С лёгким прикосновением руки Принца Эллиота

Старшая Академия «Белый Дракон».

Флориан вглядывался в очертания женской фигуры, как в самую сложную и завораживающую картину природы. Она стояла перед ним, словно воплощение гармонии, заключенной в изящных формах и линиях, тысячью нитей связанных в единое прекрасное полотно. Её волосы, как волна, играли на плечах, переливаясь всеми оттенками закатного неба, и, казалось, таили в себе тайну мироздания. Гладкая кожа мерцала мягким светом, пробуждая фантазию и обещая тонкость прикосновений. Она шла, и Флориан замечал, как её походка сливалась с мелодией нежного шелеста листвы. Она благоухала нежными цветами, а голосок будоражил влажные фантазии. Свет отражается в каждом её жесте, а лёгкость дыхания оживляет облик, наделяя особыми чертами, что были незримы вблизи, но становились очевидны издали. Когда в последний раз он ощущал подобные эмоции? Сам он не мог с уверенностью это вспомнить. В двенадцать лет Флориан впервые раскрыл кому-то свои чувства. В четырнадцать увел понравившуюся девочку за пределы академии, в пятнадцать впервые коснулся чужих губ. Ну а в шестнадцать уже плел короткие романы, насыщенные особенными развязками. Семнадцать лет стали для Риовэлли переломным моментом. Он осознал, что чувства стали гораздо более глубокими и сложными. В этот период он начал исследовать собственную душу, стремясь понять, почему его влечет к определенным людям и какие из этих увлечений на самом деле имеют значение. Его жизнь была насыщена встречами, разочарованиями и недомолвками, каждая из которых оставила свой след на его сердце. В восемнадцать Риовэлли оказался в центре вихря событий, где любовь и страсть переплетались с борьбой за собственное “я”. Он уже не просто искал романтических приключений, а пытался найти ту связь, которая смогла бы сделать его целостным. Девушки приходили и уходили, но среди них он искал ту, что согреет душу своим теплом, выдержит силы, рвущие на части, и останется рядом, даже увидев его слабости. Друзья нередко замечали, как в  отношениях Флориан преображался до неузнаваемости. Безразличие к мимолётным флиртам и случайным знакомствам исчезало — его душа целиком отдавалась развитию этих связей, стремясь к идеалу. Честность и открытость становились краеугольными камнями  взаимоотношений; он не оставлял места ни для недомолвок, ни для недопониманий. Но все это касалось лишь представительниц женского пола. Хотя он и был альфой, парни и уж тем более омеги его мало чем привлекали. Однако для самих девушек всё обстояло куда сложней. Было ли это влечение к его популярности,  внешности или просто обычное природное желание — они сами не могли сказать с уверенностью. В данный момент Флориан, практически не скрываясь, сосредоточил своё внимание на  юной леди. Девушка, учащаяся на параллельном курсе, принадлежала факультету лёгкой боевой магии, предназначенном для тех, чьи природные способности малость ограничены. – Если тебе понравилась Синти, почему бы не пригласить её на свидание? – приметив взгляд друга, Равель чуть подтолкнул его локтем. – Ты слишком уверен в этом, – прервал он тишину. Равель рассмеялся звонко и заразительно. Он обхватил Флориана за плечи и потянул ближе: – Ты столько раз был в отношениях, но до сих пор ничего не понимаешь в женщинах! Ну же друг. Иди. Тебе только стоит быть самим собой - и всё получится! – Самим собой, говоришь? Флориан вздохнул, чувствуя, как какая-то часть его уже склоняется к тому, чтобы рискнуть. Внутренний конфликт не покидал его: то ли самоуверенность друга была заразительна, то ли перспектива простого "да" от Синти манила его больше, чем он готов был признать. – Знаешь, думаю, ты прав, –  согласился он, едва заметно кивнув и пригладив свои волосы перед тем, как сделать решительный шаг вперед. Но судьба сегодня была не благосклонна. Неожиданно плечо соприкоснулось с чужим в хаотичном столкновении, и, словно подчиняясь единому зову, весь окружающий мир замер во времени. Голоса смолкли, шаги затихли, и даже те, кто погружен в свои мысли, обратили свои взоры на неожиданную сцену. Этот эпизод на первый взгляд казался обыденным. Легкое извинение, и каждый мог бы продолжить свой путь. Однако те, кто столкнулись, были известны тем, что подобные случаи не проходят для них бесследно.

