Мы невозможны

      Геллар вышел из дома, проклятого дома Ниранна стремительно. Пересёк двор, быстрым шагом дошёл до тренировочной площадки, где по-прежнему упражнялись дахака. Те ли, что были, или уже другие — неважно. Высмотрел самого ловкого Клинка, оценил его искусство с мрачным удовлетворением. Как же хорошо, что воины кабара тренируются с боевым оружием. Он не может сбежать, навредить себе, не может ничего сделать Вироту, но хоть что-то он может?       Дождался, пока один из учеников отойдёт в сторону, пошёл за ним.       — Дай мне меч, — сказал Геллар отрывисто.       Брови тангара взлетели вверх. Он некоторое время вглядывался в лицо раба, стоящего перед ним. Наконец, хмыкнул и протянул узкий чуть изогнутый клинок, холодно блеснувший синеватым бликом. Отступил на шаг, пропуская Геллара на площадку.       Сражающиеся остановились. Расступились по сторонам. Геллар подошёл к выбранному им дахака и сухо бросил:       — Защищайся.       — Какой прыткий армох, — протянул Клинок с усмешкой и скрестил руки на груди, даже не подумав коснуться уже убранного в ножны меча.       Геллар с силой впечатал кулак в скулу дахака. Тот пошатнулся, переступил ногами, но продолжил стоять без всяких попыток к сопротивлению, прищурив глаза и всё с той же усмешкой.       — Возьми меч и защищайся! — Геллар отступил на шаг, перехватывая поудобнее непривычную рукоять.       — Нет, армох, — спокойно ответил дахака.       — Тогда я убью тебя!       Воин пожал плечами.       — Можешь, — сказал он равнодушно. — Но поединка я тебе не дам, не покалечу, не убью тебя. Не надейся. Я не прикоснусь к тому, что принадлежит кан-ир даже кончиком мизинца.       Геллар вскинул меч, приставил жало под кадык дахака.       — Готов сдохнуть за своего хозяина?       — Проверь, — дахака чуть подался вперёд, позволяя кончику меча впиться в кожу. Геллар смотрел на выступившую каплю крови и отчаяние накрывало его плотным чёрным покрывалом. Дахака не врёт. Он действительно позволит убить себя, чтобы не нарушить приказ. Не нарушить воли своего командира.       Он опустил меч, не глядя передал его ученику. Дахака отвернулся, сохраняя всё тот же безразличный вид.       — Тханет мог бы обезоружить тебя быстрее, чем ты скажешь «задница», — раздался позади хриплый голос.       Геллар медленно обернулся и увидел перед собой невысокого мужчину в простой одежде, судя по длинной косе — тоже дахака. На его шее покачивался медальон с головой собаки, но не серебристый, как у Ниранна, а чёрный, из незнакомого Геллару металла.       — Чего же не обезоружил? — спросил Геллар мрачно.       — Ты не понимаешь, армох. А должен бы.       — С чего бы?       — Ты тоже воин. И знаешь, что такое приказ. Никто здесь, в Ир-Вирот, не поможет тебе умереть. Забудь об этом. Ты — собственность кан-ир. Тени над Тенями. И только он держит твою судьбу в руках.       Геллар вгляделся в лицо дахака. Обычное лицо человека средних лет. Отмеченное возрастом.       — Ты — не маг, — сказал он уверенно. — И не тангар.       — Нет, армох, — мужчина усмехнулся. — Я — тангар. Я — дахака. Давно, очень давно. Можешь звать меня Имрис. Пойдём со мной.       Не глядя, идёт ли Геллар за ним, Имрис направился в сторону дома.       Он привёл Геллара на второй этаж в левое крыло — противоположное тому, где находились покои Ниранна. Толкнул дверь в небольшую, хорошо обставленную комнату, и махнул в сторону широкого массивного стола.       — Садись.       Выставил на стол кувшин с вином, две простые кружки, бросил на тарелку ломоть козьего сыра.       — Будешь вести со мной беседы о смирении? — усмехнулся Геллар. — Ниранн велел присмотреть?       — Дурак, — Имрис осуждающе покачал головой. — Кан-ир нет необходимости давать подобные распоряжения. Он знает, что с тобой в поместье ничего не случится. И если он не требует тебя к себе, ты можешь делать что хочешь.       — Да, рабы обычно так и поступают, — кивнул Геллар. — Делают что хотят.       — Рабы разные бывают. Некоторые в поле работают, некоторые по хозяйству. А есть и такие, кому делать совсем нечего. Кроме как жалеть себя.       Геллар скривился, но промолчал. Налил себе вина, залпом отпил половину.       — Ты ведь родом из Амеронта, да? Твоя речь всё ещё выдаёт тебя. Как ты попал сюда?       