Удар на добивание

      Тэхён проснулся, чувствуя себя удивительно отдохнувшим. Давно его сон не был настолько крепким: обычно он мог заснуть лишь глубокой ночью да с помощью определенной дозы алкоголя. Но сегодня этого не потребовалось. Несмотря на вчерашнее нападение, на тот факт, что ему объявили войну, сулящую немало потерь, стоило только уронить голову на подушку, прижимая к себе Чонгука, как сознание отключилось.       Мальчишка, кстати, все еще доверчиво жался к нему и мило сопел, обдавая теплым воздухом его грудь. Черные волосы растрепались и забавно топорщились, а на лице застыло такое невинное умиротворение, что Тэхён невольно позавидовал — вот уж у кого совесть чиста и не мешает спать. И как бы Чонгук ни пытался на него огрызаться, как бы сильно не сопротивлялся, все равно искал в нем тепло и защиту. Тэхён мысленно хмыкнул. Вот уж кем, а человеком, способным согреть или защитить кого бы то ни было, он себя никогда не считал. Но чем больше времени проводил с Чонгуком, тем отчетливее осознавал, что даст ему все, в чем тот будет нуждаться.       Тэхён прикрыл глаза, позволяя себе еще пару минут беззаботного отдыха — слишком много, учитывая, что он и так проспал всю ночь, и в то же время ничтожно мало. Так и подмывало уехать с Чонгуком куда-нибудь, где нет людей, и провести вдвоем хотя бы выходные. Однако в текущей ситуации это невозможно. Если конфликт обострится настолько, что это станет опасным для Чонгука, ему придется выслать его из страны вместе с семьей на неопределенный срок. Сомнительно, правда, что тот будет доволен подобным поворотом, но плевать он хотел на чужие настроения…       В этот момент, словно откликаясь на мысли о нем, Чонгук причмокнул губами, пачкая слюной его грудь, а затем закинул одну ногу на бедро Тэхёна, прижимаясь еще сильнее, и он остро ощутил, что нет — не плевать. Его волнует жизнь, здоровье, благополучие Чонгука, его самочувствие — как физическое, так и эмоциональное. И это означало только одно — мальчишка играючи, не прилагая к этому никаких особых усилий, забрался в сердце, о существовании у себя которого Тэхён всерьез сомневался, врос корнями, прошивая насквозь — не вырвешь без последствий. А он — тот человек, который зарекался привязываться еще хоть к кому-то, — и поделать ничего не мог, лишь смиренно принять тот факт, насколько сильно он теперь зависим от Чонгука.       — Чонгук, — позвал негромко, мягко трепля пальцами черные волосы. — Надо вставать.       Но тот лишь поднял голову, сонно взглянув в его лицо, улыбнулся коротко и… снова отрубился. Черт. Выпутываться из цепких объятий совершенно не хотелось, как и тормошить сладко спящего мальчишку… В конце концов, именно он виноват, что тот не выспался, потому что одним минетом они вчера не ограничились. Тэхён вновь прикрыл глаза, смакуя в памяти моменты того, как Чонгук сладко стонал и выгибался в пояснице, да сводил бедра вместе, пока он толкался между ними, рукой лаская чужой член. Как терся влажной от пота спиной о его грудь и неловко выворачивал шею, выпрашивая поцелуи. Каким раскрытым, просящим и одновременно с этим требовательным тот был, ненасытно желая получить все больше и больше удовольствия. А Тэхён дорвался. Снова и снова ласкал сильное тело, наслаждаясь срывающимися с припухших губ стонами, собственнически метил идеальную кожу укусами и засосами.       Свежие, слишком ярко отпечатавшиеся в памяти образы, один за другим всплывающие под закрытыми веками, привели к ожидаемому результату — по телу прошлась теплая волна возбуждения, концентрируясь в паху. Тэхён уткнулся в макушку Чонгука, вдыхая его естественный запах, чувствуя, как во рту копится слюна, а подушечки пальцев покалывает от желания вновь заласкать ладное тело. Хотелось бы ему, чтобы Чонгук проснулся от его прикосновений: разгоряченный и нуждающийся, но… Что-то подсказывало, что тот будет не слишком счастлив подобному началу дня. Если накануне Чонгук действовал под влиянием эмоций, адреналина, что медленно затухал, пережитого страха за свою жизнь, то сегодня — он был практически в этом уверен — мальчишка будет сгорать со стыда и огрызаться по любому поводу, лишь бы скрыть свое смущение. И Тэхён соврет, если скажет, что такое поведение его не забавляло.       Что ж, он и без того позволил себе расслабиться этим утром, стоило встать и заниматься делами. Тем более что сегодня Тэхён планировал уделить несколько часов Чонгуку.       Осторожно выпутавшись из цепких объятий, он бесшумно скатился с кровати. Осмотрел свои мятые брюки, которые так и не удосужился снять, а лишь расстегнул, подметил несколько красноречивых пятен, свидетельствующих о том, что ночью хорошо было им обоим. Подобрал с пола рубашку, которая выглядела так, словно ей мыли пол, и, накинув ее на плечи, поспешил к себе. Уверен, скоро придет Юнги с докладом, а значит, к тому времени не мешало бы принять душ и привести себя в порядок.

