Слишком много для одного человека

Обсессивно-компульсивное расстройство (F42) Существенной особенностью состояния является наличие повторяющихся навязчивых мыслей или вынужденных действий. Навязчивые мысли представляют собой идеи, образы или побуждения, которые вновь и вновь приходят больному в голову в стереотипном виде. Они почти всегда огорчительны, и пациент часто безуспешно пытается сопротивляться им. Тем не менее больной считает эти мысли своими собственными, даже если они непроизвольны и отвратительны. Навязчивые действия, или ритуалы, являются стереотипными манерами, которые больной повторяет вновь и вновь. Они не являются способом получить удовольствие или атрибутом выполнения полезных задач. Эти действия являются способом предотвратить возможность наступления неприятного события, которое, как опасается больной, в противном случае может произойти, нанеся вред ему или им другому лицу. Обычно такое поведение осознается больным как бессмысленное или неэффективное и делаются повторные попытки противостоять ему. Почти всегда присутствует тревожность. Если компульсивные действия подавляются, тревожность становится более выраженной. Обсессии (от лат. obsessio — «одержимость») — это неприятные навязчивые мысли, идеи, желания или страхи. Они появляются спонтанно или из-за какого-либо провоцирующего события — триггера. Человек, как правило, неспособен волевым усилием избавиться от обсессий, потому что они ультимативны: необходимо выполнить определённые действия, чтобы тревожная мысль ушла. Такие действия называют компульсиями. Компульсии (от лат. compello — «принуждение») — действия или ритуалы, которые позволяют человеку избавиться от обсессий, временно «обезвредить» их и успокоиться. Компульсивные действия останавливают навязчивый поток обсессивных мыслей и образов, а также временно уменьшают тревогу, связанную с ними. Обсессии и компульсии могут не иметь логически обоснованной причинно-следственной связи. Если со страхом пожара и соответствующей проверкой техники всё логично (включённый утюг действительно может стать причиной возгорания), то с некоторыми триггерами дело обстоит иначе. Обсессивно-компульсивное расстройство есть примерно у 1–3% людей.

***

Кевин почти ничего не помнил о своей маме. Он был ещё слишком мал, когда её не стало, чтобы помнить. Её доброе лицо напрочь стёрлось из его памяти, нежный голос растворился во времени, а ласковые прикосновения забылись. Но остался запах. Запах её цветочного шампуня, смешанного с мягкими нотами свежего мыла, и запах чистого постельного белья, которое она стелила ему перед сном. Этот запах был как проблеск света в его сознании, напоминание о чём-то тёплом и безопасном. Каждый раз, когда их заставляли убираться или мыть что-то, другие дети закатывали глаза и лениво волочили тряпки, пытаясь увильнуть, но не Кевин. Он находил в этом странное, почти болезненное утешение. Особенно, когда открывал чистящее средство, закрывал глаза и вдыхал этот резкий, свежий запах. Это было почти как волшебство — ненадолго, на одну-две секунды, Кевин будто возвращался в прошлое. В то время, когда всё ещё было хорошо и когда его мама была жива. Когда Кевин бережно водил тряпкой по столу, очищая его от крошек, или тщательно мыл полы, стирая грязь, в этих простых, монотонных движениях было что-то успокаивающее. Каждое движение — вперёд-назад, вперёд-назад — словно шло в такт с его мыслями. Будто с каждым ритмичным движением Кевин находил необходимый ему контроль, которого так ему не хватало в жизни. Бывали дни, когда Кевин уставал на тренировках так сильно, что его ноги едва слушались, а пальцы, изо всех сил сжимающие клюшку, дрожали от напряжения. Каждое движение казалось борьбой с самим собой: ещё один рывок, ещё один удар, ещё один шаг вперёд. Он смотрел на других игроков, которые валились без сил прямо на поле, тяжело дыша, и чувствовал то же желание упасть, закрыть глаза и просто забыть обо всём. Но Кевин не мог. Не позволял себе. Потому что на этом для него ещё ничего не заканчивалось. Когда тренировка наконец подходила к концу, и Кевин, еле передвигая ноги, плёлся в раздевалку, усталость накрывала его новой волной. Тело словно наливалось свинцом, каждое движение отзывалось ноющей болью. Но вместо того чтобы отправиться спать, под насмешливым взглядом Рико Кевин брал в руки тряпку или метлу. Казалось бы, какой смысл убирать комнату, когда силы и так на исходе? Но Кевин чувствовал иначе. Он знал, если не довести уборку до идеального состояния, что-то пойдёт не так. Это была не просто мысль — это была навязчивая, неумолимая потребность, как будто его разум зависел от этих механических движений. Кевин протирал пыль, старательно выравнивал книги на полке, оттирал даже те пятна, которые, возможно, никто кроме него бы никогда не заметил. Иногда это были просто абстрактные, хаотичные страхи: будто бы мир распадётся на части, если хотя бы одна вещь останется не на своём месте. Но в иные дни всё становилось куда страшнее. В такие моменты в его сознании всплывал образ матери. Тот самый расплывчатый и неясный, как будто увиденный через запотевшее стекло. Кевин не мог разглядеть её лица, но отчётливо чувствовал её присутствие, её ожидание. Словно она смотрела на него откуда-то, тихо, незримо, ожидая, что он сделает всё как нужно. Что Кевин всё сделает правильно. Бывали ночи, когда усталость толкала его к кровати, но даже закрыв глаза, Кевину не становилось легче. Иногда это были просто навязчивые мысли — сумбурные и едва уловимые. Иногда это был образ его мамы, расплывчатый, едва различимый, как тень. А иногда это был настоящий шёпот, преследующий его по пятам в тёмных коридорах. Сначала тихий, будто обычный ветер в щелях, потом всё громче и чётче. Это был её голос. Кевин не мог разобрать слов, но знал, что она недовольна: что-то оставлено незакрытым, неубранным, недоделанным. И этот шёпот преследовал его, становился громче, пока Кевин, дрожа от напряжения, не вскакивал и всё-таки не принимался за уборку. Однажды, когда все уже спали, Кевин задержался на общей кухне. Он уже десять минут мыл стол, хотя тот и так был идеально чистым. Вода стекала по его рукам, а он