Борис и похититель гранатов

      Всматриваясь в однотонный потолок с массивной и наверняка невероятно дорогой люстрой, Каин лениво думал и уже банально не мог сомкнуть глаз. Они просто не хотели закрываться и позволить Ангелу хотя бы в мыслях отдохнуть от всего того хаоса, что произошёл и продолжал происходить, даже пока он просто лежал на постели. Чужой постели в чужом доме. В доме Бориса Романова. Живого. И каждый раз, когда он вспоминал об этом, вспоминал об их разговоре, о поцелуе, который аристократ оставил на губах, о словах, что сказал после и этими же словами проводил, вспоминая о том, что он был рядом и сейчас за стеной, совсем близко, а не погребён под завалами бесполезной церкви, Каин в полной мере понимал, что заснуть он пока точно не сможет.       О нет, у Каина никогда не было проблем со сном. По крайней мере последние несколько тысяч лет точно. Сколько он жил, сколько вообще помнил себя, а помнил он слишком много и слишком давнее, впервые кто-то вызывал столько волнений разом, проникал в мозг. И если в самом начале это казалось привязанностью, коих было не так уж и мало, то теперь зависим он был уже больше года. Это произошло так незаметно и эфемерно, что Каин бы и дальше отрицал, продолжая жить и помогать людям. Ведь после того, как отряд покинул Ротков, Каин абсолютно не выглядел зависимым от города в сердце Сибири. Вёл себя как раньше, участвовал в жизни отряда, помогал всем, кто требовался в помощи, в частности Лэйн. Посещал церковь. Говорил с Лэйн, много, очень много говорил. И не только с ней, однако в голове всё ещё хранился образ умершего, ушедшего, как и все остальные, кого Ангел встречал раньше.       Косточки крыльев упирались в матрас, не позволяя на него же полностью опуститься спине. Привычное положение вот уже сколько тысяч лет, но лишь сейчас Каин испытал дискомфорт. Хотелось повернуться на бок, убрать их. Но он упорно не делал этого и продолжал смотреть в одну точку в поиске ответов.       Казалось, глаза даже не закрывались. Потому что и так в кромешной тьме станет ещё темнее. А полное отсутствие света Ангел не любил. Каин не мог позволить себе думать хоть о чём-то плохом. Не сейчас, не сегодня и не в доме чёртового Бориса Романова.       Каин гряз в этом, гряз в нём всё сильнее и сильнее, терял опору каждый раз, как смотрел в светлое лицо и особенно тонул в голубых, таких невероятных и незабываемых глазах. Он не мог объяснить такую реакцию и то, что в этот раз мозг наотрез отказывался Романова отпускать. Чувства всегда, на протяжении всех веков и абсолютно всей обречённой жизни погибали благодаря времени. Кто-то через месяц, кто-то - через неделю. Но никогда не было такого, чтобы они продолжали пылать в груди так долго и рваться наружу даже после смерти объекта симпатии. Это бы мешало, сломило бы и позволило Каину проиграть немую борьбу. Любить кого-то или хотя бы быть рядом... Нерационально и глупо. И в то же время с Борисом это казалось таким правильным, таким привычным и понятным.       Осознав, что бороться больше не может, да и смысла в этом с каждым вздохом становилось всё меньше, Каин приложил руку к груди. Сердце билось, билось быстро и сильно.       «Как же много нужно обсудить... В том числе и его. Борис удивиться, когда узнает, что был прав. Ну или постарается не показывать этого. Интересно, увижу ли я поражение на его лице. Шок и волнение... И не только. Просто хочу его увидеть. Ещё раз. И ещё»       Каин понимал, что это ненормально. Что бессмертный не может себя так вести и терять голову. Не может желать чего-то настолько сильно, как он сейчас просто хотел оказаться рядом. Столько лет прожил и впервые почувствовал, что тонет. Пережил всемирный потоп, однако цунами чувств сдерживать так и не научился. Не было поводов, а теперь они действительно захлестнули все разом, точно огромная, ужасающе смертоносная волна. И всеми поводами стал Борис Романов. Его руки, его слова и глаза, его голос.       Ангел зажмурился, когда в полной мере осознал, что размышления раз за разом возвращают его к аристократу.       «Вот что действительно ненормально. Нужно поспать, точно нужно поспать»       Тяжесть мыслей сама повалила на бок. Прикрыв глаза в последний раз, Каин размеренно задышал, стараясь отпустить тревогу и всё, что накопилось. Бороться с судьбой всегда было его прерогативой. Вот и сейчас пришлось победить волнения и, наконец, погрузиться в сон. Такой необходимый, невероятно нужный. В сон, который наконец, после терзаний и настоящих умственных расприй, соизволил явиться и затянуть в своё бесконечное царство.