***

      «Бля-я-я» — была первая мысль Чонгука.       «Пиздец» — вторая.       И дальше там тоже шли только маты и междометия — довольно эмоциональные, надо сказать. Потому что, сев на кровати, он вцепился в голову, переваривая и заново осознавая, сколько всего вчера произошло. Воспоминания о перестрелке уже как-то потускнели на фоне того, что случилось позже. Намджун. И секс с Тэхёном. Нет, ну ладно, не совсем секс… но, бля, все же тоже секс! Пускай и без проникновения. А Чонгук ведь сам не отпускал от себя Тэхёна, вцепился, как утопающий в спасательный круг, и буквально умолял не оставлять его одного. Просил еще. И еще. И это все на фоне того, что Чонгук скрыл от Тэхёна важную информацию, фактически предавая того своим молчанием.       И тут, как палач для его совести, вспышкой перед глазами возник чужой, такой поломанный и полный сожаления взгляд, когда Тэхён опустился на колени, чтобы коснуться поцелуями клейма. Блять. Хотелось постучаться головой о стену, чтобы выбить эти мысли, но… Черт. Какого же хрена ему настолько плохо? И настолько стыдно? Почему именно сейчас Тэхён повел себя так… так… Как человек. Со своими слабостями. Ошибками. Грузом вины на плечах. И готовностью брать ответственность за свои поступки. Насколько же было проще того ненавидеть, не считая за человека, а теперь что делать? Господи, как же хуево-то.       А самый пиздец ситуации заключался в том, что, желая забыться, вымести из головы мысли о Тэхёне и о том, как Чонгук с ним поступает, он не придумал ничего лучше, чем попросить помощи у Тэхёна же… Гений! Больше сказать нечего. А тот ведь не отказал. Был с ним всю ночь, невзирая на усталость и на сильную занятость, отодвинул все в сторону, на первый план выдвинув его — Чонгука.       Решено. Сегодня он точно поговорит с Намджуном и поставит того перед фактом, что вечером расскажет все Тэхёну. А дальше уже не его проблемы.       — Проснулся? — дверь открылась, и на пороге замер Тэхён, как всегда в идеально сидящих на нем брюках, в свежей шелковой рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц, да с безупречной укладкой. Невольно вспомнилось, как он самолично накануне стаскивал с того рубашку — наверняка дорогущую, — безжалостно комкая ткань. — У тебя есть двадцать минут на то, чтобы принять душ и позавтракать, а затем ты мне нужен.       — Зачем? — поинтересовался, мысленно радуясь, что Тэхён не взялся напоминать ему о том, как он себя вчера вел. Чонгук и сам прекрасно все помнил.       — Увидишь, — загадочное. И поторопил: — Не заставляй меня ждать, Чонгук.       Он кивнул, чувствуя сталь в голосе, означающую, что расспрашивать или спорить сейчас — не лучшая идея. На самом деле Чонгук уже научился распознавать малейшие интонации и по большей части прекрасно понимал, когда можно пререкаться, а когда не стоит. И вот сейчас был как раз второй случай. Потому он поспешил сделать так, как ему было велено — быстро помылся в душе и вышел на завтрак еще с сырой головой. Правда, мыслей о том, что именно могло так внезапно понадобиться от него Тэхёну, не было ни одной.       И лишь когда они спустились в одно из подвальных помещений, довольно большую комнату, в которой Чонгук опознал что-то вроде тира, у него появились догадки.       — Вышли отсюда, — произнес Тэхён ровно, даже не повышая голоса.       