Мы невозможны

      Какой уж тут сон. Геллар лежал на спине, глядя в потолок, и не смел даже громко дышать. Да, Ниранн уснул почти мгновенно, — видно, действительно устал — сразу после того, как велел Геллару снять одежду.       В моей постели спят раздетыми — так сказал он. И уснул, вольготно раскинувшись на кровати. Геллар жался на самом краю, опасаясь закрыть глаза, чтобы не провалиться в сон и ненароком позволить себе коснуться обнажённого тела дахака своим таким же обнажённым телом. Тангар спал тихо, дыхание едва слышалось. Только ровно и ритмично вздымалась грудь с чётко очерченными пластинами мышц. Проклятый маг. Бесстыдный еретик. И запах ереси, который он источает, не перебить никакими притираниями и благовониями. Попасть в плен к магу-мужеложцу — хуже, наверное, и не бывает судьбы. Распутные поступки, распутные грязные речи. И неужели он действительно даже позволяет кому-то…       Геллар вздрогнул и скрипнул зубами. Не думать. Ведь это он — Ниранн — сказал, что Геллар будет об этом думать. А как иначе? Представить, что этот надменный, могущественный военачальник смертоносных дахака выгибается гибким смуглым телом под другим мужчиной, гортанно стонет и комкает пальцами шёлк простыней — невозможно. Геллар потряс головой, отгоняя совершенно непристойную картинку, где Винай нависает над своим господином, руки лежат на крепких бёдрах, с силой сжимают их. Желает отомстить за высокомерие, за власть над собой, за все унижения. Заставить подчиниться хотя бы так… Ненадолго, но полностью…       Не думать! Чем бы там не тешились дахака друг с другом — всё одно — мерзость.       — Твоё дыхание изменилось, — шёпот, казалось, взорвал тишину покоев. — Думаешь о том, что я сказал тебе? Интересно, как далеко ты зашёл в своих фантазиях? Расскажешь мне?       — Представлял, как сдираю с тебя кожу, господин. По лоскуту, — Геллар скосил глаза и увидел, что дахака улыбается.       — Врешь, но так тоже можно, — Ниранн вздохнул, повернулся на бок спиной к Геллару. — Наслаждайся своими мечтами, мой щеночек. Может, когда-нибудь они и сбудутся.       — Чтоб ты сдох, тангар…       Хорошенький. Во сне вечно жесткая линия губ смягчилась, уголки рта чуть опущены — страдалец. А ресницы длинные, густые, трепещут, отгоняя утренний свет, танцующий на лице. Золотистые. Повторяют оттенок волос. Юный лэт красив той самой аристократической красотой знатных родов Амеронта — выхоленной десятками поколений носителей Крови, бережно хранимой устоями и традициями. В Амеронте не бывает неравных браков. В высших кругах Амеронта нет места любви. Только ценность породы, только власть Крови.       Цептор ордена Серпа — самого непримиримого извечного врага Тангаты. Щеночка с детства ковали в клинок искоренителя ереси. Натаскивали на поиск, выявление ростков вольнодумия среди своих же. Учили вести допросы, искусству пытки и вопросов, что не дают отвечающему шансов избежать обвинения. Он был бы так хорош, достигнув вершины своей карьеры. Власть была бы ему к лицу. Его холодное красивое лицо приводило бы в трепет мятежников и подчинённых.       Ниранну нравилось представлять, каким бы мужчиной мог бы стать этот юноша. Потому, что владеть мальчишкой, значило владеть и тем, другим — властным, несгибаемым законником–Серпом. Которым Геллару уже не стать никогда. Затем и дано воображение, так ведь? Но щеночка ждёт иная судьба, а кузнец её — он, Ниранн Вирот. Дахака, еретик. Враг. Эту иронию жизни можно смаковать бесконечно.       Смешной. Всего одна фраза, и мир мальчишки перевернулся безвозвратно. Полночи не спал бедолага, гадая как же может всесильный господин подставлять задницу, не потеряв своего драгоценного достоинства. Мучался вопросом — а может ли? Или попросту соврал, чтобы смутить опять. Заставить вот не спать полночи. Жестокий Ниранн. Теперь щеночку будет очень трудно не возвращаться к таким мыслям и вопросам. И прекрасно.       