***

– А ну сядь! – скомандовал профессор, на что слегка потрёпанный юноша послушно кивнул и тут же сел на пол. – Придурок, – фыркнул другой молодой человек, чьи волосы растормошились в разные стороны. – А, ой... – почти сразу дошло до того, и он поднялся с пола, с трудом опустившись на стул. Глядя на взбешенного профессора, он вовсе и не думал, что сейчас понесёт наказание. Юношу больше заботили отбитые бока и ноющая после драки поясница. – Без оскорблений, пожалуйста, – тихо, но с угрозой произнёс профессор, сверкая жёлтым глазами из-под седых ресниц. Его строгий взгляд быстро переместился на второго юношу, который, видимо, и был причиной всех проблем. Тот склонил голову, пытаясь спрятаться за маской бравады. – Что вы там устроили? Нельзя драться на территории академии, – сурово сказал профессор, – Вы не первый раз нарушаете правила, и я больше не могу терпеть такое поведение. Как так можно? Нет, ну ладно этот дурак, но вы, Ваше Высочество, неужели совсем разучились себя вести? – А что я то сразу? Нечего было меня раздражать. – Чего? – другой нахмурился. – Кое-кому надо бы снять корону, ибо он думает, что все должны плясать под его дудку, раз уж он «принц». Что думаешь, раз ты из правящей семьи, то сразу все можно? Я не позволю кому-то унижать меня только из-за своего происхождения. – Там от происхождения лишь одно название, – тот закатил глаза и скрестил руки. – Да и кто тебя унижал? Больно надо со всяким отребьем возиться. – Хватит! – кабинет потряс вопль профессора. В этот же самый момент двери кабинета отворилась, и внутрь вошел мужчина, облоченный в черную мантию. Легкую седину уже не скрывала ни одна магия. А затылок проело плешью. – Как хорошо, что вы прибыли, директор! Я уже не справляюсь. – Опять эти двое? – мужчина сложил на стол кипу бумаг. Затем раздражительно отодвинул их на край и занял свое место. – Напомните, как вас там зовут? – Флориан Риовэлли, – ответил один юноша. – Амир Винет, –  ответил второй. – Ну и что на этот раз не поделили? Кто-то кому-то подставил подножку? Косо посмотрел? Оскорбил? Давайте, только быстро. Затем, в зависимости от ответа, будете наказаны. – Он первый начал, – ответил Флориан. – Просто взял и ни с того в морду мне дал. – Значит, заслужил, – продолжил Амир. – И чем же? Что на это раз Ваше Высочество, так сильно выбисило? – стиснув зубы, Флориан наигранно изменил свой тон. – Я неправильно дышу? Хожу? Существую? Что? – Какой же ты идиот! – Нет, ну вы слышали? – возмутился Риовэлли, указывая на соперника пальцем. – Вот как с ним разговаривать? Так сложно просто извиниться? – Ну, извини, – раздражительно фыркнул Амир. – Извини за то, что ты такой тупой и слов не понимаешь! – Да ты и не пытался со мной говорить! – Это бесполезно, – профессор удручающе вздохнул. – Оба, немедленно прекратите балаган! Своими ссорами вы мешаете остальным студентам и замедляете весь учебный процесс. За всю свою преподавательскую карьеру я не встречал подобных вам. Сколько можно? По двадцать лет, а ведёте себя, как дети малые. Объясните уже, наконец, чего вы там не поделили? Три года воюете и грызетесь, подобно собакам! Не сдыно? Двое не ответили. Лишь гордно отвернулись друг от друга, показательно скрестив руки. – Все. Надоели. Или вы миритесь и возвращаетесь в аудиторию, или мне придётся применить более решительные меры. Флориан и Амир снова промолчали. Понимая, что этот разговор подобен тому, как говорить со стеной, Директор лишь устало кивнул. – Так, ладно. Нет, так нет. Для Амира Винета три месяца внеклассных работ. Сбор бумаг, разноска свитков и доставка писем по комнатам. Так же уход за фениксами. Своему отцу можете писать сколько угодно, это не поможет. – Три месяца? – возмутился Амир. – Я его еле задел! Смотрите, ни единой царапинки! – Что такое? Боишься свои нежные ручки замарать ? – злобно посмеялся Флориан. – Может, хоть что-то полезное сделаешь. А то ведь наверняка ни разу в своей жизни пыль не протёр. – Кто бы говорил! Когда ты сам последний раз что-то руками делал, придурок? – Да уж больше твоего! Казалось, что если их немедленно не остановить, разразится новая буря.  Кулаки начали сжиматься, а ногами они даже успели друг друга подпнуть. Директор вздохнул, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Он громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание обоих мальчишек, и строго произнес: – Хватит! Ещё одно слово, и наказание удвоится. Не испытывайте мое терпение. Вы оба прекрасно знаете, что правила здесь для всех едины и за их нарушение надо отвечать.  Вы тоже Юный господин Флориан. Будете работать в оружейной. – А я то за что? Он первый начал! – Мне все равно, кто первый. Если понадобится, до конца всех последних лет учёбы будете наказаны! Флориан и Амир, нехотя отступив, все же отправили друг другу последний недобрый взгляд. Все же преобладающее чувство ответственности и страх перед усугублением наказания заставили их замолчать. Видя, что тишина наконец-то воцарилась, Директор кивнул более мягко и продолжил: – Теперь разойдемся и начнем выполнять то, что предписано. Уверен, это станет для вас обоих прекрасным уроком. Следующий раз подумайте дважды, прежде чем вступать в бессмысленные споры. А теперь идите. Видеть вас не хочу. Двое послушно, пусть и недовольно, проследовали на выход, оставив директора и профессора в кабинете. И стоило двери, наконец, хлопнуть, как самый старший откинулся на кресле, в очередной раз тяжко вздохнув. Вокруг стало тихо, что не могло не радовать, однако профессор, чуть расслабив плечи, вдруг заявил: – Эти двое поженятся. Вот увидите, придет время, и в этой академии разнесётся новый скандал, но уже с участием их отпрыска. – Упасите нас высшие силы от подобного! Еще одних таких студентов я точно не вынесу.

