Глупости

Глупо было даже пытаться. Лань Сичэнь стоял на том месте, где когда-то в последний раз оглянулся на брата, рухнувшего на колени у могильного камня. Конечно же, теперь здесь не было и следов могилы Старейшины Илина. На этом месте колыхалась зелёная весенняя трава, а вокруг не осталось и напоминания о стоящей когда-то деревушке. Он горько усмехнулся - кто бы думал, что рядом с современным Чанпином останутся такие нетронутые человеком места. Чтобы добраться сюда, пришлось брать совершенно ненужный ему тур по развалинам нескольких храмов в округе. Удивительно, что рядом с одним из них Сичэнь углядел остатки фундамента, в котором с замиранием сердца признал разрушенную до основания сторожевую башню. Он присел, коснувшись древнего камня, и отчётливо вспомнил. - Брат, - звенящий восторгом голос А-Яо. - Мне, наконец, удалось убедить их, что этот проект принесет всем огромную пользу! Сичэнь отдернул руку так быстро, будто камни были раскалены. И вот теперь он нашел нужное место - и что толку? Что он надеялся найти там спустя века? Он до боли сжал веки, выдохнул и сел прямо на землю. Зачем он вообще отправился сюда? В глубине души Лань Сичэнь знал ответ на этот вопрос. Он попросту сбежал. Сбежал, не в силах посмотреть брату в глаза в момент отъезда. Сбежал, убедив себя, что обязан побывать здесь - коснуться самому темного камня, убедить себя, что прошлое надёжно похоронено. Какие же глупости. От звука сообщения он дернулся. Достал телефон и с минуту смотрел на экран, боясь прочесть. “А-Чжань не написал бы.” Мысль принесла постыдное облегчение, и он решился прочесть. Не Хуайсан, 14.55: “А-Чэнь, всё в порядке?...” Сичэнь замер, глядя на экран. Не Хуайсан писал ему постоянно, и за это время они как-то незаметно перешли от официальных обращений к более неформальным. Но вот так, почти интимно… Слишком много противоречивых эмоций. Он не мог ответить на это. Не сейчас, стоя здесь. Сичэнь спрятал телефон в карман и, не оглядываясь, пошел прочь. Надо было успеть на вечерний экспресс домой. Он помедлил на пороге, хотя в квартире брата было тихо и темно. Без сомнения, А-Чжань уехал. Но именно от этой тишины и темноты чувство вины, давящее на грудь, обросло свинцовой тяжестью. Лань Сичэнь покачнулся, хватаясь за дверной косяк похолодевшими внезапно пальцами. Он не мог заставить себя войти сюда. Квартира казалась тем самым черным гранитным камнем, который сгинул в веках. Остатков воли хватило на то, чтобы разжать пальцы и аккуратно прикрыть дверь. Звук щелкувшего замка отдался в висках как выстрел. Лань Сичэнь спустился вниз и тяжело опустился на лавку. Лунный свет холодными пятнами ложился на его лицо, ледяной искрой скатился по щеке. Сичэнь коротко выдохнул и вызвал такси. Дома он первым делом зажёг везде свет, словно маленький мальчик, боящийся темноты. Включил на телевизоре первый попавшийся канал, запустил стиральную машинку, щёлкнул кнопкой чайника. Он не мог сейчас выносить тишину. Лань Сичэнь не ел почти сутки, но не смог заставить себя поужинать. Чашка заваренного чая сиротливо остывала на столе, а он сидел, застывшим взглядом уперевшись в окно. Совсем другая жизнь. За окном - огни никогда не засыпающего города, шум машин, голоса прохожих. Нет больше заклинателей, нет ночных охот, талисманов, мечей и техник. Отчего же он словно навеки увяз в той, первой жизни? Отчего позволил своим страхам и опасениям снова взять верх? Только ли в А-Яо причина того, что он, Лань Сичэнь, снова и снова пытается что-то исправить, изменить, зачеркнуть - вместо того, чтобы оставить прошлое