Ниранн протянул руку и коснулся острой лопатки. Легонько, но Геллар встрепенулся, чуть не подскочил на месте, тут же попытался отползти к краю. Ниранн не позволил, обхватывая за плечи и притягивая к себе. Упёрся каменным стояком в худой, подтянутый зад и с удовольствием ощутил, как содрогается тело под его руками. От страха и неприятия. Но вполне можно вообразить, как оно будет так же содрогаться от желания. Была возможность увидеть и такое. И будет ещё. Скоро.       — Ты обещал, — безнадёжно прошептал Геллар. — Что не будешь…       Ниранн тронул губами прядь волос на его затылке.       — Обещал, что ночью не буду. Утро уже.       Щеночек сжался в комок. Напряженный, нервный, колючий. Ёж. Всего один ментальный приказ и раскроется. Прижмётся сам и попросит сам. Умолять будет. Но Ниранн Вирот умеет ценить то, чем владеет. И собственное удовольствие тоже. Это утро мягкое, окрашено в цвета сентиментальности. И для насилия сейчас не время. Для любого насилия.       — Неужели я слышу мольбу в твоём голосе? Где же твоя язвительность, щеночек?       — Пока спал, может под кровать закатилась? Пойду поищу?       Собрался. Умница.       — Потом поищешь. Повернись лицом ко мне.       Лицо будто изломанное, красные пятна цветут на щеках, а губы, напротив, — побелели от напряжения и страха.       — Просто смотри мне в глаза, — приказал Ниранн и скользнул рукой вниз.       Просто смотреть? Геллар до крови закусил собственную щёку изнутри. Ничего страшного Ниранн не делал, даже не касался его. Ласкал себя резкими, быстрыми движениями, и только рвалось слегка дыхание, а в чёрных глазах, в которые велено было смотреть, плыл туман удовольствия. Клубился, затягивал, пугал глубинами.       — Красивые глаза, — выдохнул дахака, и бёдра его дёрнулись, а рука замерла.       Геллар продолжал смотреть, словно боялся нарушить приказ раньше времени. Не боялся. Не мог почему-то заставить себя отвести взгляд.       — В купальне наберёшь воды в миску, там же полотенце возьми. Принеси сюда, — голос дахака стал сух и скучен, но Геллар этому был только рад.       Метнулся в купальню, вернулся с требуемым и встал у кровати в замешательстве.       — Ну? — Ниранн вопросительно изогнул густую бровь. — Омой тело господина от следов его рукоблудия. Или я должен делать сам абсолютно всё? И тщательно, а то заставлю языком убирать.       Всё время, пока Геллар, морщась и кривясь, обтирал бритый пах Ниранна, дахака определённо давился от смеха. Весьма странные у него представления о веселье. Весьма. Или он просто боится щекотки.       Осторожный стук в двери заставил Геллара замереть на месте. Он озирался, выискивая возможность провалиться сквозь землю. Ниранн, заметив его растерянность, гостеприимно приподнял край покрывала рядом с собой и подмигнул ему с совершенно издевательской улыбкой на лице. Геллар предложения не оценил. Дахака пожал плечами и крикнул:       — Входи.       Этого ещё не хватало. И пусть Геллар знал, что все прекрасно понимают зачем Вирот зовёт свою игрушку, но оказаться вот так — голым в спальне мага, с дурацким тазом в руках… Геллар набрал воздуха в грудь, сжал зубы и опустился на колени рядом с кроватью. Странным образом так унижение ощущалось меньше. Раб — есть раб. Ему стыдиться не пристало. Быстрый взгляд Ниранна был полон удивлённого одобрения. Вошедший — человек в шёлковом балахоне, виденный Гелларом в первый день в Ир-Вирот, кинул равнодушный взгляд на Геллара и низко поклонился Ниранну.       — Говори, Нолу.       — Господин, из лагеря Тени Денга доставили послание. Срочное.       — Прочёл? — Ниранн чуть подался вперёд, напрягся как хищник перед атакой.       — Разумеется. Могу я…       Дахака кивнул.       — Говори открыто.       — Тень Денга сообщает, что его люди вышли на след аш-моар и узнали местоположение их главной стоянки. Тень Денга будет ждать господина в своём лагере и подготовит всё для совместного похода.       Ниранн хлопнул в ладоши.       — Отлично! После визита в столицу я начал остро скучать по запаху крови. Найди Виная, Нолу, вели готовиться к походу. Выступаем после полудня. Скажи ему также, что нужны ещё лошадь и снаряжение для Геллара.       Нолу молча поклонился и вышел. Геллар поднял глаза и недоумённо посмотрел на Ниранна.       Ладонь дахака коснулась его щеки.       — Оденься и иди собираться. Винай позаботится о твоём снаряжении. Ты едешь с нами.       — Зачем? — спросил Геллар и тут же прикусил язык. Спрашивать дахака — себе дороже. Во всех смыслах.       — Будешь греть меня по ночам, — невозмутимо ответил Ниранн.       — А разве не Винай служит тебе грелкой? — пробурчал Геллар, злясь уже на собственную глупость. — Не хотелось бы лишать его должности.       Ниранн картинно закатил глаза.       — Ты никак ревнуешь, щеночек? Вот стоит только ночь провести вместе… Будете греть с двух боков. Ненавижу холод.       Затягивая ремешки простого лёгкого доспеха, Имрис одобрительно оглядывал Геллара с ног до головы.       — Хорошо сел. Не жмёт в боках?       Геллар мотнул головой. Доспех был на удивление удобен, движений не сковывал, защитные пластины, прикрывающие грудь и живот лежали плотно, ровным нахлёстом, напоминая крупную чешую. Тонкую, но по виду прочную. Не скупятся дахака на снаряжение. Даже простой доспех, какой носят ученики, должен стоить немало — сделан мастерски. Что уж говорить о командирских. Геллар, хоть и запрещал себе откровенно пялиться на Ниранна, но сдержать интереса к его облачению не мог. Чёрный доспех защищён был тёмным синеватым металлом, происхождение которого он так и не смог определить. Наверняка тоже магия какая.       — Что за аш-моар, Имрис? — спросил Геллар, когда дахака закончил подгонять доспехи.       — Дикари, — буркнул Имрис. — Маги-отступники, рабы беглые и прочий сброд. Вначале. Сейчас-то они себя племенем считают. А как жили раньше — разбоем, так и живут.       — Вот как? Значит и в свободной Тангате не всем всё нравится, а? Свои бунтовщики имеются.       Имрис пристально посмотрел на него и вздохнул.       — А где есть такая земля, на которой всем всё нравится? Ты слыхал о такой?       Геллар смущённо улыбнулся. Нет такой земли, это верно. И людей таких нет, чтобы всё устраивало.       — И за этими дикарями дахака отправляют? Не много ли чести?       — Отправляют, — передразнил его Имрис. — Сами они… отправляются. Охота — благородное занятие. А больше всего, когда зверь опасен. А аш-моар опасны, так что особенно не расслабляйся.       Геллар не сдержал нервного смешка.       — Ты меня пугать решил, Имрис? Смертью? Да я помолюсь Грит за того дикаря, который мне голову снесёт. Если успею.       Оружейник сплюнул с досадой. Разозлился.       — Ты бы не особенно надеялся на это, армох. Кан-ир не для того тебя берёт, чтобы под топор бродяг кинуть.       Ага. Берёт, чтобы бока греть по ночам. И, может, ещё для какого-нибудь мерзкого развлечения. Чем же ещё в походе заниматься? Не сражаться же, в самом-то деле. На то целый ир-кабар имеется.       Но его дурное настроение слегка поутихло, когда выехали за пределы поместья. Какое-никакое, а разнообразие. Для пленника вырваться из постылого места заключения хоть ненадолго — уже хорошо. Да и ощущение тяжести оружия на поясе и одежды воинской всё-таки позволяет ненадолго отвлечься от горьких мыслей, позволяет немного, но поверить в то, что может быть иначе. Иллюзия, конечно, но пусть уж лучше она, чем такая реальность.       