель перед входом, — согласился Тэхён. Приходилось почти кричать из-за бесконечного окружающего трескота автоматов и общей какофонии звуков, сливавшейся в непрекращающийся гул.       — Двери тоже придется, — заметил Юнги, — слишком прочные, чтобы мы смогли вынести их тараном, — и тут же добавил, легко считав сомнения на его лице: — Послушай, вряд ли они держат Чонгука в холле. Скорее всего, где-то в глубине дома.       — Ладно, — он согласился, признавая аргументы Юнги. Если Чонгук здесь, то точно не на передовой, и вряд ли его заденет взрывом. — Но внутри здания никаких снарядов, максимум гранаты. И смотрите, в кого стреляете.       Он не простит себе, если Чонгук пострадает. А потому, как бы ни хотелось просто поднять на воздух здесь все к чертовой матери, приходилось осторожничать, не применяя слишком разрушительного оружия.       — Понял.       Управление турелью было дистанционным — проклятый параноик Чхве и здесь перестраховался. Так сильно боялся нападения или, может быть, ждал его? Уже неважно. Куда важнее, что турель била очередями, накрывая немалую площадь перед особняком, а оттого подойти ближе и остаться при этом не изрешеченным пулями было просто невозможно. Приди они сюда с одними лишь автоматами и пистолетами — уже бы проиграли. Только вот Тэхён — параноик ничуть не хуже, а потому никогда не чурался скупать тяжелую военную технику за немалые деньги. Что взрывчатка с дистанционной активацией, что бронированные грузовики, что рпг с фугасными или термобарическими гранатами — уже давно пылились на хранении и годами ждали своего часа.       Мог ли он когда-то предположить, что поднимет абсолютно всех своих людей и достанет из недр складов самое тяжелое оружие, чтобы вернуть себе мальчишку, школьника, бойца, которого однажды увидел на нелегальных боях? Что готов будет устроить ад на земле ради одного человека?       Грохот, от которого заложило уши, и волна горячего воздуха выдернули его из размышлений. Уничтоженная турель лежала развороченной рядом с лестницей, ведущей ко входу, а вместо дверей в стене зияла дыра с неровными, обугленными краями.       — Прикрывайте! — отдал команду Тэхён и вместе с Юнги и еще несколькими сплоченными тройками бегом двинулся вперед, петляя и чуть пригибаясь, чтобы по нему сложнее было попасть из окон.       Потому что погибнуть здесь было страшно, он не мог позволить себе такой роскоши. Забавно, что прежде Тэхён не боялся смерти, даже искал ее порой, слишком устав жить. Но та, словно насмехаясь, всегда обходила его стороной. Однако сегодня, сейчас, он был действительно осторожен, ведь Чонгук ждал его… А значит, ему нужно выжить. Выжить и уничтожить своих врагов, всех до единого, чтобы никогда больше никто из них не смог даже пальцем прикоснуться к его зверенышу.       Вбежав в помещение, Тэхён зацепил взглядом молодого парня, что стонал от боли — тому не повезло оказаться рядом с дверью в момент взрыва, осколки металла впились в тело, а кожа обуглилась, особенно руки, которые напоминали по виду сырые куски мяса, брошенные в кипящее масло. Он на секунду остановился и, переключив автомат на одиночные выстрелы, прицелился в голову, чтобы следом нажать на спусковой крючок. Это убийство было, скорее, актом милосердия, нежели жестокости.       Дальше — холл. Огромное пространство с несколькими ответвлениями коридоров и ведущей вверх лестницей — открытое и прекрасно простреливаемое. Вскинув оружие, он рванул вперед вдоль стены, быстро оценивая обстановку, чтобы открыть ответный огонь. Рядом от пуль то и дело сыпалась облицовка, мелкие куски бетона попадали в лицо, но Тэхён продолжал двигаться вместе со своими людьми под прикрытием тех, кто вошел в здание следом.       Выпустив автомат так, что тот повис на наплечном ремне, Тэхён сдернул с пояса гранату и, выдернув чеку, швырнул ее в один из коридоров. Правая рука все еще была перевязана, приходилось работать только левой, что создавало определенные неудобства. Короткий хлопок, вспышка — и он уже заворачивает за угол, чтобы расстрелять дезориентированных противников: на жалость времени не было, бил на поражение.       — У тебя кровь, — Юнги, который очередью прошелся по врагам и, убедившись, что все мертвы, остановился, утер со лба пот и пристально глянул на него.       — Черт, — Тэхён вновь отпустил оружие и провел ладонью по лицу, собирая кровь. — Ничего серьезного, — добавил. Может, рикошетом задело, а возможно, какой-то кусок стены, что разлеталась от попадающих в нее пуль, поцарапал кожу. От ран на лице всегда много крови, даже от самых незначительных. — Зачищаем все помещения, идем тройками, — отдал команду, вновь поднимая автомат.       А дальше время словно растянулось на целую вечность. Комната, за ней следующая, поворот коридора, и снова комната, а потом еще одна… граната, атака огнестрельным оружием. Особняк был огромным, а оставлять за спиной выживших нельзя, и потому убивали всех, кто попадался на пути — будь то обученный боец, забирающий за собой несколько жизней, или испуганная женщина, судя по одежде, работавшая на кухне. Приказ был не щадить никого.       И да — Тэхён нес потери. Он видел, как падали замертво его люди, один за другим, и количество погибших с каждой минутой только росло. Именно поэтому они с Чхве никогда не воевали в открытую — слишком сильны были оба, слишком большие армии собрали; открытое противостояние грозило уничтожить их обоих, стерев с лица земли одного и ослабив второго. Однако сейчас Тэхёну было плевать. Все, о чем он мог думать, это о том, что нужно спасти Чонгука, и неважно, как сильно от этого пострадает он сам или его люди.       — Тэхён, — Юнги дернул его за рукав, останавливая. Им удалось прорваться на второй этаж, а противников, что встречались на пути, становилось все меньше и меньше. Такое непривычное нетерпение гнало вперед — скорее, скорее, добраться до Чхве, скорее вернуть Чонгука туда, где тот и должен быть — в безопасность и комфорт, подальше от тварей, что готовы причинить ему боль. — Тэхён! — повторил громче, привлекая внимание. — У нас проблемы: вооруженный отряд ворвался на фабрику, это военные, судя по оружию и обмундированию, они прорываются вниз и…       — Черт! — Тэхён выругался и устало оперся спиной о стену, запрокидывая голову вверх, чтобы избавиться от лезущих в глаза волос. — Уверен, они это и планировали — напасть в тот момент, когда мы не можем толком обороняться.       — Думаешь, Чонгука похитили за тем, чтобы выманить все наши силы?       — Уверен, — он похлопал себя по карманам брюк, ища сигареты. Руки были вымазаны в крови — и в чужой, и в его собственной, — оттого и фильтр сигареты окрасился красным, стоило ему только подцепить его пальцами. А вот зажигалка от влаги никак не загоралась, и Тэхён раздраженно отбросил ее в сторону. — Сейчас нет смысла уходить отсюда, по крайней мере, до тех пор, пока не найдем Чонгука.       Его люди продолжали продвигаться вперед, зачищая здание, но автоматные очереди доносились до слуха все реже и реже. Тэхёну же нужно было полминуты на то, чтобы подумать и принять решение.       — Если они доберутся до нижних этажей фабрики, то у них будет компромат на тебя, — вот за что он уважал Юнги, так это за то, что тот не паниковал даже в самых дерьмовых ситуациях. — У нас еще есть время: прорваться туда противникам будет не так-то просто, и мы можем успеть. — Тот выудил откуда-то зажигалку и поднес огонек к сигарете Тэхёна, которую он продолжал сжимать губами.       Глубоко затянувшись, он покатал во рту горький дым. Перед ним вставал выбор: или он сейчас бросает все и вместе со своими людьми едет отбивать фабрику, или же остается здесь и продолжает поиски Чонгука.       — Отдай приказ об эвакуации персонала, — принял решение Тэхён. — А потом запускай таймер. Кто успеет уйти до взрыва, тот успеет.       Глаза Юнги расширились, всего на мгновенье, но было очевидно, что он поражен таким ответом.       — Уверен? Ты же понимаешь, что снесешь фабрику подчистую? Все, что ты так долго отстраивал, все, что…       — Юнги! — перебил Тэхён с нажимом. — Ты плохо слышал, что я сказал? Выполняй.       Выбросив окурок, взялся за автомат и уверенно шагнул вперед по коридору. На губах застыла горькая усмешка, ведь в эту минуту Тэхён, по сути, самолично уничтожал все, что имел. Только вот другого пути не было — защищать фабрику просто некому, а позволить врагу добраться до подземных этажей, до производственных помещений и всех документов — худшего развития событий и представить нельзя. Заряды внутри фабрики заложены давно, это крайняя мера, на которую, он надеялся, ему никогда не придется пойти. Но на этот раз его враги расстарались на славу, причем очевидно, что роль во всем этом сыграл далеко не один старик Чхве — вся его армия была здесь. А значит, участие принимал еще кто-то. Кто-то могущественный, кто-то, кто мог отдавать приказы военным. Мэр? Очевидно. И Ким Намджун с ними заодно.

