Глупости

Вэй Ина мучила совесть. Он уже третий день честно собирался выбраться из общаги хоть куда-то - и не мог. Не мог, потому что намертво влип в идею скорее окончить портрет, даже при учёте не очень хорошего самочувствия. Кажется, пальто Лань Чжаня не очень помогло, и он всё-таки приболел. Зато было чем оправдать перед Вэнь Нином (а прежде всего, перед самим собой) нежелание выбираться наружу. Пальто он, кстати, так и не вернул. Оно было красивое - оттенка слоновой кости, из плотной, но приятной на ощупь ткани, словно излучающей надёжность и тепло. Как и его хозяин. Вэй Усянь обнаружил, что стоит, прижав рукав пальто к собственному лицу, и злится на заложенный нос - потому что теперь совсем не ощутить лёгкого запаха сандала и свежести. Тот же запах окутал его тогда, на колесе обозрения, когда Лань Чжань внезапно притянул его к себе, и Усянь почти ткнулся носом в его шею. Вэй Ин даже вспомнил то, о чем думал тогда - как у Лань Чжаня вообще получается быть таким теплым и при этом выглядеть как чертова нефритовая статуя?! Это, блин, просто нечестно. Нечестно, что у Вэй Ина сбилось дыхание, когда он почти уперся губами в эту чёртову идеальную шею. Нечестно, что спустя пару минут Лань Чжань преспокойно разжал чёртовы идеальные руки и, как ни в чем не бывало, вышел из кабинки. Нечестно! Потому что сам Вэй Усянь - который, несмотря на свою общительность, совершенно не любил обниматься, уж тем более с парнями! - больше всего хотел бы снова влезть в это чертово идеальное объятие, и провести таким образом примерно день. Или неделю. Собственно, он в основном поэтому дома и сидел. Снова видеться с Лань Чжанем после таких неожиданных открытий в самом себе было страшновато. А видеться при этом хотелось крайне. И от этих удивительных противоречий Вэй Ину очень хотелось побиться головой о стену и тихо повыть. Ну, или не очень тихо, тут уж как пойдет. Вообще, он уже день размышлял - тянет ли вот эта несчастная прогулка на свидание, или они просто весело провели время. Или, всё-таки, больше похоже на свидание?.. А если свидание, то, значит… Вэй Усянь простонал и уткнулся горячим лбом в дверцу шкафа, за которым висело чёртово идеальное пальто чертового идеального Лань Чжаня. “Что за глупости лезут мне в голову, гуй задери!” Дверца со стуком закрылась. Одновременно с этим раздался стук в дверь. - Да блииин, - шепотом выругался Усянь. Он раздражённо распахнул дверь - и замер. На пороге стоял Цзян Чэн и смотрел - отменно так смотрел, фирменным хмурым нечитаемым взглядом, только что руки на груди не скрестил. И то, скорее всего потому, что они были заняты двумя подозрительно большими пакетами. - Цзян Чэн, - упавшим голосом констатировал Вэй Усянь. - Рад, что ты помнишь мое имя, - фыркнул названый братец. В состоянии растерянности Вэй Ин обычно нес всякую чушь почти не затыкаясь - так и сейчас, он даже не подумал отойти с порога, зато на одном дыхании выдал: - Эй, тебя сложно забыть, знаешь? Ну, как в той дебильной фигне, которую на статусы вешают, типа, сложно найти, легко потерять… А что в пакетах? Дай угадаю, ты сгреб все мои оставшиеся вещи и принес сюда? Это мило, Цзян Чэн! О, я надеюсь, ты не забыл те крутые косплейские шмотки! А меч? Суйбянь положил? Ты же его не выкинул? - Как был придурком, так и остался, - закатил глаза братец, отодвигая плечом Вэй Ина и шагая внутрь комнаты. В пакетах при этом отчётливо звякнуло. - Цзян Чэээээн?... - протянул Усянь, поворачиваясь. - Только не говори мне, что… Эй, осторожнее! Цзян Чэн грохнул пакетами о стол прямо поверх фирменного усяневского хаоса из бумаг, карандашей и всего прочего. - Ну и свинарник. Как только тебя Вэнь Нин не выгнал ещё, - он сел и выжидающе уставился на Усяня. - Ну? Ты решил вообще домой не показываться? А-Ли волнуется, чтоб ты знал. Ты ей что по телефону наговорил, паразит? А? - Эй, остынь! - Вэй Ин плюхнулся на кровать и выставил перед собой ладони. - Ничего такого, понял? Просто сказал, что не могу пока прийти. Я, блин, заболел вообще-то! Не хватало ещё её заразить. - Герой, - фыркнул Цзян Чэн. - А лечиться не пробовал? Заболел он. - Да ерунда, само пройдет, - отмахнулся Вэй Ин. - А ты что, переживал за меня? Ну скажи, что переживал! - Ага. Ночами спать не мог, похудел и стихи писать начал. Заткнись и доставай вино. - Что, вот так прям