***

Впервые Флориан встретил Амира двенадцать лет назад, когда родители привели его на торжество в Тимерийский дворец. Этот день был значительным для страны.  Ведь сегодня родился еще один императорский сын – Ривэри Винет. Пятый по счёту принц. Второй омега в семье. Несомненно, ныне царствующему императору не грозила нехватка наследников. Однако, учитывая, что семейное проклятие давно оставалось в забытьи, рождение ещё одного ребёнка вызывало сильное беспокойство у народа. Несколько других принцев уже давно миновали семнадцатилетний рубеж. А двум младшим это еще только предстояло. Что, если один из них так и не переживёт этот день? Тем не менее для Флориана в начале все казалось безмятежным и радостным. Взрослые разговаривают, прислуга приносит вкусности, которые он пробовал впервые. Да и вокруг много ребят, с которыми можно играть. А обстановка? Для ребёнка, только ступившего в императорские обители, тронный зал показался столь величественный, что даже самые смелые фантазии были не способны в полной мере охватить всю красоту. Однако особенное внимание восьмилетнего сына Герцога было поглощено маленьким принцем, который сидел около трона, прижимая к груди плюшевую игрушку в виде кролика. Облаченный в богатые одежды из тончайшего шелка, он, словно заключенный в стеклянный колпак, излучал ауру неприступности. А его глаза, столь тёмные и глубокие, будто и вовсе являлись порождением чего-то неземного. «Он так прекрасен» - первой мыслью Флориана была именно эта. Затем вновь прошел взглядом по принцу, и в его сознании зародилось ощущение странности. Обладая недюжинным зрением, мальчик насторожился. На шее Амира красовалась черная татуировка, увековечивающая некие загадочные символы, которые вызывали у него легкое недоумение. Это зрелище было всего лишь незначительной деталью, но выделялась на фоне других сыновей императора, в которых он не заметил ничего подобного. Что не скажешь о новорождённом Ривэри в руках императрицы. Беглым взглядом, издалека заглянув в люльку, он заметил тот же знак, лишь несколько иначе очерченный. – Матушка, а что это? – спросил он, нервно дергая Герцогиню за подол платья и указывая вперёд. Женщина, проявляя нежность, почти невольно приложила руку к его пальцу, бережно опустив её вниз. – Показывать пальчиком нельзя. И будь так добр, отложи все свои вопросы до возвращения домой. – Лучше подойди и смело поздоровайся, – с добрым побуждением, но не учитывая в полной мере желания сына общаться, отец ласково подтолкнули его ближе. Флориан, не оценив их порыва, тотчас потупил смущённый взгляд и застыл на месте, не проронив ни слова. – Ты тоже, – другой взрослый в короне, подхватив, подтолкнул своё дитя. Так резко и небрежно, что тот едва не выронил игрушку. – Не хочу! Он мне не нравится! – выкрикнул маленький принц. Родитель, слегка смутившись, попытался сгладить неловкость ситуации. Он наклонился к своему сыну и прошептал: – Ты ведь знаешь, что так говорить нельзя. Это невежливо. Извинись. Малыш не ответил. Лишь почувствовал, как тот, больно сжимая плечо, был крайне недоволен его поведением. И все же принц оставался неумолимым. Он крепче обнял своего плюшевого кролика и, нахмурив брови, упрямо посмотрел в сторону. Взрослый глубоко вздохнул, переводя взгляд на собеседников. Те, заметив эту неловкость, пересеклись взглядами, словно ища выхода из ситуации. Получилось так, что оба ребёнка, хотя и оказались рядом, вопреки их желанию, создавали между собой отчуждённую атмосферу. Один из взрослых, пытаясь вернуть обстановке дружеский настрой, предложил: – Может, расскажешь принцу о звездах? «О звездах?»  – лишь одна эта мысль пробудила в нем неописуемый восторг. Он посмотрел на плюшевого зайца в руках своего собеседника и как бы неохотно покосился на игрушку у себя под рукой - желтая звездочка с глазками. Прямо как в его любимой книге по астрономии для маленьких. Затем поднял свою игрушку на уровень глаз и осторожно произнес: – Эта звездочка уникальна, и я нарек её Адэм. Она хранит в себе безмерные тайны космоса, готовая поделиться с всеми его чудесами. Видишь глазки? Они блистают, словно светила настоящего телескопа, отражая волшебство далёких миров. И если произойдёт взрыв, то под светом преображения даже величественное сияние Солнца и Луны потускнеет. – Ерунда какая-то, – ответил принц, чуть наклонившись. – И ничего это не ерунда! – возразил мальчишка, упрямо вздернув подбородок. – У нее есть дар проникать за завесу времени и пространства и возвращаться с новостями с других миров! – Других миров? Глупости. И эта звезда, тоже глупость. И вообще, игрушки не говорят! – Нет. Просто это ты глупый! И кролик твой глупый! Между детьми назрел конфликт. Взрослые до этого нежно лелеяли надежду, что вскоре те будут вести себя хотя бы сносно и начнут играть вместе. Но как только кулаки сжались в схватке, надежда тотчас была похоронена.