с силой тёр губку об поверхность. Внезапно он остановился и закрыл глаза. «Я скучаю по тебе.» Кевин не произнёс этого вслух, но эта мысль, хрупкая и болезненная, пронзила его сознание. Он снова безуспешно попытался вспомнить её лицо, но вместо этого в памяти всплыл только запах — тот самый, свежий и чистый. Это была единственная частичка её, которая осталась с ним, и Кевин держался за неё, как за что-то бесценное. Когда Кевин наконец закончил и выключил свет, комната наполнилась тишиной. Он глубоко вдохнул и сжал губы, чтобы не дать волю слезам. Ведь они ему не помогут. А запах останется с ним. Навсегда. После того как его мама умерла, оставив его одного в этом хаосе, Кевин чувствовал, как внутри него начало разрастаться нечто разрушительное. Словно ураган, медленно, но неумолимо набирающий силу, это чувство заполняло каждую его мысль. Он потерял контроль над слишком многим, и отчаянная необходимость восстановить хоть какую-то власть над своей жизнью стала для него спасательным кругом. Контроль — вот что, как ему казалось, помогало справляться с тревогой. Если он сможет полностью овладеть хотя бы одной частью своей жизни, то, возможно, это будет началом пути к порядку. Он понял, что ошибался почти сразу после того, как его разум начал выдвигать странные, почти абсурдные условия. «Если ты сможешь забить трижды за тренировку, всё будет хорошо.» И Кевин забивал. Раз за разом, час за часом. Но тревога уходила не надолго, всегда возвращаясь с новой силой. Однажды, направляясь в свою комнату после изнурительной тренировки, Кевин услышал тихий, едва различимый шёпот. «Помой пол, чтобы завтра дела пошли лучше.» И шёпот вернулся снова. «Посчитай до пятнадцати перед сном, чтобы завтра проснуться.» И снова. «Не спи сегодня, иначе Жан умрёт.» Этот шёпот заставлял его сжиматься от ужаса. Кевин не знал, что делать. Он пытался бороться, убеждать себя, что это просто его мысли и ничего больше. Но чем сильнее он сопротивлялся, тем громче становились голоса. Они превращались в крик, заглушающий всё вокруг, заглушающий даже собственный голос разума. Кевин начал тренироваться ещё усерднее. Целыми днями, почти без остановок. На поле он чувствовал себя свободным, хотя бы на миг. Занимаясь спортом, он мог заглушить этот внутренний шум, мог перестать слушать шёпот в своей голове. Но даже это вскоре перестало помогать. Когда он решился заговорить об этом, ему ясно дали понять: слабость недопустима. В «Воронах» не было места слабым. И Кевин замолчал, больше никогда не поднимая эту тему. Но внутри всё продолжало разрастаться. Навязчивые мысли, словно сорняки, захватывали всё больше пространства. Теперь он не просто считал до пятнадцати перед сном или выполнял маленькие ритуалы, чтобы всё «было хорошо». Теперь каждый его день превращался в бесконечную борьбу с невидимым врагом. «Если я сделаю ещё 20 бросков — я смогу заснуть спокойно.» «Если я не дотронусь до той линии на поле — случится что-то ужасное.» «Если я не сделаю всё идеально, я потеряю всё.» Кевин начинал тренировки рано утром, когда стадион ещё пустовал, и оставался до позднего вечера, когда все уже уходили. У него был ОКР — обсессивно-компульсивное расстройство, но он не знал об этом. Мыть полы, складывать вещи по размеру, натирать до блеска поверхности — всё это наполняло его мимолётным чувством покоя. Ему казалось, что это просто его способ справляться с тревогой, его личный «контроль». Но это не был контроль. Это была ловушка. Жизнь Кевина была предсказуемой и изматывающей. Тренировки занимали почти всё его время — долгие, монотонные часы отработки ударов, движений, бросков. В перерывах он читал книги, чаще всего те, которые касались тактики игры или реже истории, а остальное время посвящал уборке. День за днём всё повторялось: тренировки, чтение, уборка. Кевин провёл влажной тряпкой по столу, затем снова — на всякий случай. Его движения были быстрыми и выверенными, будто он пытался стереть не только пыль, но и свои мысли. Тревога, сидевшая в груди, чуть отступала, стоило ему сосредоточиться на уборке. — Эй, Кев, ты тут что-то пропустил. Раздался ленивый голос Рико. Кевин замер, обернувшись к своему соседу. Рико лежал на кровати, закинув руки за голову, с лёгкой ухмылкой на лице. — Где? Коротко спросил Кевин, взгляд его нервно метнулся по комнате. — Там, под стулом. Рико указал пальцем на место, где никакой грязи и в помине не было. Кевин нахмурился, но, не сказав ни слова, опустился на колени и начал протирать пол под стулом. — О, да вон же оно. Продолжил Рико, в голосе звучал неприкрытый сарказм. — Пятно прямо возле ножки. Кажется, ты не заметил. Кевин сжал тряпку сильнее, чем нужно. — Ты издеваешься? Рико изобразил невинное удивление. — Кто, я? Да ни за что. Просто пытаюсь помочь тебе держать эту комнату в идеальной чистоте. Ты же сам этого хочешь, верно? Кевин шумно выдохнул, опустив взгляд на пол. Рико встал с кровати и сделал несколько шагов к Кевину. — Скажи честно: ты реально думаешь, что если вычистишь каждую пылинку, что-то изменится, номер два? Кевин не ответил. Его руки дрожали, но он заставил себя продолжить тереть тряпкой одно и то же место. — Знаешь. Рико наклонился ближе, голос его стал мягче, но всё ещё с оттенком насмешки. — Это уже немного пугает. Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? Думаешь мне стоит рассказать Мастеру? — Я контролирую ситуацию. Резко ответил Кевин, не поднимая головы. — Контролируешь? Рико усмехнулся. Кевин замер, сжав тряпку так, что вода капнула на пол. — Уходи, Рико. Тихо сказал он. — Что? Рико наклонился ближе. Но Кевин замолчал, синяки на спине всё ещё болели. — Я так и думал. Хмыкнул Рико, возвращаясь на свою кровать. Кевин отвернулся, стараясь не обращать внимания на его слова. Он знал, что Рико просто развлекается за его счёт, но в глубине души чувствовал: что-то в его словах звучало слишком… правдиво. Рико это забавляло, а для Кевина это стало привычной частью его распорядка. Но не все его привычки имели столь безобидное происхождение. Он до сих пор помнил тот страшный день из детства, когда стал свидетелем убийства. Это произошло так быстро, что Кевин не успел осознать, что именно случилось. Натан Веснински, известный как Мясник, хладнокровно убил человека всего в паре метров от него. Кевин с ужасом наблюдал за происходящим. Его тело замерло, а дыхание стало едва слышным, чтобы не привлечь внимание убийцы. Металлический запах, тяжёлый и невыносимый, проник в его нос. В какой-то момент брызги крови попали на его руки и одежду, и он почувствовал, как его мир рушится. В панике, едва сдерживая крик, Кевин дождался удобного момента, чтобы скрыться у туалете. Там он долго стоял перед раковиной, моя руки снова и снова. Горячая вода, мыло, скребущие движения до боли — только это помогало ему. Кевин тёр ладони до красноты, пока не начал чувствовать, что они стали чистыми. И даже тогда он продолжал. Каждый раз, когда тревога накатывала, он возвращался к этому ритуалу. После изматывающих тренировок Кевин оставался в раздевалке последним. Когда другие игроки уже расходились, громко переговариваясь и смеясь, он всё ещё был под душем. Горячая вода стекала по его телу, почти обжигая кожу, но он продолжал тереть её жёсткой мочалкой. Линии воды на кафеле душевой словно растворяли его мысли, позволяя сосредоточиться только на счёте: раз, два, три… раз, два, три… Движения были выверенными, как всегда. Правая рука — три раза по плечу, три раза по предплечью, три раза по ладони. Левая рука — то же самое. Потом грудь, потом спина. Если он собьётся, придётся начинать заново. Только так, только правильно. — Ты там ещё долго? Донёсся голос из-за стены. Это был Рико, который, дожидался его. Кевин не ответил. — Хей, ты что, заснул там? Рико уже говорил громче, а за дверью душевой послышались пока что лёгкие хлопки — он явно постукивал по двери ладонью. — Давай быстрее, а то вода кончится, и придётся мыться твоими слезами. Тонкий смешок прокатился по раздевалке. Кто-то ещё из оставшихся подхватил. — Хватит, Кевин! Ты там утонешь! Кевин сжал зубы, но продолжил своё механическое ритуальное действие. Мочалка снова прошлась по плечу, хотя кожа уже была красной от трения. Когда вода наконец выключилась, он вышел из душа, завернувшись в полотенце. В раздевалке оставались только Рико и ещё один парень, болтавшие о чём-то своём. Но стоило им увидеть Кевина, как Рико тут же подхватил новый повод для насмешек. — Ого, красный как рак. Ты там что, решил сварить себя заживо? Кевин не ответил, подошёл к своему шкафчику и начал механически собирать вещи. — Слушай, ты как будто пытаешься стереть себя до блеска. Это типа твоё хобби, да? Чистить, мыть, тереть? — Рико, хватит, — тихо бросил Кевин, не оборачиваясь. — О, началось. «Хватит, Рико», — передразнил тот, смеясь. — Ты просто скажи, зачем ты так упарываешься? Это типа твой способ контролировать вселенную? Потому что, честно говоря, ты выглядишь как чувак, который боится собственной тени. Кевин замер. Взгляд упал на его собственные руки, красные, с мелкими царапинами от мочалки. — Может, он думает, что если будет достаточно чистым, его наконец заметят? Предположил второй парень с усмешкой. — Или он хочет стереть всю грязь мира, начиная с себя. Добавил Рико, изображая философский тон. — Эй, Кев, ты ещё не пробовал посыпаться хлоркой? Кевин обернулся, его взгляд встретился с глазами Рико. В нём была смесь усталости, злости и боли. Но он не мог ничего сказать в ответ, слишком сильно опасаясь последствий. Когда они ушли, Кевин остался один. Он посмотрел на себя в зеркало. Лицо покрасневшее, кожа на руках истёрта. В глазах отражалась утомлённость и что-то ещё — неуверенность, беспомощность. Это был человек, который изо всех сил старался удержать себя на плаву. Он провёл рукой по раковине, проверяя, чистая ли она. Даже здесь он не мог позволить себе расслабиться. Мысли беспорядочно крутились в голове, заполняя всё пространство. Он чувствовал себя измотанным. — Тяжёлый день? Мягкий голос раздался сзади, заставив Кевина вздрогнуть. Он обернулся. В дверях стоял Жан. Он был одним из немногих, кто никогда смеялся над ним. — Ты что здесь делаешь? Спросил Кевин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Видел, как эти двое вышли. Сказал Жан, заходя внутрь и переходя на французский. — J'ai pensé que vous auriez besoin de compagnie. Кевин хмыкнул и снова отвернулся к зеркалу. — L'entreprise ? Moi ? В его голосе прозвучала горечь. — Je ne pense pas que ce soit le cas. Жан прислонился к шкафчику рядом, скрестив руки на груди. — Ce ne sont que des idiots, Kev. C'est pas grave. — Je suis faible, Jean. C'est vrai. Тихо ответил Кевин. Он провёл рукой по своим волосам, глядя в отражение. — Qui a dit cela ? Спросил Жан, приподняв бровь. — Oui, c'est évident. Regarde-moi. Je ne peux même pas me gérer moi-même. Кевин отвёл взгляд, чтобы не смотреть в глаза собеседнику. — Ils se moquent de moi parce qu'ils savent que c'est vrai. Жан некоторое время молчал, потом оттолкнулся от шкафчика и подошёл ближе. — Vous savez pourquoi vous vous trompez ? Кевин взглянул на него, не скрывая сомнения. — En pensant qu'admettre ses faiblesses, c'est se rendre faible. Он посмотрел на Кевина прямо, его голос был мягким, но твёрдым. — Tout le monde a ses faiblesses. C'est juste que la plupart d'entre eux les cachent. Mais toi, Kev, tu es à découvert. Et ce n'est pas une faiblesse. C'est juste toi. Жан положил руку ему на плечо. — Vous vous débrouillez déjà très bien. Tous les jours. Vous vous entraînez, vous êtes ici, vous essayez. Кевин поднял на него глаза, в которых читались сомнения и благодарность. — Tu ne vas le dire à personne, n'est-ce pas ? Спросил он тихо, словно боялся услышать ответ. Жан улыбнулся. — Non, Kev. A personne. Ça reste entre nous. Они замолчали. Жан продолжал стоять рядом, а Кевин впервые за долгое время почувствовал, что кто-то его понимает. Кевин впервые попробовал водку после тренировки, когда остальные ушли, а он остался один в пустой раздевалке. Бутылка, которую кто-то забыл в шкафчике, стояла так, словно ждала его. Он долго смотрел на неё, потом медленно открутил крышку и понюхал. Запах был резким, обжигающим, но в этом было что-то странно притягательное. Первый глоток будто обжёг горло, но вместе с болью пришло что-то новое — тепло, разлившееся внутри. Второй