Удар на добивание

      — Почему ты не позволил мне драться с Юном, а выставил против меня этого Ёндже? — Чонгук ёрзал на заднем сиденье автомобиля, адреналин все никак не желал его отпускать и разгонял кровь, отчего тело требовало хоть каких-то действий. Спокойно сидеть на месте было просто невозможно.       Находящийся рядом Тэхён, словно в противовес ему, был совершенно спокоен и задумчиво смотрел в боковое окно, не совершая ни единого лишнего движения. На самом деле тот всегда такой — довольно сдержанный и в жестах, и в мимике, однако именно сейчас это особенно раздражало перевозбужденного Чонгука.       — Ты бы проиграл, — припечатал тот словами. И так уверенно, зараза, что он тут же взъярился.       — Откуда ты знаешь?! — громко, возмущенно. Но, устыдившись собственной бурной реакции, снизил тон, иначе на фоне Тэхёна он выглядел как взбалмошный подросток. — Я же видел его на ринге, — уже куда спокойнее. — Видел, на что он способен. И да — этот парень хорош, но я, определённо, лучше.       — А ты не заметил, что Юн всего лишь развлекался? — Тэхён все же перестал созерцать ночной Сеул и повернулся к нему. — Он играл со своим противником как кот с мышкой. Уверен, что он способен на большее на ринге, а вот ты на данный момент, — выделяя интонацией последние два слова, — нет. — Чонгук уже открыл было рот, чтобы резко огрызнуться, но Тэхён не позволил, добавив с нажимом: — И не потому, что ты плох — это не так. Твой потенциал огромен, однако ты давно не тренировался на регулярной основе. Все твои тренировки в прошедшие несколько лет — это бои на ринге пару раз в неделю. Когда в последний раз ты был в зале, Чонгук? В зале, с нормальным тренером?       — Я занимаюсь каждый день, — пробурчал он. — В зале особняка. А тренер…       — Он у тебя будет, — перебил Тэхён. — Я уже нашел нужного человека, осталось только убедить его работать на меня, но это не проблема. Ты будешь сильнее этого Юна, быстрее его, отточишь свои техники до идеала. Ты сможешь его победить. Но не сегодня, поверь. Сегодня ты бы потерпел поражение, а учитывая, что это твой первый выход на ринг после… перерыва, то я не мог позволить подобному случиться.       — Хочешь сказать, что нарочно поставил против меня кого-то слабее? — он прищурился: слишком уж мерзко это звучало. Как будто его не воспринимали всерьез, нянчились как с ребенком.       — Я бы не позволил себе так тебя унизить, зверёныш, — с мягкой улыбкой ответил Тэхён и потрепал его по щеке. — Твой противник был равен по силам. Ты мог проиграть, но этого не случилось, и я горд тобой.       Растерянный от свалившейся на него информации, Чонгук не знал, что предпринять. Ругаться или благодарить за заботу? А сказанное одновременно и злило, и было приятно.       — Меня бесит, что ты обо всём этом подумал, — пробормотал он, нахохлившись и глядя из-под насупленных бровей.       — Я всегда думаю о тебе, запомни это.       Водитель как раз припарковал машину на территории особняка, и Тэхён, открыв дверцу, вышел на улицу. Чонгук, последовав его примеру, нагнал того и, уже шагая рядом, поинтересовался:       — Так когда ты позволишь мне выйти на ринг против этого Юна?       Шаги Тэхёна были широкими и уверенными, отчего Чонгуку приходилось чаще перебирать ногами, чтобы идти рядом.       — Тогда, когда сочту, что ты готов, — ровное в ответ.       — А если я считаю, что уже? Да что?! — выдал недовольно-вопросительное, когда тот резко остановился и посмотрел на него своими этими стальными глазищами, так, что аж озноб по позвоночнику прошел. — Ты видел только один мой бой! Ну и плюс сегодняшний, и считаешь, что лучше знаешь, на что я способен? На основании двух боёв? Тебе не кажется, что этого мало, чтобы сделать выводы о моих навыках? — Он понимал, что этого мужчину не пробить капризами или обидами, здесь могли подействовать лишь аргументы. Потому Чонгук старался звучать уверенно, чтобы голос не дрожал и в речи не было лишних пауз, примерно так, как обычно говорил Тэхён. — Я могу лучше, уже сейчас могу, просто позволь мне это доказать!       Кажется, его упрямство Тэхёна ничуть не злило, даже наоборот — улавливались на лице и во взгляде нотки довольства.       — Хочешь доказать? — негромко, но пробирающе заговорил тот, сделав шаг к нему. Вновь коснулся ладонью его щеки, провел подушечкой большого пальца по губам и, приблизив свое лицо к лицу Чонгука, продолжил: — Хорошо, я дам тебе шанс показать, на что ты способен. Прямо сегодня. — Он вскинул глаза, глядя на Тэхёна, замер, ловя прикосновение, которое ощущалось слишком интимным, не таким, что было в машине до этого. Вокруг них находилась охрана, замершая на небольшом отдалении: люди усиленно делали вид, что их происходящее ничуть не интересует, да и Чонгук понимал, что другим вряд ли слышно, о чем они здесь говорят. Но присутствие посторонних все равно смущало, так сильно, будто Тэхён не просто по лицу его гладил, а брал на глазах у всех. — Только у меня есть условие — хочу, чтобы перед этим ты подготовился к сексу.       