***

Бескрайние горные равнины и глубокие речные долины окружали одну из Древних столиц, населённую Властными и воинственными белыми драконами. Единственными приручеными из всех видов. Одни из них бороздили бескрайний небосвод, охраняя самое большое учебное заведение в центре. Другие покоряли подводные просторы и защищали морское пространство, а третьи находились в глубине подземльй, в спячке. «Белый Дракон» это не просто академия. Это место, где рождаются настоящие маги. Строгие правила и жесткий отбор делали ее одной из лучших в мире. Но, как и везде, здесь были свои особенности. В отличие от других академий, «Белый Дракон» принимала только тех, кто обладал не только сильными способностями, но и толстым кошельком. Ведь обучение здесь было не дешевым удовольствием. Но не все было так однозначно. Раз в год по самому жесткому отбору любой желающий мог принять участие в конкурсе на бесплатное обучение. И это правило распространялось на всех, включая простолюдинов. Таким образом, среди сыновей Королей, герцогов, графов и маркизов можно было встретить и сына какого-нибудь фермера. Юный Равель был одним из таких. Он приехал из маленького северного Зигойского городка, где его отец занимался обычным делом - торговлей рыбой на улицах. Отец Равеля верил в силы своего сына и решил собрать все свои гроши, чтобы отправить его на отбор в Младшую Академию Боевой Магии. Юноша с триумфом преодолел отбор и был принят на первоначальные пять лет обучения, начиная с возраста двенадцати лет и продолжая до семнадцати. Его способности проявились столь ярко, что семнадцатилетний Равель успешно прошел второй отбор, обеспечив себе место на следующие пять лет учебы. Но хотя он и занимает почетное место среди лучших студентов, его слава в академии вовсе не проистекает из его успехов. Более того, его знают и помнят благодаря близкому товариществу с Флорианом Риовэлли - одним из самых ярких и влиятельных студентов. Далекий от низких претензий, именно эта дружба высвечивает его фигуру в кругу однокурсников, вызывая неподдельный интерес. Флориан был настоящим магнитом для женского внимания. И не только. Его внешность вызывала в них неподдельный интерес и желание сблизиться. Харизмой он привлекал юношей студентов, а силой превосходил большую треть однокурсников. Только вот отметки были чуть ниже среднего. С двенадцати лет он выборочно выполнял задания, довольствуясь средними оценками. Лишь изредка брался за дополнительные, но прекрасно проявлял себя на спаррингах, откуда уносил всевозможные лавры. Это позволяло ему беззаботно вести студенческую жизнь, не заботясь об оценках, но и не отставая от других. И тем не менее, в последние дни баллы ощутимо упали, и это, безусловно, вызывало грусть... Сегодняшний день не стал исключением. Флориан вышел из кабинета директора в раздражённом молчании. Затем остановился, едва дверь за ним захлопнулась и тихо вздохнул, ощущая, как с плеч слетело бремя напряжения. Однако едва он направил свой взор на принца, стоявшего рядом, как тот, скрестив руки и гордо вскинув нос, недовольно хмыкнул. – В чём твоя проблема? – резко спросил Флориан. – Лучше не разговаривай со мной, придурок, – с ледяной отстранённостью произнёс Амир, отвернувшись, и уверенным шагом устремился прочь. Риовэлли долго смотрел ему в спину, мысленно проклиная юношу. Только это и остаётся. Ведь по своей сути новая ссора была бы сейчас излишней. Сколько же времени это продолжается? Возможно, действительно уже три года с тех пор, как они вступили в старшую академию. А быть может, даже раньше. Хотя самые острые конфликты и их последствия вспыхнули именно в этот период, Флориан осознавал, что истоки всего произошли намного раньше. В день их первой встречи. Года эдак четыре Флориан и Амир неотступно встречались раз в несколько месяцев, обмениваясь колкими репликами. Часто пытались друг друга поддеть, как-то обидеть, но при этом соблюдая субординацию. Все же, как бы то ни было, Амир Винет в первую очередь принц. И обижать его - все равно что оскорбить Императора. Флориан это понимал и старался находить грани, где шутка становится уместной, а нападка слишком грубой. С поступлением в академию стало только хуже. Ругань усилилась, и темой для этого могло быть все что угодно. Начиная от язвительного замечания по поводу внешнего вида, заканчивая полным пренебрежением к способностям оппонента, которое унижало и принижало достоинство. Сейчас же они учатся на третьем курсе старшей академии, посещая разные факультеты и следуя совершенно иным научным путям. Казалось бы, их миры не должны пересекаться, за исключением общих академических сборищ по понедельникам, случайных встреч в извивающихся коридорах и иногда на каких-то мероприятиях. Однако судьба располагала к иному, и их встречи происходили с удивительной регулярностью, неизменно сопровождаясь отбитыми боками. – Флориан, ты в порядке? – внезапно, как будто из ниоткуда, появилась Ирида. На вид девушка довольно миловидная и явно уделяла внимание своему внешнему виду: её волосы, завивавшиеся в упругие кудри, придавали ей особый шарм, несмотря на постоянные попытки выпрямить их. Губы увлажнены легким розовым блеском, на глазах яркая тушь, без которой она бы и не осмелилась выйти в свет. А ростиком Ирида едва доставала до плеча Флориана, что придавало ей миниатюрный вид живой фарфоровой куклы. Магия повиновалась ей с трудом; в ней не было ни искры индивидуальности, ни утончённой грации. И потому