Борис и похититель гранатов

      Понимание того, что всё идёт не так, как должно, обычно настигает в самые неподходящие моменты. Однако у Бориса как всегда всё происходило не как у обычных людей. Он понимал, что его связь с Ангелом - ошибка, с того самого момента, как наклонился к светлому уху и прошептал то, что рвалось наружу. Он понимал, что желания побеждают здравый смысл, стоило впервые коснуться чужих губ и насладиться тем, что произошло.       Теперь же, когда с их первого "проигрыша" прошло чуть больше недели, приходилось в полной мере пожинать плоды.       Осознание ущербности ситуации пришло когда не ждали. Пришло не одно, а с гостем. Шагая под руку, они ворвались прямо в усадьбу через тайный ход совсем рядом с библиотекой, которую теперь вот уже больше недели Борис считал местом неприкосновенным и в некой степени особенным. Оторвавшись от фолианта, устало подняв взгляд на до боли знакомого священника, Борис коротко кивнул в знак приветствия. Авраам, спрятав ладони в рукава рясы, ходить вокруг да около не стал, сразу обратился к хозяину усадьбы.       - Как продвигается?..       - Никак, - Быстро и чётко ответил аристократ, словно только и ждал вопроса. - Ничего интереснее того, что написано здесь, - пальцами он вцепился в обложку и поднял дневник вверх, - у «Адама» нет.       Сложив руки на груди он откинулся на спинку стула. В этом движении почудилось что-то знакомое, однако подобные мысли сейчас были особенно не к месту.       - Книга Апокалипсиса не у... - осечка вышла короче секунды, однако Борис всё же поправил себя. - Ангела. Она у Лэйн.       - Смертная из «Сибири»?       В ответ вновь кивок, уже менее отстранённый. Как бы не хотелось, а долг есть долг. К делам и обещаниям приходилось относиться более ответственно.       - У нас мало времени? - прозвучал голос священника вновь. Что-то в его интонации выдавало волнение, однако сложно было сказать, что именно.       Усмешка слетела с губ, точно это не Романов готовится на ритуале от кинжала погибнуть.       - Ну как сказать... Времени у нас, в общем, достаточно. Я бы сказал "до конца света", но тут скорее "пока Адамовцы не решат поехать назад и под шумок не захватить Книгу". Или к нам вновь наведается культ, если хоть кто-то там ещё жив.       - Если, - Авраам решил зацепиться именно за это слово, что даже умиляло. Как же он хотел, чтобы всё получилось.       Вместо очередного ответа Борис протянул книгу и вложил священнику в руки.       - Держи. Осталось немного и воля деда будет исполнена, а сейчас всё только в ваших руках. Не смею больше задерживать.       Авраам ничего лишнего не сказал, удалился через тот же тайный ход, оставив Бориса в тишине.       Охотничья усадьба пустовала, кроме хозяина здесь и некому было находиться. Люба всё ещё находилась в городе, и чтобы помогать, и чтобы губить. Каин... Он никогда не должен был появляться в этом доме впринципе. Этот бессмертный был умным, очень. Увидел бы лишнего и прощай план. Но почему-то тогда Романов не уследил, уже дважды позволил пробраться на свою территорию.       Воспоминания об Ангеле заставили повернуть голову в сторону импровизированной фермы. В мыслях всплыла их первая встреча, а затем и дальнейшие. Для старого мира прошло не так много времени, что уж там, однако Борис понимал, что за столь короткий период он уж слишком привязался. Подпустил непозволительно близко и позволил обмануть. Обокрасть. Не только этот несчастный обветшалый амбар, но и себя самого. Сейчас хотя бы признать это было проще, хоть и на душу теперь ложился не маленький камешек, а огромный, тяжёлый валун.       То, что они планировали - грех. То, о чём не говорят дорогим людям, потому что боятся потерять их слишком рано. А Борис понимал, что после ритуала он потеряет всё. Так нужно было. И сердце само с собой устраивало дебаты, стоило вспомнить, что во всём этом безумии огромную роль играл один единственный бессмертный.       Игра, как и сказал Каин, переросла в нечто большее, и это большее не давало нормально двигаться к цели. Одним поцелуем, а после и вторым, своими словами и поступками Каин сделал всё куда сложнее.       Привязанность убивает или делает сильнее.       Во время апокалипсиса эта фраза была даже слишком правдива. И работала для Романова, к сожалению, лишь в одну сторону.       «Ему ни в коем случае нельзя говорить, нельзя», - повторял он в мыслях, смотря то на книги, то на фрукты, то на огонь. Аристократу повезло, что именно в этой комнате не было зеркала, а то именно оно возвело бы сомнения в абсолют.       Нельзя. Ни за что.       Ведь это всё испортит, поставит под удар всё, чем они горели столь долго. Подконтрольному «Адама», тому, кто охранял Книгу Апокалипсиса, выдавать секреты было самым большим риском из всех. А проговориться с каждой новой встречей было всё проще.       Аристократ это понимал и что-то в нём всё равно вступало в спор. Было ли это сердце, душа, совесть или что-то иное - лучше не знать. Лучше наслаждаться, как он и делал последние несколько дней, но черту не переходить, а после уйти раз и навсегда.       На следующий день план был безбожно провален, стоило бессмертному на минуту отвлечься от своих бесконечных записей и обратить свой взгляд на смертного. Борис не поднимал головы, хоть и прекрасно чувствовал, как чужая синева радужек изучает его черты лица, как скользит ниже, по шее. Ангельский взгляд оказался почти осязаем, а может это было лишь наваждением. В конце концов Борис решил не ждать, пока Каин заговорит, а значит вновь лишит возможности остаться не при делах, и начать первым.       - Можно спросить?       - Разумеется.       Собравшись и полностью осознав, что отступать уже поздно, Борис проговорил, вкладывая в голос всё то безразличие, что таилось в душе.       - Ты ведь не умер, скорее тебя просто скинули.       - Ага, спустили на землю Нод.       - Как думаешь, что больнее: пасть или умереть? Вопрос сорвался с губ и Ангел притих. После проговорил:       - Насколько я слышал от других, непризнанные...       Прежде чем Борис перебил вопросом, Каин поднял ладонь, намекая на то, что все ответы смертный получит постепенно. Романов улыбнулся на такую проницательность и продолжил играть роль послушного слушателя.       - Непризнанные, это те, кто попадают на небеса, умерев. Я не рассказывал раньше, потому что лично не встречался, однако Анхея очень даже любит рассказывать об успехах в академии и о всём, что касалось обучения. У неё и был подопечный, который в своё время умер. Итак. Непризнанные с самого начала не имеют черт ни ангелов, ни демонов.       - То есть они в любом случае попадают именно на небеса, а не проходят некое распределение?       Каин от такого вопроса аж глаза прищурил и бровь поднял.       - Издеваешься?       - Молчу.       - То-то же.       Бессмертный закинул ногу на ногу, видимо, входя во вкус. Рассказчиком он был прекрасным, нередко их встречи в церкви перерастали в то, что Каин рассказывал и рассказывал о разном, не только о том, что касается демонов и ангелов, да и в общем мира бессмертных. Прожив действительно долго, он обрёл опыт и знания. Его слушать было интересно, ведь мало кто знал о земле настолько же много.       Иногда в голове аристократа зарождался вопрос о том, сколько же конкретно Ангел бродит по миру, но задать его всё не было повода. Сейчас же вопрос напомнил о себе вновь, но Борис уже и сам не смел перебивать.       - Непризнанные умирают. Видят яркий свет, но о боли, как я слышал, никто не говорил. Потому если ножом в сердце или машина собьёт, то, скорее всего, боли сильной ты не почувствуешь. Но бессмертными могут стать далеко не все, а что происходит с просто умершими мне узнать не довелось.       «Это уже и не сильно важно, нужный ответ я получил»       В разрез своим же мыслям, аристократ продолжил допрос. Чувства вновь завладели разумом, чувствами же - интерес.       - А падение?       Каин сверлил взглядом чужую фигуру несколько секунд, а после переспросил:       - Больно ли?       - Ну да. Не помню, чтобы ты об этом рассказывал.       Неожиданно, Каин отвёл взгляд. Это было слишком непривычно.       - Не рассказывал, потому что это не самое приятное, что ты можешь от меня услышать.       Как бы Каин не хотел перевести всё в шутку, а было поздно. Борис заметил перемену и как бы невежливо это не было, а ему хотелось узнать с чем именно она связана. Единственное, что он смог - опустится на колено и перехватить чужую ладонь.       Пальцем огладить костяшки, но не давить, а лишь дать время и показать, что он готов слушать.       - Хорошо. Обычно падшим вырывают крылья. Так уж заведено, они же падшие. Это вполне можно считать милосердием, ведь если бы они пытались вернуться назад, то в конце концов лишь сгорали бы в лучах солнца, а от благородных белых крыльев оставались бы только мелкие обгоревшие пёрышки. Так уж устроил мир Шепфа, видимо, он всё же питал некоторую нелюбовь к тем, кто был создан его братцем.       Предвидя вопрос, Каин кинул взгляд на собственные крылья.       - Во времена моего падения подобной услуги предусмотрено не было. Но не думай, что наказание от бога было менее жестоким. В Библии написано...       Борис уже по привычке подхватил:       - И пошел Каин от лица Господня и поселился в земле Нод, на восток от Эдема.       Он не готов был признаться, что за время их общения выучил нужную главу наизусть, но Каину, скорее всего, и так это было весьма очевидно. Он даже не заострил внимания на том, что его опять перебили, а просто признал как данность, не забыв о небольшой колкости.       - Мне начинает не нравится то, что моя биография это самая продаваемая книга в мире.       Борис комментарий тактично прослушал и сразу же подался в размышления, вопросы.       - Эта строка. Удобная ложь или, если сказать гуманнее, собственная правда? Она ведь не как истина, правда у каждого своя, а значит и твой добровольный уход это лишь "правда".       Подобный ход мыслей даже по виду бессмертному понравился, улыбка стала чуть теплее. В который раз он был доволен тем, что разглядел в аристократе что-то особое сразу, ещё до их сотрудничества.       - О да, об изгнании там лучше не писать. Библия не подлежит возрастным ограничениям.       На миг глаза Ангела загорелись алым. Улыбка всё так же освещала лицо, но не согревала, а наоборот, наполняла непонятным и опасным холодом. Выглядела угрожающе. Борис понимал, что направлена она явно не на него, но всё равно стало не по себе, а особенно волнительно было за самого Каина. Столь резкая перемена была неспроста, у этого бессмертного вообще ничего не было просто так, а значит, возможно, пора было прекратить.       - Если не хочешь в который раз вспоминать, то не стоит, - вкрадчивым голосом обратился аристократ к Ангелу, намереваясь отвлечь от неприятных воспоминаний.       Слова возымели эффект. Ангел заметно расслабился, сжал чужую ладонь, показывая, что всё нормально. Улыбка стала прежней, глаза вернули такой знакомый и дорогой голубой цвет.       - Это ведь ты меня попросил, потому я просто не могу оборвать рассказ на половине. Однако о мёртвых плохо говорить не приятно, потому просто знай, что после того поступка к Шепфе тёплых чувств я не питаю… Не питал.       Пора было прекращать. Правильно ему говорила Лэйн, в чужом прошлом лучше не копаться, а то пострадают оба. Борис остановил этот разговор, коснувшись бледной щеки. Возможно это и не было в «их стиле», однако это всё равно простой порыв, которым владело сердце, а не разум. Борис хотел лишь извиниться. За то, что спросил и заставил вновь ковырять давно зажившие раны.       За то, о чём он никогда сказать не сможет.       Оставив лёгкий поцелуй на скуле, аристократ не сразу убрал со щеки руку. Смотрел какое-то время, а после усмехнулся.       - Что случилось?       Каин задал вопрос так искренне, что Борис уже просто не мог отвертеться. Пришлось хоть как-то выкручиваться, а заодно и вернуть в церковь привычную атмосферу.       - Каин.              Ангел поднял бровь в ожидании. Каждая его эмоция, каждая улыбка и закатывание глаз - всё хотелось выцарапать в памяти, чтобы помнить вечность, ещё и после смерти. А ведь этот Ангел вечность жил.       - Сколько тебе лет?       Понятнее бессмертному явно не стало.       - Зачем тебе?       - Хочу узнать насколько ты должен быть умнее меня.       - Умнее значит...       Похоже, он понял, что пытался сделать аристократ. Каин неожиданно поддался вперёд, обхватил его за шею. Оставил поцелуй на губах, а после лишь слегка прикусил розоватую бледную кожу. Борис почувствовал вкус собственной крови, но не мог отвести взгляда от чужих глаз. Это было ещё одной особенностью, которую хотелось навсегда запечатлеть в памяти.       - Устанешь считать, - проговорил Ангел прямо напротив чужих губ.       Борис мог поклясться, что ему подобный исход этих встреч, как бы сильно и незаметно он не ранил, какой бы ошибкой он не оказался в самом конце, никогда не надоест.