глоток уже не казался таким резким. А потом, словно кто-то выключил раздражающий звук, который он слышал в своей голове. Тревога, преследовавшая его всю жизнь, затихла. Мозг впервые перестал кричать, что что-то нужно исправить, вычистить или проверить. Кевин вернулся в комнату, сел на кровать и просто смотрел в стену. Полы были грязными, вещи лежали не на своих местах, но ему было всё равно. Но это облегчение оказалось обманчивым. Через несколько дней тревога вернулась. Она была сильнее, громче, словно старалась компенсировать те часы покоя. Теперь он не мог просто вытереть пыль — ему казалось, что грязь проникает глубже. Кевин мыл полы так, что руки сводило от напряжения. Он вытирал поверхности до блеска, проверял, а потом снова мыл, будто боялся, что где-то осталась грязь, которую он упустил. — Чисто… чисто… чисто… Шептал он себе под нос, теряя счёт времени. Полы уже блестели, но Кевин продолжал водить тряпкой по одному и тому же месту. Его движения стали быстрыми и нервными. Голова гудела от напряжения, но он не мог остановиться. Один из Воронов, проходя мимо, остановился на пороге приоткрытой комнаты, наблюдая за этим. — Эй, Кевин, ты что, решил протереть полы до дыр? Спросил он с насмешкой, опираясь на косяк двери. Кевин его не услышал, всё ещё шепча под нос те же слова. — Чисто… чисто… чисто… Парень усмехнулся, но его улыбка быстро погасла, когда он заметил состояние Кевина. — Эй, ты вообще в порядке? Может позвать Рико? Кевин резко выпрямился, словно его застукали за чем-то постыдным, и посмотрел на непрошеного гостя. Его глаза были красными, а лицо — уставшим. — Всё нормально. Бросил Кевин, пытаясь отодвинуть тряпку в сторону. — Да ты на себя посмотри. Парень нахмурился. Кевин даже не мог вспомнить его имени. — Это вообще нормально — так убиваться из-за какой-то грязи? Кевин отвернулся, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Это не твоё дело. Парень какое-то время молчал, потом просто пожал плечами и вышел, бросив через плечо. — Ладно, как хочешь, продолжай в том же духе. Главное, не забудь помыть воздух. Когда он ушёл, Кевин сел на пол, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Руки дрожали, а сердце колотилось так, словно он только что пробежал марафон. Он обхватил голову руками, пытаясь успокоиться. Он снова думал о бутылке. Алкоголь постепенно вошёл в его жизнь, став ещё одним инструментом борьбы с хаосом в голове. Водка гасила тревогу, усыпляя её, как змею. Кевин думал, что это его спасение: ведь главное, что это не мешало тренировкам. Даже напротив — на утро после выпивки он ощущал, что может собраться и сосредоточиться. Но с каждым разом этого становилось мало. Одного глотка больше не хватало, чтобы заглушить голос в голове. А тревога возвращалась сильнее, каждый раз требуя всё больше и больше. Его мир теперь состоял из тренировок, алкоголя и уборки. Вещи, которые должны были дать ему контроль, медленно разрушали его. Но Кевин упорно игнорировал это. Пока Рико не сломал ему руку и всё не полетело к чёрту. Кевин очнулся в одиночестве, в комнате с затхлым запахом дешёвых медикаментов. Боль от сломанной руки почему-то отдавалась пульсацией в висках, но он старался не обращать на это внимания. Ведь это был не самый страшный дискомфорт, с которым он боролся. В его голове сново загудело, словно испорченный радио-приёмник, и это гудение нельзя было выключить. Кевин неуклюже встал, придерживая забинтованную руку, и начал убираться. Это был его привычный способ вернуть себе контроль. Но каждая попытка закончить хоть одно движение вызывала только новый всплеск тревоги. «Грязно… не так… неправильно», — звучало в его голове, и каждая мысль становилась только громче. Когда у него закончились силы, Кевин просто бросил всё и побежал. Он не знал, куда идти, но ноги сами привели его к единственному человека, которому он мог доверять. Дэвид Ваймак. Тренер Лисов и его отец, если Кевин мог так его назвать. Кевин колотил по двери здоровой рукой, пока она не открылась. — Дэй? Голос Ваймака был полон удивления и тревоги при виде него. Кевин ничего не сказал. Он просто прошёл мимо будто к себе домой, направляясь в ванную. Он открыл шкаф, нашёл там старую тряпку и начал вытирать полы, снова и снова. Лицо его было мокрым от слёз, но он игнорировал всё вокруг, сосредоточившись на поставленой цели. — Хватит! Дэвид схватил его за плечо, пытаясь остановить и забирая тряпку. — У тебя рука сломана, ты не можешь этого делать! Кевин вырвался, но не успел ничего ответить. Слёзы градом текли по лицу, он облокотился на стену, прижав к себе забинтованную руку. — Или водка. Прошептал Кевин, голос был хриплый и отчаянный. — Что? Дэвид нахмурился, вглядываясь в его лицо. — Верни мне тряпку… или дай водки. На его голос, полный отчаяния, вышла женщина, с медицинской сумкой в руках. Она подошла ближе, внимательно посмотрела на Кевина и покачала головой. — Нельзя, Кевин. Ты не можешь так продолжать — это опасно. Кевин рыдал, плечи его содрогались. Дэвид сел рядом и просто обнял его. Сначала Кевин пытался сопротивляться, но вскоре ослабел, Дэвид крепко держал его, пока тот не отключился, потеряв силы. Наутро всё началось заново. Когда Эбби, как узнал Кевин, приготовила ему завтрак, Кевин посмотрел на полную тарелку, но не притронулся к еде. — Кевин, тебе нужно поесть. Мягко сказала она, пододвигая тарелку ближе. — На кухне слишком много микробов. Пробормотал он, отодвигая тарелку обратно. Эбби посмотрела на Дэвида с тревогой, но тот лишь тяжело вздохнул. — Это будет долгий день. Сказал Дэвид, положив руку на плечо Эбби. Кевин не слушал их. Он смотрел на свои руки, думая о том, что всё вокруг всё ещё ужасно грязное. Когда пришёл приглашённый психолог. Кевин сидел на диване, уставившись в свои колени так, будто смотря на них можно было получить ответы на все вопросы. Его сломанная рука была аккуратно перевязана Эбби, но боль, казалось, никуда не ушла. Рядом на столе стояла чашка с давно остывшим чаем, но он так и не притронулся к ней. — Здравствуй, Кевин. Меня зовут Бетси. Начала она мягким, доброжелательным тоном. — Я здесь, чтобы помочь тебе. Почему бы тебе не рассказать мне, как ты себя сейчас