сразу? - ухмыльнулся Вэй Ин. - А как же братские объятия? - Обойдешься, - припечатал Цзян Чэн, выкапывая из недр пакета аккуратные упаковки с фирменным лого Пристани Лотоса. - Это же то самое, да? То, о чем я подумал? Суп из свиных рёбрышек и корней лотоса! Цзян Чэн, - Усянь торжественно поклонился, выставив сложенные ладони, - официально признаю тебя святым. Объятия отменяются. - Это ещё почему? - повелся Цзян Чэн, у которого привычка спорить и возражать, кажется, активировалась одним присутствием Вэй Усяня. - Боюсь святостью заразиться. Эй, положи подушку! Просто медленно положи её на место и никто не пострадает! Цзян Чэн ухмыльнулся и швырнул подушку по касательной так, чтобы зацепить только волосы Усяня. Он честно, совершенно точно не собирался впечатывать её прямиком в усяневскую физиономию! - Ах, так! - задохнулся Вэй Ин. - Тебе конец. Конец! Сражение было отчаянным, но коротким - потому что хохочущий Цзян Чэн сшиб локтем пакет с бутылками. Вэй Ин рванулся за падающим сокровищем так, будто от этого зависела его жизнь, завалив при этом Цзян Чэна. - Слезь с меня! - зашипел тот. - Да больно ты мне нужен, - Вэй Усянь бесцеремонно опёрся прямиком о грудь братца, нарочно надавив посильнее. - Всё, встал. Блин, бедная твоя жена! - Чего?... - Того,что ты ей своими торчащими костями синяков наставишь! Усянь ловко увернулся от братского подзатыльника и - совершенно неожиданно для Цзян Чэна - протянул руку. - Я рад, что ты здесь, - улыбнулся он. На самом деле, Цзян Чэн тоже был рад. Он и сам не ожидал, что будет скучать по бесячему Усяню - а вот скучал. Цапались-то они цапались, но редко так, чтобы всерьез. И когда Вэй Усянь сбежал в свою новую жизнь… Что ж, Цзян Чэн испугался. Он как-то внезапно понял, что Вэй Ин был не только названым братом, а ещё и офигенно хорошим другом. Единственным другом, к тому же - потому что зачем нужен был кто-то ещё, если есть Вэй Усянь? Так что он попросту воспринимал это как данность. Вот есть сестра, мать, отец и брат. Есть неизменная, немного детская ревность и соперничество. Есть увлечённые обсуждения будущего, планы, мысли; есть болтовня о всяком - девушках, выпивке, музыке; есть дружеские попойки, сражения в играх, вылазки в ночные клубы или на природу. Есть и будут всегда. Теперь же он старался приходить домой как можно реже. Забивал дни работой в Пристани Лотоса, тянул заочную учебу, наведывался в собачий питомник - чтобы не было времени признаться самому себе. Да, он, гуй задери, скучает. И сейчас, когда Вэй Ин протянул ему руку - признать это оказалось просто. Он протянул ладонь в ответ, крепко сжал руку Усяня, поднимаясь с пола: - Я вел себя по-мудацки. Извини. Вэй Усянь смотрел на явно похудевшее лицо брата, на темные круги под его глазами и думал о том, что по-мудацки вел себя именно он, Вэй Ин. Эгоистично думал только о себе, о собственных интересах и желаниях, забыв о долге перед теми, кому обязан счастливым детством и беззаботной юностью. Ну и что, если ему не по душе была вся эта управленческая работа? В конце концов, именно Усянь был тем, кому легче всего это давалось - хотя, конечно, гораздо больше ему нравилось заниматься всяким креативом наподобие оформления, тематических вечеров и каких-то новых фишек, привлекающих клиентов. Меньше, чем рисовать, безусловно - но ведь нравилось же? А теперь на Цзян Чэна свалилась двойная ответственность. - Я тоже мудаком был, - выдохнул он. - Не был, - Цзян Чэн упрямо уставился на него. - Нет, был. - А я говорю, не был! - Так, - Вэй Ин прищурился, - мы щас ругаемся на тему, кто больше мудак? - Да! - рявкнул Цзян Чэн, доставая из пакета бутыль “Слёз монаха”. - Какие-то проблемы? - Не-не, - фыркнул весело Усянь. - Продолжай. Цзян Чэн пару секунд угрожающе хмурился, но всё-таки не выдержал - расхохотался, усаживаясь. - Ладно, братец-мудак, - он хлопнул ладонью по столу. - У тебя хоть бокалы есть? - Эй, это общага! Какие, нахрен, тебе бокалы? Может, ещё сервиз из фарфора выставить? Вон там чистые чашки, пользуйся. Когда Вэнь Нин открыл дверь, он вначале подумал, что ошибся комнатой. В его комнате определенно не могло быть пьяного Цзян Чэна, который пытался что-то дудеть на усяневской флейте! - Вэнь Нин! - просиял Вэй Усянь, который обнимал новоявленного флейтиста за плечи. - А у нас гости! - З-здравствуйте, господин