По тонкому льду

— Так вот, а я ему говорю: глаза разуй, это несобственный интеграл. А он со мной дальше спорит! Но, Лань Чжань, у меня образование в сфере химической инженерии, наверное, мне лучше знать, скажи? Моя профессия — считать, и считать так, чтобы человечество тратило на всякую ерунду поменьше ресурсов. — …Ты химик-инженер? — Лань Ванцзи вдруг остановился посреди дороги. Осознав, что затрудняет проход остальным прохожим, он медленно пошел дальше. — Ну да, — беспечно повел плечами Вэй Усянь. — Люблю математику. И химию. Он взглянул на врача и хихикнул. Кажется, тот самую малость опешил. — Дай угадаю: хочешь спросить, как так вышло, что мы сейчас на Гран-при по фигурному катанию, а не в моей тайной лаборатории? Лань Ванцзи кивнул: — Мгм. — Ну… — почесал затылок Вэй Усянь. — В школе мне нравились все предметы. Мы с Цзян Чэном учились в классе с математическим уклоном, потому что наш бизнес завязан на технологичном производстве, а моему братишке ой как не хочется ударить в грязь лицом, когда компания перейдет ему в руки. Ну а мне было все равно, какой там у меня будет уклон в старшей школе. Потом я поступил в универ и понял, что я ни черта не знаю ни о физике, ни о химии, ни о высшей математике. — Я думал, ты хорошо учился в школе. Яньли так сказала на твоем дне рождения. — Так и есть. По этой причине я и решил, что уже все знаю. А потом моя специальность дала мне по лицу — и не один раз — и я понял, что учиться мне еще много лет, если хочу хотя бы приблизиться к тому, как мыслят наши профессора. Но я, походу, мазохист, потому что мне нравилось до утра сидеть за учебниками и чувствовать, как цифры насилуют мне мозг, потому что лучшее в математике — то, когда она тебя унижает. Вот ты решаешь какое-то древнее уравнение, и у тебя получается отрицательное число, а по условию это невозможно! Тут ты переворачиваешь весь интернет, и оказывается, что мировые умы над этим уравнением спорят уже тридцать лет — и человечество не пришло к конкретному ответу. Вот это самое крутое. Обожаю математику. — … — Я тебя не впечатлил? — …Впечатлил. — М-м-м… А расскажи о себе? Почему все-таки массаж? Ты как-то рассказывал, что хочешь помогать людям с травмами, но почему тогда не травматолог? Лань Ванцзи вздохнул. На улице уже стемнело — теплый свет фонарей вдоль дороги походил на ажурную гирлянду. — Это неправильно для медицинского работника, но я не переношу открытые вмешательства в человеческий организм, подразумевающий сильную боль во время их проведения. Когда человеку вправляют нос, это делают наживую, без анестезии. Тебе когда-нибудь что-то вправляли? — Нет. — …Хорошо. Потому что одна из самых страшных вещей это звук. Многие пациенты теряют сознание, услышав, как двигаются хрящи и перегородки. Вэй Усянь покрылся мурашками. — Ух. Я тебя понял. — Массаж расслабляет, — продолжил Лань Ванцзи. — Это методичная работа. Результат неочевидный, но заметный. И гораздо менее болезненный. — А кем работает твой брат? Я все еще помню, что у него была кофейня. — М-м… Брат не очень любит об этом говорить. Та площадь, которую он занимал, приглянулась приезжим застройщикам, но он не захотел ее продавать и закрывать кофейню. Она ему нравилась… — А тебе нравилась? — Да. В ней было спокойно. Брат варил вкусный кофе. У него были лучшие круассаны в городе. — Дай угадаю, — невесело улыбнулся Вэй Усянь. — Конкуренты на землю оказались полными мудаками? — Да, — вздохнул Лань Ванцзи. — Полными. Фальсификация документов, подкуп поставщиков, анонимные жалобы… До суда не дошло — брат просто повесил табличку «Закрыто». — Боже, Лань Чжань, мне так жаль… — Вэй Усянь коснулся локтя терапевта. Лань Ванцзи благодарно улыбнулся в ответ. — А чем он сейчас занимается? — Он рисует. Большие картины на заказ. — Ух ты! — Ему всегда нравилось рисовать, и он решил себя попробовать. Он очень талантливый. Сначала он продавал свои картины за бесценок, но мы с дядей его уговорили ставить среднюю рыночную цену. — И как? Получилось? — Сейчас за его работами встают в очередь, — гордо поднял подбородок Лань Ванцзи. — И? — И они выше рыночной цены. — Йес! — обрадовался Вэй Усянь