чувствуешь? Кевин долго молчал, сжимая неповреждённой рукой край своей, точнее одолженой ему футболки. Его плечи были напряжены, а взгляд блуждал по комнате, изо всех сил избегая контакта с глазами собеседника. — Всё нормально. Ответил наконец Кевин, но голос его дрожал, выдавая неуверенность. — Просто устал. — Устал? Бетси слегка наклонилась вперёд, её голос оставался таким же аккуратным и мягким. — Кевин, вчера ты уговаривал Ваймака и Эбби позволить тебе убираться, несмотря на твою травму. Расскажи мне, почему тебе это было так важно? Кевин поднял на неё глаза, полные боли и усталости. — Потому что… Он запнулся, подбирая слова. Здоровая руку будто сама поднялась к груди, сжимая в кулак футболку. — Потому что я не могу остановиться. Это чувство… Оно не уходит, если я ничего не делаю. — Какое чувство? Спросил Бетси участливо, будто ей и правда было интересно узнать. Кевин отвёл взгляд, слова, которые он собирался произнести, были слишком тяжёлыми даже для него. — Я не знаю, как объяснить. Прошептал он. — Но мне страшно. Как будто что-то внутри меня рвётся наружу, если я не сделаю что-то, чтобы это остановить. — Итак, Кевин. Начала Бетси, её голос звучал мягко и спокойно. Она сидела напротив, с блокнотом на коленях, — Как часто у тебя возникает такое чувство? — Каждый день. Хрипло ответил Кевин, избегая её взгляда. — Иногда кажется, что оно вообще не уходит. Я… я не могу избавиться от него, сколько бы ни старался. — Что именно вы чувствуете, когда это чувство вновь появляется? Бетси чуть подалась вперёд, её голос был наполнен искренним вниманием. Кевин вздохнул, потёр ладони, словно пытаясь согреть их. — Тревогу, страх. Как будто что-то ужасное вот-вот произойдёт. И если я не сделаю что-то… не выполню свой ритуал, то это случится. — Вы можете описать свои ритуалы? — Например, уборка. Если я вижу грязь или пыль, я не могу просто так это оставить. Я начинаю убирать, снова и снова. Иногда это длится часами. Даже когда всё идеально чисто, мне кажется, что я что-то пропустил. Психолог кивнула, понимая, что каждое слово давалось Кевину с трудом. — Это чувство хаоса и беспомощности? Кевин кивнул. — Когда я убираюсь… всё становится яснее, чище. Кевин провёл рукой по затылку, словно надеясь таким образом избавиться от неловкости. Его взгляд блуждал где-то в углу комнаты, избегая собеседника. Он попытался улыбнуться, но вышло жалко, как у человека, которого застали врасплох. — На какое-то время мне кажется, что я всё под контролем. — Это похоже на обсессивно-компульсивное расстройство, Кевин. Сказала она, нахмурившись. Её голос звучал ровно, но в нём ощущалось беспокойство. — У тебя есть симптомы, которые на это указывают. — Какие ещё симптомы? Кевин дернул плечом, но в его голосе проскользнуло напряжение. Он всё ещё старался выглядеть безразличным, но руки, сложенные на коленях, были скованными, а пальцы нервно теребили край рукава. — Ну, например… изматывающие, постоянно повторяющиеся мысли, которые кажутся странными или нездоровыми. Объяснила Бетси, внимательно наблюдая за Кевином. — Они могут казаться случайными, но они цепляются за сознание так, что их невозможно просто выбросить из головы. Эти мысли провоцируют поведенческие ритуалы, которые помогают тебе временно почувствовать себя лучше. Кевин нахмурился, но молчал, слушая. — Идея о том, что ты или кто-то ещё может быть в опасности, возникает спонтанно, без реальных причин, но настолько прочно укрепляется в сознании, что ты вынужден что-то делать, чтобы справиться с этим. Например, убираться. Сказала Бетси. Она говорила мягко, словно боялась спугнуть Кевина. — Но проблема в том, что одного ритуала недостаточно. Даже если ты сделал всё идеально минуту назад, чувство тревоги возвращается, и ты снова начинаешь проверять себя. Или повторяешь одно и то же действие, потому что не можешь успокоиться. Кевин замер, будто услышал что-то настолько неожиданное, что его тело отказалось двигаться. Его глаза расширились, и он уставился на собеседника так, будто тот только что открыл ему какую-то страшную тайну. — Забываешь, как именно ты сделал что-то. Последовательность действий стирается из памяти, и ты возвращаешься на место, чтобы убедиться, что всё сделал правильно. — Как вы… Начал Кевин, но слова застряли у него в горле. Он отвёл взгляд, его лицо побледнело. — Вы думаете, это… правда про меня? — Я же врач, Кевин. Ответила Бетси, напоминая, что она здесь не просто так. — И то, что ты рассказал, звучит как что-то большее, чем просто любовь к порядку. Кевин посмотрел на свои руки. Они дрожали. В этот момент он понял, что никогда раньше не задумывался о том, почему убирается до изнеможения. Он всегда считал это просто способом справиться с хаосом вокруг. Но теперь эта мысль звучала иначе. Более тяжело, более пугающе. — Я просто… я не хочу… Он замолчал, снова пытаясь найти слова, но ничего не выходило. Бетси мягко коснулась его руки. — Ты не один в этом, Кевин. С этим можно справиться. Но для начала нужно признать, что проблема существует. — Я… Я не один такой? Спросил он, его голос был полон недоверия. Кевин сидел на краю дивана, ссутулившись, словно пытался сделать себя меньше. Сломанная рука лежала на коленях, а здоровая тряслась от напряжения. — Я думал, это только я… что я какой-то сломанный. — Ты не один, Кевин. Повторила Бетси, стараясь встретиться с его взглядом. — Многие люди борются с этим. Это не делает тебя слабым или ненормальным. Это просто значит, что тебе нужна помощь. Кевин прижал здоровую руку к груди, будто пытаясь удержать что-то хрупкое внутри себя. Его дыхание было неровным, а глаза блестели от сдерживаемых слёз. — Помощь. Тихо повторил он, будто впервые задумываясь о том, что это возможно. — Именно. Бетси ободряюще улыбнулась. — И первый шаг ты уже сделал, поговорив со мной. Мы найдём способ сделать твою жизнь легче, я обещаю. Кевин молчал, но впервые за долгое время его плечи расслабились хоть немного. Он посмотрел на психолога с робкой надеждой, словно из глубины своей боли и страха начал видеть проблеск чего-то светлого. Он пытался удержать слёзы, но они катились по щекам, несмотря на все усилия. — Я… Его голос дрогнул, и