Имрис тоже отпил глоток. Вытер ладонью губы и ответил:       — Так же, как и ты. Попал в плен, был рабом.       — И стал дахака? — недоверчиво нахмурился Геллар. — Я опущу вопросы насчёт того, как ты мог предать Амеронт, но как же все эти — «растим дахака с детства, маги» и всё такое?       — Всякое случается, — Имрис улыбнулся.       Геллар наклонился вперёд, впился взглядом в лицо мужчины и спросил едва слышно:       — Что мне делать, Имрис? Скажи мне.       — Терпеть, искать ответы. Найдёшь — поймёшь что делать. Только ты сам. Выбора нет, армох. И не будет.       Не будет. Никакого выбора, никакого выхода. Пройдут годы, истлеет, как единственная рубаха, достоинство и честь. Осыплются трухой. Что останется? Покорный раб тангатского мага? Привычный к унижению, равнодушный к нему, или же раз за разом подчиняемый всем арсеналом средств всемогущего дахака? А арсенал у него богатый. Путь Имриса не для него, не для лэта, цептора Амеронта. Даже если бы и была такая возможность. Предать и верным псом кабара служить врагу за иллюзию свободы. Нет у Геллара выбора. Остаётся одно — заставить Вирота потерять к нему интерес. И заслужить столь желанное сейчас право. На смерть. Имрис прав — жалеть себя не надо. Надо думать, оставить разум холодным, простить слабость телу, терпеть всё, что придёт в голову ненормальному тангару, и ждать момента, готовить его. За плечами академия Серпа Ревнителей, долгое обучение рациональному и гибкому мышлению борца с ересью. Лучше делать хоть что-то, даже если шансов нет.       О выходке щеночка, конечно, доложили тотчас. Ниранн откровенно веселился, представляя себе изумление своих людей, когда армох потребовал сражаться с ним. Заехать в челюсть лучшему бойцу ир-кабара — это впечатляет. Не без удовольствия Ниранн отметил про себя, что Геллар безошибочно выбрал лучшего. Парень талантлив и силён, что снова и подтвердил. Попытка, конечно, глупая, но простительная, ввиду того шока, который он испытал, узнав, что может кончить под ласками мужчины. Его, неопытного вообще во всём, что связано с радостями плоти, подобные открытия способны раздавить грузом осознания. Были бы способны, если бы не удивительная стойкость этого мальчишки. Которую он и сам-то в себе едва ли признаёт. Сейчас ему кажется, что мир рухнул окончательно, все надежды бессмысленны, а будущее черно, как глотка Руна. Что он запятнан ересью, испачкан извращениями и никогда от этого не отмыться. Ну, насколько сам Ниранн успел узнать нравы жителей Амеронта. Солдатики Потентара привыкли ходить строем. Вся жизнь как на плацу. Ровная, без оттенков. Бесцветная. Но мало кто понимает, что для железа-сырца, коим сейчас и является этот армох, такие качества — это только качественный исходник. Чтобы потом из него можно было выковать дивную сталь, поющую в танце битвы. В умелых руках…       — Не боишься сломать его, Нир? — Винай лежал головой на груди наставника и явно решил, что тот слишком долго размышляет о принесённых новостях.       — Его ещё поди сломай, — Ниранн усмехнулся. — Щеночек — не смотри что породистый — цепкий за жизнь, что ринговая полукровка. Он ещё устроит нам веселье, вот увидишь. Может сейчас и попритихнет от переживаний, но ненадолго. Он помолчал, потом всё-таки добавил:       — Ну а сломается, значит я ошибся в выборе.       — Значит не сломается, — губы Виная касались кожи Ниранна, опаляли дыханием. — Ты никогда не ошибался в своём выборе, кан-ир.       Ниранн легонько шлёпнул его по заду.       — Ты сейчас себя похвалил или меня?       — Обоих, — рассмеялся Винай.       — Дерзкий, — протянул Ниранн с угрозой в голосе.       — Ты любишь дерзких.       — Люблю, — охотно согласился Ниранн. — Завтра еду в столицу на пару дней. Высокий Магистр желает видеть. Ир-Вирот на тебе.       — И армох.       — И армох, — Ниранн приподнял за подбородок голову Виная, заставляя смотреть в глаза. — Сегодня пусть наслаждается горечью своего падения, но к моему приезду хочу, чтобы он был зол и кусач. Не ограничиваю тебя в действиях, понял меня?       — Как прикажешь, кан-ир. Но ты мне всё ещё должен мой выигрыш. Я простоял дольше, чем твоя игрушка. Хоть было и нелегко, когда ты так старался соблазнить меня и загнать от ужаса под ковёр его.       — Долг — дело чести, — Ниранн прикрыл глаза, губы растянула довольная улыбка. — Можешь истребовать немедленно.       Из окошка комнаты, в которой теперь, вероятно, было его постоянное место, Геллар мог наблюдать, как покидает поместье Ниранн Вирот. В окружении всадников-дахака, верхом на совершенно роскошном серебристо-сером коне, тонконогом и нервном. Не для долгого похода — покрасоваться, похвалиться. Доспех тоже был парадным, обильно украшенным чернёным серебром. Праздник что ли какой у них…       Должно быть, можно на какое-то время вздохнуть свободнее и постараться придумать хоть что-то похожее на план. И не вздрагивать всякий раз, когда окликают.       За старшего остался Винай, которому тоже попадаться на глаза совсем не хотелось. Теперь Геллар, как только замечал неподалёку гибкую фигуру нираннова ученика, старался сжаться и ускользнуть. Жаркий стыд накрывал с головой при одном только воспоминании о том как… Сможет ли он вообще смотреть когда-нибудь на это лицо и в особенности на прихотливо изогнутые, насмешливые губы? Но надо было быть совсем наивным младенцем, чтобы понадеяться, что Винай оставит его в покое. Естественно, по приказу господина — тут ничего не могло быть просто так. Это Геллар уже успел понять.       Винай заглянул к нему в комнату по-хозяйски. Вошёл, осмотрелся, пренебрежительно хмыкнул и уселся на табурет, широко расставив ноги.       — Так и будешь тут отсиживаться? — вполне добродушно спросил он.       — Прикажешь выйти? — Геллар встал, опустил руки по швам, отвёл глаза. — Работу какую надо сделать?       Винай усмехнулся.       — У тебя тут одна работа — хозяина развлекать. А пока его нет — меня.       — Как угодно господину. Желаешь снова отсосать? Или что там у вас ещё принято? Только прикажи.       Винай расхохотался. Громко, заливисто. Хлопал себя по коленям и сгибался от смеха.       — Такую стало быть стратегию выбрал, армох, — сказал он, когда отсмеялся. — Неплохо. Кан-ир повеселится, когда вернётся.       — Рад, что сумел угодить, — Геллар склонил голову.       — А если велю сейчас мне отсосать? — Винай прищурился.       Геллар равнодушно пожал плечами.       — Если на то тебе дано разрешение господина Вирота, кто я, чтобы спорить? Только боюсь разочаровать тебя, господин Винай, — нет у меня опыта в таких делах. Особенно, вот ртом… Но ты же научишь, да? Не воину-дахака бояться зубов армох, правда? Ошейник-то не даёт вред причинить господину Ниранну, да себе самому. А вот тебя, боюсь, могу повредить случайно. Но я готов. Лишь бы тебе понравилось.       Всего на миг Геллару показалось, что в глазах Виная мелькнула злоба, но тут же сменилась чем-то похожим на одобрение. Тангар наклонил голову на бок и с интересом спросил:       — После тренировочной площадки додумался? Или уже когда туда шёл, проверить хотел?       — О чём ты, господин? — Геллар недоумённо вскинул брови. — Не понимаю тебя.       — Не понимаешь, — Винай кивнул задумчиво. — Ага.       Одним неуловимо быстрым движением тангар оказался на ногах. Скользнул за спину к Геллару, прижался всем телом, обхватив руками.       — Придётся самому проверить, — горячо прошептал в ухо.       Геллар обмяк в его руках, позволяя мышцам расслабиться, чтобы выиграть тот самый волосок пространства, способный чуть ослабить хватку противника. Чуть. Но этого достаточно, чтобы податься вперёд, а голову откинуть назад. И впечатать затылок в подбородок тангара. Сильно не получилось, но момент растерянности всегда в пользу. Вывернулся, с восторгом ощущая, как пробудилась Кровь. Не соврал Ниранн, не соврал. Ошейник не связывал способности. Только не давал волю нарушать три запрета. Перехватил плечо Виная, нырнул вниз. Пожалуй, в скорости реакций маг мало чем уступал лэту, но видно от неожиданности Винай пропустил захват.       И оказался на полу лицом вниз. Геллар сидел на нём верхом, заламывая ему руку, а собственным предплечьем прижимал шею тангара к полу. Готовый сломать позвонки в любой момент. Достаточно только освободить Кровь полностью. Может, если он прикончит любимого ученика Ниранна, тот убьет всё-таки своего раба?       — Вот и проверили, — хрипло сказал Винай.       