If lost return to me

      Некоторые назвали бы Эндрю Миньярда собственником.       Другие назвали бы его защитником.       Третьи — навязчивым и контролирующим.       Эндрю сказал бы этим людям, чтобы они занимались своими делами, а также пошли бы они все на хрен.       Есть ли правда в этих утверждениях? Может быть. Возможно. Скорее всего. Он работает над этим, хорошо?       Это все к тому, что, когда Нил попросил об ошейнике, его мозг быстро выполнил множество сложных действий.       О да, ему нужен был профессионал для этого дерьма.       Би, как обычно, была спокойна, не осуждала и была в полном раздрае.       После того как Эндрю изложил ситуацию, Би поставила свою кружку. Теперь она собиралась сделать глоток.       — Так в чем же проблема?       Эндрю просто уставился на нее.       — Ты объяснил, почему Нил хочет этого. Ты объяснил, почему и тебе это интересно. Единственное, чего ты не объяснил, — это что тебя сдерживает.       Иногда Эндрю хотелось, чтобы она хуже справлялась со своей работой.       Теоретически проблемы не было.       Нил хотел, чтобы его взяли в ошейник, а Эндрю хотел сделать это. Нил хотел физического напоминания о том, что Эндрю не даст ему сбежать, а Эндрю был совсем не против физического напоминания о том, что Нил — его, что он не просто несбыточная мечта, что он не собирается уходить.       Так почему же он сидел здесь, а не изучал удобство различных видов кожи?       — До меня дошло, что у меня есть… собственнические наклонности. И что они воспринимаются несколько… проблематично.       Би молчала, она не собиралась так просто отпустить его. Чертовы психологи.       — Разве потакание этим тенденциям не будет… плохим?       Он ненавидел, как неуверенно звучит его голос. Он ненавидел то, как сильно его это, блядь, волновало. Но это было слишком важно, чтобы все испортить. Нил был слишком важен, чтобы его испортить.       Эндрю откинулся на спинку дивана, глядя в потолок.       — Я не хочу быть таким, как они.       — Они? Ты имеешь ввиду Дрейка?       — Дрейка, и отца Нила, и его чертову мать, и мою биологическую мать, и ебаного, мать его, Морияму, и всех остальных гребаных мудаков в мире, которые причиняли нам боль, которые относились к нам как к предметам, которыми можно владеть.       Рядом со светильником появилась небольшая трещина.       — Чувства не могут быть плохими, Эндрю, они просто есть, дело в том, как мы с ними справляемся. — Би говорила так, как говорила это уже миллион раз. — Нил попросил тебя об этом, потому что знает, что ты не такой, как они, потому что он доверяет тебе. Ты должен верить, что он знает, чего хочет, и что он скажет тебе, если это изменится. Нил знает о твоих «собственнических наклонностях» и дает тебе согласие потакать им в этой области. Если ты считаешь, что такое потакание повредит тебе и твоему выздоровлению, это другой вопрос, но в остальном я не вижу ничего, что могло бы тебя сдерживать. Ты не думаешь, что, позволив себе надеть ошейник на Нила, связав его с собой таким образом, ты станешь игнорировать его желания и лишишь его свободы действий?       — Нет, — ответ прозвучал быстро, как воздух, выходящий из легких после удара в живот.       — Тогда, думаю, тебе не о чем беспокоиться, — ее глаза смягчились. — Тебе позволено хотеть, Эндрю, и тебе позволено получить то, что ты хочешь.       Эндрю немного посидел с этой мыслью на языке, попробовал ее на вкус, почувствовал, как в нем всколыхнулись гнев и отвращение.       Она была права, логически он понимал, что она права, но чувствовал себя иначе.       — Но разве это не еще одна форма сделки? — чтобы разобраться с этим, потребуется не один сеанс психотерапии, в котором должен участвовать и Аарон.       — Проблема с твоими сделками заключалась в том, что ты должен был заключать их, чтобы люди оставались рядом, что все отношения должны быть в виде сделки. Как этот ошейник изменит твои отношения с Нилом?       — Я…       Это не так, нет никаких правил или действий, никаких руководств и никакого контракта. Логично, что это просто украшение.       — Точно, это просто проявление чего-то, что уже было. Вы оба будете продолжать вести себя так же, не потому что вы что-то получаете взамен, а потому что вы этого хотите. Нил останется, не из-за куска кожи, а потому что он этого хочет.       Би подняла свою чашку, она сказала свое слово.       В тот вечер Эндрю искал удобные ошейники.