И все те мужчины, которые до их прихода тренировались здесь в стрельбе, безо всяких возмущений отложили наушники, оружие и довольно шустро ретировались. А Чонгук завертел головой, оглядываясь. Помещение было вытянутым, вся ближайшая к выходу стена увешана различным огнестрельным оружием, в основном пистолетами, которые чем-то отличались друг от друга, но слишком незначительно, чтобы Чонгук мог сходу заметить разницу. Здесь же находились длинные столы и ящики с патронами. В самой дальней части на разной высоте стояли или висели мишени, разделенные между собой перегородками таким образом, будто вся комната где-то с середины разбивалась на три узких коридора, а в начале каждого также стоял небольшой столик.       — Сейчас у меня нет возможности уделить тебе достаточно времени, поэтому мы только начнем, — Тэхён взял его за запястье и подвел к стене с оружием. — Однако в последующем я хочу, чтобы ты уделял тренировкам по стрельбе минимум полчаса утром и хотя бы час вечером.       И сказано это было тоном, не терпящим возражений, так что Чонгуку не оставалось ничего иного, как согласно кивнуть. А самое забавное заключалось в том, что противоречий этот приказ не вызвал: он просто принял тот факт, что ему нужно будет заниматься здесь ежедневно. Не было желания начать спорить, как-то съязвить в ответ или возмущаться тому, что за него, по сути, опять приняли решение. Только вот одно «но» все же имелось.       — Я не уверен, что смогу выстрелить в человека, — вскинув взгляд на чужое серьезное лицо, проговорил он. — То есть я только за то, чтобы научиться стрелять, но боюсь, что это в итоге станет бесполезным навыком.       Он просто не мог представить, что однажды лишит кого-то жизни — это казалось диким, чужеродным. Как вообще можно выстрелить, зная, что убьешь? Это тебе не ударить кулаком, не победить в честном бою, отправив соперника в нокаут, это совсем-совсем иное.       — Не станет, — Тэхён подцепил пальцами его подбородок, уже привычно как-то, не причиняя боли, лишь вынуждая задержать на себе взгляд и прислушаться к его словам. — Я знаю, что ты сможешь, Чонгук, если от этого будет зависеть твоя жизнь или жизнь тех, кто тебе дорог. Ты сделаешь выбор, и никакие крики совести тебя не остановят.       Отчего-то сказанное казалось слишком личным — не цитируемыми громкими словами из какой-нибудь книги, а чем-то таким, усвоенным на собственном опыте.       — Так и у тебя было, да? — догадался Чонгук. — Когда-то впервые?       — Да, — искреннее в ответ. — Я тогда выблевал все содержимое желудка, а потом еще черт знает сколько времени сгибался от спазмов. И потом корил себя за то, что не стрелял по ногам или еще куда… Но я спасал свою жизнь и в какой-то момент счел это достаточно веским поводом для того, чтобы убить человека.       — А теперь? — он сам не знал, зачем спрашивал. Просто этот момент казался ему важным для понимания Тэхёна. И не то чтобы Чонгук делал это осознанно, скорее, действовал по наитию. — Ты легко можешь убить кого-то?       А тот вдруг чуть наклонил голову вбок, с интересом разглядывая его, и улыбнулся.       — Чонгук, это только в фильмах люди могут убивать и ничего по этому поводу не испытывать. В реальности все иначе. Я помню лицо каждого, кого лишил жизни, но без промедлений готов вновь взять в руки пистолет, чтобы уничтожить своих врагов. Потому что в том мире, в котором я живу, есть понятное всем правило — если не убьешь ты, то убьют тебя. И мы все его принимаем. Пускай среди моих ночных кошмаров появится еще одно лицо — я готов, меня это не пугает. И я обещаю, что сделаю все, чтобы тебе не пришлось направить пистолет на человека, но… Если однажды все же придется, то не давай себе времени усомниться. Стреляй. Бей на поражение. Если это требуется для того, чтобы выжить. Не веди беседы. Не сомневайся. Уничтожь врага, убей того, кто тебе угрожает. Потому что если в итоге погибнешь ты, то где-то от горя будет умирать твоя мать. И сестра. И… Я не смогу без тебя, зверёныш. Зачахну. А в итоге просто вышибу себе мозги или подставлюсь под пули.       