там, где ему и место? Он отвернулся от окна, резким движением распахнул дверцы кухонного шкафчика, достал бутыль вина. Сичэнь плохо переносил алкоголь - стоило выпить, и он полностью терял над собой контроль, так что эта бутылка хранилась для гостей. Однако сейчас он был один, а значит, не мог натворить ничего постыдного. Он налил вина в бокал и несколько секунд наблюдал за тем, как мерцает в винном багрянце свет лампы. Лань Сичэнь, не отрываясь, выпил всё и поморщился. Алкоголь теплом скатился в желудок, расцвел там приятной тяжестью, и он налил ещё один бокал. Телефон, лежащий на столе, негромко звякнул. Лань Сичэнь не обратил на это никакого внимания. Он налил ещё вина и аккуратно отпил. Мысли потеряли отчетливость, и ему нравилось это состояние. Он как будто плыл куда-то в неясной дымке. Вот только эмоции, к сожалению, не исчезали - становились только глубже, больнее, мешали дышать. Пытаясь отвлечься, Сичэнь всё-таки взял телефон, но непослушные пальцы промазали - вместо последнего уведомления он открыл сообщения. “А-Чэнь, как ты?...” Курсор внизу призывно мигал. Зачем-то он набрал в ответ: “Плохо” Сичэнь коротко моргнул, запоздало раздумывая над тем, какого черта он решил ответить Хуайсану сейчас. Мысли безнадежно путались, так что он просто выключил мобильный и налил ещё бокал. Щеки горели так, словно ему надавали пощёчин. Сичэнь отставил вино и побрел в ванную. Он разглядывал в зеркале свое лицо - а мерещилось совсем другое. Золотые глаза, глядящие с укором, белая налобная лента, плотно сжатые губы. Сичэнь несколько раз умылся ледяной водой, стащил резинку с волос и вышел, не глядя больше в проклятое зеркало. Он покормил кота, сменил ему воду и лоток, пытаясь вернуться к обычному распорядку собственной жизни. Развесил постиранные вещи, аккуратно разобрал чемодан - и снова вернулся на кухню. Бокал с вином так и стоял на столе. Лань Сичэнь медленно поднял его, разглядывая, с каждым мгновением чувствуя себя всё более ничтожным. Беспомощным. Жалким. От судорожного сжатия пальцев бокал рассыпался осколками, вино полилось на стол. От боли Лань Сичэнь немного пришел в себя, вгляделся в ладонь - из мелких порезов капала кровь, смешиваясь с лужей вина, и это было так завораживающе красиво, что он застыл, держа руку перед собой. В дверь коротко позвонили. Он моргнул, отрывая взгляд от алых потёков. “Наверное, я беспокою музыкой соседей”, - мелькнула смутная мысль, потому что телевизор грохотал каким-то рок-концертом, а было явно за полночь. - Простите, - начал он, отпирая дверь, - я… Слова замерли на губах - потому что за порогом стоял Не Хуайсан. Сичэнь неосознанно сделал шаг назад. - Господин Лань, - начал было Хуайсан, и расширил глаза, глядя куда-то вниз. Лань Сичэнь проследил за его взглядом - на пол медленно капала кровь из рассеченной ладони. Он тут же спрятал её за спину и совершенно невежливо попытался закрыть дверь прямо перед носом незваного гостя. - А-Чэнь! - вскрикнул Не Хуайсан, и от ярчайшей паники, прозвучавшей в этом возгласе, Сичэнь на мгновение замер. Этого хватило, чтобы Хуайсан шагнул внутрь и захлопнул дверь за своей спиной. - Что с тобой? - воскликнул он, хватая Сичэня за запястье и вытаскивая его руку из-за спины. - Ты поранился? Почему не перевязал? А-Чэнь, что случилось?! Лань Сичэнь попытался было привычно улыбнуться - но внезапно всхлипнул. Жалко, совсем по-детски, отчаянно. - А-Чэнь… - тихо выдохнул Хуайсан, так и держа его за запястье. - Идём. Идем, пожалуйста, я перевяжу твою ладонь. Больше не будет больно, хорошо? Видишь, я тут, с тобой. Я