Ниранн велел держаться рядом. Присматривал. А остальные на раба командира и вовсе внимания не обращали. Ну взял, значит так надо. Здесь вообще было не принято оценивать поступки Вирота, как Геллар уже понял. Ни словом, ни косым взглядом. Дорого стоить может. Он усмехнулся, вдруг подумав о том, что только он — игрушка господина — может так вольно дерзить ему. Прощается, потому что Ниранна забавляет это, или же прощается до поры до времени? Неплохо бы понимать.       И тут Геллар понял, что ещё ни разу не видел его гнева. Или хотя бы раздражения. Да бывает ли вообще такое? Или маг настолько хорошо владеет собой, что увидеть это невозможно? Он насмешлив, азартен, склонен к игре, порой беспричинно весел. И только. Даже недовольство, когда он наказал Виная, было отстранённым, ровным, словно лишённым любой окраски. Не понравилось — просто сказал. Ну и шкуру потом спустил с ученика.       Когда-то в академии его учили прежде всего искать слабости человека, чтобы в нужный момент надавить на них, обернуть себе на пользу. А есть ли слабости у господина Вирота? Надо непременно найти их. Пусть даже и для того, чтобы тешить себя ещё одной иллюзией, что он делает хоть что-то. Много ли доступно рабу? И вот как раз этот поход может оказаться полезным. Люди меняются, когда меняется обстановка. Дома может быть один, а в ином месте — другой.       На коротких привалах он исполнял обязанности нираннова оруженосца, чему был рад. И предпочёл бы, чтобы так и оставалось. Эта роль его могла бы вполне устроить на всю оставшуюся беспросветную жизнь. Да и сам дахака вёл себя так, будто эта самая роль Геллара — что-то само собой разумеющееся. Двусмысленностей не говорил, коснуться при каждом случае не стремился. Отдавал сухие короткие распоряжения по делу и почти не обращал внимания.       Лагерь Тени Денга расположился в предгорье, на каменистой стопе гор. Геллар отметил, насколько выверенным был выбор места. С самого периметра окрестности проглядывались на полёт стрелы, с тыла лагерь прикрывал крутой бок хребта. Шатры были выставлены порядком, непривычным глазу Геллара. Самый большой — командирский — стоял не по центру, а вплотную к горе, в отдалении. А перед ним — большое открытое пространство с длинными столами. То ли сколоченных к приезду Тени над Тенями, то ли просто так у них было принято.       Сам Тень Денга вышел встретить отряд Ниранна у самого входа в лагерь. Этот дахака мало чем отличался от остальных, виденных Гелларом — такой же поджарый, даже худой, с длинной тёмной косой, в которой проглядывались серебристые нити седины. Но лицо не знало возраста. Маги. Ему могло быть и тридцать лет, и три столетия, что вернее. Судя по совсем не юному взгляду — цепкому, таящему глубокое знание и, как показалось Геллару, жестокость.       — Твоя тень надо мной, Ниранн Вирот, — Денга встал перед Виротом и опустился на одно колено, низко склонив голову. — Благодарю тебя за скорое прибытие.       — Ярость Руна с тобой, Тень Денга, — Ниранн кивнул и сделал едва заметный жест рукой.       Денга поднялся, уже свободно окинул взглядом всадников и улыбнулся.       — Готовим пир для тебя и твоих людей, Ниранн. Охота начнётся на рассвете.       — Знаю я твои пиры, Денга, — Вирот хохотнул. — Дай Боги, к полудню пинками ир-кабар растолкаем.       — Зачем превращать охоту в работу? — с усмешкой сказал Денга. — Думаешь, аш-моар огорчатся, что опаздывают подохнуть?       