Чонгук распахнул глаза, ошеломленно глядя на Тэхёна, потому что сказанное звучало как… ну, если не признание в любви, то признание в собственной одержимости, что нихуя не лучше. Тэхён только что дал понять, насколько Чонгук ему нужен, насколько важен и… блять. Совесть внутри него заворочалась пуще прежнего, выкручивая жилы, а сердце так предательски быстро заколотилось в груди, что выдавало его с потрохами.       — Я… Я не… — А что ему ответить? Он пока никак не мог подобрать название тому, что испытывал к Тэхёну, и это точно не было любовью, по крайней мере, в том значении, которым наделял это слово Чонгук.       — Я не настаиваю на ответных чувствах, — легко распознал его метания тот. — Мне достаточно того, чтобы ты был рядом со мной. А теперь давай займемся делом, иначе ничего не успеем. — Чонгук кивнул, стараясь унять покалывающее ладони волнение, и перевел взгляд на пистолет, который Тэхён снял со стены. — Это — семнадцатый глок, — удерживая на ладони, продемонстрировал оружие. — Именно его чаще всего предпочитают уличные банды, да и бандиты посолиднее тоже, как и полиция, кстати. Его же чаще всего используют мои люди, а потому ты будешь учиться стрелять из этого пистолета.       — А почему именно из него? — заинтересовался Чонгук. Он совершенно не разбирался в оружии, тем более огнестрельном, предпочитая собственные кулаки, и сейчас не видел в этом пистолете ничего особенного. Угловатый, не слишком большой и какой-то… ну, обычный?       — Я рад, что ты спросил, — в короткой улыбке показались белоснежные зубы, но спустя мгновение Тэхён вновь стал серьезным. Хотя было видно, что любопытство Чонгука тому импонирует, да и в целом, кажется, Тэхёну в радость выступать в роли его наставника. — Во-первых, он довольно легкий, — и протянул Чонгуку, давая оценить вес. Ну, он бы не назвал прямо легким, вполне себе приличный. Так ему показалось поначалу, но затем Тэхён снял со стены какой-то другой пистолет примерно такого же размера и дал Чонгуку, чтобы он мог сравнить. И теперь разница стала очевидна. — Все, кроме ствола, затвора и внутренних механизмов, сделано из прочного пластика, — пояснил. — Отсюда и небольшой вес.       — Понял, — Чонгук ковырнул ногтем ребристую поверхность рукоятки, чтобы убедиться, что она и правда пластиковая.       — И еще один нюанс, — Тэхён развернул на ладони второй пистолет, который был тяжелее, и продемонстрировал ему небольшую кнопку сбоку на корпусе. — Любое огнестрельное оружие имеет в конструкции предохранитель, исключающий возможность случайного выстрела. Чтобы снять практически любой пистолет с предохранителя, обычно нужно сдвинуть эту пластинку, — он провел пальцем, показывая, каким образом это сделать. — Но у глока не так. Видишь, какой здесь необычный спусковой крючок?       Чонгук уставился недоуменно на оружие в своих руках.       — Курок? — уточнил.              А Тэхён хохотнул. Хохотнул, блять! И это был настолько неожиданный звук, что Чонгук аж рот приоткрыл от удивления, глядя на своего «жестокого мафиози», который силился сдержать смех. Губы чуть подрагивали, а в глазах сияли смешинки, которые просто невозможно было скрыть, и в эту секунду Чонгук понял, что ему хотелось бы чаще видеть Тэхёна таким.       — То, что ты ошибочно называешь курком, — все еще слегка подрагивающим от веселья голосом, — на самом деле называется спусковым крючком, Чонгук. Запомнил?       — Угу, — пробормотал, ловя себя на том, что готов и дальше тупить, если Тэхён каждый раз будет вот так реагировать.       — Хорошо, — тот прокашлялся, возвращая себе серьезный настрой. — Обрати внимание, что здесь, — указывая пальцем, куда нужно смотреть, — из крючка торчит еще один, меньшего размера. Это и есть предохранитель. Тебе нужно сначала нажать его, и только потом ты сможешь выстрелить.       — И так выходит быстрее, да? — догадался он, с еще большим интересом разглядывая оружие в своих руках. Он никогда не думал, что в конструкции пистолета могут быть такие любопытные детали и тонкости.       — Да, — подтвердил Тэхён удовлетворенно. — Экономит одну-две секунды, но в условиях перестрелки именно эти секунды могут решить исход. — А теперь смотри, покажу тебе, как заряжать пистолет…       Тэхён забрал оружие из его рук и взялся доставать магазин, попутно комментируя каждое свое действие. А Чонгук, который очень старался внимательно слушать, невольно залипал на ловкие движения пальцев, на уверенную хватку, на то, как быстро и легко тот один за другим загонял патроны. И на голос. Тэхён говорил негромко, неторопливо, спокойно объяснял и показывал, попутно рассказывая о том, что такое калибр, из чего состоят патроны, каким образом происходит выстрел. И выглядел при этом настолько в своей стихии, что Чонгуку хотелось этот его образ запечатлеть в памяти. Наверное, оружие идет далеко не всем. Наверное, сам Чонгук с пистолетом в руках будет выглядеть не опасно, а нелепо. Но не Тэхён. Тот в своей рубашке, с закатанными рукавами, с вязью татуировок и с пистолетом в ладони выглядел даже… сексуально? Возбуждающе. От того веяло опасностью, но не той, от которой лично Чонгуку захотелось бы сбежать, нет, иной, что привлекала к себе, притягивала взгляд, манила.       И он просто не удержался.       Шагнул к Тэхёну, который тут же отвел пистолет в сторону, чтобы тот не был направлен на Чонгука, приподнял брови вопросительно и приоткрыл рот, намереваясь задать вопрос, но он не позволил. Привстал на носочки, чтобы дотянуться, и поцеловал, сам ныряя языком между губ, смакуя чужой вкус. И как-то малость злорадно насладился короткой заминкой, прежде чем Тэхён начал целовать в ответ.       — У меня в руке заряженный пистолет, — произнес в самые губы.       — Я тебя не боюсь, — ответил Чонгук, и не думая отходить. — Знаю, что не выстрелишь.       На его поясницу легла теплая ладонь, а взгляд напротив слегка затуманился.       — Это радует. Но, пожалуйста, в следующий раз хотя бы предупреждай, чтобы я успел убрать оружие, — звучало как просьба, а не как приказ, и Чонгуку до чертиков нравилось это «пожалуйста», сказанное голосом Тэхёна. — Нам надо продолжить инструктаж, иначе я не успею на встречу, — убирая руку с его спины.       — Продолжим, — Чонгук вцепился в плечи Тэхёна, как бы давая понять, что не собирается отходить. — Через минутку. — И снова потянулся за поцелуем, но на этот раз едва коснулся чужих губ своими, со сладким предвкушением ожидая дальнейших действий.       И Тэхён его не разочаровал.       — Черт тебя подери, Чонгук, — выдохнул сокрушенно, признавая свое поражение. — Вертишь мной, как вздумается.       И поцеловал уже сам, властно притискивая его к своей груди, толкаясь языком в рот и болезненно-приятно терзая зубами его губы. Чонгук поплыл сразу. Скользнул ладонями на шею Тэхёна, схватился крепко, чувствуя, как колени подгибаются от возбуждения, от осознания того, насколько же сильно его желают. Это было так сладко. Так одуряюще приятно, что Чонгук мгновенно забыл про собственные обещания, что отвлекутся они всего на одну минуту. Ему не хотелось останавливаться, казалось, он мог бы стоять вот так целую вечность. Возбуждение туманило мозг, он часто и прерывисто выдыхал в чужие жадные губы, а стоило Тэхёну коснуться бедром его твердеющего члена, по помещению разнесся громкий, несдержанный стон.       — Так, все, — отпрянув от него и отходя на несколько шагов. — Остановись. Иначе я не только опоздаю на встречу, а вовсе туда не приду.       Чонгук закусил губу, справляясь с возбуждением.       — Мы же сможем вечером?.. — начал было, но замялся. — Ну, — отводя взгляд, но тут же возвращая его обратно на Тэхёна, — продолжить? — Имея в виду вовсе не тренировки по стрельбе.       Тэхён же тяжело вздохнул, прежде чем пообещать:       — Все, что захочешь, Чонгук, но, — криво усмехнувшись, тот сделал театральную паузу, — только после того, как закончим со всеми делами.       Ему не оставалось ничего иного, кроме как согласно кивнуть. Правда, им обоим потребовалось еще немного времени, чтобы вернуть себе рабочий настрой — от возбуждения подрагивали руки, а кровь от головы отлила вниз. Но Тэхён настойчиво продолжал обучение, и Чонгук невольно настроился, возвращая фокус внимания.       — Держи пистолет двумя руками, вот так, — Тэхён взял оружие в правую руку, а сверху обхватил левой, демонстрируя правильный хват, когда они подошли к тому месту, откуда нужно стрелять по мишени. — Палец на спусковой крючок ставь только в тот момент, когда собираешься стрелять. А для прицеливания используй мушку, — и показал небольшую, практически незаметную детальку, торчащую из корпуса пистолета сверху, — твоя цель должна зрительно находиться ровно над ней. При должном усердии получится довольно быстро, — развернувшись, тот, практически не целясь, выстрелил несколько раз. А Чонгук, хоть и слышал уже, как на самом деле громко звучат выстрелы, хоть и ждал, что сейчас раздастся хлопок, все равно вздрогнул от неожиданности.       — Ты попал, — восхищенно констатировал Чонгук. С такого расстояния было непросто рассмотреть отверстия от пуль, однако Тэхён так кучно стрелял, что им даже не потребовалось приближать мишень, чтобы увидеть.       — Конечно, я попал, — спокойно отреагировал тот. — И у тебя обязательно получится. — И, повернувшись к Чонгуку, протянул ему пистолет, в котором оставалось немало патронов. — Попробуй.       Держать оружие по-прежнему было странно. В его голове никак не желал укладываться тот факт, что этим, довольно небольшим предметом можно с легкостью убить человека. Прямо совсем убить. Достаточно одного выстрела. Ладони мгновенно вспотели и зазудели, он никак не мог расслабиться и думал лишь о том, чтобы случайно не направить пистолет на Тэхёна.       — Успокойся, — тот встал позади него и опустил обе ладони на напряженные плечи Чонгука. — Это оружие, оно само по себе не стреляет, понимаешь? Только ты решаешь, на кого его направить.       — А как же истории про то, как люди умудрялись выронить оружие и что-нибудь себе прострелить? — И не думая вырываться или уходить от теплых прикосновений, спросил Чонгук негромко. — Или не себе.       — И такое бывает, — от тихого смешка ухо Чонгука обдало теплым выдохом и вниз по шее пронесся табун мурашек. — Именно поэтому я и даю тебе семнадцатый глок, который защищен от подобных… хм, казусов. — Чонгук бы не назвал случайное убийство или самовыпил казусом, но Тэхёну, видимо, виднее. — Поэтому, если ты не держишь палец на спусковом крючке, выстрела не случится. И, кстати: для нажатия нужно приложить немалое усилие, случайно такое провернуть надо тоже умудриться. Попробуй.       Чонгук послушно поднял пистолет, держа его двумя руками, как и показывал Тэхён, но стрелять не спешил. А тот, деловито обойдя его по кругу, взялся поправлять стойку.       — Выстави опорную ногу чуть вперед, — раздалась отрывистая команда. — Я сказал «чуть», Чонгук. И руки вытяни сильнее, не надо держать их так близко к лицу, иначе велика вероятность разбить себе нос из-за отдачи. Локти немного согни. Спину прямее, куда тебя вперед-то клонит? Вот, теперь правильно. Стреляй.       Чонгук прицелился и, нажимая на спусковой крючок, осознал, что Тэхён был прав — это действительно требует некоторых усилий. Когда раздался громкий хлопок, его руки неожиданно повело вверх, и он совершенно никак не мог остановить это движение. Вот, значит, как ощущается отдача… И правда можно по своему лицу заехать, держи он пистолет чуть ближе к себе. Он настолько закопался в анализ собственных ощущений, что не сразу догадался посмотреть, попал ли вообще. И оказалось, что… нет.       — Я же целился! — Вышло по-детски обиженно, но он чертовски сильно не любил, когда у него что-то не получалось.       — Поэтому и нужно тренироваться, — мягкое в ответ. — Ты ставишь пистолет в нужное положение, но потом, когда нажимаешь на спусковой крючок, мышцы напрягаются, рука чуть сдвигается, и в итоге пуля попадает вовсе не туда, куда ты планировал. Именно поэтому ты должен держать правую руку левой — чтобы не позволить ей слишком сильно сместиться в сторону.       — Звучит довольно просто… — задумчиво протянул он.       — Но на деле требует немалой работы, — уронил с небес на землю Тэхён. — Куда, кстати, целился?       Мишень, что висела у дальней стены, напоминала контурами человека, не во весь рост, а сверху и примерно до талии.       — В грудь, — ответил. — Подумал, что туда больше шансов попасть.       — Ты прав, больше. Но, — Тэхён подошел ближе и, обхватив руку Чонгука, ту, в которой был зажат пистолет, приставил ствол к собственной груди, — есть тонкости. Быстро смерть наступит только в том случае, если ты попадешь сюда, — ведя пистолетом, тот остановил его там, где находилось сердце. — Или сюда, — вынудил его поднять руку, приставил ствол к своему лбу. — Во всех остальных случаях велика вероятность того, что твой противник умрет не сразу и вполне сможет отстреливаться.       Чонгук следил за действиями Тэхёна, боясь лишний раз сделать вдох, не говоря уже о том, чтобы двинуться. А тот словно и не замечал его состояния, все продолжая инструктировать, при этом выглядя абсолютно спокойно, словно не на него в эту минуту был направлен пистолет.       — Помнишь, что я тогда сказал тебе на ринге, Чонгук? Про удар на добивание.       До него не сразу дошло, о чем тот говорил, но спустя несколько секунд он все же вспомнил.       — Ты сказал о том, что нужно всегда добивать своих противников.       — Именно, — голос звучал удовлетворенно, а улыбка, адресованная Чонгуку, была одобрительной. — Здесь это тоже верно. Человек может выжить и даже оказать тебе сопротивление, если ты попадешь в грудь, например, в легкое. Или в живот. О, это чертовски больно, поверь, но далеко не сразу. И даже истекающий кровью враг вполне в силах поднять оружие и выстрелить в тебя, потому что от таких ран не умирают мгновенно, и шансы выжить вполне себе неплохие. А значит, не думай, что ты победил, даже если попал. — Тэхён не отпускал его руку, продолжая прижимать к себе пистолет. — Добивай своих врагов, Чонгук. Всегда. Стреляй в голову, чтобы наверняка. — Сильнее прижав ствол к своему лбу. — Прямо вот сюда.       — Ты в курсе, что пистолет заряжен? — медленно, не отводя от Тэхёна взгляда, произнес Чонгук. Он очень старался сдержать предательскую дрожь, что охватывала его тело.       — Я не боюсь тебя, — ответил тот, его же словами. — Верю, что не выстрелишь.