так, как будто это были его собственные картины. — Здорово! Он счастлив на своей новой работе? — Думаю, да, — удовлетворенно ответил Лань Ванцзи. — Ну это самое главное. А кем работают твои родители? — У меня нет родителей, Вэй Ин. — …Ой. Вэй Усянь остановился. В отличие от Лань Ванцзи, он совершенно наплевал на затрудненное движение на узкой пешеходной дорожке и неуверенно взял его за руку. — Я не знал. — Я не говорил. Ты тоже не рассказывал о своих биологических родителях. — М-м… Давай ты первый? — Хорошо. Пойдем, — Лань Ванцзи кивнул вперед, и они продолжили путь к гостинице. — Думаю, я никогда не был с ними близок. Не знаю… Что бы ты хотел услышать? — Сколько тебе было, когда их не стало? — Четырнадцать. У мамы был лейкоз — рак крови. Она на тот момент уже год лежала в больнице. Я ходил к ней дважды в неделю. Отец с нами не жил. Родители не были в разводе, но он почему-то снимал себе квартиру на другом конце города. Я вернулся с соревнований, а к вечеру дядя позвал нас с Сичэнем в спальню и сказал, что отец разбился в аварии. Маме тоже рассказали. Через неделю она умерла. Вэй Усянь шел, не поднимая взгляда с асфальта, и мял губы. Грустно. Что тут еще скажешь? — …Ты скучаешь по ним? — Думаю, нет. — … — Думаешь это неправильно? — Нет. Не думаю, — покачал головой Вэй Усянь. — Я тоже не испытываю к биологическим родителям никаких чувств. Мне рассказывают, что они были замечательными людьми, и что я очень на них похож, но… У меня уже есть мама и папа, и старшая сестра, и младший брат. Других мне не надо. — Цзян Чэн младше тебя? — На полгода, — хихикнул Вэй Усянь. — Мы все время его за это дразним. Ну, что он дважды младший. Лань Ванцзи мягко улыбнулся. — У вас дружная семья. — Да, — улыбнулся в ответ Вэй Усянь. — Я чувствую, что мне всегда рады. Мы такие разные, но то, что я непохож на маму с папой, совсем не бросается в глаза. Они сделали очень много, чтобы я не просто не чувствовал себя чужим, а чтобы ощущал себя Цзяном на все сто процентов. Хотя мама настояла на моей идентичности, и, в конце концов, я все же выбрал свою фамилию. Мама вообще так много для меня сделала в кризисные периоды — а их было немало. Со стороны она выглядит очень строгой. Она любит, когда в доме жуткий порядок, когда сотрудники не опаздывают ни на минуту, когда ее водитель встает в половину пятого утра, чтобы всегда быть наготове, если придется выехать в офис пораньше. Но она никогда не ругается на нас по-настоящему. Если кто-то из нас забывал обед, она просила нашу домработницу Ли-эр каждый раз перед выходом заставлять нас открыть сумки и проверить, не забыли ли мы контейнер или спортивную форму. Всегда, когда мы появляемся где-то все вместе, люди слегка сторонятся нас, потому что думают, что мама на них накричит на ровном месте, но я на своей памяти не припомню ни одного случая, когда она бы кричала на кого-то просто так. А знаешь, какое у меня самое приятное воспоминание о ней из детства? — М? — Ну… Это не одно конкретное воспоминание — такое случалось несколько раз. В детстве мне часто снился один и тот же кошмар: какие-то абстрактные геометрические фигуры движутся в мою сторону — хотя очевидно, такой способностью они не должны были обладать. Например, шкаф, или мячик, или корзина с игрушками. И я бежал к маме в комнату. Папа к тому часу уже точно спал или был в командировке, и мама всегда вставала и вела меня обратно в комнату. Она укрывала меня по самые уши, заворачивала в одеяло как младенца и ложилась рядом. Совала мне плюшевого зайца и говорила, что он теперь будет меня защищать от этого сна. Но я придерживался другого мнения: главным защитником была, конечно, она сама. Она щекотно говорила мне всякие успокаивающие глупости, и назавтра не будила в самую рань: в этот день мне можно было не ходить в садик или школу. И это чувство… В комнате темно-темно, шторы плотно задернуты, но тебе не страшно… Тебе очень-очень тепло в одеяле по самые уши. Вот так. Лань Ванцзи кивнул: — В детстве мы с братом жили в одной комнате. Когда мне снились кошмары, он тоже залезал ко мне на кровать, и мы вместе спали. — Лань Чжань, мы так похожи. — Мгм.