Ниранн велел спешиться, и началась обычная суета, всегда сопровождающая прибытие важных гостей в расположение военного лагеря — дело привычное. Винай поймал Геллара, который помогал таскать бочонки с пивом к столам, и выдал распоряжения насчёт того, как следует себя вести на пиру личному рабу Тени над Тенями:       — На коленях по левую руку от господина, спину можно не держать, сидеть на пятках можно. Еду и вино — кан-ир пьёт только его, а значит, ты тоже, — даёт Ниранн. В остальном сидишь тихо и говоришь только когда господин обращается к тебе. Или кто-то другой. Но вряд ли такое будет. И, армох… — Винай чуть помедлил. — Не чуди. Наедине кан-ир позволяет многое, на людях, тем более не своих, прояви уважение. Ну, насколько ты вообще знаешь что это.       — Откуда мне? — вздохнул Геллар. — Но понял — буду сидеть тихо и жрать с земли.       — Велит Ниранн — будешь, — серьёзно ответил Винай. — И лакать вино из лужи, если потребуется. Не будь идиотом, армох! Никому не интересно твоё унижение. Таков порядок.       Ну вроде как утешить попытался? Геллар усмехнулся. Не интересно. Только вот этот пир — сам по себе сплошное унижение. Но, давай-ка, снова вспомним, кто ты такой, Геллар Лэт Бракс. Раб и игрушка господина.       — Благодарю, господин Винай, за подробнейшие инструкции, — Геллар отвесил ему поклон и перехватил тяжёлый бочонок.       Винай одарил его недобрым взглядом, но смолчал.       На него действительно никто не обращал внимания. Сунули в руку тарелку, наполнили снедью, выдали ложку. Ниранн, не глядя, протянул кружку с вином. Дахака был увлечён беседой с Тенью Денга. Судя по всему, они были старыми приятелями, вспоминали какие-то общие истории, хохотали и обменивались весьма грубыми шутками. Вирот уважал этого командира — это было видно. Может и не ставил уж совсем вровень с собой, но держал близко, очень близко.       — Заночуешь в моём шатре, Ниранн, там места побольше. Вдруг позабавиться захочешь со своей новой игрушкой. Чтобы не в тесноте, — Денга был уже слегка хмельным, и разговоры стали чуть другими.       — А сам у входа ляжешь? — Ниранн рассмеялся и, понизив голос, промурлыкал, — Или надеешься на приглашение присоединиться?       Геллар похолодел. Вцепился пальцами в собственное колено. У них и такое возможно?       — Ох, не уговаривай меня, Нир, — вздохнул Денга. — Заманчиво, но ты — блюдо слишком острое для меня. Боюсь, несварение случится. И буду вместо охоты по кустам сидеть. Завалюсь лучше под бок к кому помягче. Но вот твоё новое приобретение весьма соблазнительно… Он ведь лэт? Отличный трофей.       Теперь Тень Денга рассматривал Геллара внимательно и оценивающе. Геллар поднял глаза и столкнулся впрямую со взглядом Ниранна. Испытующим взглядом, ждущим. Насмешливым и одновременно очень жёстким. Что ж…       — Не стоит так жадно на меня смотреть, господин Денга, — медленно сказал Геллар. — Мой хозяин не любит, когда проявляют чрезмерный интерес к его собственности. Даже выпороть может за это.       Может, он сумел нарушить все возможные правила, и наказание за это — смерть? Надежда слабая, но изумлённое лицо Ниранна уже достаточная награда. Чего он ожидал — неясно, но точно не этого.       Денга пришёл в себя даже быстрее Ниранна и громко расхохотался. Вполне искренне, до выступивших на глазах слёз.       — Чудесный трофей, — со вкусом повторил он, отфыркиваясь.       Ниранн улыбнулся слегка натянуто.       — Моя игрушка слишком ревностно защищает своё положение, переживает, чтобы не потерять его ненароком, — мягко произнёс он. — Прости мне его дерзость, Денга. Он будет наказан.       — У Ниранна Вирота только самое лучшее, да? — Денга покачал головой. — Завидую тебе. Игрушка действительно хороша. И, пожалуй, я пойду уже. А то и впрямь выпорешь, с тебя станется. В командирском шатре всё готово для тебя, Нир.       Они оба рассмеялись напоследок, словно вполне довольные друг другом. А может и впрямь были довольны. Чего гадать о настроениях ненормальных.       Ниранн встал. Посмотрел сверху на стоящего на коленях Геллара.       — Иди за мной, — велел дахака ровным голосом.