обучалась так же, как и Синти, на факультете, предназначенном для тех, чьи способности, мягко говоря, были скромными. – Все хорошо, – ответил Флориан мягко ей улыбнувшись. – Правда? – та замахала ресницами, обеспоконо приложив нежные руки к своей груди. – Я видела вашу драку. Амир был так жесток... Ах, мне было очень тяжело видеть. Надеюсь, он тебе ничего не сломал? – Ну, по сравнению с прошлым разом это, кажется, цветочки, - неловко усмехнулся юноша, после чего собрал сразу же уйти. - Ладно, я, пожалуй, пойду. Меня ждут друзья. – Постой, – схватившись за руку Флориана, юная леди сжала своими руками его запястие. Затем, словно невзначай, она прижалась к нему грудью, создавая странную ситуацию между ними, едва заметную, но ощутимую. – Я сделала тебе печенье. – Я особо не ем сладкое, – ответил он, пытаясь аккуратно оттянуть руку. – О, не переживай... Они совсем не сладкие. А как на счёт прогулки? Ты и я... Ну... Может, погуляем? – Прости. Не в настроении. Так что... – Хорошо, хорошо. Тогда как на счёт того, что бы просто где-нибудь посидеть? Ты же любишь звёзды? Давай вместе ими полюбуемся. Что думаешь? – Повторяю, – говорил он более спокойным тоном. - Сейчас иду к друзьям. Что же касается остального, то я не хочу никуда идти. – Как же так получается? – девушка заметно нахмурилась и, отпустив руку, перегородила путь. – Зову тебя уже в который раз, а ты постоянно отказываешься. Неужели тебе настолько противно, что даже пяти минут не можешь уделить? Флориан стал невольно задумываться над ее словами, но тут же прогнал подобные мысли прочь. Ему не хотелось связываться с Иридой, а её настойчивость казалась ему излишней. Но, к счастью или к сожалению, продолжать этот диалог не пришлось. Ведь совсем скоро в дали прозвучал голос друга Равеля. –  Флориан, ты там все? Идём скорее! Надо успеть на лекции к профессору Куагмэру. Сам знаешь, опоздаем на одну-две секунды, и нас не пустят! – Иду! – ответил юноша, отступая назад. – Всё, Ирида. Я ухожу. И, пожалуйста, больше не начинай подобных разговоров. Флориан знал к чему клонит Ирида. Он далеко не был дураком, когда дело касалось излишнего внимания со стороны подобных ей девушек. Однако он человек принципиальный. Идти на свидание с той, с кем он себя не видит, точно не пойдёт. Он не согласится на простую физическую связь, ибо уважает чувства других. Однако это не касалось тех моментов, когда в их взаимоотношениях царила лишь физическое притяжение. У него были несколько партнёрш, с которыми время от времени он делил постель. Но помимо мимолётных удовольствий, между ними не было ничего более глубокого. Каждый раз, когда они встречались, он чувствовал, как легко и свободно можно наслаждаться этими мгновениями, не привязываясь к чувствам. Искры желаний, вспыхивавшие между ними, представляли собой заведомо кратковременные встречи, полные страсти, но лишённые глубины. Естественно, когда Флориан в отношениях, то тут всё иначе. Он не позволял себе никакого физического контакта с другим. Верность - одна из главнейший его позиций. Даже если назрела ссора, все шло к расставанию, и дальнейшие отношения были под большим вопросом, он ни за что не уходил в свободное плавание, пока между ним и его девушкой не будет сказано прямо о расставании. Что же касается таких, как Ирида, он бы никогда не стал давать повода думать о возможных отношениях и уж тем более пользоваться чувствами , кидаясь в постель ради простого удовольствия. Да, она привлекательна, уверена в себе и явно заинтересована в том, чтобы сблизиться любой ценой. Но он не мог позволить себе стать частью ее игрищ, если внутри не было искры, способной разгореться в нечто большее. Тем не менее, после того разговора с Иридой он моментально погрузился в привычную суету, оставив воспоминания о ней за пределами своего сознания. Сейчас его помыслы были сосредоточены на заниженных баллах, словно они были тяжким бременем, определяющим не только судьбу, но и открывающим или закрывающим двери к участию в заветных соревнованиях. Его и раньше, конечно, наказывали из-за Амира, но такой бешеный ритм происходил впервые. Всю неделю он бегал за преподавателями, выпрашивая дополнительные работы, и вообщей сумме тех скопилось не меньше пятидесяти. Затем шел на занятия, где старался отвечать на все задаваемые вопросы, даже если плохо знал ответ. После со всех ног мчался в оружейную, кое-как справлялся с делами и устремлялся в библиотеку, иногда даже забывая пообедать. Под глазами уже красовались тёмные круги усталости, и даже в единственный выходной день не было никакого покоя. На протяжении всего этого времени режим соблюдался с безупречной строгостью, и возможность встретиться с друзьями оставалась вне досягаемости. Однако, несмотря на все препятствия, настала долгожданная минута, когда удалось вырваться из оков повседневности. Наконец, нашлась возможность насладиться мгновением облегчения и отдохнуть от забот. Преодолевая коридоры, больше напоминающие улицы, Флориан даже успел немного подустать. Они больше пятнадцати метров в ширину и почти сто метров в длину каждый. Для того, чтобы пересечь от края до края, нужно запастись временем. Но учитывая, что все здесь владеют необычайными способностями, зачастую это не составляет труда. Что бы добраться к месту сбора и при этом не спалиться перед преподавателями, он выбрал простой путь, которым пользовались все студенты, проходящий через основной «Бриллиантовый зал». «Бриллиантовый зал» являлся главным актовым залом Академии. Масштаб которого можно было бы сопоставить с футбольным полем. Если рассадить всех студентов по местам,  расселись по местам, он окажется  заполнен лишь наполовину, хотя если бы пришли студенты младшей академии, количество заполнило бы и вторую часть.  