***

— Вэй Ин, просыпайся. — М-м-м… — Просыпайся. Уже семь тридцать. — М-м! — Вэй Ин, давай. Завтрак уже несут. Вставай. Вэй Усянь недовольно открыл левый глаз и зыркнул на Лань Ванцзи, который сидел на краю его постели. — Что, прямо уже несут? В дверь постучали. Лань Ванцзи недвусмысленно поднял бровь — мол, смотри: уже принесли. — Ц! — Вэй Усянь встал с кровати и пошлепал в ванную. Когда Лань Ванцзи разложил их завтрак на том же месте, что и в прошлый раз, тот, уже совершенно бодрый, выскочил из ванной: — Доброе утро, Лань Чжань! А что это за вкуснятину ты заказал? — Доброе, — кивнул Лань Ванцзи. — Ячневая каша с фруктами. Вэй Усянь увидев содержимое их тарелок, сделал такое лицо, что терапевт не мог не спросить: — Что-то не так? — Лань Чжань, ты не обижайся, пожалуйста, но если убрать фрукты, выглядит так, как будто кого-то вырвало в тарелку. — Не суди книгу по обложке. — Ладно, — плюхнулся в кресло Вэй Усянь и щелкнул пультом телевизора. — Но скажи хотя бы, почему именно ячневая? Чего у них, овсянки в меню не было? Мне нравится овсяная каша, между прочим! — Я запомню, — сел в соседнее кресло Лань Ванцзи. — В ячневой каше много питательных веществ, и она быстро усваивается, — пояснил он. — Ясно… — буркнул Вэй Усянь, листая каналы. — О, смотри! Показывают! — …Прошел первый день второго этапа Гран-при по фигурному катанию среди мужчин-одиночников в Чандэ. Короткие программы продемонстрировали две группы из трех. Первыми открыли второй этап соревнований спортсмены из Гренобля, Франция: по результатам двух программ первое место занимает спортсмен из Канады Эрик Броссо, второе — россиянин Илья Могилко, уступив всего два балла в общем зачете, и на третьем месте — Дамиан Кретьен, защищающий честь Франции. Вторая группа была открыта вчера вечером: по результатам короткой программы, первое место занимает спортсмен из Америки Николас Грин, второе — уроженец Пекина, вернувшийся на лед только в этом сезоне, Вэй Усянь… — Лань Чжань, Лань Чжань, смотри! Вэй Усянь прилип к экрану. По телевизору показывали кадры его вчерашнего проката и его бледное лицо, когда он непонимающе пялился куда-то над камерой. — Офигеть! Я в телеке! — Ты молодец, — отпил чаю Лань Ванцзи. — Теперь ешь кашу. — …Риё, который неверно вступил в последний каскад и упал с одного из прыжков. В пятницу пройдет Кубок Ростелекома в Санкт-Петербурге — его результаты окончательно сформируют звездную шестерку финалистов конкурса. Сегодня утром Председатель Федерации фигурного катания Китая Жэнь Фэн дал комментарий нашему журналисту — по его мнению, ключевые игроки в Санкт-Петербурге это наш спортсмен Сяо Пин и представитель Испании Хорхе Монтэс. Хорхе трижды становился финалистом конкурса, а Сяо Пин — действующий двухкратный чемпион Чемпионата Китая. В этом году Чемпионат Китая пройдет с первого по третье декабря в Чунцин. — В Чунцин?! — А что такого? — поднял глаза Лань Ванцзи. — Что за тьма-таракань! — Вэй Усянь откинул голову на спинку кресла. — Что, нельзя было по-человечески в Шанхае? — Это город с богатой историей. — Да, как и любое место на этой планете. — Вэй Ин, ешь свой завтрак. Он должен успеть перевариться до пробежки. — Да ем я, ем…