Мысли текли ровно и слаженно. Нет, рассчитывать на милость быстрой казни не придётся. Насколько он успел понять Вирота, тот не откажет себе в мести изощрённой, долгой и страшной. И тогда даже о призрачном шансе свободы можно будет забыть навсегда. Ниранн не даст смерти рабу из-за гнева, только из милости или же безразличия.       Геллар нахмурился и сожалением чуть ослабил захват. Винай лежал неподвижно, словно и не заметил перемены. Или же опасался спровоцировать лишним движением. Разумно.       Он рассеянно опустил взгляд на спину тангара, зацепив краем глаза то, чего там быть не должно было. Кровь проступала через тонкую светлую ткань рубашки. Как это могло быть? Геллар отпустил руку Виная, задрал рубашку и замер. Спина тангара была густо покрыта свежими следами недавней порки — багровыми рубцами, какие обычно оставляет однохвостая плеть-змея. Кое-где подсыхающие корочки содрались во время схватки и рубцы подтекали свежей кровью.       — Что это? — спросил он.       Винай фыркнул презрительно.       — А то ты не видишь. Следы от порки.       — Чем же ты не угодил своему господину? — не сдержал горького ехидства Геллар.       — Посмел тронуть тебя. Ты же слышал, что кан-ир был недоволен.       Странная жизнь. Странная беседа.       Геллар осторожно слез с тангара, сел на кровать, дождался, когда тот встанет, и только тогда спросил, не скрывая недоумения.       — Так он же вроде сразу и наказал тебя.       Винай ухмыльнулся, снова уселся на табурет и сказал:       — Ты ж совсем не идиот, армох. А вопросы задаёшь идиотские. Ты про наше соревнование что ли? Так то игра просто была. А наказал кан-ир потом, когда ты ушёл страдать. Или ты про ласку мою, а? — Винай наклонился вперёд, глумливо скаля зубы. — Ну уж это я бы наказанием не считал. Ты ведь такой милый мальчик. Геллар вдруг ощутил новый приступ отчаяния. Он никогда не поймёт этих людей. Это попросту невозможно.       — Так почему убивать передумал, милый мальчик? — уже серьёзно спросил Винай. — Мог бы. Несколько мгновений, но мог.       — Это бессмысленно, — сухо ответил Геллар. — Нелепо полагать, что хуже уже быть не может. Может. И я, как ты выразился, не идиот, чтобы сделать себе это самое «хуже».       — Понимаешь, — чуть ли не с восхищением протянул Винай. — Хорошо. Кан-ир будет доволен.       — Я рад, — язвительно отозвался Геллар. — Значит твоя спина успеет зажить. До того, как твой хозяин снова придумает повод отхлестать тебя плетью. Винай снова рассмеялся.       — Ты и правда очень забавный армох. Это тебе он хозяин. И наказал за дело. По-другому не бывает.       — А для тебя он кто? Как ни назови красиво — он хозяин твой.       — Нет, Геллар, — тангар перестал улыбаться. — Для меня он много больше, чем хозяин. Ты потом тоже поймёшь. Нескоро, но поймёшь.       — И кто из нас двоих тут идиот? — вздохнул Геллар, отчаянно не желая даже обсуждать подобное.       Представить даже на мгновение, что он будет преклоняться перед тангатским магом, распутником и еретиком, радоваться «справедливому» наказанию, и чтить его волю, как божественную… Это даже в кошмаре не увидишь. Это надо, чтобы с самого раннего детства тебе заложили всю эту гнусную мораль прогнившей насквозь Тангаты. Но, говорят, в Дахака Кабар так и поступают. Готовят своих псов чуть не с колыбели. Пожалел бы даже, если бы так не ненавидел.       — Ты не перехитришь Ниранна, — вдруг сказал Винай. — Просто потому, что в хитрости ему равных нет. Он — Тень над Тенями, а это значит, что он перехитрил многих, кто сильно умнее и хитрее тебя. Все они сейчас кормят червей. Твои игры будут только забавлять его. Ты неглуп, подумай стоит ли тратить время на бесполезные попытки?       — Хороший заход, — буркнул Геллар. — Тоже будешь уговаривать меня смириться?       Винай покачал головой.       — Нет, армох. Я — дахака, и смирение — этого слова я и знать не хочу. Здравый смысл, и только, должен вести тебя. Просто будь честен с ним и с собой.       — Откуда такая забота вдруг?       — Это совет. В благодарность за то, что ты приятно удивил меня сегодня. Не люблю ходить в должниках.       Винай поднялся и вышел, оставив Геллара в одиночестве и ощущении полного безумия происходящего. Впрочем, наверное безумие — это теперь вся его жизнь.