Помимо него есть несколько небольших. Однако это место, где проводятся самые крупные и главные мероприятия: открытие и закрытие учебного года, конкурсы, отчисления, главные театральные премьеры года, завершение Дня самоуправления, итоговые полугодовые награждения, выдача документа об окончании академии. В этом месте был небольшой проход в стене, который вел к самой задней части здания. Он напоминал тайный ход, ведущий куда-то в заброшенный подвал. Именно здесь, в этом уютном уголке, студенты из поколения в поколение собирались, чтобы немного отдохнуть и повеселиться. Это было их секретное место, где они могли побыть вдали от шума и суеты университетской жизни. Здесь они делились своими мыслями и мечтами, смеялись и планировали будущее. Устраивали маленькие вечеринки и парой выпивали. Флориан появился последним, мгновенно привлекая к себе множество взглядов и восхищенных возгласов. Ему подали бокал легкого вина и усадили на свободное место среди его близких знакомых. – Кто это решил осчастливить нас своим присутствием? Где ты пропадал, Флори? – Ты разве не слышала? – легонько подтолкнув девушку, усмехнулся другой парень. - Он и тот придурковатый принц снова схлестнулись. Теперь им предстоит вкусить плоды неразумных поступков. – Да уж, – Флориан тяжело вздохнул и, откинувшись на спинку стула, обвёл присутствующих недовольным взглядом. Вечный предмет обсуждения, от которого не скрыться даже на мгновение. – Вы даже не представляете, как сложно избегать его везде, – устало потер он виски, стараясь унять нарастающее раздражение. Слишком много внимания, слишком много шума вокруг одного конфликта, который стал едва ли не легендой. – Да брось, дружище, – сказал третий парень, лениво подаваясь вперёд. – Все мы знаем, что вы просто обожаете эту вражду. Без неё ни дня прожить не можете. – Не говори глупости, – вскинув брови, ответил тот. – Может, всему виною ваш упрямый характер? Больше миритесь, меньше деритесь, и, глядишь, народу станет не о чем шептаться. – Давайте не будем об этом, – попросил Флориан, стремясь как можно скорее завершить этот разговор. – Флориан, – произнесла одна из девушек, подошедшая к ним издалека, где она веселилась в компании подруг. Осторожно, она приложила мягкую ладонь к плечу юноши и легким постукиванием пальцев дала знак призыва к вниманию. – Не хочешь сходить в мою комнату? Повесим галстуки на ручку. – О нет, Лиана, только не кради нашего друга. Он же только пришел, – посмеивался один из них, замечая, как Флориан залпом допил бокал. Но подниматься тот не торопился. – Я не в настроении. Найди себе кого-нибудь другого. – Какая жалость, – произнесла она пожимая плечами, и незамедлительно удаляясь. Друзья, ставшие свидетелями этой сцены, глядели друг на друга с недоумением. – Что с тобой? Приболел? – Нет, просто не хочу. – Лиана не часто предлагает. Уверен? – Говорю же, не интересно... – Флориан отставил бокал на стол и вздохнул. – Ты в самом деле не в духе. Так жутко устал? – спросил Равель, делая шаг ближе и наливая в бокал еще немного алкоголя. – В последнее время всё кажется бесцветным, как будто потеряло вкус.  – Как скажешь, дружище, – согласился Равель. А затем, как ни в чем не бывало, достал из кармана своего пиджака сверток бумаги. –  Держи. Думаю, тебя должно это подбодрить – Что это? – Вчера ко мне подошла одна крайне обеспокоенная леди. Она хотела узнать, все ли у тебя в порядке. Мы немного поболтали. Где она «невзначай» сказала, что была поражена твоей силой. - Ты говоришь о той самой? - удивился Флориан, развернув бумажку. Конечно, с Синти они были знакомы. Бывало, общались, находились в общей компании. Но чтобы она оставляла ему записки - это случилось впервые. «ᰔ₊˚⊹ Флориан, ₊˚⊹ ᰔ Моё имя 𐀔Синти𐀔. Помнишь меня? Знаю, вопрос глупый, но надеюсь, что да. ⭑⚝. ˖ Все ли у тебя сейчас хорошо? Понимаю, мы очень плохо поддерживаем общение, но я бы была не против как-нибудь встретиться.☘︎ ܁˖ Дай знать, если моё предложение покажется тебе заманчивым. ⋆˚✿˖°» Несомненно, она была не единственной, кто обращался к Флориану. Часто письма касались схожих тем, сопровождаясь изящными рисунками, а порой содержали более откровенные послания с откровенным предложением уединиться вдали от посторонних глаз. На которые он иногда даже охотно соглашался. Но в этот раз писала Синти. Девушка, которая ему нравилась.  – Смею так же отметить, – продолжил говорить Равель. – Она несколько раз спросила, встречаешься ли ты сейчас с кем-нибудь. Так что хорошо подготовься. – Ну, не знаю, – произнесла Аджэфина. Её е интонация выражала не согласие. – Ранее Синти не обращала на тебя особого внимания, а теперь, увидев твою схватку с Амиром, вдруг пригласила на свидание? – Какая разница, что её там привлекло? Главное ведь, что в целом привлекло, разве нет? – добавил другой. – Еще и очень симпатичная. Они будут красивой парой. – Это же всего-навсего одно свидание, – Флориан задумался, стирая пальцами края записки, еще раз пробежавшись по нескольким строчкам. – В конце-концов, я же просто хотел с ней сблизиться. Схожу, пообщаемся. А там посмотрим, как пойдёт,  – пожал он плечами, после чего сложил бумажку в карман.