он на мгновение замолчал, сжав кулаки. — Я бы всё на свете отдал, чтобы освободиться от этого… от этих мыслей. Но я не могу! Он схватил подушку с дивана, сжал её в пальцах, будто та могла помочь сдержать разрывающее его изнутри отчаяние. Бетси смотрела на него с состраданием, давая Кевину время. Затем она мягко спросила. — Скажи, Кевин, что бы ты делал, если бы этих мыслей не было? Кевин поднял на неё заплаканные глаза, полные боли и усталости. — Я… я не знаю. Он нервно провёл рукой по волосам. — Много чего, наверное. — А по конкретнее? Кевин молчал, его дыхание было тяжёлым. Он стиснул зубы, а затем тихо произнёс. — Может, гулял бы больше… разговаривал с людьми. Может быть, даже… просто сидел бы спокойно, не думая о том, что должен что-то сделать, чтобы всё стало хорошо. — Мы будем работать над этим вместе, шаг за шагом. Кевин посмотрел на неё, на его лице читалась смесь страха и надежды. — Как? — спросил он. — Мы начнём с небольших изменений. Объяснила Бетси. — Во-первых, я предложу тебе вести дневник. Записывай туда всё, что чувствуешь, когда появляются тревожные мысли. Это поможет нам лучше понять твои триггеры. Она протянула ему тетрадь. — А что ещё? Кевин осторожно взял её, словно боясь испортить что-то важное. — Мы будем работать над техникой тотального принятия. Продолжила она. — Вместо того чтобы избегать своих мыслей, ты научишься принимать их, как часть жизни. Например, представь, что случится самое страшное из того, чего ты боишься. Как ты справишься с этим? — Это звучит… тяжело. Признался Кевин. — Да, но это поможет тебе ослабить хватку страха. Возможно, на первом этапе лечения я назначу медикаменты, чтобы снять физиологический стресс. Это временная мера, но она облегчит начало терапии. — Лекарства? Кевин поморщился. — Это нормально. Многие пациенты начинают с них. Это поможет вашему мозгу восстановить нормальную работу. Кевин медленно кивнул. — Хорошо, я попробую. — И это уже большой шаг. Помни, что ты не одинок. Это процесс, и я буду с тобой на каждом этапе. Кевин посмотрел на неё и впервые за долгое время почувствовал лёгкое облегчение. Возможно, он действительно сможет справиться. Психолог кивнула, задумавшись. — Давай попробуем заменить водку на музыку. Кевин недоверчиво взглянул на него. — Музыку? Как? — Музыка может помочь успокоить ум и отвлечь от навязчивых мыслей. Особенно классическая. Она структурирована, гармонична и может действовать как своего рода терапия. Кевин долго молчал, пытаясь переварить это. — Не знаю… Пробормотал он. — Я никогда не пробовал. — Хочешь, попробуем прямо сейчас? Спросила Бетси, доставая телефон. Кевин кивнул, не зная, чего ожидать. Бетси подключила наушники, прежде чем отдать ему телефон и включила лёгкую, спокойную мелодию — «Лунную сонату» Бетховена. Сначала Кевин сидел напряжённо, его плечи всё ещё были подняты, а руки дрожали. Но по мере того, как музыка наполняла его, он начал медленно расслабляться. Его дыхание стало ровнее, а напряжённые мышцы постепенно отпускали. Позже, направляясь в новое общежитие в чужой машине, он попробовал снова. На этот раз он выбрал «К Элизе». Надев наушники, Кевин закрыл глаза, позволяя мелодии захватить его. Она была как поток, уносящий навязчивые мысли. Когда машина остановилась у высокого здания, он снял наушники и впервые за долгое время почувствовал что-то близкое к спокойствию. Возможно, музыка не могла убрать всё, но она стала первым шагом к тому, чтобы найти свой способ справляться с тревогой.

***

Кевин сидел за столом в своей комнате, окружённый беспорядком из записей, тетрадей и карандашей. Он вел дневник чувств, как советовала Бетси. Страницы были полны корявого почерка, сдавленных эмоций, записанных наугад. «Сегодня я чувствовал тревогу. На тренировке было сложно дышать. Я злился на себя за это.» Он остановился, посмотрел на написанное и скривился. «Слишком банально» — подумал он. За окном уже стемнело, и вечерний свет лампы выхватывал из темноты его лицо, уставшее, но сосредоточенное. Он пытался сделать всё правильно, хотя эти задания порой казались ему глупыми. На следующий день в раздевалке он встретился с игроками команды. Их было девять, и каждый казался ему странным, почти карикатурным. Первым подошёл высокий темнокожий парень. Он протянул руку и широко улыбнулся. — Мэтт. Представился он. — Добро пожаловать в команду. Кевин машинально пожал руку и ответил. — Кевин. Потом к ним присоединилась девушка с короткими, чуть растрёпанными тёмными волосами. Она выглядела одновременно упрямой и дружелюбной. — Дэн, капитан. Сказала она, слегка наклоняя голову. — Постарайся не создавать проблем, ладно? Кевин кивнул, отметив, как легко она держится, словно уверена в себе и всех вокруг. Следующей была Элисон. Она была слишком красивой для этого спорта, с идеальными чертами лица, но её взгляд был тяжёлым, словно она видела больше, чем хотела. За ней стояла Рене, хрупкая, как фарфоровая статуэтка. Она казалась неуместной здесь, среди сильных и спортивных игроков, но в её движениях была какая-то скрытая энергия. Сет выглядел совсем иначе: коротко стриженный, с тёмными кругами под глазами, он едва держался на ногах. Его руки дрожали, пальцы судорожно сжимали и разжимали кулаки. Ломка, подумал Кевин, но вслух ничего не сказал. Другая девушка выглядела измученной и невероятно грустной, она не заговорила с ним. А просто махнула рукой, открывая вид на шрамы на запястье. Эндрю был последним. Невысокий, с холодным взглядом, который казался ледяным. Он стоял в стороне от остальных, наблюдая за ними, но не вступая в разговоры. За его спиной маячили двое парней — его братья, но он держал их на расстоянии, словно отгораживал их от всего мира. Кевину предстояло делить с Эндрю комнату и это не внушало ему особой радости. — Не трогай. Сразу сказал он Эндрю, указывая на кровать, стол и шкаф с левой стороны комнаты. — И вообще, не заходи на мою половину. Это моя кровать, мой стол и мой шкаф. — Похуй. Выдохнул Эндрю. Он усмехнулся, подошёл и уселся прямо на кровать Кевина. — Блядь. Кевин резко отшатнулся, его дыхание сбилось, тело напряглось, как натянутая струна. Всё внутри закричало: «Грязь! Беспорядок! Нарушение