***

— Привет, — кивнул Энтони, когда Лань Ванцзи подошел к бортику. Лань Ванцзи молча изумился, наблюдая обстановку вокруг тренера. Обычно Грайс стоял в гордом одиночестве, и остальные демонстративно обходили его стороной, но сегодня его оккупировали несколько тренеров, и Лань Ванцзи не был уверен, нужно ли было с ними здороваться. Он проследил за направлением их взглядов и понял, что все они наблюдали за Вэй Усянем. Вдруг раздался оживленный стук каблуков. — Do you understand English? — к нему подошла женщина в сапогах на высоких шпильках и протянула руку в кожаной перчатке. — I do, — пожал руку Лань Ванцзи, все еще не слишком готовый к коммуникации с другими тренерами. — Так вы тот самый хореограф? Никогда вас не видела раньше. С кем вы работали в прошлом сезоне? — Ни с кем. Я работаю с Вэй Усянем. — О-о… Это интересно! И что, как он вам? Из Энтони и двух слов не вытащишь: надо же как бережет этого парня, — выразительно цыкнула женщина в сторону Грайса. — Я уважаю поставленные им цели. Вэй Ин упорно работает на результат. — И что же, вы думаете, он правда пройдет в финал? — Он занял вчера второе место. — Новичкам везет, — развела та руками. — Риё упал, — начала она загибать пальцы, — Ха Хюн Су сделал бабочку. Грин еще далек от своего пика — весь сезон еще впереди, я видела, как он тренируется в Бостоне. В финале уже Могилко и Броссо, Монтэс тоже наверняка там будет… И места закончатся. — Простите, кого вы тренируете? Большие красные губы растянулись в улыбке: — Фабиано Гранде. — Не слышал о таком, — бросил Лань Ванцзи, открывая сумку в поисках злаковых батончиков. Величайшее чудо, что Вэй Усянь до них еще не добрался сам. — Ха! Вы смеетесь? — I wonder if she gets a heart attack when I win the World Cup. — Mio Dio! — женщина отшатнулась назад, и чуть не упала. Лань Ванцзи пришлось поймать ее за плечо. — И как долго ты здесь стоишь?! — С момента, когда вы стали обесценивать мое второе место, — улыбнулся Вэй Усянь, облокачиваясь о бортик. — Это факты, малыш, — поправила та свое пальто. — Это домыслы. Все почему-то уверены, что все обо мне знают. Хотите секрет? — Ну? — она наклонила голову, выпуская из рабства волос объемные серьги-кольца. Вэй Усянь заговорщически поманил ее пальцем. Тренер нагнулась к его лицу. — Я вернулся в спорт после шестилетнего перерыва, — прошептал он. — Ага, а еще у тебя три ноги и десять рук! — А ну возвращайся на лед, умник, — повернулся в их сторону Грайс. — До конца тренировки осталось сорок минут. Камила, отстань от нашего хореографа. Вэй Усянь запихнул в рот батончик и умчал на лед. Лань Ванцзи встал по правую руку от Энтони. Остальные тренеры, стоявшие слева от него, очевидно, вели с ним беседу до прихода врача и теперь играли в молчанку, когда узнали, что английский Лань Ванцзи ничем не уступает английскому Энтони Грайса, прожившему в Америке по меньшей мере семнадцать лет.