***

      С появлением ошейника на самом деле почти ничего не изменилось.       Нил продолжал быть наркоманом, а Эндрю продолжал находить его раздражающе интересным.       То, что изменилось, было настолько незначительным, что большинство людей этого не заметили бы.       Это было нерационально, Эндрю знал, что это нерационально, ошейник ничего не изменил, но это было похоже на чувство, как будто с их плеч свалилась тяжесть. Эндрю перестал видеть брошенную дорожную сумку и забинтованные пальцы каждый раз, когда Нил исчезал из виду. Было небольшое, едва заметное увеличение случайных прикосновений. Нил все еще проверял выходы, когда входил в новую комнату, но он поместил Эндрю между собой и этими выходами.       Небольшие изменения. Изменения, которые заметили только они.       Конечно, это не означало, что они могли скрыть это от Лис. Нил «ходячие модные кризисы» Джостен все-таки использовал аксессуары.       Кевин заметил первым. К счастью, Кевину тоже было все равно, хотя была подозрительно рассчитанная по времени лекция о трудностях пребывания в статусе профессионального игрока экси. Он остановился после того, как Эндрю попытался задушить его подушкой.       Рене заметила второй, и хотя она тоже ничего не сказала, самодовольная атмосфера вокруг нее была почти еще хуже.       Почти, потому что затем появилась остальная часть цирка клоунов, одетых как команда экси.       — Чтоо… — Глаза Ники были готовы выпасть из орбит, если бы было возможно открыть их ещё шире.       — Ни за что!       Эндрю задумался, сможет ли он вырубиться, если ударит себя головой о стену достаточно сильно.       — О, Ники, это не просто какое-то украшение, это ошейник.       Эндрю ни о чем не жалел, но, о, как бы его жизнь была проще, если бы Ники и Рейнольдс держались раздельно, как и задумали Бог и Эндрю.       Это было свидетельством их работы в терапии, что Аарон просто вышел из гостиной вместо того, чтобы что-то сказать. Эндрю хотелось последовать за ним, но он понимал, что так легко не сбежит.       Он посмотрел на Нила, чья голова была слегка откинута назад, словно он просил небеса о терпении. Хотя Эндрю сомневался, что он получит ответ, это помогло продемонстрировать вышеупомянутый ошейник.       Пальцы Эндрю чесались от желания прикоснуться.       Он, по-видимому, был не единственным, так как Ники, широко раскрыв глаза и разинув рот, сгорбился и медленно двинул пальцем к шее Нила.       Это было свидетельством работы Эндрю в терапии, что он не сломал палец Никки.       — Ники, — спокойный, хладнокровный и собранный. Никакого рычания, никакого повышенного голоса, никакой слышимой угрозы. Ники немедленно отступил, ударившись спиной о противоположную стену.       Эндрю спокойно встал перед Нилом       — Да, это ошейник. Нет, это не ваше дело. — Эндрю убедился, что смотрит в глаза каждой оставшейся лисе, пока говорит. — То, о чем вы думаете, вероятно, неправильно, так что нет причин подвергать ваш бедный мозг такому стрессу. Вопросы? Проблемы? Нет? Отлично. До свидания.       Он потянулся за спину, схватил первую часть Нила, до которой дотянулся, которая, как ни смешно, оказалась ошейником, и собрался уйти, рывком подняв Нила с дивана.       — Эм…       Мэтт слегка вздрогнул, когда все глаза быстро обратились на него. Эндрю тут же напрягся, готовый к драке.       — Я просто… Ты знаешь… счастлив за тебя? Вы оба в последнее время кажетесь счастливее, и я думаю, вот почему, так-да.       Губы Нила дернулись вверх,       — Спасибо, Мэтт.       Эндрю продолжил путь к двери, не обращая внимания на Мэтта, хотя тот заметно меньше торопился.       За воротами они увидели Аарона, прислонившегося к Мазерати с телефоном в руках, который смотрел вверх, когда они приближались.       — Ты в порядке? — Аарон спросил, когда они остановились перед ним.       Эндрю всмотрелся в его лицо, тон, язык тела, но не нашел ни намека на презрение. Вопрос был задан легко и естественно.       Эндрю быстро кивнул и скользнул на водительское сиденье, его идиоты последовали его примеру, а Ники закрыл последнюю дверь. Кто-то действительно должен был дать Би прибавку. Мазерати выехала со стоянки.