Щеки мгновенно вспыхнули.       — Ты каким, интересно, способом собрался проверять мои навыки? — скрывая смущение за ядовитым тоном, выдал Чонгук, чуть отодвинувшись.       — Проверять я буду в бою, не переживай, — совершенно невозмутимо. — А вот дальше, надеюсь, мне удастся доставить тебе удовольствие.       У Тэхёна на дне зрачков — лукавые огоньки, а на лице не дрогнул ни один мускул. Но его не обмануть, он уже слишком хорошо изучил этого человека — очевидно, что тому происходящее доставляло удовольствие, точно так же, как и его — Чонгука — реакции.       — Хорошо, — легко согласился он. И, вздернув подбородок, добавил: — Но я это сделаю потому, что сам хочу, а не потому, что ты мне велел. Ясно?       — Кристально, — чуть склонив голову, ответил Тэхён. — Идем в дом, Чонгук. — И, поднявшись по ступенькам, придержал перед ним входную дверь, приглашая войти.

***

      — Думаешь, просто познакомиться хотел? Обозначить, что вернулся в Корею? — Юнги сидел на небольшом диванчике в кабинете и щурился подозрительно, поглаживая пальцами подбородок.       — Чего он точно хотел, так это загнать мне какой-нибудь стилет в горло. Или пулю в лоб, — Тэхён затянулся и выпустил клубы дыма. — Улыбался, паясничал, но ощущалось что-то такое — кровожадное, если угодно.       — Вы общались в детстве?       — Не особенно. Но наши семьи никогда не были друзьями, знаешь же.       — А мог он устроить то нападение? — выдал Юнги вспыхнувшую идею.       — В обход своего дяди? Не знаю. Теоретически все возможно, но на практике… Ему бы пришлось переманить немалую часть людей Чхве, да и собственную армию иметь. Думаешь, Хосок сумел бы так быстро заработать себе влияние, совсем недавно вернувшись в страну? Такое возможно лишь в том случае, если ему кто-то помог.       — Кто-то очень влиятельный, — продолжил мысль Юнги.       В этот момент дверь кабинета открылась, и внутрь зашел Чонгук.       — Мы идем? — глядя на него уверенно и явно не собираясь отступать, даже если бы Тэхён ответил отказом. Нетерпеливый. И гордый. Он задел эту самую гордость, сказав правду о том, что Чонгук еще не готов к бою с более грозным противником, и теперь придется расплачиваться за свои слова.       — Да, — Тэхён затушил сигарету в пепельнице и поднялся из-за стола. — Юнги, пробей информацию о нем, но осторожно, чтобы не всколыхнуть старика Чхве. Узнай, чем Хосок вообще тут занимается, с кем контактировал, с кем общался.       — Понял, — его помощник тоже встал и первым вышел из кабинета, по пути кивнув Чонгуку.       А Тэхён оглядел своего звереныша: напряженный, весь напружиненный, в белой футболке и не стесняющих движения шортах. Волосы еще влажные, вероятно, тот небрежно вытер их полотенцем в спешке, и теперь они слегка торчали в стороны. А в глазах — решимость. Ему бы такую иметь в том же возрасте, возможно, тогда он бы смог успешнее противостоять своему тирану-родителю…       — Идем, Чонгук, — позвал он.       А тот неожиданно притих, пока они спускались вниз, и лишь когда пришли в зал и Тэхён велел надеть перчатки, спросил:       — Уверен, что хочешь драться? — и смотрел из-под мокрой челки подозрительно.       — А как ты еще сможешь доказать мне, что силен? — закатывая рукава рубашки до локтя, поинтересовался Тэхён. — Если у тебя есть другие идеи, я их с удовольствием выслушаю, — и тоже взялся натягивать боксерские перчатки, проигнорировав бинты.       — У нас уже был один бой, — Чонгук нахохлился, вызывая почти непреодолимое желание подойти и потрепать по голове. Или обнять, чтобы не хмурился так сильно. — И в тот раз я уронил тебя на пол. Снова захотелось?       — Не ты ли мне совсем недавно говорил, что одного боя недостаточно, чтобы оценить твои навыки? — насмешливо так. — И даже двух боев, по твоим словам, все еще мало. Или ты сомневаешься в том, что сможешь победить меня еще раз, Чонгук?       — Ничего подобного, — тот задрал нос кверху: такая характерная, но такая милая реакция. — Уверен, что справлюсь. Но… как же твои руки? Тебе ведь нельзя боксировать. Я бы не хотел стать причиной твоей травмы.       Такая, пускай и неласковая, забота приятно согревала. Чонгук запомнил то, что Тэхён ему говорил, и теперь давал шанс отступить без ущерба, чтобы это не выглядело как бегство или трусость.       — Это мое решение, и при любом исходе лишь моя вина. Не стоит брать на себя лишнюю ответственность, Чонгук. Оставь это мне. — Тэхён подошел к нему, уперся руками в перчатках в свои колени, чуть согнувшись, и, глядя на своего зверёныша снизу вверх, добавил лукавое: — К тому же, мне безумно хочется вновь выйти на ринг, и я благодарен тебе за эту возможность.