***

— Figure skater from China, Wei Wuxian. Music ‘I’ll break free’ by JoinTrip. Найл: Даже не знаю, чего ожидать от его сегодняшнего проката. Сыграет ли на руку новая произвольная программа? Лора: Кто знает. Я видела его вчерашнее интервью. Какая печальная история. Рассказав о своей семье, он проявил большую смелость. К сожалению, мы не так часто видим это в спорте. Найл: Вот уж действительно — к сожалению. Но, сказать по правде, мне больше нравилось, когда Вэй Усянь откровенно дерзил перед зрителем. Лора: Что ж, в этом действительно что-то есть. Вэй Усяня встречали громкими овациями, и он помахал залу в ответ. Сегодня стереть улыбку с его лица было невозможно. То, что он весь день катался под прицелом нескольких тренерских составов, играло только на руку — чужие взгляды раззадорили его сильнее. Сегодня он был весь в коже и уверенно ловил вспышки камер — столько внимания льстило ему, как никогда. Энтони, смотря ему в спину, довольно хмыкнул. Лань Ванцзи держал ребристые чехлы от лезвий и немного волновался, поглаживая острые зубцы. Невозможно было отрицать того, что Вэй Усянь сегодня сделает что-то совершенно хулиганское. Это его день. У него достаточно наглости, чтобы заткнуть рот всем несогласным. — Ну поехали, — присвистнул он. Громкие басы грохнули из динамиков и заполнили арену объемным эхо. Дерзкое соло электрогитары ослепительной молнией взвилось к крыше. Вэй Усянь с запалом двинулся вперед. Мышцы его лица перекатывались вместе улыбкой, черная кожа обтягивала ляжки. Распоротые брюки крепко стягивали тугие шнурки. Налаченные волосы сияли под прожекторами. Голые плечи покрывала легкая рубашка, покрытая сотнями блесток. Толпа ревела. Никто и представить не мог, что найдется кто-то ещё на голову более дерзкий, чем Сунагами Риё, катавший весь сезон обработанную современными битами «Лунную сонату». Однако выступление восходящей звезды из Китая становилось сенсацией еще до своего завершения. «I see you living in a fantasy» Вэй Усянь двигался играючи. Сегодня он улыбался своей лучшей улыбкой. «M-m-m-m, try to keep me in», — он закусил губу, проезжая мимо судейской панели. Тысячи блесток его распахнутой рубашки делали его образ почти магическим — если не брать в счет совершенно бесстыдные кожаные брюки и майку на голое тело. «It might be wrong but it feels so good!» — рычащий голос вокалиста Дельгадо отдавал легкой сталью. Вэй Усянь зашел на аксель. Найл: Да! Хороший! Лора: Так держать. Во второй половине нас ждет два каскада. Хватит ли ему сил? Он еще ни разу не переносил большую часть прыжкового контента на конец. Найл: Посмотрите на его настрой! Конечно, хватит! «To keep it easy, no, I ain’t no fool», — Вэй Усянь сделал выпад ногой и побежал вдоль бортов как конькобежец. «I won’t be tamed! Not in the least!» — долгий разгон вылился в хаотичный кантилевер. «You got to choose!» «Will you stay or will you…» «Move!» Рубашка Вэй Усяня соскользнула с плеч, майка под ней задралась, обнажая живот. Фигурист выгнулся грудью вверх, собирая снег кончиками пальцев. «I won't bend my knees!» Публика ликовала. Еще чуть-чуть, и мир лицезрел бы его оголенную грудь. «You can’t give a name to a wild beast!» «You can’t wake me up in my own dream!» «If you could understand this» «Nobody put a chain on me!» — Вэй Усянь гаркнул на всю арену, круто замахнувшись голенью. «Don't try