границ!» Эндрю, заметив это, наклонил голову. — Что с тобой не так? Спросил он с любопытством, улыбаясь, как кошка перед прыжком. Кевин попытался взять себя в руки, но голос дрожал. — Что? — Я спросил: что с тобой не так? Повторил Эндрю, его взгляд словно просверливал Кевина насквозь. — Ты всегда такой? Произнёс он, будто между делом. — Какой? Кевин напрягся. — На грани взрыва. Боишься, что кто-то нарушит твой маленький экси мирок. Эндрю наклонился вперёд, его голос стал ниже. — Это что-то? Или ты просто задрот, которому сложно нормально общаться с людьми? Кевин сжал кулаки. Сердце вновь заколотилось, словно его загнали в угол. — Это не твоё дело. Голос звучал резче, чем Кевин хотел. Эндрю усмехнулся, откинувшись назад. Он выглядел так, будто только что одержал небольшую победу. — Ты пытаешься всё контролировать. Мир вокруг, людей, даже себя. Только знаешь что? Это всё херня. Рано или поздно всё рухнет. Кевин почувствовал, как внутри поднимается волна ярости. Он хотел ответить, что Эндрю ничего о нём не знает, что он ошибается. Но слова застряли в горле. — Ты ничего не знаешь. Выдавил он, наконец. — У меня всё под контролем. Эндрю засмеялся, коротко, но беззлобно, будто что-то знал — Конечно, парень. Всё под контролем. Ну-ну. Эндрю был странным. Но ещё более странным было то, что в его словах звучало что-то, что Кевину не хотелось признавать. — ОКР. Коротко сказал Кевин, с трудом выдавливая слова. Эндрю кивнул, будто записывая это в уме. Он прищурился, оглядывая Кевина с едва заметной ухмылкой, как будто тот был задачей, которую нужно было разгадать. — ОКР. Передразнил его Эндрю, растягивая это слово так, словно пробовал его на вкус. — Что, это типа как суперсила? Ты теперь Человек-Организованность? Спасаешь мир от хаоса? Кевин напрягся, стиснув зубы. — Это не смешно. — Серьёзно? Эндрю поднял бровь, изображая удивление. — А мне вот смешно. Не знал, что мой сосед местный герой. Как ты там сказал? «Моя кровать, мой стол, мой шкаф. Гражданские, не приближайтесь!» — Заткнись. Резко ответил Кевин, но его голос звучал слабее, чем он хотел. Эндрю снова усмехнулся, садясь наконец на свою кровать. — Ладно-ладно, Человек-Порядок. Я просто пытаюсь понять, что у тебя в голове. Ты, кажется, даже дышишь по графику. Кевин почувствовал, как кровь приливает к щекам. — Я сказал: это не твоё дело. Повторил он, стараясь звучать твёрдо. — Заключим сделку? Неожиданно предложил Эндрю. — Какую ещё сделку? — Ты не суёшь нос в мои дела. Я слежу за тобой, потому что ты один из нас, а это уже моя проблема. Но в остальном — ты не мешаешь мне, а я не мешаю тебе. Кевин посмотрел на Эндрю. Его сердце всё ещё колотилось, но он кивнул. В конце концов, выбора у него не было. — Один из нас? Переспросил Кевин, напрягаясь. — А ты разве не заметил? Эндрю усмехнулся, но без своего обычного сарказма. — Тут все такие. Поломанные, странные. Ты просто более очевидный. Кевин смотрел на него, чувствуя, как в груди смешиваются злость и непонимание. — Я не странный. — Ну конечно. Эндрю отклонился назад, закинув руки за голову. — Ты просто очень… уникальный. Кевин шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Хорошо. Сделка. Но есть условие. — О, уже условия пошли. Фыркнул Эндрю, но жестом пригласил продолжать. — Ты будешь играть в команде. По-настоящему. Не как сегодня на тренировке. Эндрю закатил глаза. — Ага, конечно.

***

Тренировки становились всё напряжённее, и скрывать свои ритуалы Кевину становилось всё труднее. Всё обострилось, когда в команду пришёл Нил Джостен — невысокий, с тёмными волосами и напряжённой манерой держаться. Он казался слишком знакомым. Каждый взгляд, каждое слово Нила пробуждали в Кевине беспокойство. Кевин пытался игнорировать это чувство, но в тот день всё изменилось. Он случайно услышал имя, сказанное вполголоса. Натаниэль Веснински. Его ноги будто приросли к полу и Кевин замер посреди коридора, вцепившись в дверной косяк так, что побелели пальцы. Это имя разорвало его мир на части. Кевин стоял, словно оглушённый. Его голова гудела, а грудь сдавило так, что казалось — он задыхается. В этот момент Нил оказался рядом. Он не сказал ничего, не стал прикасаться к Кевину, просто достал из кармана наушники и аккуратно надел их на голову Кевина, не касаясь его кожи. В наушниках зазвучала мягкая классическая музыка — Чайковский. — Что ты делаешь? Резко спросил Кевин, хотя его голос дрожал. — Помогаю. Коротко ответил Нил, спокойно глядя на него. — Ты откуда… Кевин не договорил, тяжело выдохнув. — Я наблюдательный. Произнёс Нил, глядя прямо ему в глаза. Кевин сузил взгляд. Нил чуть улыбнулся. — А ещё я спросил Эндрю. Кевин закатил глаза. — Ну конечно. Нил сел напротив него, скрестив ноги. Музыка продолжала играть, и, к удивлению Кевина, его дыхание начало замедляться. — Ты ненавидишь меня, да? Вдруг спросил Нил, его голос был тихим, но сдержанным. Кевин не ответил сразу. — Я не знаю. Ты…ты не должен быть здесь. Это слишком опасно, Нат… Нил. Честно сказал Кевин. Нил кивнул. — Я знаю. Вечер был обычным. Лисы сидели в общей комнате общежития, разбросав по столу остатки ужина: коробки от пиццы, грязные стаканы и салфетки. Смех и разговоры заполняли пространство, пока Кевин сидел чуть в стороне, вцепившись в свою клюшку. Он водил тряпкой по её рукояти снова и снова, будто полируя невидимое пятно. — Эй, ты чего там делаешь? Спросила Дэн, заметив его. — Просто… Кевин замялся, продолжая натирать клюшку. — Она должна быть чистой. — Чистой? Усмехнулась Элисон, оборачиваясь. — Ты больше часа так сидишь. Мэтт поднял голову от телефона и, прищурившись, посмотрел на него. — Ты реально помешан на уборке, чувак. — Оставьте его. Лениво сказал Эндрю, выдувая струю сигаретного дыма в окно и впервые за вечер подавая голос. — Кевин — фанат порядка, и что с того? Лучше тряпка, чем бутылка. Кевин почувствовал, как его лицо заливает жар. Он хотел что-то сказать, но не мог придумать, как оправдаться. Остальные пожали плечами и вернулись к своим делам, кроме Нила, который внимательно на него смотрел. Кевин знал, что Эндрю ему ничего не скажет о его диагнозе, но Нил мог догадаться и сам. Позже, когда все разошлись по своим комнатам, Нил