***

      Чонгук поймал себя на том, что боится навредить Тэхёну. Глупо, наверное. Но впечатления от боя с Ёндже еще были слишком свежи, а потому он мог сравнить: если там ему хотелось уничтожить своего противника, втоптать того в пол ринга, то здесь все было совершенно иначе. Он… оберегал Тэхёна? Нет, дрался все так же старательно, но каждый раз чуть ли не вздрагивал, когда прилетал ответный удар — просто потому, что не хотел повредить чужие руки.       А Тэхён… черт, тот действительно хорош. Удары слабые, силы в руках явно не хватало — и это все, что Тэхён мог себе позволить, однако не заметить отточенную технику было просто невозможно. И, если бы отчим когда-то не нанес ту травму, Тэхён мог бы блистать на ринге, а не торговать наркотой.       От осознания этого становилось больно. И Чонгук бы, наверное, задумался над этими своими эмоциями, только вот в данный момент как-то не до переживаний было — он усиленно пытался уйти от мастерски точных ударов, и, как полнейший новичок, пропускал их снова и снова.       — Что такое, неужели уже выдохся? — саркастично поинтересовался Тэхён, когда Чонгук отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, чтобы дать себе возможность выдохнуть.       — Не дождешься, — огрызнулся, намереваясь стереть эту наглую ухмылку.       Но… На самом деле он не мог не признать, что уступал Тэхёну в навыках. Обходил по силе, но даже рядом не стоял по скорости и точности. Это одновременно и удручало, и возбуждало — не в смысле сексуально, а в смысле того, что хотелось достигнуть такого же уровня.       Чонгук уже пропустил несколько весьма болезненных ударов, и разбитая в прошлом бою бровь снова кровила, как и губа. А еще в груди просыпался тот самый азарт, что он испытывал прежде, но… немного другой. Он словно заражался от Тэхёна, потому что понимал, насколько тому хорошо. Наверное, впервые в жизни он видел этого человека настолько счастливым, и от этого притихшая было совесть начинала настойчиво царапаться за ребрами. У Тэхёна отобрали то, что он любил, предали те, кого он любил… А теперь предавал и сам Чонгук, пускай и не хотел этого.       Он зажмурился на секунду и потому получил хороший такой удар в челюсть — голова мотнулась в сторону, а перед глазами заплясали цветные точки. Чонгук отступил на несколько шагов, усиленно пытаясь проморгаться.       — Ты в порядке? — Тэхён не стал его добивать, хотя мог бы. Что было весьма ироничным, если вспомнить, как тот сам давал наставления никогда не щадить своих противников.       — Да, — стирая перчаткой затекающую в левый глаз кровь. Кожа в этом месте довольно тонкая, а потому даже небольшая ранка сильно кровила, что значительно мешало нормальному обзору.       — Тогда продолжаем, — и вновь напал, заставляя Чонгука все больше пятиться назад. — Устал, верно? — не останавливаясь ни на секунду. — Уже выдохся. А потому совершаешь все больше и больше ошибок, которые я не пропускаю. Концентрация внимания снижается, пот и кровь затекают в глаза, дыхание сбивается. Ноги гудят от нагрузок, ведь я как следует погонял тебя по рингу.       И это правда: Тэхён действовал так, что Чонгуку приходилось все время быть в движении, тот буквально вынуждал его делать лишние шаги каждый раз, когда он хотел напасть, и отходить назад, когда пытался защититься. Глаза и разбитую губу щипало от соленого пота, а воздух вырывался из легких со свистом. Шорты и футболка прилипали к влажной коже, а каждый следующий удар давался все тяжелее — ощущение такое, словно у него в руках гири, которые тянули вниз.       Но сдаваться он не собирался.       — Видишь, Чонгук, тебя достаточно измотать, задать быстрый темп с самого начала — и уже к середине боя ты выдохнешься, — Тэхён тоже тяжело дышал, было заметно, что и ему такая скорость дается непросто. Темные волосы липли ко лбу, а на рубашке проступали влажные пятна. — Когда тебя не подталкивает ярость, когда злость и желание победить не разгоняют кровь, твоя выносливость хромает.       — Но я все еще сильнее, — выплюнул он и сдул капельку пота с кончика носа. — А значит, шансы есть.       — Уверен, звереныш? — насмешливое. А Чонгук буквально вызверился с этого тона. — Ты можешь лучше. — Удар, пробивший его оборону и прилетевший в скулу. — Быстрее. — Еще удар, от которого Чонгук влетел спиной в канаты. — Четче! Точнее! — В доли секунды разорвав разделяющую их дистанцию, тот замахнулся, чтобы ударить снова, и, судя по всему, куда мощнее, чем прежде. Отступать Чонгуку было некуда, позади только канаты, оставалось одно — блокировать. Что он и сделал, поспешно поднял согнутую руку, подставляя локоть под чужой кулак — опасно, так можно и сустав выбить, но в этом положении у него просто не было каких-то иных вариантов.       — Черт! — Тэхён зашипел от боли, отскочив и уводя в сторону правую руку, а Чонгук на автомате, на вспыхнувшей ярости, не иначе, тут же двинулся вперед. Видел, что лицо открыто. Понимал, что сможет попасть.       От хорошего хука справа Тэхён сделал несколько шагов назад по инерции, мотнул головой и получил еще раз, уже с другой руки, снова попятился до самого края ринга, а затем… осел на пол, съехав спиной по стойке. А он рванулся было, намереваясь добить, но замер, будто на стену налетев. Затуманенный адреналином мозг улавливал нечто неправильное, но до Чонгука пока не доходило, что именно. Слишком яркий свет слепил, в ушах грохотало собственное сердцебиение, а глотку драло от учащенного дыхания. Он оглядывал Тэхёна, медленно приходя в себя и силясь успокоиться.              — Тэхён, ты… — начал Чонгук, глядя, как тот осторожно стягивал перчатку с правой руки. — Блять!       — Не страшно, — отмахнулся, оглядывая повреждения.       — Да какое «не страшно»? — Чонгук последовал его примеру и быстро скинул перчатки, чтобы приземлиться на колени рядом с Тэхёном. — Я не великий медик, но опознать перелом вполне могу! — Мизинец и безымянный палец стремительно отекали, бордовея в месте сустава, нетрудно было догадаться, что Тэхён сломал их, когда со всей силы попал в локоть Чонгука. Место твердое, да и, учитывая прошлые травмы, неудивительно, что даже перчатки не спасли. — Нужно ехать в больницу!       — Завтра, — здоровой рукой отодвигая со своего лба влажные волосы.       — Но…       — Я сказал «завтра», Чонгук, — уже тверже. — Ничего со мной за ночь не случится. Я вполне в состоянии потерпеть боль, уж поверь.       — Да зачем?! — он искренне не понимал, на кой ляд нужно терпеть, когда достаточно сесть в машину и доехать до больницы. — А доктор… Ну, тот, который меня осматривал? Ли, кажется. Может, сходим к нему хотя бы?       — Позже. Перестань со мной спорить, лучше иди сюда, — и ухватил его за запястье здоровой рукой. — Ну что ты так смотришь недовольно?       — Потому что не понимаю, нахрена ты упираешься, — хоть голос и звучал довольно звонко, уверенно, Чонгук не сопротивлялся, когда Тэхён потянул его на себя, вынуждая придвинуться ближе, нелепо перебирая коленями по полу ринга.       — Насколько же проще было, когда хватало отдать приказ, — тот усмехнулся невесело. — А теперь тебе нужно все объяснять, уговаривать, — и вздохнул. — Так, ладно. Я просто не хочу никуда бежать, не хочу никуда ехать. Мне приятно побыть здесь, с тобой. Уже через… примерно часа два меня ждут дела, и я не уверен, что вернусь домой раньше полуночи. А потому просто прими как данность, что никуда мы отсюда не уйдем, и перестань пререкаться со мной.       Пальцами левой руки Тэхён зарылся в мокрые от пота волосы Чонгука и, сжав кулак, поцеловал его приоткрытые в непонимании губы. Во рту тут же разлился металлический вкус крови, а ранка на губе полыхнула болью, но он лишь прикрыл глаза, позволяя целовать себя так, как хотелось Тэхёну. Позволяя, ага. Как будто тот спрашивал. Но он в любом случае был не против и охотно отвечал. Мягкие поначалу прикосновения языка сменялись куда более настойчивыми и жадными, а хватка в волосах становилась сильнее. Чонгук чувствовал чужое желание, что выражалось в этом нетерпеливом, голодном поцелуе, и сам ощущал легкие еще всполохи возбуждения. Но на подкорке все еще свербела мысль, что у Тэхёна вообще-то сломаны пальцы.       — Ты собираешься?.. — разорвав поцелуй, но не отодвигаясь. — Собираешься… заняться сексом здесь? — все же сформулировал до ужаса смущающую мысль Чонгук. — Вот так? В таком состоянии, то есть?       — Собираюсь, — растягивая в улыбке чуть покрасневшие губы.       — Ты сумасшедший, — выдохнул Чонгук.       Они оба были в поту и в крови, мокрые, уставшие, а у Тэхёна, ко всему прочему, еще и пальцы сломаны.       — Я даже оспаривать это утверждение не буду, у меня есть занятие поинтереснее, — усмехнулся тот в ответ и чуть запрокинул голову, упираясь затылком в боковую стойку ринга. — Или ты собрался ложиться спать?       Настенные часы показывали почти четыре часа утра, только вот сна не было ни в одном глазу. По крови гуляли остатки адреналина и все усиливающееся возбуждение. И сон — это последнее, о чем сейчас думал Чонгук.       — Не собираюсь, — сдался он. Понимал, что Тэхён отпустил бы его, пожелай Чонгук этого, только вот он не желал. Внутри больше не возникало противоречий, он был совершенно не против… всего. Точно знал, что ему не причинят боли, наоборот сделают хорошо, доставят удовольствие.       — Сегодня тебе придется мне помочь, — опустив ладонь на его ягодицу, Тэхён вытянул свои ноги, упираясь спиной в стойку. И теперь выходило, что Чонгук седлал чужие бедра. — Надеюсь, ты не откажешь мне в этом, звереныш.       — Если… — он запнулся, формулируя мысль, чтобы его слова не звучали слишком пошло, — если скажешь, что делать.       — Скажу, — теплым шепотом обдавая его влажные от слюны и крови губы. Еще один поцелуй вышел коротким, тот просто нырнул в его рот языком, потянул за нижнюю губу, обхватив своими, и сразу отпустил. — Сними футболку, — потребовал мягко и подцепил нижний край ткани, чтобы потянуть его наверх. Чонгук в итоге сам избавился от этой детали одежды, быстро стянув ее и тут же отбросив с сторону. — А теперь остальное. Встань и разденься полностью, — негромко, а следом какое-то ломкое и будто непривычное, — пожалуйста.       Чонгук замешкался. Да — они уже делали… всякое. Но, кажется, от смущения ему так просто не избавиться. Все же раздеваться перед тем, кто одним взглядом облизывает каждый открытый участок твоего тела, довольно неловко. А еще до чертиков будоражаще. Тэхён смотрел возбужденно, голодно, но было там еще что-то такое, очень сильно напоминающее восхищение, — то самое, которое Чонгук так любил ловить на себе, когда находился на ринге.       Правда, он и сейчас на ринге.       Но не вступает в бой, намереваясь зубами вырвать победу, а сдается, уступает по собственной воле. Потому что там — в глазах напротив — такой океан, в котором он мог бы захлебнуться. Тэхён не заставлял, как мог бы, не приказывал, а давал выбор, давал возможность самому принять решение, а этой своей просьбой снять одежду словно бы показывал, что Чонгук мог встать и уйти. Мог отказаться сам. Клеймо на бедре все еще напоминало о себе, ощущалось фантомно, Чонгук до миллиметра чувствовал, где точно оно выжжено. Однако больше не полыхало болью, а тлело ею.       И, может, он полнейший дурак, раз готов отдаться за одно лишь доброе отношение и теплый взгляд, плевать. Будет дураком, значит.       — Иди ко мне, — позвал Тэхён, стоило ему отбросить шорты вместе с бельем. На влажной от испарины коже прохлада большого зала ощущалась острее, и Чонгуку самому хотелось в тепло. К Тэхёну. А, и скрыться от взгляда — тоже. Потому он вновь оседлал чужие бедра, прижимаясь плотнее. — Ты так мило смущаешься, звереныш.       — Иди ты, — буркнул он незло, отводя взгляд. — Лучше не болтай, а делай то, что собрался.       — О, ты уже сам просишь меня об этом? — иронично изгибая бровь, одновременно с нажимом проглаживая ладонью по спине и спускаясь ниже на ягодицы.       — Не дождешься.       — Да что ты? Мне кажется, сегодня в раздевалке ты говорил совсем другое, — и, не дав ответить, коротко поцеловал поджатые в недовольстве губы. — Сам же хотел посмотреть, что будет, когда меня срывает, нет? Скажешь, не было такого? — Чонгук почувствовал, как тонкие пальцы скользнули между ягодиц, Тэхён огладил сжатое колечко мышц, не проникая внутрь, просто покружил. А Чонгук не находился с ответом. Потому что да — хотел посмотреть. Но повторить все сказанное прямо сейчас был не готов. — И где же вся твоя дерзость, м?       — Опасно дерзить тому, кто собрался меня трахнуть, — ответил он, непроизвольно чуть шире разводя согнутые в коленях ноги, подставляясь под прикосновения.       — Я не трахать тебя собрался, а любить. Чувствуешь разницу? — Черт, лучше бы тот и дальше подъебывал, чем говорил все это… такое… какое-то романтичное, что ли. И звучало, зараза, так искренне, что Чонгука мурашками удовольствия прошибало от одних только слов. — Достань смазку из моего кармана, будь добр, — и глазами указал, откуда именно. Чонгук подчинился: чуть сдвинувшись, залез в передний карман брюк и подцепил маленький тюбик со смазкой. — Молодец. А теперь выдави немного мне на пальцы. — И приподнял руку. Догадаться, зачем это нужно и что последует дальше, было не трудно: осознание этого смущало и без того уже в край раскрасневшегося Чонгука. Ну, как фиялка же! Какого вообще хрена?       — Ты издеваешься, да? — Все же взявшись откручивать крышечку.       — Что? Нет, разумеется. — И, кивнув на смазку: — Как бы я смог сделать это одной рукой? — А у самого губы подрагивали от едва сдерживаемой улыбки.       Чонгук на это только глаза закатил и нарочно сильно сжал тюбик, чтобы смазки вылилось куда больше, чем необходимо. Светлая и довольно густая, она потекла по пальцам вниз, пачкая и живот Чонгука, и рубашку Тэхёна. Правда, последний не обратил на это никакого внимания; нет, проследил взглядом, куда упали капли, но ни слова не сказал. Вместо этого опустил руку и влажно прошелся между ягодиц Чонгука. Запястьем второй руки, чтобы не тревожить перелом, чуть подтолкнул его в спину, вынуждая придвинуться совсем уж вплотную. И поцеловал. Одновременно с этим мягко толкаясь пальцами внутрь.              Немного больно, все еще чертовски странно. Но по-своему приятно, даже сейчас, когда Тэхён только-только начал растягивать его осторожными, неспешными движениями, к тому же Чонгук знал, что совсем скоро ему станет хорошо, нужно только чуть привыкнуть.       — Расслабься немного, зверёныш, — прошептал тот, разрывая поцелуй, но продолжая касаться его губ своими. — Давай же. Или мне придется посадить тебя на свое лицо и помочь расслабиться.       А он как-то в одно мгновенье осознал, что в зале слишком много зеркал… Даже представлять не хотелось, как бы он выглядел со стороны, боже!       — Нет уж! — голос сорвался, и вышло звонко. — Н-не сейчас. Не сегодня, то есть.       — О, почему? — продолжая двигать внутри пальцами.       — Можно… я буду привыкать к тебе постепенно, хорошо? — дыхание сбилось, когда Тэхён прошелся языком по кромке уха, а затем втянул мочку в рот, чуть сдавливая зубами.       — Как пожелаешь, — низко вибрируя голосом. — Тогда давай сам, Чонгук.       — Что?.. — соображать становилось все труднее. Тонкие пальцы Тэхёна заполняли его изнутри, мягкие губы терзали шею, а еще он чувствовал чужое возбуждение, заметное даже сквозь брюки. В нос забивался соленый запах пота и сладковатый — крови. А в ушах колотилось собственное сердцебиение, сквозь которое слышалось прерывистое дыхание Тэхёна.       — Двигайся, — вновь опаляя его требовательным, но слегка поплывшим взглядом. — Давай же. — Кусая нижнюю губу и отводя взгляд от чужих, пронзительно-серых глаз, Чонгук на пробу качнул бедрами. — Вот так, молодец, — тягуче и завораживающе. — А теперь смени угол, так, чтобы мои пальцы попадали, куда надо. Держись за меня, — завороженный, он послушно поднял руки, ухватившись за плечи Тэхёна. — Найди положение, в котором тебе будет приятнее.       Сминая влажную рубашку Тэхёна, он приподнялся и, сдвинувшись вперед, вновь опустился на пальцы. И еще раз, едва заметно наклонившись.       От удовольствия, прострелившего тело, Чонгук распахнул глаза и приоткрыл рот, выдыхая стон.       — Вот оно, верно? — Пальцы глубоко в нем двинулись. — Да, именно то, что нужно. А теперь делай так, как тебе больше нравится, Чонгук.       — Ты… — хотелось ответить что-нибудь едкое, хоть что-то, но Тэхён снова надавил подушечками пальцев на простату. — Блядь! — Вырвалось. — Черт! Ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня делать! — И привстал на коленях, чтобы снова опуститься до собственного звонкого вскрика и закатывающихся от удовольствия глаз.       — Заставляю? — лукавое. — Мне кажется, сейчас все находится под твоим контролем.       Аргументов против не было. Потому что именно он все быстрее насаживался на услужливо подставленные пальцы, снова и снова негромко вскрикивая от наслаждения. Его никто не держал. Никто не принуждал. Чонгук делал все сам. А Тэхён смотрел на него, не отводя взгляда, и наверняка видел, как он заламывал брови, как снова и снова кусал нижнюю губу, силясь сдержать стоны, как его член железно стоял и покачивался в такт движениям, а на головке поблескивала смазка.       — Мне бесконечно жаль, что я могу ласкать тебя лишь одной рукой, — шептал Тэхён, пока Чонгук продолжал раскачиваться, приподнимаясь и опускаясь все быстрее и быстрее. — Как бы мне хотелось сейчас касаться тебя, сделать так, чтобы стало еще лучше… О, нет-нет, не закрывай глаза. Смотри на меня, Чонгук.       — Я не могу, это так… так…       — Неловко? — подсказал тот.       — Угум-м, — простонал, изобразив что-то похожее на согласие.       — Я же говорил, что люблю тебя смущать. Мне нравится, когда ты, весь из себя дерзкий, краснеешь и отводишь глаза, — голос лился патокой, и даже сквозь туман возбуждения Чонгук видел, как внимательно, как жарко на него смотрел Тэхён. — Хочешь большего, Гук-и?       Его так сильно размазывало от одних лишь пальцев, что же с ним будет дальше? Член будет ощущаться так же хорошо? Или еще лучше?       — Хочу… — заставив себя посмотреть прямо в глаза Тэхёна, чтобы у того не возникло никаких сомнений в его ответе. — Хочу, — повторил еще раз.       — Черт, — шипяще выругался Тэхён, звуча абсолютно сокрушенно. — Одним-единственным словом смог меня добить. Как же я сейчас ненавижу свои сломанные пальцы, — осторожно ведя тыльной стороной раненной руки по его щеке. — Тебе нужно приподняться, звереныш. — Продолжая держаться за чужие плечи, он привстал, жмурясь от пустоты — только что его так сильно растягивало и заполняло, хотелось скорее вернуть это ощущение. — Поможешь? — расстегивая пуговку на ширинке.       — Да, — отпихнув в сторону его руку, Чонгук сам расправился с молнией и поспешно приспустил брюки с бельем вниз, высвобождая член. Который значительно больше пальцев, вообще-то. Он даже сглотнул гулко, представив, что весь этот размер будет сейчас внутри него.       — Передумал?       — Тц, — он цокнул. — Перестань обращаться со мной, как с трепетной девицей. И вообще, — он криво усмехнулся, — ты сказал, что я контролирую ситуацию, так?       — Полностью, — подтвердил Тэхён.       — Тогда убери руки, — произнес и замер, ожидая реакции. А выражение лица напротив стало таким удивленным, что у Чонгука вырвался слегка истеричный смешок. Нет, серьезно, ошарашенный Тэхён — это просто потрясающее зрелище. — Руки. — Пытался с нажимом, но какое там… Не ему командовать этим мужчиной, очевидно.       Но тот не придал значения тону его голоса, облизал губы и демонстративно поднял обе руки вверх, показывая, что слушается, а затем уронил их по бокам.              — Я в твоем распоряжении.       Желая скрыть всколыхнувшуюся неуверенность, Чонгук потянулся за отброшенной прежде смазкой. Пряча глаза, выдавил остатки на свою ладонь и, сглатывая вязкую слюну, прошелся по чужому твердому члену. С губ Тэхёна сорвался такой умопомрачительный выдох, что Чонгук нашел в себе силы посмотреть на него: голова запрокинута назад, рот чуть приоткрыт, на лбу поблескивала испарина, идеальная прическа сбита, а грудь часто вздымалась. Сгорая от предвкушения, он вновь на пробу провел рукой по члену Тэхёна, с упоением ловя еще один приглушенный стон.       Это рвало крышу. И заводило до безумия. То, каким он мог видеть Тэхёна, каким тот позволял его увидеть. Азарт, может, жадность или еще что — Чонгук не имел понятия — подталкивал продолжить, ему хотелось еще и еще, больше, чтобы до сорванных стонов и низких вскриков… И Тэхёна, и своих.       — Не спеши, — попросил тот, едва Чонгук, сдвинувшись, начал медленно опускаться на член. Не сказать что это слишком удобно — ему приходилось действовать наощупь, а мокрая от смазки головка так и норовила соскользнуть. Тугие мышцы неохотно расходились, казалось, что он уже растянут и заполнен дальше некуда, тогда как член не вошел еще даже наполовину… Пиздец. Он точно справится? — Медленнее, Чонгук. Раскачивайся. Вот так, звереныш, — звуча одобрительно, подсказывал Тэхён, — все правильно.              Когда он смог полностью сесть, по его вискам стекал пот, Чонгук жмурился, силясь привыкнуть к размеру, и неосознанно сдавливал плечи Тэхёна мертвой хваткой, наверняка довольно неприятной.       — Все хорошо? Не больно? — спросил тот, бережно убирая с его лба налипшие пряди волос.       — Хорошо. И больно. Но это тоже хорошо… — ответил на выдохе. Внутри — там, внизу — все пульсировало, а вспышки удовольствия от каждого, даже самого крохотного движения разлетались по телу вместе со всполохами яркой, непривычной боли. — И я, кажется, просил тебя держать руки при себе, — продолжил, провокационно-издевательски качнувшись на члене.       Тот промычал пораженчески сквозь сжатые губы, но подчинился. А Чонгук, взявшись за натянутые от стойки канаты, начал двигаться. Пока медленно, приноравливаясь и с наслаждением считывая с лица Тэхёна каждую пробившуюся эмоцию, буквально впитывая их.       — Входишь во вкус? — мутно глядя из-под опущенных ресниц. — Наслаждаешься, — не вопрос, а утверждение. — Так нравится командовать?       — Нравится… — загнанно дыша, продолжая сжимать в себе горячий член, на который он опускался снова и снова, — нравится, когда ты подчиняешься.       Чонгук чуть наклонился и звонко вскрикнул, когда член идеально проехался по простате. А потом еще раз. И снова. Его ноги дрожали от напряжения, но остановиться было смерти подобно, ведь от каждого движения низ живота сводило приятной судорогой, похожей на маленький оргазм.       — Боюсь даже представить, что будет, когда ты распробуешь как следует…       Голос доносился словно издалека. У Чонгука голова кружилась от того, как часто он дышал, зрение помутилось, словно бы рецепторы пытались игнорировать все остальное, оставляя лишь то, что имело значение — удовольствие. Острое, на грани. Он чувствовал на своей груди чужие выдохи, улавливал громкие стоны, но будто фоном. Его скулы полыхали красным — не от стыда, от наслаждения, а в уголках глаз собирались слезы.       — Да-да-а… черт, Гук-и, сильнее… — эти прерывистые просьбы на грани мольбы вышибали из него остатки самоконтроля. Он не сразу осознал, что сам целует мягкие губы, толкаясь языком в рот, продолжая выбивать из Тэхёна приглушенные низкие стоны.       Когда вокруг его члена обернулась теплая ладонь, он замер, дрожа на грани оргазма, а Тэхён наоборот вскинул бедра вверх, входя резко и глубоко — идеально, — и Чонгука накрыло. Он кончал толчками, всхлипывая, содрогаясь всем телом, и чувствовал, как изливался внутри Тэхён.       В ушах стучал пульс, Чонгук хрипло дышал, по ощущениям, словно из него разом вытянули все силы. Мышцы горели, как после долгой тренировки, а что уж говорить о натруженной заднице… Тэхён, на которого он завалился, не спешил выходить, вместо этого спокойно терпел на себе его немаленькую тушку и почти невесомо водил пальцами одной руки по спине.       — Охр… кхм, — кашлянул, пытаясь избавиться от хрипотцы, но не особенно преуспел, — охренеть. Не думал, что мне понравится… ну, настолько, — теперь, когда туман возбуждения схлынул, обсуждать произошедшее стало пиздецки неловко. Но не вставать же молча?       — В следующий раз будет еще лучше, обещаю.       — Серьезно? — он глянул на Тэхёна, невольно подмечая, насколько расхристанным тот выглядел. Да он и сам наверняка не лучше.       — Если ты снова не запретишь мне тебя касаться, — хитро щуря свои серые глаза и криво усмехаясь припухшими от поцелуев губами. — А ты не запретишь, уж поверь.       — Хочешь сказать, не позволишь мне больше командовать? — ему не было обидно, ничего такого. Чонгука вообще сейчас мало что могло расстроить, он находился в полнейшей эйфории, даже невзирая на некоторые… неудобства.       — Позволю, но не каждый раз. А теперь поднимайся, нам обоим нужно в душ, звереныш.