***

      — Прости, Чонгук-и, но для правдоподобности мне придется слегка тебя разукрасить. Хотя, знаешь, я чертовски не люблю марать руки, так что считай, что для тебя я сделал исключение.       — Сейчас описаюсь от счастья, — процедил он, вызывающе глядя на Хосока. — Какая честь! — спаясничал.       — Ну, не язви, — тот подошел ближе и, сжав руку в кулак, впечатался костяшками в его бровь. От удара голову запрокинуло вверх, он сжал губы, чтобы не проронить ни звука, и вновь обозленно посмотрел на Хосока. — Мне просто нужно немного крови, вот и все.       — Надеюсь, ты в ней захлебнешься, — выплюнул и перевел взгляд на стоявшего в стороне Намджуна, который не проронил ни слова за все то время, что они находились здесь. — Что, господин бывший полицейский, нигде не ёкает? — Он был зол, действительно зол на этого человека. Если Тэхён, да даже этот Чон Хосок изначально показывали, кем являлись на самом деле, то Намджун упорно продолжал прикрываться благими целями, скорее всего, оправдываясь таким образом даже перед самим собой.       — Так нужно, — тот отвел глаза в сторону. — Мне тоже не нравится, что приходится использовать по сути ребенка, но… Чонгук, я обещаю, что ты выберешься отсюда, и я самолично доставлю тебя домой. И ты наконец будешь в безопасности, Ким Тэхён больше не сможет навредить ни тебе, ни мне и моей семье, да кому бы то ни было.       — Ты отвратителен.       — Ой, все, достаточно, — вмешался Хосок. — Уж несколько ударов ты выдержишь, не переломишься.       И продолжил избивать связанного, не имеющего возможности хоть как-то защититься или ответить Чонгука.

***

      — Все готово, — спустя немного времени отчитался Юнги. — Из-за взрывов в городе пожарные службы не скоро доберутся до того, что осталось от фабрики, так что даже если какие-то доказательства и уцелели, что вряд ли, то они будут уничтожены пожаром.       — Нападавшие?       — Погребены под обломками рухнувшего здания.       — А наши? — Тэхён продолжал движение по уже зачищенной части особняка, шел быстро, перешагивая трупы и морщась от едкого запаха смерти, что оседал сладко-кислым привкусом на языке. Кровь была повсюду — лужами на полу и брызгами на стенах от разлета автоматных пуль. Мимоходом он добивал тех, кому не повезло выжить — оставлять за спиной врагов Тэхён не собирался.       — Пока нет точных данных, информация поступает обрывками, но, судя по всему, спаслись немногие.       — Здание зачищено полностью! — отчитались Юнги по рации. — Мы взяли господина Чхве живым, в кабинете на третьем этаже. Южное крыло, в самом конце коридора.       — Чонгук? — спросил тот.              — Не обнаружили.       — Сука! — Тэхён запрокинул голову и расхохотался — нервно, истерически. — Развели как ребенка, блять! Чонгука здесь нет и, скорее всего, никогда и не было. А весь этот цирк был затеян лишь для того, чтобы мы схлестнулись с людьми Чхве и поубивали друг друга… — Голос хрипел, обоженную дымом глотку будто наждачкой царапало. — Они все предвидели, все спланировали, знали, что не победят один на один, и объединились в крысиную стаю против меня.       Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это все лишь хорошо раставленная ловушка. Нет, это с самого начала было очевидно, только вот он считал, что Чонгука похитили и держали здесь, чтобы вынудить Тэхёна напасть и уничтожить его самого и его людей, пока они находились в невыгодных для себя условиях. Но все оказалось куда сложнее… И тогда вставал вопрос: а участвовал ли вообще старик Чхве? Скорее всего, нет. Его просто использовали, бросили на растерзание Тэхёну, как собачью кость питбулю — голодному и чертовски злому. И Чонгук… черт. Тот просто стал жертвой этой войны, фигурой на шахматной доске. И непонятно — жив ли мальчишка или же его похитители решили, что свою роль он выполнил?       