Борис и похититель гранатов

      Бессонница. Проблема, которая иногда мучает, а иногда даёт появиться на свет чему-то новому и важному. Безоговорочная проблема, которая нередко приносит удовольствие и возможности, но так же и неприятные последствия. В Роткове бессонницей страдали многие, однако далеко не все находили в этом что-то положительное. Борис был скорее исключением, чем правилом. В который раз понимая, что глаза не закрываются, а в сердце бушует метель ещё более страшная, чем за окном, он каждый раз выдыхал, проверял, есть ли силы на то, чтобы встать, и направлялся в библиотеку.       У главы города и провозглащённого лидера дела есть всегда, хоть спи, хоть бодрствуй, хоть умирай. Иногда он просто гулял, собирался с мыслями, пытался взять собственное сердце под контроль, чтобы держать под контролем уже Ротков стало проще. А иногда, положив ногу на ногу, чаще всего вообще босиком и в одной рубашке для сна и свободных штанах, он сидел на краю стола и в отблесках свечей работал. Чертежи деда, а позже и собственные, дорабатывались постоянно, а вдохновение появлялось и просыпалось как раз в те моменты, когда сон отказывался наступать.       После нескольких десятков исписанных листов, найденных в одной из полок, Борис завёл дневник. Один из жителей Роткова оказался хорошим мастером по коже, поэтому и обложку получилось сделать подходящую. Сначала аристократ записывал туда планы, расход продовольствия, остатки запасов и куда именно их нужно распределить. Чуть позже - мысли, теории, размышления. И чаще всего Борис открывал этот дневник именно во время бессонниц.       Сейчас же, слушая завывания ветра и собственное тихое сердцебиение, Борис Романов понимал, что он не может пойти в библиотеку, вообще не может покинуть комнату, чтобы поработать. Потому что больше он не один и потому что любой шум Каина безоговорочно разбудит. Но и уснуть не получалось, мысли об Ангеле терзали голову, не позволяя подумать о чём-то ином. Не позволяя насладиться сном.       Оставался лишь один вариант. Помедлив несколько секунд, аристократ всё же зажёг свечу на тумбе и достал дневник. Отлистал к одной из исписанных, погнутых страниц, вынул из всё той же тумбы один из заранее подготовленных и заточенных ножом карандашей, и откинулся на спинку постели. У главы города всегда были дела. Проект по церкви, задуманный месяц назад, требовал корректировок, а с появлением бессмертного под боком завершить его захотелось особенно скоро. Но на это нужны люди. Люди, всё ещё верующие хотя бы во что-то и готовые нести эту веру сквозь века и поколения. И это оказалось тяжелее всего. Поэтому реставрация и затянулась, а Борис тогда загнул страницу и обратил внимание на более важные и срочные дела.       Разглядывая один из первых набросков, Романов перелистнул страницу. Вчитывался, но быстро понял, что сейчас это можно пропустить.       «Стоит навести порядок в этом хаосе. И сделать, наконец, ещё один, а то тут уже слишком много ненужного»       Долистав до чистой страницы, приложив кончик карандаша к бумаге и помедлив добрых пару минут, Борис почувствовал с ней настоящее душевное единение. В голове так же пусто, так же тихо и бессмысленно. И холодно. Привычное вдохновение исчезло, а мозг откликался и возобновлял работу лишь после упоминания одной единственной переменной.       «Каин появился и... я просто не знаю, что делать. Он не отвернулся, только вот, кажется, это делает всё намного сложнее. А ведь я предсказывал такой исход ещё тогда, когда просто думать о нём запретил. И был прав. Но он нужен. Роткову, мне...»       За собственными мыслями, заглущающими всё, что можно, за мелкими штрихами и строчками на белой бумаге, аристократ и не заметил, как фигура с белыми крыльями вошла в комнату. Даже когда косточка задела деревянный косяк, аристократ и головы не поднял, продолжая борьбу с собственными мыслями.       - Борис.       Только окликом у Ангела таки получилось привлечь внимание. Аристократ поднял голову, выронил карандаш и он скатился на пол, звонко достигнув досок.       - Каин? Что случилось?       - Не хочешь поговорить?       Борис не сразу понял, что вообще происходит. Вглядывался в чужое лицо, но ничего не нашёл. Каин мог вести себя так по любой причине. И для собственных потребностей, и потому что увидел, что теоретический смертный губит своё здоровье. Зная Каина, выбор был очевиден. Поставив все на второй вариант, аристократ поспешил заверить, что всё в порядке:       - Не волнуйся, бессонница это уже привычное состояние...       - Я не об этом спросил.       Каин не двигался, но говорил чётко, будто на возражения не рассчитывал. Борис вздохнул. Спорить с Каином всегда было просто невозможно, а противиться - тем более.       - Если хочешь.       - Я принесу стул?       И опять Каин спрашивал. Так, будто...       - Ты думаешь я откажу?       - У смертных, в отличии от Ангелов, есть выбор.       - Ну у тебя же он тоже есть.       На это заявление Ангел лишь хмыкнул.       - Я скорее исключение, чем правило.       Через пару минут Каин очутился рядом с кроватью, на стуле, который сам и приволок. Крылья удобно легли прямо на спинку, а их концы утонули в ковре.       - Ты не против? - спросил аристократ и бросил взгляд на собственный дневник.       - Будешь записывать?       - Скорее зарисовывать.       Каин на такое заявление лишь бровь выгнул.       - Ты умеешь рисовать?       В ответ прозвучал снисходительный вздох, а после уже менее снисходительный смех.       Как же давно они не виделись, как много произошло, что теперь каждая тема станет новым открытием и откровением.       - Не совсем. Но когда приходится сутками стоять возле чертежей, рука сама по себе набивается. Да и мне так спокойнее.       - Тогда хорошо.       Разговор лился медленно, преодоляя пороги и камни, уходя в самые неожиданные русла. Стоило хоть чуть-чуть подвести в сторону личных переживаний, как Борис уходил в себя, менял направление.       - О да, люди - одуванчики. Кто-то просто сделал выбор в мою пользу, кто-то сейчас обманывает сам себя и верит в лучшее. А кто-то ушёл и сейчас наверняка лежит в лесу. Ну или в лапах отродий.       - Но почему ты остался?       Голова аристократа откинулась на деревянную спинку, он улыбнулся.       - Привязанность убивает или делает сильнее. Этот город - мой дом, дом моей семьи и в целом вся моя жизнь... - за секунду осознание настигло и очень вовремя ударило по голове. - Чёрт, прости, возможно тебе не близок такой подход.       - Не волнуйся, понимаю. У меня тоже были места, которые вызывали особые чувства.       - Какие например?       Каин улыбнулся и самым добродушным тоном произнес:       - Не отходи от темы.       Понимая, что ответить что-то да надо, Борис произнёс:       - Ну а куда бы я пошёл? Чуть не умер ведь.       Стоило словам слететь с губ, как Борис прикусил язык. Этой темы он сторонился.       «С чем боролся...»       - Да и люди. Куда я их одних оставлю? Детей например.       По реакции Каина стало понятно, что исправить ситуацию получилось.       - Ты сделал правильный выбор.       - А что сделал бы на моём месте ты?       Почему-то этот вопрос в ту же секунду стал первостепенным. Мнение Каина - важнейшим и самым значимым. Борис ждал ответа, казалось, вечность.       - Я не буду отвечать на этот вопрос.       - Нет, так нельзя.       - Сам сказал, что у меня есть выбор.       Борис закатил глаза, подозвал Ангела ближе, попутно закрывая дневник и убирая карандаш на тумбу. Неожиданно, но Каин с лёгкостью поддался, поднялся с места и подошёл. Даже нагнулся, когда к его лицу протянули ладонь. И покорно прикрыл глаза, когда его губы накрыли чужие. Аристократ погрузил пальцы в светлые пряди, погладил шею, скулу, заправил выпадшую прядь за ухо. И отпустил, позволяя отстраниться.       - Проверяю, не сон ли это.       - У тебя талант сходить с темы, - проговорил Каин с лёгкой усмешкой в голосе и на лице.       Борис поклонился и поблагодарил за вечер, за разговор, да вообще за всё. Особенно за то, что Ангел вернулся. Каин довольно быстро осознал, что именно делает Романов, а поэтому кивнул и спокойно удалился, на последок пожелав спокойной ночи. Оставляя аристократа в тишине, но теперь уже не с хаосом в мыслях, а полным спокойствием и уютом.       Даже для Бориса спокойное сердцебиение стало сюрпризом. А подождав, пока станет совсем тихо, Борис раскрыл дневник.       На белой странице красовалась не холодная пустота, а лицо, обрамлённое короткими волосами. Изображение Каина улыбалось, а глаза даже без покраса горели небесно-голубым светом. Разглядывая портрет, Борис осознал, что усталость наконец побеждает. А после наступил сон.