нашёл Кевина на кухне. Тот стоял у окна, убеждаяясь, что оно плотно закрыто. — Будешь? Нил протянул ему сигарету, но Кевин с отвращением покачал головой. — Нет. — Помогает. Пожал плечами Нил, пряча сигарету в карман и внимательно глядя на него. — Помогает в чём? Кевин отвёл взгляд, напряжённо теребя рукав. — Во всём. Нил задумчиво наклонил голову. — Ну, или хотя бы кажется, что помогает. — На что похож приступ? — внезапно спросил Нил. Кевин удивлённо посмотрел на него, но ответил. — Как будто хочешь чихнуть. — И ты не можешь сдержаться? Уточнил Нил. — А чих можно сдержать? Кевин попытался улыбнуться, но получилось натянуто. Нил кивнул, словно согласившись с этим. — Ты прав. Но, Кевин, остальные уже начали замечать. Если хочешь сохранить тайну, старайся лучше. Кевин ничего не ответил, только крепче сжал руки в кулак. После разговора с Нилом Кевин не мог заснуть. Ему всё время казалось, что грязь в гостиной накапливается, как тёмное облако, которое вот-вот разорвётся. Когда бездействие стало невозможным он тихо вышел из своей комнаты, взяв тряпку, и начал убирать. Он тщательно протирал стол, полки, даже ножки дивана. Руки тряслись, дыхание сбивалось, но он не мог остановиться. Слёзы текли по его щекам, смешиваясь с потом. Он шёпотом повторял себе. — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Просто убери это. — Эй, Кев, всё в порядке? Послышался голос за спиной. Кевин резко обернулся. В дверях стоял Ники, сонный и настороженный. Его растрёпанные волосы торчали во все стороны, а лицо было слегка нахмуренным. — Ты плачешь? Спросил он, подходя ближе. — Нет. Быстро сказал Кевин, отворачиваясь и пытаясь вытереть лицо рукавом. — Просто… грязь. Ники посмотрел на комнату, потом на Кевина, на его трясущиеся руки. — Знаешь, что тебе нужно? Произнёс он медленно. — Что? С вызовом ответил Кевин, хотя голос дрожал. — Сон, чувак. Сказал Ники, опускаясь на корточки перед Кевином и мягко забирая тряпку у него из рук. — Ты не спасёшь мир чисткой гостиной. Кевин опустил голову, чувствуя, как его руки трясутся. — Если хочешь, можешь рассказать мне. Я постараюсь понять. Но Кевин молчал, смотря на свои руки, будто видел их впервые. Ники, сидевший рядом, молча наблюдал за ним. — Кев, брось. Ложись спать. Кевин даже не посмотрел на него. — Я не могу остановиться. Выдохнул он, начиная ковырять кожу рук, будто стирая невидимую грязь. Ники нахмурился, но не ушёл. Вместо этого он придвинулся ещё ближе и тихо сказал. — Я могу помочь. Кевин замер, его плечи напряглись, но он всё равно не повернулся. — Как? Голос был глухим, почти сдавленным. — Я могу помочь тебе убраться. Мягко сказал Ники, возвращая Кевину тряпку. — Вместе мы закончим быстрее. Верно? Кевин наконец посмотрел на него. Его глаза были красными от усталости и слёз. Он колебался, словно пытался найти в этом предложении подвох. Но в какой-то момент силы покинули его и Кевин сдался. — Хорошо. — Хорошо? Ники улыбнулся, стараясь сделать свой голос лёгким. — Хорошо. Он взял ещё одну тряпку, подошёл к полке и начал протирать её, как будто это было самое естественное дело в мире. Кевин смотрел, как Ники работает. В его движениях не было напряжения, только спокойствие. — Ты не обязан этого делать. Тихо сказал Кевин. — Знаю. Ответил Ники, не отрываясь от уборки. — Но я всё равно сделаю. Потому что ты мой друг. Эти слова застряли где-то глубоко в сознании Кевина. Он не был уверен, что действительно понимает, что такое дружба, но в этот момент ему показалось, что он начинает разгадывать это чувство. — Когда мы закончим, ты пойдёшь спать. Продолжил Ники, бросив на него короткий взгляд. — Обещаешь? Кевин кивнул, хотя его грудь всё ещё сдавливало чувство тревоги. — Обещаю. Они убирали вместе, и в какой-то момент Кевин понял, что впервые за долгое время его мысли не кричат ему о грязи, о неправильности. Вместо этого он слушал, как Ники рассказывал вслух какую-то глупую историю об Эрике. И это помогло.

***

Комната была в привычном беспорядке. На столе осталась остывшая чашка кофе Аарона, круглая коричневая отметина отпечаталась на поверхности, словно напоминание о спешке. Учебники Нила лежали в беспорядке, страницы кое-где были измяты, а обложки испачканы чем-то липким. Возле дивана валялись фантики от конфет, которые Эндрю, очевидно, ел, пока всем своим видом демонстрировал, что ему плевать на остальных. И в самом центре этого хаоса — цветные носки Ники, разбросанные будто специально, яркими пятнами выделяясь на полу. Кевин стоял, обводя взглядом всё это, чувствуя, как внутри него закипает привычная тревога. Ему казалось, что комната словно дышала этим беспорядком, что он обволакивает, затягивает его. Сердце начало биться быстрее, пальцы инстинктивно сжались, как будто он держал тряпку. Он сделал шаг вперёд, но остановился. Перед глазами мелькнуло лицо Бетси. Её голос, спокойный и мягкий, будто прошептал прямо в ухо: «Чистота в доме важна, Кевин. Но чистота в отношениях с самим собой — важнее.» Кевин глубоко вдохнул. Сначала медленно, затем глубже, чувствуя, как воздух наполняет его лёгкие, унося с собой часть напряжения. — Ты в порядке? Вдруг раздался голос Аарона позади. Кевин поднял на него взгляд, заметив, как тот наблюдает за ним, прищурив глаза. На мгновение ему показалось, что Аарон слишком хорошо знает, что происходит в его голове. — Я в порядке. Ответил Кевин, стараясь говорить ровно, но его голос немного дрогнул. С дивана послышался голос Эндрю. — Фу, фу, фу. Это плохое слово. Кевин обернулся, бросив на него раздражённый взгляд, но тот даже не поднял голову от телефона. Ники, сидящий рядом, тут же переключился на Нила. — Это ты его научил? Нил поднял брови, как будто не понимал, о чём речь. — Я? Нет, это он сам. — Конечно. Хмыкнул Ники. Кевин не слушал их. Он снова посмотрел на цветные носки, фантики, кофейное пятно, но теперь всё это казалось каким-то… нормальным. Это был хаос, но он не разрушал. Это был живой, человеческий хаос. Он выдохнул, тихо повторяя про себя слова Бетси. Затем развернулся и направился к дивану. Он не чувствовал себя полностью спокойно, но впервые за долгое время тревога отступила. «Чистота в отношениях с собой важнее.»