Хотелось завыть. Или взять пистолет и пустить пулю себе в висок, лишь бы не чувствовать этого мерзкого, липкого страха, что сковывал внутренности, не испытывать давно забытого чувства вины, что щедро разливалось по венам, и от которого сводило челюсть и сдавливало грудь. Это все из-за него. Тэхён виновен в том, что случилось с Чонгуком… Но надежда еще была — крохотная, нелепая, такая глупая и ему не свойственная, что мальчишка им пока нужен, просто ради того, чтобы манипулировать Тэхёном. А значит, некогда раскисать. Некогда истерить. Он самобичеванием потом займется, когда Чонгук будет в безопасности… или тогда, когда каждый, кто причинил вред его зверенышу, будет мертв.       План здания он более-менее помнил, а потому без труда сориентировался в запутанных коридорах и до кабинета добрался в считанные минуты. Чхве сидел на стуле и выглядел откровенно паршиво: мертвенно-бледное лицо, тусклый, отсутствующий и совершенно пустой взгляд, смятая грязная рубашка явно не первой свежести. Из уголка губ текла слюна, тот был абсолютно не в себе и вряд ли вообще воспринимал реальность.       — Судя по всему, его чем-то накачали, — заметил Тэхён, выцепив взглядом телефон Чонгука, лежавший на столе. Он подошел ближе и взял смартфон.       — Да, и кажется, не в первый раз, — Юнги задрал рукава рубашки на одной руке, указывая на исколотые вены. — Его уже какое-то время держали в состоянии овоща.       — И… — заговорил было Тэхён, но тут телефон Чонгука в его руке завибрировал входящим видеовызовом. — Да, — ответил, смахнув зеленый значок в сторону, чтобы принять звонок.       — Господин Ким, ты оказался куда более живучим, чем я предполагал, — Чон Хосок широко улыбался. Ничего толком, кроме лица этого ублюдка рассмотреть было невозможно, тот держал камеру довольно близко к себе. Единственное, что он ухватил взглядом, это бетонные стены за его спиной, да подметил тусклое освещение. — Но, признаться, я надеялся, что ты выживешь, было бы очень обидно, сдохни ты так нелепо.       — Где Чонгук? — в груди полыхала ярость, от злости на лице заходили желваки. — Говори или, клянусь, я…       — Не нужно угроз, Тэхён, — перебил тот. — Со мной твой драгоценный Чонгук-и, вон, рядом сидит. Поздоровайся, малыш.       И сдвинул телефон так, что на экране появился Чонгук. Его лицо было разбито, губы опухли и кровоточили, тонкая струйка крови стекала с разбитой брови, а на скуле темным пятном выделялся наливающийся синяк.       — Чонгук… — горло перехватило, и Тэхёну пришлось собрать всю свою силу воли в кулак, чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции. — Я скоро приду за тобой, слышишь? Подожди меня немного. — Да, тот был избит, но во взгляде горел огонек, тот самый — дикий, по-зверинному опасный, а значит, мальчишка держался. — Хосок, чего ты хочешь?       — О, какой понятливый, — и снова в кадре ненавистное лицо с раздражающей улыбкой. — Я скажу тебе, где Чонгук. Но есть один ма-а-аленький нюанс — ты должен прийти один. Если притащишь своих людей, то обещаю, вместо своего мальчика ты получишь его остывающий труп.       — Я приду. Но если еще хоть один волос упадет с его головы, я живьем сниму с тебя кожу, ублюдок.       — Боюсь-боюсь, — тот хохотнул, но в следующую секунду посмотрел на него серьезно. — Ждем тебя, Тэхён-а. Адрес скину сообщением.