to fence me in!» «Cause I will break free!» Он широко улыбнулся камерам, хитро прищурив глаза. Его катание шло в разрез с печалью и бесформенностью вчерашней короткой программы. Он — дикий пес, он — вздыбившийся конь, он — пантера на охоте, он — черт, вылезший из котлована. И сегодня… Он всеобщий любимец. Первый каскад: тройной флип-тройной тулуп. Превосходно! Тройной тулуп-двойной сальхов. Отлично! Найл: Да! Так держать! Лора: Теперь бильман! Да… Да! Найл: Если он не пройдет в финал, я увольняюсь! Последние барабаны доиграли взбалмошный мотив. Звонкий удар по тарелке, и зал взрывается аплодисментами. — Да-а-а! — сжал кулаки Вэй Усянь. — Да! Его подвеска с нефритом подскочила в воздух. Он ловко поймал ее кончиками пальцев и эмоционально поцеловал. Почувствовав, как адреналин немного его отпустил, Вэй Усянь отвесил зрителям глубокий поклон. Широкая улыбка никак не могла сползти с его лица. — Другое дело! — Энтони потрепал подъехавшего Вэй Усяня по голове. — Мне так хорошо! — честно признался он, взяв бутылку с водой из рук Лань Ванцзи и жадно отпил. — Это хороший знак, — ответил терапевт, протягивая локоть, чтобы Вэй Усянь мог о него опереться. — Пойдемте! Пойдемте быстрее! — потянул их за собой Вэй Усянь, весело хохоча. Вэй Усянь набрал в общей сумме 244,98 баллов. Он позвонил домой и выслушал щедрую порцию комплиментов от отца и старшей сестры. Юй Цзыюань и Ли-эр молча выражали солидарность со сказанным, а Цзян Чэн прислал видео, как открыл бутылку дорогой рисовой водки в честь нового личного рекорда своего братишки.

***

— Принес? — Принес! — Вэй Усянь плюхнулся на сиденье рядом, прижимая в груди с десяток злаковых батончиков. — Я ничего не пропустил? Риё заговорщецки улыбнулся: — У него бабочка. — Да ладно! Выходит? — Пусть услышит сначала свои баллы. Хочу посмотреть на его расстроенную рожу. — Ты так не хочешь, чтобы он прошел? — боднул его локтем Вэй Усянь. — Если соревноваться, то только с достойными, — вгрызся в батончик Сунагами. — Ты так не думаешь? — Не знаю. Себя мне все еще трудно оценить… — Вэй Усянь неуверенно закусил губу, но все же решился спросить. — …Я достойный соперник? — Ты — дурак, по-моему, раз не видишь очевидного. — Ну спасибо. Сунагами сунул остатки батончика себе в рот: — Так, — освободившейся рукой он схватил Вэй Усяня за челюсть и развернул к табло с результатами, — а ну смотри. Ты занимаешь чертово первое место. Даже если Грин сейчас по волшебной случайности наберет все триста баллов, ты все равно проходишь отбор. Но Грин никуда нас не сдвинет, потому что мы оба откатали офигенно, а у него уже есть бабочка… — японец повернулся к катку, — …и, по-моему, у него только что был недокрут. И дорожка шагов у него — отстой. Пусть на своих коньках катится обратно в Америку. — Знал бы ты, как напоминаешь моего брата, — улыбнулся Вэй Усянь. — Он говорит по-английски? — Говорит. Мы с ним полгода прожили в Оксфорде во время обучения по обмену. — Значит, познакомишь меня с ним, когда я буду в Пекине. — Заметано. — О, идут в Kiss and Cry. — Ну-ка, ну-ка… От волнения они оба задрыгали ногами. Вэй Усянь так крепко впился пальцами в сидение, что они побелели. — Черт, ну не томите… Из динамиков раздался ровный голос: — Two hundred fourteen point twenty eight points! Сунагами и Вэй Усянь вскочили с мест и что было силы закричали: — Мы в финале-е-е-е!