***

Занятия в академии следовали строгому расписанию. Каждый день студентов был спланирован вплоть до выпуска, и изменениям он не подлежал. Понедельник начинался с общего собрания в главном зале, где директор делился ключевыми новостями и напоминал о правилах и нормах поведения. После этого студенты расходились по учебным кабинетам, где их ждали часовые лекции. Уроки чередовались с практическими занятиями, что позволяло закреплять теорию на практике и развивать соответствующие навыки. Амир Винет молод, привлекателен и наделён впечатляющими физическими данными. Он один из тех, кто считается долгожителем при наличии хрустального сердца. Наследственный маг с даром крови Богов Смерти, а так же обладатель значительных способностей. И хотя это звучит довольно внушительно для ученика академии «Белый Дракон» он лишь один из сотни столь же одарённых студентов. – Я слышал, вы вновь учинили драку? – с весомым затруднением произнес профессор, возлагал ладонь на лоб, словно пытаясь смыть с него бремя беспокойства. Он только что вернулся из отпуска, и его недовольство нарастало, усугублённое осознанием того, что ему предстоит работать вдвое усерднее. И все из-за одного ученика, который притягивал к себе беды и неприятности. – Ну а остальные? – обратился тот к другим студентам. – Почему вы не попытались их разнять? Разве обязательно дожидаться, пока кто-то из преподавателей вмешается? Неужели так трудно удержать товарища от необдуманных поступков? – Ага, попробуйте вмешаться! – возмутился один из студентов. Его голос зависился в тоне от недовольства. – Вот именно! – согласился другой. – Этих двоих лучше не трогать. Иначе потом сами окажемся в очень неудобной ситуации. Знаем. Проходили. Мало того, что в порыве они оба нам навешали, так потом нас наказали. Оно того вообще не стоит, профессор. Профессор в недоумении уставился на своих студентов. Он привык считать их взрослыми людьми, способными принимать осознанные решения. – И что же, по-вашему, нам делать? – спросил он, стараясь сохранить спокойствие. – Оставить их на произвол судьбы? Один из студентов, тот, что первым возмутился, скрестил руки на груди. – А что вы предлагаете? Влезть и оказаться между двумя обезумевшими? Если они хотят разбираться, пусть делают это сами. – Ох... Я вырастил монстров. Худший поток студентов в моей карьере, - профессор медленно покачал головой, ощущая, как ускользает его надежда на человечность своих студентов. – Амир, твои результаты катастрофически ухудшились. Не думаю, что это обрадует твоего отца. Помни, ты принц и должен держать соответствующую планку. Подойди позже, я подготовлю дополнительные задания. – Мгм, – лишь отозвался он, не обращая внимания ни на профессора, ни на окружающих. Поворот головы к окну изолировал его от внутреннего мира. Он уставился на задний двор, где его сверстники и не только они уже наслаждались освобождением от занятий. Вскоре и его однокурсники тоже получили приказ покинуть аудиторию. После лекций и практических занятий Амир направился выполнять задания, относительные его наказания. Разнёс письма и свитки, подписал нужные бумаги на выдаче. А затем настало самое сложное. Уход за фениксом. Амир, зная, что уход за Фениксом - задача не из легких, подготовил все необходимое. Он собрал специальные кормушки и свежие фрукты, тщательно выбирая то, что могло понравиться птице. Нашел огнеупорный гребешок и даже запасся парочкой защитных магических камней, поскольку на самом деле побаивался их. Он вошёл в кабинет профессора Куагмэра, где обнаружил двух подопечных птиц. Первое маленькое создание было спокойной. Она с радостью дала себя покормить и даже нежно причесать полыхающие перья. Но облегчение Амира длилось недолго. Следующая птица оказалась менее сговорчивой. Как только он попытался открыть клетку, она расправила свои крылья и, не мешкая, вылетела. Все могло бы обернуться проще, если бы юноша не зажмурил глаза от паники. Спустя пять минут неустанной погони и неудержимого потока яростных слов, обращённых к этой нелепой ситуации, Амир был изнеможён. Он остановился лишь на секунду, но этого времени хватило, чтобы Феникс изволил спуститься вниз, сбивчиво потянувшись. И врезался в ведро, булькнувшись внутрь. – Твою мать! Ну серьезно?! Ты издеваешься? – юноша в спешке подошёл ближе и, будто хватаясь за курицу, потянул огненного феникса лапами вверх. Тот неудержимо замахал крыльями, и вырвавшись, вновь забрался на шкаф. Успев при этом расплескать немного воду. Амир тяжело вздохнул, рассматривая перья феникса, которые теперь больше походили на обгоревшие спички. Птица сидела на вершине шкафчика в захламленной комнате и смотрела на него с едва уловимым добрым намерением. Или, возможно, с иронией: трудно было сказать наверняка. – Ну вот, – недовольно пробормотал Амир, вытирая сажу с рук, – столько времени провел, пытаясь понять, как за тобой ухаживать. А теперь у нас только больше дыма и пепла. Феникс, как будто почувствовав его разочарование, расправил