позабочусь о тебе, А-Чэнь. Я тебя не оставлю. Последние остатки самообладания Сичэня треснули, как тот бокал. Он до боли прикусил нижнюю губу и кивнул, не отрывая взгляда от теплых карих глаз. В голове всё плыло и кружилось, то ли от вина, то ли от боли - Лань Сичэнь пошатнулся, и Хуайсан поспешил подхватить его за талию, удерживая. Они дошли до дивана в гостиной, и Не Хуайсан усадил туда Сичэня. - Где у тебя аптечка? - напряжённо спросил Хуайсан. - Что? - слабо нахмурился Сичэнь. Не Хуайсан щёлкнул пультом от телевизора и наступила тишина. - Аптечка, - настойчиво повторил он. - Где она у тебя? - А, - моргнул Лань Сичэнь, пытаясь собраться с мыслями. - В… в ванной? - неуверенно предположил он. Хуайсан тихо вздохнул. - А-Чэнь, пожалуйста, посиди здесь, хорошо? Я сейчас. Не Хуайсан аккуратно вытаскивал осколки, затем промыл раны перекисью, плотно перевязал бинтом - Лань Сичэнь даже не дернулся. Так и сидел, глядя куда-то перед собой, и от этого пустого взгляда Хуайсану хотелось умереть. Когда он мчался сюда, он был готов к тому, что его просто вежливо выпроводят, но был бы рад даже этому - лишь бы хоть на мгновение увидеть Сичэня. Это короткое “плохо”, полученное в начале первого ночи, почти лишило его рассудка. Хуайсан даже не задумался над тем, что Сичэнь не давал ему свой адрес, а значит, придется давать пояснения, как он его узнал. Плевать. Он был готов оправдываться, извиняться, выдать одно из сотни заготовленных объяснений. Вот только он не был готов к тому, что увидел. Не был готов к такому Лань Сичэню - с рассыпавшимися по плечам волосами, нежным румянцем, приоткрытыми искусанными губами и ранами на ладони. Это было одновременно больно и так красиво, что сердце Хуайсана рухнуло в какую-то адскую бездну. От Лань Сичэня отчётливо пахло вином, и Не Хуайсану стоило неимоверных усилий оторвать взгляд от этого лица, чтобы заняться раной. Он стоял на коленях перед Сичэнем, бинтуя его ладонь, и с радостью простоял бы так до утра. - А-Чэнь, - тихо сказал он, замирая от этого имени на собственных губах. - Давай я уложу тебя, хорошо? Лань Сичэнь никак не отреагировал - все так же смотрел пустым взглядом куда-то мимо него. Не Хуайсан поднялся, бережно взял Сичэня за плечи, укладывая на диван - он даже не сопротивлялся, послушно лег, медленно закрыл глаза. - А-Чжань, - выдохнул Сичэнь, и Хуайсан замер. - Прости меня, А-Чжань. Прости. Не Хуайсан проследил, как слеза скользит из уголка глаза по острой скуле Лань Сичэня, и сжал веки так, что стало больно. Он аккуратно накрыл Сичэня покрывалом и уже собирался было отойти, когда в его руки вцепились чужие пальцы. - Не уходи, - сонно шепнул Сичэнь, судорожно вздохнув - так вздыхают дети после долгого плача. - Никогда, - твердо сказал Хуайсан, садясь на край дивана. - Я здесь. Здесь. Спи. Через час ладонь, замершая в неудобном положении на груди Сичэня, отчаянно затекла - но даже тогда Хуайсан и не подумал убирать её. Что ему ладонь, когда он готов был сердце вырвать - только бы остаться рядом. Эта ночь, без сомнения, покажется ему вечностью - быть рядом, и не сметь коснуться, не сметь даже сжать пальцы Сичэня, чтобы не потревожить его. Маска небожителя, которым Лань Сичэнь был для Хуайсана, вдребезги разбилась этой ночью. Десятки жизней он оставался прекрасным, мудрым, недосягаемым божеством - а теперь спал здесь, рядом с Не Хуайсаном, спал с растрёпанными волосами и следами слез на лице. Как самый обычный человек. - Всё будет хорошо, А-Чэнь, - прошептал Хуайсан. - Я обещаю. И, тихо наклонившись, едва ощутимо коснулся нежных губ своими.