Цзян, - вздохнул Вэнь Нин, закрывая дверь. Цзян Чэн икнул прямо в флейту. - А с каких это хренов я господин? - осведомился он. - Вэй Усянь, а ну налей ему, а то он меня бесит! Вэй Ин подмигнул оторопевшему другу и ласково заверил: - Налью, налью. А вот тебе, пожалуй, хватит. - А ты не командуй! - Цзян Чэн сделал несколько шагов и тут же плюхнулся на кровать Вэнь Нина, потеряв равновесие. - О! Иди сюда! Ты же моих собачек не видел? Вооот, щас покажу! Пока он лез в задний карман за телефоном, Вэнь Нин обменялся взглядами с Усянем. Тот еле заметно пожал плечами - мол, а что я могу сделать, - и потянулся к чашке с вином. - Смотри, - видеть такую мягкую, расслабленную улыбку на лице Цзян Чэна было необычно, настолько удивительно, что Вэнь Нин невольно засмотрелся и сделал пару шагов к кровати. - Да блин, не на меня смотри! - фыркнул тот, бесцеремонно утаскивая Вэнь Нина за руку прямиком к себе. - Вот, нашел! Это Жасмин, милая, да? Смотри как улыбается! А это Милашка, она прелесть! - Ты ему собак показываешь или девушек? - хихикнул Усянь. - Щас и тебе покажу, если умничать будешь, - пригрозил Цзян Чэн. - Спасибо, откажусь! - поспешно выпалил Вэй Ин, слегка побледнев. Даже слушать о собаках было… не по себе. Вэй Усянь залпом допил вино и полез в собственный телефон. Страница Лань Чжаня на Вэйбо была так же пуста - ни одного фото или видео, всё тот же единственный снимок с братом. Вэй Усянь приблизил фото так, чтобы смотреть только на Лань Чжаня. Ему вдруг отчаянно захотелось взять с вешалки пальто и напроситься в гости - но часть мозга понимала, что идея была откровенно херовой. Во-первых, он был нетрезвым, а ведь Лань Чжань вообще не пил. Наверняка ему будет попросту противно! Во-вторых, уже довольно поздно, тем более для неожиданных визитов. - В-вэй Ин, - робко окликнули его, и Усянь оторвался от снимка. Цзян Чэн мирно спал, уложив голову на плечо Вэнь Нина. Тот лишь беспомощно хлопал глазами, а на скулах явственно обозначились пятна румянца. - Ахахахаха, так и сиди, - захихикал Вэй Ин, наставив телефон на неожиданную парочку. - Я себе не прощу, если это не сфоткаю! - Н-не надо! - выпалил Вэнь Нин, но было уже поздно. Он успел только дернуть руку к лицу, пытаясь его закрыть. Вэй Усянь открыл получившееся фото и расхохотался так, что Цзян Чэн приподнял голову и что-то сонно буркнул. - Просто голубая мечта! - сквозь смех простонал Усянь. - Не переживай, выкладывать не буду, - подмигнул он Вэнь Нину, - но парочка из вас просто огонь, ахахаха! - Г-господин Вэй, - укоризненно шепнул Вэнь Нин, аккуратно укладывая Цзян Чэна на кровать. - Опять ты за своё, - скривился Усянь. - Ну раз я господин, тогда кровать тебе не уступлю! Он совершенно по-детски высунул язык и тут же завалился на свою собственную кровать, устраиваясь поудобнее. Вэнь Нин потоптался, взглядывая то на Усяня, который как ни в чем не бывало опять воткнулся в телефон, то на Цзян Чэна, мирно сопящего на его кровати. Его черные волосы растрепались, ворот рубашки съехал куда-то набок, и весь он казался… каким-то мягким. Непривычно расслабленным, беспомощным, уютным. Вэнь Нин аккуратно подвинул его к стене, решив не раздеваться - только стащил свитер, и улёгся рядом. С соседней кровати послышался смешок. Вэнь Нин прислонился спиной к тёплому боку Цзян Чэна и закрыл глаза. Чужое тепло рядом беспокоило, дарило какие-то странные, незнакомые ощущения - но усталость оказалась сильнее. Вскоре он уже мирно спал, вытянувшись стрункой и свесив руку почти до пола. Вэй Усянь же, напротив, долго не мог уснуть. От неожиданной парочки на соседней кровати ему отчего-то стало тоскливо, да к тому же опять начало морозить. Он завернулся в одеяло по самые уши, но помогало слабо. В конце концов Усянь встал, прокрался к шкафу и стащил оттуда пальто. Он лег, прижав его к себе, уткнулся носом в воротник - там сильнее всего пахло Лань Чжанем. С пальто в обнимку как будто бы стало теплее, и Вэй Усянь, наконец, задремал, проваливаясь в сонную круговерть образов. Он лежал в какой-то пещере на ледяных камнях, дрожа от холода - а потом кто-то тихо запел мелодию без слов, и стало теплее. Он стоял в холодном источнике, и отчаянно ловил крохи тепла от того, кто был рядом. Он брел через холодную темноту - к голосу, который так тепло звал его по имени. - Вэй Ин!