свои обугленные крылья и сделал неуклюжий шаг к краю шкафа, будто собираясь что-то предпринять. Амир поднял руку, жестом пытаясь призвать птицу к спокойствию. – Тише-тише, – поспешно произнес он, –  Давай без лишних движений, а? Какая ирония: я тебе, мол, «успокойся» когда сам не знаю, что делать, чтобы прекратить это. Феникс снова сел. Но в этот раз его пристальный взгляд выражал нескрываемое сочувствие с каплей насмешки. Вероятно, высмеивать человека, у которого все идет наперекосяк, даже не нужно, когда тот сам превращается в ходячую комическую зарисовку. –  Не хочешь, да? , – продолжал Амир, как бы говоря сам с собой, но бросая искоса взгляд на феникса, –  Может, просто посадить тебя на диету из красных перцев? Феникс, казалось, закатил глаза - ну, если это вообще возможно для птицы. – Всё. Хватит уже капризничать, грёбаная куропатка! Моё терпение не резиновое! Издав ужасный дрожащий звук, Феникс вновь погрузился в неистовый запал. Сначала он яростно метался, описывая зигзаги, а затем с непередаваемой яростью сбросил другую клетку, и та стремительно распахнулась. Освободившаяся птица, подхваченная вихрем хаоса, разразилась пронзительным криком и также начала разрушать все вокруг. – Что здесь творится! – воскликнул вернувшийся в кабинет Профессор, застигнутый на пороге чувством ужаса. Его взор остановился на сцене, что разыгрывалась перед ним: Амир, прежде стремившийся поймать двух величественных птиц, теперь держал их в своих руках, сжимая их тонкие шейки, словно нерезаных куриц, неподвижных в ужасе. И все же, по сравнению с Амиром выглядели они более менее. В то время как юноша, чуть подпаленный и растрепаный, вызывал лишь желание поскорее его отмыть. – Можно пойду переоденусь? – спросил он, протягивая птиц преподавателю. – Как-то у нас незаладилось. – Иди. И желательно больше не возвращайся... Пожалуйста. – Благодарю. Амир отдал птиц, которые сразу же успокоились. Затем, покинув это место, стремительным шагом прошёл по пустынным коридорам к своему общежитию. Этот корпус находился отдельно от основного и предназначался только для омег. Где он, закрывшись в комнате, устало опустился на стул прямо напротив большого зеркала. Поначалу юноша не придавал значения своему отражению. Особо ни о чём не думал, собирался с мыслями. Но вскоре, случайно скользнув взглядом по поверхности, заметил, что его форма слегка подпалилась. Он сразу же стянул пиджак. Развязал галстук, расстегнул пуговицы на рубашке и, с легкостью освобождая себя от верхнего одеяния, обнажил торс. Нежная кожа, восхитительный аромат феромонов, чуть виднеющиеся мышцы. На шее давняя татуировка, в одном ухе серьга. Амир действительно был прекрасен, пусть и сам того особо не осознавал. Что же касаемо других достоинств, то в целом для парня омеги он выглядел более не стандартно. Особенно виднеющиеся при более близком рассмотрении. Да вот только кто бы его рассматривал? Уж чём в чём, а в отношениях он никогда не был. Амира никогда не звали на свидания. Да и друзей у него не было, потому что другие его сторонились и недолюбливали. А если и удавалось с кем-то побыть наедине, те вскоре убегали, не желая обменяться ни единым словом. Что же касается разговоров о браке, то они вызывали в нём раздражение. Особенно, когда упоминали возможную помолвку с одним из принцев Вавилонской империи, якобы необходимую для укрепления политических связей между их государствами. Часто Амиру даже приходилось выслушивать от отца-императора нелестные замечания о несогласии, а так же сидеть на нежеланных свиданиях с тем самым Таэром. К счастью, сейчас вроде как всё поутихло. Ведь, как оказалось, в отличии от Флориана Риовэлли, тот принц был весьма хилым и более обидчивым. А зубы, которые Амир выбил с одного удара, до сих пор не были в полной мере восстановлены. – Мой принц, Вам пришли письма, – тихо произнес теневой слуга и жестом осторожно уложил на стол аккуратную стопку конвертов. Амир, нахмурившись, взял их в руки, предчувствуя, что снова предстанет перед самой неприятной частью своего существования - расфасовкой. Некоторые конверты сразу же отправлялись в мусор, другие без колебаний прочтёт сразу, как только закончит. Письма от отца? В помойку. Последнее, что ему сейчас бы хотелос, это портить себе настроение, которое и так оставляло желать лучшего. От матери? Тоже в мусор. Он бы не осилил открыть их даже под угрозой жизни. От старших братьев? Если бы хоть один из них написал ему хотя бы раз, ничего бы не изменилось. Они бы оказались в ведре. Однако одно все же было аккуратно вскрыто. Это послание, написанное его младшим братом. Амир, с безмолвным трепетом, не решился бы никогда выбросить его…  «Привет! Как ты? Я с каждым днем чувствую себя все лучше. Сегодня мне разрешили встать с постели и немного попрактиковаться в магии. Если так будет продолжаться, однажды смогу тоже пойти учиться! Напиши, как будет время. Я очень скучаю. Жду с нетерпением, когда ты вернешься домой. С любовью, Ривэри»